Инициация женщины. Том I: Теоретическое обоснование

Понятие женской инициации долгое время оставалось на периферии психологических исследований, уступая место изучению мужских обрядов посвящения. Только во второй половине двадцатого века исследовательницы обратили систематическое внимание на то, как девочка становится женщиной в разных культурных контекстах. Женская инициация не является зеркальным отражением мужской, она обладает собственной логикой, собственными испытаниями и собственными сроками. Мы исходим из того, что понимание структуры женской инициации необходимо для диагностики тех кризисов, которые переживает современная девушка при переходе во взрослость. В этой главе мы закладываем терминологический фундамент всего многотомника.

Современная наука накопила достаточно описаний женских инициационных практик, чтобы выделить их инвариантные элементы. От Австралии до Арктики, от Африки до Южной Америки исследователи фиксируют удивительное сходство в том, как традиционные общества проводят девочек через порог взросления. Это сходство не может быть объяснено простым заимствованием или миграцией культурных форм. Оно указывает на глубинную, возможно, биологически обусловленную потребность женской психики в ритуализированном переходе. Первая менструация становится в этих культурах не медицинским фактом, а событием, меняющим социальный и сакральный статус девушки.

Женская инициация в архаических культурах почти всегда включала период изоляции, во время которого старшие женщины передавали девочке знания о теле, сексуальности, родах и смерти. Эта изоляция не была наказанием или простым гигиеническим мероприятием, она представляла собой символическую смерть девочки и рождение женщины. В специально организованном пространстве — женском доме, лесу, отдельной хижине — происходила трансформация, которую невозможно было пройти в обычной повседневной жизни. Именно этот элемент инициации, как показывают полевые исследования, оказывается наиболее значимым для последующей психологической устойчивости взрослой женщины.

Ключевая особенность женской инициации заключается в её привязке к телесным процессам, не зависящим от социального контекста или индивидуального выбора. Менархе наступает в определённом возрасте вне зависимости от того, готова ли к нему девочка психологически, и это создаёт уникальную ситуацию, требующую обязательного ответа со стороны культуры. Общество может игнорировать этот факт, сводя его к гигиенической проблеме, или, напротив, окружать его ритуалами, придающими событию смысл и ценность. От того, какой ответ даёт культура, зависит, станет ли менархе для девочки травмой или инициацией, точкой падения или точкой роста.

В этой главе мы последовательно разберём ключевые понятия, необходимые для понимания женской инициации как научной категории. Мы обратимся к этимологии термина, рассмотрим трёхчастную структуру перехода, выделим обязательные элементы инициационного процесса и установим различие между возрастной и спонтанной инициацией. Завершится глава развёрнутым тезисом о том, как непройденная инициация связана с зависимостью от внешнего одобрения и потерей себя у современной женщины. Все эти понятия станут операциональными инструментами для последующего анализа двенадцати испытаний Психеи.

1.1. Этимология термина «initiatio»

Латинское существительное «initiatio» происходит от глагола «initiare», что означает «начинать», «посвящать», «вводить в таинство». В древнеримском религиозном контексте этот термин использовался преимущественно для описания вступления в мистериальные культы, где неофит проходил через последовательность священных действий, меняющих его статус. Этимологически «initium» переводится как «вход», «начало», но не любое начало, а именно такое, после которого человек уже не может оставаться прежним. Женская инициация в античности была связана не столько с мистериями, сколько с ритуалами перехода, сопровождавшими биологические изменения девичьего тела. Понимание этимологии этого термина позволяет нам отделить инициацию как культурный универсальный механизм от её частных исторических воплощений.

В русском языке термин «инициация» закрепился относительно поздно, преимущественно через переводы этнографических и психоаналитических работ. До этого использовались такие понятия, как «посвящение», «вступление во взрослость», «обряд перехода», каждое из которых акцентировало разные аспекты одного и того же процесса. «Посвящение» подчёркивало передачу сакрального знания, недоступного непосвящённым. «Вступление во взрослость» фиксировало социальное измерение перехода, изменение прав и обязанностей девушки. «Обряд перехода» описывал формальную структуру события, не углубляясь в его психологическое содержание. Мы предпочитаем термин «инициация», поскольку он объединяет все три аспекта: изменение статуса, передачу знания и психологическую трансформацию личности.

Женская инициация отличается от мужской по целому ряду параметров, и эти различия носят не культурный, а структурный характер. Первое различие касается триггера инициации: для девочки им становится менархе, событие биологически неизбежное и не зависящее от индивидуальных достижений или воли сообщества. Второе различие связано с содержанием передаваемых знаний: женская инициация почти всегда включает обучение обращению с кровью, подготовку к беременности и родам, а также освоение женских ремёсел. Третье различие касается агентов инициации: в подавляющем большинстве культур девочек посвящают старшие женщины, а не мужчины. Четвёртое различие заключается в продолжительности инициационного периода: женские инициации часто длятся дольше, растягиваясь на несколько менструальных циклов. Пятое различие связано с отношением к телу: женская инициация не пытается преодолеть тело, а напротив, учит девочку жить в меняющемся теле.

