Поздравляю! Вы беременны!

Глава 8. Тати

Костя домой до сих пор не вернулся.

Вот же говнюк!

И я ему не звоню. Мне все равно. Пусть хоть на Марс улетит, или на другой конец света. Его поведение не оправдывает себя.

И стоило целый год за мной таскаться, чтобы через полгода отношений пустить все усилия коту под хвост. Или же у него не сошлись ожидания? А чего он ждал от меня тогда?

Мысли одна за другой сменяют друг друга. Я вообще не должна себя корить за ссоры с ним. Это он даёт повод мне усомниться в нём, а не я.

Хотя… Я теперь тоже не без греха.

День движется к вечеру, я вся в предвкушении от нашего с Максимом свидания. Пусть он и говорит, что это не так. Да всё оно так! И мне тоже не стоит отрицать, что мужчина мне симпатичен. Да, ну случилась у нас потрясающая ночь. Блин, да с кем не бывает.

Ага, Тати, продолжай себя убеждать в том, что это случилось только раз. Кто знает… кто знает.

Ох, и ехидный мой внутренний чёрный ящик сознания.

Мне должно быть стыдно перед тем же Костей, ан нет – ни капельки.

Тогда другой вопрос: а люблю ли я его.

Вообще, да. Иначе не терпела всё, что он сейчас вытворяет. Может быть, правда, у него завал на работе, а я так остро реагирую на отсутствие.

Ой, нет. Козлиные поступки ничем не оправдываются. Его завал не повод отказывать мне в сексе уже больше двух месяцев. Не то, чтобы я считала, но…

Я кручусь у плиты. Готовлю ужин на двоих. Решаю сделать обычной жареной картошки с фаршем индейки, а сверху посыпаю порезанную петрушку с укропом. Аромат… М-м-м, вкуснятина.

А тут мой телефон снова оживает, звонит Женя. Я вытираю руки о фартук и нажимаю на зелёную кнопку, принимаю вызов, ставлю сразу на громкую связь. А музыку, которую включила в соцсетях, поубавила в громкости.

– Да, Жень, привет.

– О, слышу, ты как всегда у плиты, – смеётся она.

– Ага, ужин ваяю. А-то ж явится мой пропащий, – иронично выдаю, представляя Костю в роли гулящего кота Василия. Женя по ту сторону хихикает.

– Опять что ли? Небось поссорились? – уточняет она.

– Мне кажется, что теперь у нас так будет каждый день, – я параллельно выключаю плиту и убираю сковороду на соседнюю конфорку. – Погоди, повиси, Жень. Пойду дверь закрою входную со своей стороны. Есть разговор.

– Хорошо, давай шустрее.

Я по-быстрому делаю дело. Не хочу, чтобы Костя стал случайным свидетелем моего покаяния перед подругой, ведь речь пойдет о Максиме и его приглашении в кафе.

– Я тут, – сообщаю ей. – В общем, мы с Максимом собрались встретиться сегодня. Как думаешь, не глупо с моей стороны? Все-таки…

Не успеваю я договорить, как Женя чуть ли не криком обрывает меня.

– Даже не смей ему отказывать, Тати!

– Да я…

Опять Женька.

– Костя – козёл, моя дорогая. Знаю я таких. Своим причинным местом налево и направо размахивает, а ты, как идиотка, бережёшь свою, видишь ли, честь и достоинство. Ведь переживаешь, а вдруг чего о тебе подумает. Что, Тати? Было такое? – Женя, судя по всему, вспоминает фрагменты из своего прошлого. Я толком не вникала ранее, но одно знаю: до Вадима у неё было очень травматичное расставание с женихом.

– Эх, ты права, – я беру телефон и сажусь на стул у стола. – Я переживаю, Жень. Не знаю почему, но мне кажется, что Максим может обо мне плохо подумать, раз я так легко на него переключилась, а сама все еще в отношениях.

Женя внимательно меня слушает, затем даёт комментарий.

– Ничего он о тебе не подумает, Тати. Ты ему нравишься. Хоть и знакомы вы только день по сути. Но, если вас прёт друг от друга даже на расстоянии, то это жирный знак с небес.

– Ой, не знаю, – вздыхаю я.

