(Не)возможно? или Мой тайный миллионер

Глава 1. Алёна

В школе я всегда смеялась над подружками, которые зачитывались романами о великой любви с первого взгляда, мечтали выйти замуж за принца, миллионера или, на худой конец, известного актёра. На всех ни принцев, ни миллионеров, ни даже актёров явно не хватит. Да и как можно мечтать встретить принца в нашем провинциальном городе, в тысячах километров от столицы и ещё дальше от Европы, где в основном они и обитают!

Тут и обычного-то парня встретить проблематично. Может, конечно, у меня слишком завышенные требования, но, дожив до двадцати пяти лет, я так и не встретила того, с кем хотелось бы прожить бок о бок не то что всю оставшуюся жизнь, но даже пару месяцев. Ну не получается у меня жизнь, «как у всех»!..

Это была любимая присказка моей матери – «как у всех». С раннего детства я слышала, что мне нельзя сделать короткую стрижку – «на кого ты будешь похожа, надо носить косички, как у всех девочек, очень мило». А то, что у всех девочек нормальные волосы, а у меня рыжие лохмы, которые никогда не хотят расчёсываться, этого мама как будто не замечала. И «джинсы с кедами нельзя носить девочке в школу, надо надеть платьице (юбочку, сарафанчик), они такие прелестные, как у всех девочек, ты в них выглядишь очень милой».

Наверное, из-за того, что родители всё время пытались сделать меня «милой девочкой», я в силу вредности своего характера выросла пацанкой-хулиганкой. Окончив школу, первым делом отправилась в парикмахерскую и обстригла ненавистные рыжие лохмы, а джинсы и кроссовки стали моей основной одеждой – и повседневной, и праздничной. Впрочем, праздничная одежда мне не особо и нужна была, потому как ни на какие праздники (кино, рестораны, клубы) никто никогда меня не приглашал. Парни, а позже и мужчины, воспринимали меня скорее как друга-приятеля, чем как девушку. Списать домашку, взять в долг денег до зарплаты или прикрыть отсутствие на работе – Алёна всегда поможет, спасёт и выручит.

И я уже к этому привыкла и даже перестала мечтать о принце на белом «Мерседесе», который вдруг увидит во мне, – рост метр пятьдесят два, рыжие волосы, серые глаза, вечные джинсы и кроссовки и никаких изысканных манер, – девушку своей мечты.

Конечно, я мечтала о семье – а кто не мечтал? – но, понимая, что мне тут ничего не светит, завела собаку – белого лабрадора, которого назвала Принц. Ну чтоб хоть какой-то принц мне всё-таки достался.

А поскольку была я единственным ребёнком не только у моих родителей, но и единственной внучкой у своей единственной бабушки, которую я знала, то мне также досталась в наследство «двушка» в центре, в которую с удовольствием и переехала от родителей после окончания школы.

И, уже не стараясь получить одобрение от родителей, начала устраивать свою жизнь так, как хотелось мне, а не им. Поступила не на экономический или юридический, куда мне с золотой медалью была самая дорога, – по мнению как учителей, так и родителей, а в Сельхозакадемию на ветеринара. И этим окончательно убила у родителей надежду сделать из меня что-то путное.

Ещё во время учёбы на последнем курсе устроилась работать в ветеринарную клинику в десяти минутах ходьбы от дома. В отличие от большинства сокурсников, не тратила время на автошколы; ездить мне было некуда: работа рядом, поэтому вопрос о покупке машины и получении прав был не актуален.

В паре кварталов располагался городской парк, куда мы с Принцем и ходили гулять каждый день, по утрам и вечерам.

И началось всё именно во время нашего очередного вечернего моциона. Стоял конец октября, прохладно и зябко. Снега ещё не было, зато каждый день с неба лились потоки холодной воды, превращая город в жалкое подобие Венеции. Переходить дорогу приходилось прямо по лужам, так как обойти их не представлялось возможным. Для нас с Принцем это не было проблемой, я же не принцесса – в резиновых сапогах чувствую себя прекрасно, а собакен вообще обожает лужи: чем глубже – тем интереснее.

Так вот, подойдя к светофору, мы, наученные горьким опытом, отошли подальше от проезжей части: принимать грязевой душ из луж как-то не хотелось. Но, видимо, горький опыт был только у нас, потому что пронёсшиеся мимо машины с ног до головы окатили грязной водой мужчину, стоявшего у самого края тротуара. Одетый явно не по погоде в кожаную куртку, лёгкие джинсы и кроссовки, он и так выглядел усталым и замёрзшим, а в подтёках грязи стал ещё и жалким.