Эти различия не являются случайными или вторичными по отношению к некой «универсальной» модели инициации. Они проистекают из фундаментального различия между женским и мужским репродуктивным циклом, которое невозможно отменить или редуцировать социальными конструктами. Женщина вынашивает новую жизнь внутри своего тела, и этот факт делает её отношение к телесности принципиально иным, чем у мужчины. Менструация, беременность, роды, лактация, менопауза — каждый из этих этапов требует от женщины пересмотра отношения к собственному телу и собственным границам. Именно поэтому женская инициация не может быть просто скопирована с мужской или заменена универсальными психологическими тренингами.

«Женщина проходит через врата жизни и смерти каждый раз, когда рожает ребёнка, и это знание не может быть передано через лекции…»19 (С. 45). Эта цитата точно схватывает суть различия: женская инициация имеет дело с реальными, а не только символическими переходами между жизнью и смертью. Мужские инициации в архаических культурах часто моделировали смерть и воскресение через имитацию, нанесение ран, проглатывание, избиение. Женские инициации имели дело с реальной кровью, реальной болью и реальной способностью производить новую жизнь, что делало символическое моделирование избыточным. Поэтому женская инициация редко включает в себя сценарное «убивание» посвящаемой, ограничиваясь изоляцией и передачей тайных знаний.

Исследовательницы женских инициаций неоднократно подчёркивали, что попытки подогнать женский материал под мужские теоретические схемы приводят к искажениям. Ранние антропологи, большинство из которых были мужчинами, часто описывали женские обряды как «неполноценные», «редуцированные», «менее развитые» по сравнению с мужскими. Этот взгляд отражал не реальное положение дел, а неспособность исследователей увидеть внутреннюю логику женских практик. Женская инициация не нуждается в оправдании через сравнение с мужской, она самодостаточна и имеет собственную историю развития. Мы будем придерживаться этого принципа на протяжении всего многотомника, рассматривая женскую инициацию как самостоятельный феномен, а не дефицитарную версию мужской.

Термин «initiatio» в применении к женщинам в античных источниках встречается реже, чем в применении к мужчинам, и это связано с особенностями римского религиозного законодательства. Женщины допускались к участию в некоторых мистериальных культах, например, в мистериях Вакха, но их посвящение часто было второстепенным по отношению к посвящению мужчин. Однако это не означает, что у римлянок не было собственных инициационных практик, просто они были вписаны в структуру свадебных и репродуктивных ритуалов. Девица, выходящая замуж, проходила через символическую смерть своего девичьего статуса и рождение матроны, что сопровождалось сменой причёски, одежды и даже имени. Этот переход был не менее значимым для психики, чем посвящение в мистерии, хотя и редко именовался «initiatio».

Женская инициация в современном психологическом дискурсе понимается значительно шире, чем в античной или архаической культуре. Мы включаем в это понятие не только ритуализированные переходы, сопровождающие менархе или замужество, но и любые психологические процессы, ведущие к качественному изменению женской идентичности. Спонтанная инициация может произойти во время тяжёлой болезни, потери, родов, развода, любого кризиса, который ставит женщину перед необходимостью заново ответить на вопрос о том, кто она есть. Отличие психологической инициации от культурной заключается в отсутствии внешних маркеров и общественного признания. Тем не менее внутренняя структура процесса — сепарация, лиминальность, инкорпорация — остаётся той же самой.

Важно различать инициацию и социализацию: социализация учит девочку правилам поведения в обществе, а инициация меняет её онтологический статус. Социализация может происходить постепенно и незаметно, в то время как инициация всегда подразумевает скачок, переход через порог, после которого возврат в прежнее состояние невозможен. Девочка может быть прекрасно социализирована, уметь вести себя в обществе, знать правила этикета и при этом оставаться внутренне невзрослой, зависимой от чужого мнения. Именно отсутствие инициации, а не социализации, мы считаем главной причиной того кризиса женской идентичности, который описан в предисловии к нашему многотомнику.

«Современная девушка проходит социализацию, но не проходит инициацию, и в этом корень её хронической тревоги…»20 (С. 67). Это утверждение может показаться слишком категоричным, но оно подтверждается клиническими наблюдениями тысяч психологов, работающих с девушками и молодыми женщинами. Отсутствие инициации оставляет девушку в позиции «вечной невесты», которая ждёт, когда кто-то признает её достаточно взрослой. Социализация даёт ей навыки, но не даёт внутренней опоры, потому что опора рождается только в момент пересечения порога, который нельзя пересечь виртуально. Именно этот разрыв между социальной взрослостью и психологической невзрослостью мы будем исследовать на протяжении всего многотомника.

«Пока женщина не пройдёт инициацию, она будет искать отца в любовнике, мать в начальнице и ребёнка в собственном муже…»21 (С. 203). Эта психоаналитическая формулировка точно описывает последствия непройденной инициации, которые мы будем анализировать на всех тринадцати томах. Женщина, не пережившая символической смерти девочки внутри себя, навсегда остаётся в позиции дочери, даже когда становится матерью. Она может родить детей, но не перестать быть ребёнком в собственной психике, и эта внутренняя расколотость является источником хронического страха и неуверенности. В этом смысле инициация оказывается не роскошью, а базовой потребностью женской психики, игнорирование которой ведёт к тяжёлым психологическим последствиям.