Женька фыркает.

– Ага, я тоже много чего не знала, а потом… Потом было поздно что-либо уже менять.

– Я не знаю, смогу ли уйти от Кости. Что-то все-таки держит меня в нём, – это правда. Я даже подумываю о зависимости какой-то.

– Ну так рассуди, Тати. Взвесь, что в нём ты видишь положительного, а что отрицательного. Уверена, ты очень удивишься своему результату, – Женя говорит прямо.

– А как же полтора года отношений? Просто так их вычеркнуть из жизни? – я подпираю своей рукой голову, а локтем облокачиваюсь о поверхность стола.

– Допустим, не полтора, а всего полгода. Не зря же ты его целый год не подпускала к себе. Значит были причины? – Женя в роли следопыта крайне убедительна.

– Да, меня отталкивает в нём напористость. Боюсь, если я хотя бы раз спасую, он навсегда придавит меня собой, – это мой самый большой страх. Я не привыкла к жизни, где за меня все решается. Я хочу верховодить своей жизнью сама.

– Тогда я не понимаю, зачем ты с ним связалась, – Женя удивляется.

– Хотелось мужского тепла. Я не могу похвастаться вниманием от мужчин. Ты же знаешь, работа на первом месте, – теперь уныло вздыхаю я.

– Тебе двадцать восемь лет, алё! – Женька восклицает. – Капец, у тебя мысли, конечно. Нет, я знаю, что вы, бухгалтеры, с прибамбасами, но не до такой же степени?! – моя подруга ругается, а я улыбаюсь.

– Ну ладно тебе, – журю её. – Лучше расскажи мне вот что: Максим был женат, или девушка в прошлом… Ну хоть что-то, чтобы я была готова.

– А к чему ты готовишься? – не понимает Женька. – Ему уже тридцать девять лет, женат он не был. Да, Вадим?! – твою ж дивизию, там еще и Вадим у телефона. Я слышу, как доносится его голос, где он подтверждает факт отсутствия личного прошлого у своего друга. Я краснею, хоть меня и не видит никто.

– Женя! – вскрикиваю я.

– Не боись. Разговор конфиденциальной печатью запаян, – шутит она. – Так вот. О Максиме: что ещё. А, ну он весь в работе. Собственно, вы оба в этом похожи. У него своя квартира в центре Москвы, как и у тебя. Да вы вообще идеальная пара. А вот Костя твой явно к тебе присосался из-за жилья, – ох, Женя, как шустро она изменяет ветку монолога.

– У Кости тоже есть своё жильё, – я оправдываю своего все еще молодого человека перед подругой.

– Ага. Где? В мухосранске?

– Ладно, я всё поняла. Команда Женя и Ко все руками и ногами за кандидата Максима Дурова, – иронично заключаю я.

– Да! Аллилуйя! До неё, наконец, дошло, – возрадуется она. – Так что хватит пахать на того потаскуна. Быстро переодевайся в самое ого-го и иди к Максу.

Ох, умеет же Женька убедить.

– Хорошо. Но чур, если что-то пойдет не так, я смываюсь, – предупреждаю, только скорее себя, чем подругу.

– Я уверена, что всё будет хорошо, – улыбаясь, отвечает мне Женя. – А, собственно, что я звонила. Ты свои путёвки будешь сдавать?

– Они невозвратные, – хныкаю я, подсчитывая убытки в своём кошельке.

– Отлично. Тогда мы с Вадимом их у тебя выкупим, – и я соглашаюсь.

– Вылет на следующей неделе, Жень. Так что, готовь свои самые сексуальные труселя, – шучу я.

– А с чего ты взяла, что мне они понадобятся? – воркует Женя, явна вся уже во внимании Вадима.

– Ладно, сдаюсь. Мне пора, если вы хотите, чтобы я успела ко времени.

– Не смею задерживать, – лопочет Женя, и отключается.

Я пялюсь в окно, на улице валит снег большими белыми хлопьями. На ветках деревьев свисают гроздья калины, которые хватило морозом еще на той неделе. Я встаю и подхожу к окну, приглядываюсь к прохожим: среди них нет Кости.

Меня дергает черт за ногу, и я набираю ему.