Зажёгся зелёный свет, и остальные пешеходы, благоразумно переждавшие поток машин подальше, ринулись через дорогу, смешно пытаясь перепрыгнуть бесконечную лужу. Я тоже шагнула было вперёд, но что-то заставило меня остановиться и оглянуться на мужчину. На вид ему было, наверное, лет под пятьдесят – заросшее бородой лицо, усталые глаза, седина в тёмных волосах. Он так и стоял на том же месте, словно в каком-то ступоре, и даже не предпринимал попыток как-то почистить свою одежду от грязи. Впрочем, это было бы бесполезно. Я не знаю, что меня дёрнуло обратиться к нему: то ли его измученный вид, то ли безнадёжность в усталых карих глазах. Я повернулась и спросила:

– Вам нужна помощь? Сегодня холодно, а ваша одежда промокла, и кроссовки тоже. Вам есть где почистить и высушить одежду?

Он посмотрел на меня с таким удивлением, словно я спросила что-то очень глупое. Потом взглянул на дорогу, схватил меня за рукав и оттащил на несколько шагов назад, и вовремя, иначе сейчас помощь в отмывании понадобилась бы мне. Принц было зарычал на него, но тут же успокоился, видимо, понял, что тот не представляет опасности.

– Ну вот, вы спасли меня от подобной участи, теперь я просто обязана вам помочь. Если хотите, могу предложить чашку чая и фен, а также пару платяных щёток. Мы с Принцем живём совсем рядом, через дорогу, – я попыталась подтвердить своё приглашение улыбкой, но, видимо, у меня не очень получилось, потому что удивления в его глазах прибавилось:

– Вы приглашаете меня к себе домой? Не боитесь, юная леди?

От его голоса – низкого и бархатистого – по спине промаршировал табун мурашек. А может, он и не такой уж старый – голос-то довольно молодой. Что я делаю? Зову незнакомца в свою квартиру! Но опасения почему-то не было, и Принц тоже радостно замахал хвостом – значит, доверяет этому человеку.

– Я не такая уж юная и совсем не леди, поэтому да, приглашаю… мы с Принцем приглашаем. Он будет за вами наблюдать, не сомневайтесь, он хоть и Принц, но кусаться очень даже умеет,– на всякий случай напомнила я.

Он засмеялся в ответ, и этот смех опять ознаменовался парадом мурашек. Что за напасть? Голос у него, что ли, волшебный? Может, он волшебник? Типа Гэндальфа? Я ещё раз взглянула на мужчину – нет, на Гэндальфа не тянет, борода слишком короткая и нет ни шапки островерхой, ни посоха. Боже, о чём я думаю?.. Отвернувшись от мужчины, я решительно шагнула на дорогу, и… визг тормозов, меня дёрнуло назад, и я оказалась в объятиях… бомжа. О да, мои первые объятия, первый мужчина, который меня обнял,– бомж… Большего ты не заслуживаешь, Алёнка.

– Осторожнее! Не стоит кидаться под машины. Обещаю, что не причиню вам вреда. И спасибо, я принимаю ваше предложение.

– Вот теперь вы мне ещё и жизнь спасли, тут чашкой чая и феном не отделаться. Придётся как минимум варить пельмени. Вы к пельменям как относитесь?

– Очень положительно отношусь, – ответил он и предложил мне свою руку, предварительно попытавшись оттереть с неё грязь. Я посмотрела на свою не особо чистую одежду и без сомнений взяла его за руку, и мы наконец-то покинули это злополучное (а может, судьбоносное?) место, направившись ко мне домой.

Глава 2. Алёна

Хорошо, когда у тебя есть собака, благодаря ей ты можешь избежать моментов неловкости и скованности, впуская незнакомого человека в свою квартиру. Мне не пришлось долго думать, что делать и говорить – Принц, как обычно после прогулки, направился в ванную мыть лапы. Пока я была занята псом, мой гость разулся, снял грязную куртку и пытался почистить её щёткой.

– Ванная свободна, можете почистить с водой и высушить феном, можете даже помыться, если хотите. Правда, чистую одежду предложить не могу, на ваш размер у меня ничего нет, но уж лучше так, чем никак, наверное.

– Спасибо,– он взял куртку и отправился в ванную.