Этимологически родственное «initiatio» понятие «initium» связано также с латинским словом «ianua» — дверь, вход. Женская инициация, таким образом, открывает дверь, за которой начинается взрослая жизнь, но открыть эту дверь можно только изнутри самого ритуала. Никакие рассказы о том, что находится за дверью, никакие книжки и лекции не заменят личного опыта перехода. Именно поэтому наш многотомник не ограничивается теоретическим описанием двенадцати испытаний Психеи, а предлагает практические квесты, медитации и упражнения. Теория нужна для того, чтобы понять, куда и зачем ты идёшь, но сама по себе она не является инициацией.

Отличие женской инициации от мужской особенно отчётливо проявляется в том, как каждая из них относится к идее индивидуального достижения. Мужская инициация почти всегда требует от посвящаемого доказательств силы, ловкости, выносливости, способности преодолевать препятствия в одиночку. Женская инициация, напротив, подчёркивает ценность связи, принятия помощи, умения быть частью женского сообщества. Мужчина становится мужчиной, когда доказывает свою независимость от других мужчин. Женщина становится женщиной, когда принимает свою связь с другими женщинами и с собственным телом. Это различие имеет огромное значение для практической работы, которую мы предлагаем в последующих томах.

Ключевое различие, которое мы будем использовать во всём многотомнике, заключается в разной направленности страха в женской и мужской инициации. Мужская инициация пугает посвящаемого недостаточностью: он боится оказаться слабее, трусливее, менее выносливым, чем требуется. Женская инициация пугает посвящаемую потерей: она боится потерять любовь матери, одобрение общества, связь с привычным миром. Эти два страха проистекают из разных эволюционных стратегий, и понимание этого различия помогает нам объяснить, почему современные девушки так остро реагируют на социальное неприятие. Женщина, прошедшая инициацию, учится не бояться потери связи, потому что обретает внутреннюю опору, не зависящую от внешнего одобрения.

Женская инициация в архаических культурах часто включала элемент, который современный исследователь мог бы назвать «контейнированием»: старшие женщины удерживали страх и боль посвящаемой, не позволяя им разрушить её психику. В отличие от мужских инициаций, где неофит часто оставался один на один со своим страхом, женские обряды подчёркивали присутствие других женщин на всём протяжении перехода. Девочка не проходила испытание в одиночестве — она проходила его в окружении тех, кто уже прошёл этот путь раньше. Этот аспект женской инициации мы восстанавливаем в нашем многотомнике через фигуры наставниц и помощниц Психеи, которые сопровождают героиню в каждом из двенадцати испытаний. Без такого сопровождения инициация рискует превратиться в травму, а не в трансформацию.

Терминологическое различие между «initiatio» как актом посвящения и «initium» как самим началом нового состояния важно для понимания временно́й структуры инициации. Инициация — это не мгновенное событие, а процесс, который имеет начало, середину и конец, причём кульминацией является момент перехода, который невозможно предсказать или запланировать. Женская инициация, привязанная к менструальному циклу, имеет естественные временны́е маркеры, которые отсутствуют у мужской. Это позволяет встраивать инициационные практики в ритм самого тела, а не навязывать внешний ритм из культурных соображений. Именно эту естественную привязку мы учитываем при разработке практических упражнений в последующих томах.

1.2. Трёхчастная структура по ван Геннепу

Французский этнограф Арнольд ван Геннеп в своей работе «Обряды перехода» впервые предложил универсальную схему для описания любых ритуалов, связанных с изменением статуса человека. Он обратил внимание на то, что все обряды перехода — от рождения до смерти, от детства до взрослости, от одного социального состояния до другого — имеют единую трёхчастную структуру. Эта структура включает в себя фазу отделения, фазу лиминальности (пограничного состояния) и фазу включения обратно в общество. Для женской инициации эта схема оказалась особенно плодотворной, поскольку позволяет описать как традиционные ритуалы менархе, так и современные психологические кризисы взросления. Мы будем использовать эту схему как методологическую основу для анализа двенадцати испытаний Психеи.

Ван Геннеп назвал первую фазу «сепарацией» (от латинского separatio — отделение). На этой фазе посвящаемая физически или символически отделяется от прежней группы, в данном случае от сообщества девочек и детей. Это отделение может быть реализовано через изоляцию в специальном месте — женском доме, хижине в лесу, отдельной комнате — куда не имеют доступа непосвящённые. Важно, что сепарация не является добровольным уходом, она инициируется старшими женщинами и происходит в точно определённый момент, чаще всего привязанном к первой менструации. Физическое отделение сопровождается символическими действиями: смена имени, срезание волос, смена одежды, нанесение особых знаков на тело. Все эти действия направлены на то, чтобы девочка перестала воспринимать себя как ребёнка и как члена прежней социальной группы.