Не отвечает, а потом и вовсе голосовой автоответчик включается. Вот подонок, специально отключился. Ну и фиг с ним. Я иду в спальню и открываю шкаф.

Что надеть?

Учитывая, что мы с Максимом идем не в ресторан, я решаю надеть синие джинсы, длинный пуловер белый, а нижнее бельё выбираю самое простое: кружевной тонкий лифчик и в тон ему трусики-танга.

Мы ж просто посидим и пообщаемся?

Глава 9. Максим

Впервые в жизни я волнуюсь, как прыщавый подросток. О, боги! Ко мне придёт та самая девочка! Смеюсь от самого себя, но продолжаю перебирать джинсы, рубашки, кофты. Черт возьми, что надеть?

Если вы считаете, что здоровый мужик не может так сильно уделять внимание своей внешности, в частности выбор одежки, то вы глубоко ошибаетесь. Мы, мужики, те ещё модники.

Наконец-то я нахожу то, что мне по душе: синие джинсы и пуловер в новогоднюю тематику, то есть с оленями. Иронично, не правда ли?

Смотрю на себя в зеркало, верчусь. Свой зад оцениваю – ничего так, глаз девушек точно зацепится. Затем провожу по своим волосам обеими руками, причёска будто после секса. Как в то утро, когда Тати сбежала от меня. Снова улыбаюсь своему отражению. Кажется, словно это случилось так давно, а не пару дней назад.

Мой телефон тарахтит от вибрации, потому что я поставил его на оповещение, чтоб наверняка не опоздать.

Собираюсь, беру ключи от своего джипа, надеваю теплую куртку и сапоги. Снег валит с утра, сугробы обеспечены. Как всегда, коммунальные службы не бывают готовы к таким буйствам природы. Это классика жанра.

Дорога, правда, тяжёлая. Город практически встал в одну дикую пробку, и я начинаю уже не на шутку волноваться, что опоздаю. Тати меня не поймёт, или вообще решит, что я над ней прикольнулся. Но это же не свидание, в конце концов.

Я периодически проверяю свой мобильный. По времени успеваю. Смотрю в окно и вижу знакомые лица: Тимур с Янкой идут под ручку. Небось, со смены. Эта парочка явно готовится к серьёзным отношениям. Хотя Янка ещё учится, а вот Тимур состоявшийся хирург.

Я пару раз давлю на клаксон на руле, затем опускаю стекло и высовываюсь в окошко. Морозец мигом кусает за теплые щёки. Что-то зима в этом году очень холодная. Видимо мстит за все те годы, когда зимние месяцы казались осенними.

– Тимур! – кричу, затем издаю свист.

Ребята останавливаются и всматриваются в толпу, ища источник зова.

– Да тут я! – снова ударяю по сигналу, и только тогда Тимур замечает меня и поднимает руку в жесте приветствия.

Перестроиться мне не получится, надо проехать пару метров, но с пробкой это вряд ли скоро выйдет. Тимур с Янкой пробираются через машины ко мне. Народ выглядывает из своих автомобилей, бурчат, сетуют, ругаются на пробку, но сделать никто ничего не может. Остаётся только ждать.

Я ставлю машину на нейтралку и выхожу из неё, как раз ребята подходят ко мне.

– Здорово, – Тимур жмет мне руку, Янка чмокает в щёку.

– Вы куда или откуда? – спрашиваю я.

Янка первой перехватывает инициативу ответить:

– Со смены, – она слишком довольная, в отличие от Тимура.

– Понятно, – киваю. – И как даётся тебе практика?

Теперь Тимур отвечает:

– Она молодец. Только терпения нет, но научится со временем. Как мы в начале своей карьеры, да, Максим. Сначала глаза огнём горят, кровь в жилах кипит, а потом вся работа превращается в ежедневный день сурка, – звучит очень уныло, но отчасти я с Тимуром согласен. Я киваю, вздохнув.

– Ой, да ладно вам. Просто вы уже предпенсионеры. Очень сексуальные и.…, – хихикает Янка, толкая Тимура в плечо и загадочно подмигивает. Я улавливаю тонкий намёк и едва сдерживаю серьёзное выражение лица.