Я взглянула на его кроссовки, оставшиеся стоять в прихожей. Они были насквозь мокрые, и под ними уже образовалась лужица. Достав сушилку для обуви, поставила их сушиться, заметив, что кроссовки очень хорошего качества, явно недешёвые, мои бы уже развалились от такого обращения.

Принц, нетерпеливо наблюдавший за моей вознёй с чужой обувью, наконец выразил своё возмущение – после прогулки настало священное время кормления. Направившись на кухню, вспомнила про обещанные гостю чай и пельмени и, не особо надеясь на удачу, заглянула в морозилку. О чудо! – слава запасливой мне! – пельмени там были! Я их вообще не особо люблю, но стараюсь всегда иметь в наличии именно на случай неожиданных гостей. Закинув в воду пельмени и поставив чайник, насыпала корма Принцу и решила по такому случаю ещё что-нибудь к чаю найти.

Да, я не всегда знаю, что имеется у меня в шкафах вовсе не потому, что не сама занимаюсь покупками,– сама, конечно,– но обычно в магазине беру всё, что мне нравится в данный момент, а придя домой, складываю купленное в шкаф и забываю. Потому что дома всегда находится куча каких-то дел и просто некогда, или не хочется. В общем, поиски на нижней полке шкафа ничего не дали, и я решила посмотреть на верхней. Я же предупреждала, что у меня в жизни всё, как в сценарии мыльной оперы? Потянувшись за упаковкой печенья, сдвинулась на край табуретки, та покачнулась, и я, словно прыгун с трамплина, спиной вперёд полетела на пол. Кстати, совсем невесело всё это могло закончиться – табуретка высокая, пол из каменной плитки. Но меня спасли. И вовсе не Принц, а мой уличный бомж-спаситель. Он очень вовремя зашёл на кухню и, быстро сориентировавшись, успел меня поймать, опять прижав к себе спиной. Дежавю.

– Тебе надо быть осторожнее, не во всех случаях тебя собака сможет спасти.

«Он что, мысли читает?» – подумала я, не спеша выпутываться из неожиданно крепких рук. Мне кажется, с возрастом гостя несколько ошиблась: он намного моложе, чем показалось мне на улице.

– Мы уже на «ты»? Может, тогда познакомимся наконец? Я Алёна, – всё-таки отстраняюсь от гостя и поворачиваюсь к нему, разглядывая более внимательно. Сколько же ему?..

– Константин, – он протягивает мне руку. Смотрю на неё с некоторым недоумением: обычно у нас в клинике мужчины за руку здороваются, или он мне сейчас, как барышне, ручку поцелует.

А руки у него красивые, длинные пальцы, ногти коротко подстрижены. С опаской тяну свою руку, он берёт её, пряча между двумя своими ладонями, где она тонет, как… гм… что-то неприличное в голову лезет. Большие у него ладони. По сравнению с моей, наверное, раза в два больше. Он держит мою руку и улыбается. Улыбка у него тоже красивая. Она как будто сделала его моложе лет на десять, в глазах уже нет безнадёжности и тоски, а пляшут весёлые чертенята. Вижу, что его забавляет эта ситуация и моя реакция. И он наблюдает за мной так же, как я за ним. Интересно, как он выглядит без этой ужасной бороды? Если ещё и причёску помоднее, и приодеть – красавчик получится. Высокий, я ему только до плеча достаю; крепкий, не накачанный, а просто крепкий и сильный. Я почему-то сразу представила его на мотоцикле, на таком крутом чоппере типа «Харлея», он в бандане и тёмных очках едет по шоссе навстречу закату (восходу), вокруг пустыня, огромные кактусы… Стоп, куда это меня понесло? Трясу головой, пытаясь избавиться от представившейся картины, но ничего не выходит, она засела где-то далеко и прочно.

– Ты на мотоцикле умеешь ездить? – вот зачем я это спросила? Если скажет «нет», то я разочаруюсь и забуду картинку с «Харлеем», а если да – то что? Поднимаю на него глаза.

Гость снова улыбается, только на этот раз улыбка у него удивлённая:

– Умею, и раньше очень любил, у меня был мотоцикл, большой, мощный…

– «Харлей»? – спрашиваю и тут же прикусываю себе губу. «Молчи, молчи!.. Вот пельмени лучше достань, они уже давно сварились».

– Да, «Харлей». Ты откуда знаешь? – теперь он выглядит удивлённым.