– Лучше молчи, – Тимур шутливо хлопает по попе девушку, – дома я покажу тебе предпенсионера, – горячая угроза, не лишённая смысла.

– А ты куда путь держишь? – переключается Янка.

– В кафе, – отвечаю, и мысленно молюсь, чтобы им в голову не стукнуло составить компанию. Но в голове Янки явно стоит радар на мысли. Она, как лампочка, загорается идеей.

– Можно мы присоединимся? Да, Тимур? – девушка дергает друга за плечо. Мы с Тимуром встречаемся взглядом, и я так тихонько качаю головой, безмолвно говоря нет. Тимур меня понимает.

– Не сегодня, – он поворачивается к своей девушке, а Яна надевает губы, – у Максима дела. Очень важные, – он подчеркивает эту фразу, на что Яна вдруг выдает:

– Женька в чате написала, что Тати собралась на свидание, – она глядит на меня с прищуром.

– Это не свидание, – вот надо же было мне так опростоволоситься! Глаза Яны чуть из орбит не выходят, а радости-то!

– Ой, конспирологи хреновы, – смеется она, и Тимур тоже еле сдерживается, чтоб не подхватить заразительный смех своей девушки.

– Ладно, вам уже пора и мне тоже, – я подаю руку Тимуру, жму её, затем провожаю ребят взглядом.

Идут, шепчутся, нас с Тати обсуждают.

Сзади сигналит машина, я машу рукой, как бы извиняюсь, затем прыгаю в авто и гоню к кафе, где меня уже должна ждать Тати.

Я скорее паркуюсь, перебегаю дорогу и влетаю в заведение, полное народу. Взглядом ищу знакомое лицо, но… мимо. Тати нет. Я опоздал на двадцать минут. Смотрю на часы, сверяюсь с теми, что висят в кафе над барной стойкой.

Вот же чёрт. Расстраиваюсь. По пути к столику, снимаю с себя курту и вешаю её на рядом стоящую вешалку. Достаю телефон. Пропущенных звонков нет и сообщений тоже.

Может быть, Тати передумала? Обиделась на меня, что я сказал о нашей встрече в качестве не свидания?

Я сажусь на стул и решаю немного подождать, вдруг она просто застряла в пробке, как я сам.

Ко мне девушка подходит и даёт меню. Я прошу её принести пока кофе, чтоб согреться. В руках верчу мобильный, намереваясь набрать Тати. Пару раз открываю чат и снова закрываю. Вдруг я не вовремя напишу?

И пока я терзаю себя сомнениями, в кафе залетает Тати. Она точно так же ищет меня глазами. Вся взъерошенная, щеки, нос и губы красные. Я сразу вспоминаю наши страстные поцелуи той ночью. Зелёные глаза блестят. Увидев меня, Тати расплывается в улыбке. Я поднимаюсь и иду к ней навстречу. Но это не свидание – мы друзья.

– Привет, Тати, – говорю ей, когда останавливаюсь в метре от неё. От Тати пахнет свежим воздухом и её ванильными духами. От ныне этот запах мой самый любимый.

– Привет, Максим, – она озаряет меня своей улыбкой. – Прости, я опоздала, – Мягкий взгляд её скользит по моему лицу и точно так же останавливается на моих губах. О, да, Тати… Я бы тоже хотел снова тебя поцеловать.

– Ничего страшного. Давай я помогу тебе, – не дожидаясь её согласия, я нарушаю дистанцию и оказываюсь в опасной близости с ней. Помогаю снять куртку, затем Тати снимает шарф. В какой-то момент мы оба снова ловим друг друга взглядом. Обстановка благоволит, но мы же хотим просто пообщаться.

Тати слегка запрокидывает голову, чтобы видеть мое лицо. Она такая хрупкая кнопка. Со стороны покажется, что я выше её на две головы минимум.

– Идём? – говорю я, и она кивает.

Усаживаемся, и тут девушка приносит только один кофе. Тати вопросительно вскидывает бровью.

– У меня были смутные мысли, – мне становится стыдно перед ней, а Тати хихикает.

– Девушкам положено опаздывать на свида… Ну, на встречу. Дружескую, вот, – оговаривается и опять краснеет. Румянец жарит её нежную кожу щёк. Она прячется за меню. А я довольно ухмыляюсь.

– Ладно, я тоже только что зашёл, – признаюсь, Тати глядит на меня чуть опустив пластиковую карточку меню.

– Я это поняла, – её глаза полны коварства. И я задумываюсь, почему же Константин не ценит то, что обрёл. Тати – мечта любого здравомыслящего мужика. Такую б найти ещё, а не напороться на… мою бывшую.

– Как это? – удивляюсь я, отгоняя от себя мысли о Рите.

– Я уловила свежий воздух, исходивший от тебя, – она кладёт меню на стол, затем диктует девушке свой заказ. – Чай и тортик.

– Мне то же самое, и еще кофе, пожалуйста, – говорю я. – У нас совместное чаепитие, – смеюсь.

Девушка официантка записывает в своём блокноте наш заказ и оставляет наедине.

– Много кофе, Максим, – замечает Тати.

– Я называю его своей личной дозой. К сожалению, работа выработала во мне потребность в энергетике. А чтобы не травиться химией, я пью кофе, – объясняю девушке свою привычку.

Тати расслаблено откидывается на спинку стула. Поправляет волосы, убирая их назад. Движения настолько механические, а я замечаю в ней каждую деталь.

– Понимаю, – отвечает она. – В своё время я тоже много пила кофе, пока у меня не случилась тахикардия. Теперь только чай или на край кофе с молоком, но не часто.

– Как у тебя дела с Константином? – вопрос слетает с уст прежде, чем я успеваю сообразить, что слишком рано перехожу опасную зону. От радостного выражения лица у Тати не остаётся ни следа. Она напряжена и мнется с ответом. А я настойчиво жду.

– Он просто хлопнул дверью и ушёл. Я случайно выложила наше с тобой совместное фото в свою соцсеть, – признаётся Тати, виновато глядя на меня.

– Соцсети зло, – констатирую я, прекрасно понимая, что у девушки были два дня кошмарных разборок. Тати снова расслабляется.

– Да и пусть, Максим. Я устала играть в одни ворота. Уже вздохнуть боюсь. Ведь это неправильно! – она откровенна со мной, и мне это дико нравится.

– Тогда просто уйди от него, Тати, – говорю я, и мы смотрим друг на друга.

Глава 10. Максим

Тати не сразу отвечает мне, но я понимаю, что моя прямота немного излишняя. Девушка сама решит, когда будет готова. Я сам долго шёл к тому, чтобы окончательно разорвать отношения с Ритой. Больные отношения хуже любой реальной болезни. Одно дело, что хворь можно таблеткой излечить, а вот другое, когда зависимость трудно вывести из организма.

– Эх, – вздыхает она, поглядывая в окно. Я тоже смотрю туда: снег валит, как не в себя. Огромные хлопья кружат и очень медленно опускаются вниз на асфальт, посыпанный реагентом.

– Уверен, у тебя всё получится, Тати, – говорю я, и мы снова смотрим друг на друга. Девушка расплывается в солнечной улыбке, и глаза сияют лучезарным теплом.

– Спасибо, Максим, – шепчет одними губами, – почему мы не встретились с тобой ранее? – скорее всего вопрос Тати риторический, но я жму плечами.

– Наверное, было не время. Если прикинуть, то последние несколько лет я упорно работал. Практически без выходных. Это, буквально, пару месяцев как я могу теперь себе позволить расслабиться и вот… Провести вечер с тобой, – я мысленно отгоняю от себя дни бесконечного самосжирания. Спасибо Вадиму: вытащил из того места, но я был на грани свихнуться.

– Приятно слышать, – мило говорит Тати. Она снова расслабляется.

И я решаю для себя больше не поднимать тему о её придурочном мужике. Просто в один прекрасный момент он хватится, а Тати с ним не будет. Главное, чтобы девушка вышла из этих отношений более-менее безболезненно.

– Расскажи о себе, Тати, – прошу её раскрасить наш вечер историями из жизни. Она сначала теряется, но потом принимает с энтузиазмом мою мысль.

– Ну мне двадцать восемь, замужем не была, детей пока что нет…, – глаза выдают её хитрую уловку. Я смеюсь, мотая головой. Она вскидывает бровь так, словно я чем-то её удивить успеваю. – Что? Не нравится пролог? – делает серьёзное выражение лица, но все равно не удерживается и хихикает.