– Ну я вообще-то только одну марку мотоциклов и знаю, – строю из себя дурочку, сливая воду и раскладывая пельмени по тарелкам. – А про мотоцикл спросила, потому что подумала, что тебе бы в самый раз – ездить на мотоцикле.

– Это потому что я с бородой? – Он опять надо мной смеётся.

– Нет, потому что такой… брутальный, – ой, что это я за слово сказала, куда-то меня несёт сегодня, надо срочно рот заткнуть… И опять в голове пошлые картинки… Я пельмени вообще-то имела в виду. Сажусь за стол, не зная, куда деть глаза.

– Приятного аппетита, – он ещё и вежливый. Вот теперь мне совсем неуютно под его насмешливым взглядом. И не отвлечёшься, хотя есть как-то совсем расхотелось. Но если я встану из-за стола и начну кормить пельменями Принца, это будет совсем невежливо. Поэтому сижу, кроша хлеб в тарелку и стараясь не поднимать взгляд.

– А чем ты занимаешься, Алёна? Ну кроме попадания под машины и падения с табуреток? – Я зажмуриваю глаза, пытаясь сдержаться. Почему меня все воспринимают, как маленькую девочку?.. Я вполне самостоятельная успешная женщина, с высшим образованием и уважаемой работой, между прочим.

– Я ветеринар. Работаю в клинике в паре кварталов отсюда. И я не ребёнок, мне двадцать пять уже. – И с вызовом смотрю на гостя, ожидая очередных подколов.

Но он только улыбается:

– Тебе идёт эта профессия. Я сразу подумал, что ты или с детьми работаешь, или с животными.

– Потому что сама как ребёнок? – готовлюсь вступить в спор и отстаивать свою взрослость.

– Потому что умеешь с ними управляться, они тебя любят, – вот откуда он про детей взял, вроде бы ни одного ребёнка мы с ним не встречали. Но он прав: с детьми и животными у меня получается общаться гораздо лучше, чем со взрослыми людьми.

– А ты? Всё про меня уже узнал, теперь рассказывай, что с тобой приключилось, – перевожу тему, не желая касаться вопроса собственных детей, – любимая тема для недовольства моей мамы.

– Так получилось. Поссорился с отцом, ушёл из дома, уехал в другой город. Устроился на работу в автомастерскую, я в машинах хорошо разбираюсь. Месяц проработал нормально, квартиру снимал и на жизнь хватало. А потом вышел конфликт с клиентом. Он нахамил, я ответил, немножко друг другу физиономии подпортили. Потом хозяин перед ним долго лебезил, а меня уволил. Ещё и пообещал, что никто больше меня в этом городе на работу не возьмёт.

– И что, больше работу найти не смог?

– Не совсем. Этим дело не кончилось, этот «клиент» злопамятной сволочью оказался. Вечером подкараулили меня, когда с работы шёл, хорошенько так отметелили. Очнулся в больнице, хорошо, что документов с собой не было, я там левую фамилию назвал и адрес какой-то, обещал, что документы родственники привезут, а как чуток оклемался, сбежал оттуда. Квартира ещё была на месяц оплачена, отлежался. Работу пытался ходить искать, но везде только на мою физиономию расписную взглянут – и отказывают.

С квартиры съехать пришлось. Как всё зажило, стали иногда на временную работу брать, типа разгрузить-загрузить. В автомастерские не берут, пробовал – видимо, тот гад всё-таки «помог». Так вот и живу, от одного дня до другого, сплю в ночлежке. Вот такая у меня бесполезная жизнь,– он смотрит на меня, как будто ждёт осуждения или жалости.

Но я начинаю сразу искать способ ему помочь. Не должно быть так, чтобы из-за одного мудака жизнь у человека рушилась. Вспоминаю одноклассника, который как раз в автосервисе работает, причём начальником. А владелец – какая-то шишка из Москвы, здесь не появляется. А Витька нормальный парень, спаниель у него Кешка – недавно у меня лечился, хватанул на улице отраву, хорошо, что сразу в клинику привезли, успели, практически без последствий обошлось. Думаю, Витька мне в просьбе не откажет.

– У меня одноклассник директором автосервиса работает, если я попрошу, он наверняка не откажется взять тебя на работу. Он хороший человек, даже если и слышал какие-то сплетни про тебя, то всё поймёт, если объяснишь. И у него собака есть, спаниель.

– Ну да, если собака есть, то наверняка человек хороший,– он снова улыбается.– Я был бы очень тебе благодарен, если бы ты помогла. Но ты, конечно, не обязана этого делать.