Я киваю.

– У нас не свидание, Тати. Мы друзья ведь. Вот, например взять меня. Слушай, – Тати продвигается на стуле ближе к столу и кладёт руки поверх столешницы. Она так мило складывает кисти друг с другом и облокачивается подбородком, что я бы всё отбросил к черту, но прямо сейчас поцеловал бы её. Её глаза прикованы ко мне. Идея становится манящей. Я тоже пододвигаюсь, и теперь между нами очень маленькое расстояние равное диаметру восьмидесятисантиметрового стола.

– Я вся внимание, – Тати вроде не флиртует, но каждое её слово точно вызов моему внутреннему зверю.

Так-так, Максим, соберись, да живо!

– Будучи студентом, мы с пацанами частенько заглядывали к девчонкам одногруппницам на их этаж. И бывало так, что в момент их общего похода в душ, стаскивали все полотенца и прятали их. Визгу было… не передать словами. А злая комендантша Карина Артемьева такую взбучку нам устраивала. Самое суровое наказание, это когда она о наших подвигах ректору донесла, а тот, нас, второкурсников зелёных, в морг сослал. А мы ж все такие крутые, нам всё нипочем. Вот только после такого похода половина группы отсеялась в первую же неделю. Больше мы к девчонкам шалить не лезли, – я вздыхаю, вспоминая былые времена. Тати долго смотрит на меня и хмурится.

– А куда делся тот самый Максим задира? – её ухмылка снова возвращает меня в ту ночь, когда я жадно целовал её.

– Наверное, повзрослел, Тати. Много с тех пор воды утекло, но тот день я никогда не забуду. Ректор был жёстким типом. Он быстро нас вычислил, кто на что горазд.

Тати по-деловому осматривает меня и говорит:

– Уверена, что тебя он выделил из всей толпы.

Я ухмыляюсь, отрицательно качая головой. Тати обескуражена.

– О, нет. Я практически до выпуска толком определиться не мог, какое направление мне по душе, – вновь вздыхаю.

– Как это? – Тати не понимает. – Вроде ж на третьем уже по профилю идут, разве нет?

– Так-то оно так, но акушерство и гинекологию я стал изучать более углублено, когда моя мама в сорок восемь забеременела и… В общем всё кончилось плохо, – мне тяжело вспоминать тот период жизни. Мало мне было токсичных отношений с Ритой, ещё мама…

Тати охает, на лице читается сожаление. Потом она мнется, и я понимаю, что о ребенке я ни слова не сказал.

– Сестренку спасли. Копия мамы. Отец теперь весь в заботах о ней, – улыбаюсь, думая о Софьюшке. – Ей сейчас четырнадцать. Капец ужасный возраст.

Тати заметно оттаивает и улыбается. Я достаю свой телефон, пролистываю галерею, нахожу фото сестрички. Показываю его Тати, и она сначала смотрит на Софу, затем мигом переводит взгляд на меня. Смеётся.

– Что такое? – с улыбкой спрашиваю.

– Если бы ты не сказал не, что это твоя сестра, я решила бы, что это твоя дочь. Вы так похожи, – Тати снова всматривается в фотографию. Отмечая, что у нас глаза скорее всего мамины. Очень мягкие и теплые, как горячий шоколад без молока. И она чертовски права.

– А-ах, нет, но ты, кстати, первая девушка, кому я рассказал очень личную историю. Так что, Тати, твой черёд, – она отдаёт мне мой телефон и достаёт свой. Так же что-то выискивает, затем показывает мне, повернув экран.

– Здесь мои родители, я и старший брат, – она перечисляет своих родных. Фотография очень старая. Видно, что оцифрована. Тати здесь лет десять не больше. – Мы здесь все вместе в последний раз, – её голос дрожит, и я встречаюсь с ней взглядом, ощущая ментальную боль в груди. – На следующее утро наша машина врезается в грузовую. У папы внезапно остановилось сердце, как потом будет сказано в протоколе. Выжила только я, и то потому, что меня практически вышибло от удара из машины. Не знаю как, но это чудо.