– Вот не надо сейчас этого. Конечно, я обязана. «Человек человеку – друг, товарищ и брат!», как учила нас КПСС, и не помочь я просто не могу.

Пока гость пил чай с печеньем, отыскала среди кучи визиток, которые частенько суют мне благодарные клиенты, – а я не выбрасываю, мало ли что, вот оно и пригодилось, – визитку Витьки Овчинникова, директора автосервиса «Колёса без износа».

Витя, конечно, согласился встретиться и поговорить с Константином, и, если договорятся, согласился взять его на работу. Долго выпытывал, кем приходится мне Костя, не собираюсь ли я наконец-то замуж, сам-то он уже давно женат и даже обзавёлся парочкой детишек. Я делала вид, что намёков не понимаю, и Константин – просто хороший знакомый, случайно попавший в сложное положение. В общем, была довольна тем, что всё так удачно устроила и смогла помочь хорошему человеку. В том, что Костя – человек хороший, уже ни минуты не сомневалась.

Я объяснила ему, где находится автомастерская, описала Витьку и попросила завтра прийти с самого утра. Во избежание всяких неожиданностей.

– Спасибо, ты мне очень помогла, я уже и надежду потерял как-то всё наладить, – сейчас Константин смотрел на меня задумчиво, и мне опять стало неуютно. О чём он там сейчас думает?

– А сколько тебе лет? – это, конечно, не очень вежливый вопрос, но мне хотелось как-то отвлечь его от этих размышлений, которые, мне казалось, были обо мне. У меня, кажется, паранойя развивается.

– А сколько, как ты думаешь? – он опять улыбнулся, как будто уверенный, что я не угадаю.

– Сначала я вообще подумала, что пятьдесят, сейчас думаю, наверное, около сорока?

– Тридцать два вообще-то. Неужто всё так плохо?

– Мне кажется, это из-за бороды. Она тебя старит. И седина в волосах видна. Тяжёлая жизнь?

– Всякое бывало. Спасибо за ужин, ванну и особенно за работу, но уже вечер, тебе, наверное, пора спать. А мне пора в ночлежку, а то места не хватит.

Я чуть было не предложила остаться ночевать в соседней комнате, но вовремя прикусила язык. «Не делай глупостей, дурочка, ты и так уже сегодня отличилась»,– мысленно одёрнула себя и пошла играть роль гостеприимной хозяйки, провожающей дорогого гостя до дверей.

Куртка его выглядела вполне прилично, а вот ботинки ещё не высохли.

– Ничего, высохнут за ночь, – успокоил он меня. Что-то я сомневаюсь, сейчас ведь снова по лужам пойдёт. Мне захотелось подарить ему что-то на память, очень хотелось, чтобы это была вещь, которую он мог бы носить и вспоминать обо мне. Но у меня нет вещей такого размера, даже перчатки мои ему будут малы…Точно, шарф! Его может носить хоть кто, к тому же теплее будет, вон куртка какая лёгкая, ещё простынет. Я взяла с вешалки свой бежевый шерстяной шарф и протянула его Косте:

– Возьми, пожалуйста, мне очень хочется, чтобы у тебя что-нибудь осталось. «На память», – хотела сказать я, но подумала, что это как-то слишком навязчиво, может, он вовсе не захочет вспоминать обо мне ,– в благодарность. К тому же он тёплый и очень симпатичный, и совсем не женский, давай я тебе повяжу – я опять начала нести чушь, а сердце вдруг забилось сильнее, когда он с улыбкой наклонился, подставляя шею. Я обмотала шарф и расправила концы, а потом подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Он так и стоял, наклонившись, и наши глаза были на одном уровне, и в его глазах было что-то очень тёплое – благодарность? Нет… Нежность? Возможно… Удовольствие? Да… И ещё там были эти чёртовы смешинки, которые меня словно дразнили. Мне вдруг на секунду захотелось чуть наклониться вперёд и коснуться его губами, но, осознав своё желание, я, наоборот, отпрянула назад, делая вид, что разглядываю дело рук своих…

– Тебе идёт,– улыбаюсь, – теперь ты похож на отца семейства, которого любящая жена собирала на работу.

– Всегда мечтал об этом, – ответил он, и, заметив недоумение в моих глазах, пояснил: – Иметь любящую жену, которая будет собирать меня на работу.

Вот что я опять про жену ляпнула? И как теперь ответить?

– Ну, мечты сбываются, – на автомате отвечаю я, тут же понимая, что прозвучало это как-то с намёком. И спешу добавить:

– Может, и твоя когда-нибудь сбудется.

– Возможно, и сбудется. – Он ещё раз смотрит на меня, улыбается и, открыв дверь, выходит на лестничную площадку. – Спасибо за всё ещё раз. Теперь я у тебя в долгу. До свидания, сладких снов! – Гость поворачивается и сбегает по ступеням вниз.

Я стою в дверях, ошарашенная его словами. Да, похоже, сны у меня сегодня будут сладкими.

Глава 3. Костя

Я шёл по улице и впервые за последние полгода чувствовал себя живым. Настоящим. И мир вокруг из скучного серо-чёрного двумерного фона вдруг превратился в объёмный, яркий, сверкающий огнями рекламы, звучащий музыкой из проезжающих машин, живущий тысячами жизней людей, идущих мимо не бестелесными серыми тенями, а настоящими, улыбающимися, смеющимися, спешащими по каким-то своим важным делам.

И всё это из-за неё – смешной рыжей девчонки, её словно светящихся изнутри жизненной силой глаз, немного смущённой улыбки, её тепла и искренности, её заботы обо мне – совершенно постороннем, нищем, грязном. Таких обычно девушки просто не замечают, а если заметят, то стараются отойти как можно дальше. А эта домой пригласила. Накормила.

От мысли, что точно с таким же теплом и заботой эта рыжая лисичка завтра может отнестись ещё к какому-нибудь неудачнику, может доверчиво пригласить домой кого-нибудь другого и в итоге пострадать от своей наивности и доверчивости, вдруг стало больно на душе. Захотелось вернуться и предостеречь, попросить больше никого так домой не водить. Люди разные бывают, за полгода жизни на дне общества я насмотрелся всякого.

Того, чего просто не замечал все свои тридцать лет богатой беспечной жизни, когда самой большой проблемой было решить, в какой клуб пойти вечером, какую из подружек позвать с собой и чем удивить друзей на очередной организуемой вечеринке. Конечно, я работал, будучи с детства заложником семейного бизнеса, иногда мне казалось, что это просто какой-то монстр, управляющий всей моей жизнью, а я не более чем его скромный слуга.

У меня и выбора-то никогда не было: как только я родился, сразу стал наследником, и никто не думал спрашивать меня, кем я хочу стать. И так ясно – я буду управлять семейными компаниями. А хочу ли я этого? Чего греха таить, до тридцати лет я даже не задумывался об этом. Жил по указке отца, учился там, куда он отправил – сначала в МГУ, потом в Оксфорде. Наслаждался жизнью и всеми преимуществами, которые давали деньги – красивые машины, мотоциклы, яхты…

Меня всегда интересовала техника. Если бы мог выбирать, пошёл бы учиться в технический вуз, стал бы автоконструктором, создавал бы новые машины. Но отец даже слышать об этом не желал. Конструкторов, видите ли, можно и за деньги нанять, они создадут тебе то, что хочешь, а наследник у него один. «И почему же один?» – хотелось иногда спросить отца, но я знал, насколько это для него больная тема, поэтому соглашался и делал так, как он хотел. До того, как встретил Лизу.

Стоит мне мысленно произнести её имя, как вся радость и тепло сегодняшнего вечера словно застывают, замерзают и покрываются корочкой льда. В груди привычно леденеет сердце, мир теряет краски и объём, снова становясь серым и двумерным.

Лиза – девушка, которую я любил до безумия, с которой хотел прожить всю свою жизнь, растить детей, а потом и внуков… Всё закончилось. Не будет ни любви, ни семьи, ни детей, ни внуков. Мой мир разбился на тысячу осколков, и его не склеить. Не вернуть тепло в замёрзшее сердце.

Хотя сегодня ей это удалось – девушке-лисичке с озорными серыми глазами. На несколько часов мир ожил. Может быть, жизнь ещё не кончена? Может быть, я ещё смогу выбраться из этой холодной бездны отчаяния и безразличия? Если бы почаще видеть эти блестящие серые глаза… и смущённую улыбку… тогда, может быть… можно попытаться? Начать снова жить…

Утром я постарался привести свои изрядно заношенные вещи в более-менее приличный вид. Хорошо бы ещё побриться. Вспомнил, что Алёна вчера приняла меня за пятидесятилетнего. Да уж, весёлого мало, от бороды надо избавиться, а то рискую вместо должности автомеханика получить работу сторожа. Придётся просить о помощи работников ночлежки.