- -
- 100%
- +
Глава 1
Удар и тонкая стенка металлического шкафчика прогнулась внутрь.
Я замахнулся для нового удара, и… опустил руку. Без толку колотить мебель, не она заменила соперника прямо перед выходом в клетку.
– Гниды, – высказал я свои мысли и посмотрел на кулак.
Ну вот, ещё и кожу содрал перед боем. Хрустнув костяшками пальцев, опустил руку и выдохнул. В целом… Не скажу, что совсем не ждал чего-то подобного. Эти гниды-организаторы знали, что если уж я пришёл, то впишусь в любой бой, вот и заманивали всеми способами. А потом: «извини, Мишка, Торос сдулся, с Андрюхой будешь?», или: «не можем найти Зеро, выйдешь против Танка?». Где я и где Танк, блин? Хорошо хоть платили не за победу, а за каждый пережитый раунд…
И сегодня: «Мишка, Игорёк палец сломал, но есть Голиаф, пойдёшь?»
Голиаф! Туша сто двадцать килограмм против меня с моими восьмьюдесятью… И ладно бы это были сто двадцать килограмм переваренного фастфуда, сидевшие в засаде у пуза… Так нет же, массу Голиаф набирал правильную – белковую, мышечную.
Вот знал же, что будет такая подстава и всё равно шёл. Почему? Да всё просто – долги не позволяли отказаться, а зарабатывать по-другому я не умел. В принципе вообще ничего не умел, всю жизнь только и делал, что дрался. Сначала бокс на профессиональном уровне, потом бои без правил, теперь вот Клетка. Ниже падать просто некуда.
Но, как говорится, надежда умирает последней. Вот и я, когда сюда шёл – надеялся показать себя против Игорька. А он… Пальчик, блин, сломал.
Замахнулся на шкафчик ещё раз, но не ударил. Постоял так пару секунд, потом махнул рукой и пошёл к умывальнику.
Под шлёпками мелькал замусоленный до желтизны кафель, собравший на себе целую колонию грибковых болезней, а вокруг возвышались узкие металлические кабинки шкафчиков для переодевания. Некоторые из них прогнулись настолько, что не закрывались – не только я вымещал злость на бедных кабинках. Но сегодня я был здесь один. Местные звёзды, вроде Танка или Голиафа, были такими звёздными звёздами, что обзавелись собственными раздевалками, о чём наверняка хвастались каждому, кто готов был их слушать. А эта дыра оставалась на попечении у таких залётных, как я.
Стоило повернуть ручку крана, как он забурчал на меня, словно старый дед, и с очевидным недовольством исторг жиденькую струйку холодной воды.
Сначала промыл содранный кулак, потом плеснул на лицо и посмотрел на своё отражение в заляпанном бог весть чем, зеркале.
Снова смочил руки и взъерошил короткие русые волосы, из-за чего несколько капель упали на обнажённую спину. Но холода я не почувствовал – уже успел слегка размяться перед готовящимся боем.
А потом узнал новость, про бедного Игорька…
– Ну чего раскис-то? – спросил я у отражения. – Не впервой же… Подумаешь, Голиаф.
Нет, выходить на бой я не боялся – фигня делов и не с такими выходил. Боялся, что меня вырубят в первом раунде, а значит, не заплатят. Не люблю, когда меня избивают и не платят за это.
Набрал ещё воды и снова умылся.
– Просто очередной кусок мяса, – продолжал я беседу с самим собой. – Он медленный. Главное – двигаться и держать удар. А когда устанет, можно и бить в ответ.
У меня удар хороший. Жаль, что, даже если выиграю – не смогу решить проблем с финансами. Пару лет назад спас студентку от изнасилования двумя мажорами, которые потом, конечно же, сняли побои и вместе с родителями побежали в полицию… Вот так всегда, придурки долбят себя кулаком в грудь, кричат о собственном всемогуществе, а потом ломают зубы о первый же камень, да бегут жаловаться. Девушку ту нашли, но родители мажоров её то ли запугали, то ли купили… В общем, она сказала полиции, что никто к ней не приставал. Пришлось откупаться, чтобы не обзавестись уголовкой. Противно, да, знаю, но если не так, то тюрьма. К тому моменту ситуация успела получить некоторую огласку и меня выперли из нормальной бойцовской лиги. А безработным банки денег не дают… Пришлось обратиться к частному лицу.
Вот так и получилось, что дерусь где попало и с кем придётся, а заработанные гроши не перекрывают и суммы процентов по долгу.
– Ничего, – сказал я сам себе в зеркале и подмигнул. – И не из такой дыры выбирались.
Заметил, как позади открылась дверь.
– Эй, Отбитый, – крикнул со входа Женька Букмекер. – У тебя десять минут.
Не дожидаясь ответа, он убежал, закрыв за собой дверь. Наверняка спешил оправдать своё прозвище – ставки сами себя не соберут.
– Ну что, Отбитый, пошли, – сказал я зеркалу и зашагал на выход.
Отбитым меня стали называть здесь, в Клетке. Ну а кто ещё будет выходить против тяжей и постоянно огребать? Только Отбитый. Из моего терпения здесь целое шоу устроили.
Я коснулся круглой дверной ручки…
И по телу прошёл разряд электричества. Меня тряхнуло так, что сжались зубы, закусило где-то под лопаткой и свело судорогой икроножные, вынудив упасть на колени.
– Вы чё гниды, совсем там попутали?! – закричал я, когда разряд закончился. – Узнаю, кто так шутит, на ринг вытащу!
Наверное, тот же Женька Букмекер, подцепил что-то к ручке и стоит, ржет. Ну я ему устрою!
В ответ раздался странный, звонкий голос, бубнивший какую-то нелепую околесицу. Причём раздался он позади меня, тогда как я совершенно точно был уверен, что нахожусь в раздевалке один.
Адреналин сделал своё дело – за долю секунды я вскочил на ноги, развернувшись к кабинкам прямо в полёте, и поднял руки наизготовку.
Мои движения встретили ликующим смехом. Каким-то лающим, прерывистым, но определённо смехом.
– Какого… – пробормотал я в удивлении.
Напротив меня, на деревянных лавках, стоявших вдоль кабинок, прыгала пятёрка детей в оборванных красных рясах и натянутых на голову капюшонах. Лиц не видел, но то, что это дети, легко угадал по росту, который едва ли сильно превышал отметку в метр.
Дети странно гоготали, кивали на меня друг другу и ликующе восклицали что-то невразумительное.
– Ну-ка, сдристнули отсюда, пока не отлупил! – возмутился я, гадая, как и когда они пролезли в раздевалку.
Это вызвало новый приступ смеха и всеобщей радости.
Чем больше я смотрел на «детей», тем меньше мне нравилось происходящее. Первое впечатление уже сложилось, и теперь я замечал детали… Например, эти капюшоны, которые просто не могли отбрасывать настолько плотной тени, что невозможно было разглядеть даже очертаний лица. Или слишком плотно сбитые фигуры «детей», больше подходившие карликам. Ну и оружие в руках одного из гостей немного смущало. Не факт, правда, что оружие не игрушечное, но оно всё равно смущало. Оно было похоже на двустволку с трёхпалой лапой на конце, очень напоминавшей лапу известного автомата с мягкими игрушками.
Я не стал спрашивать, кто они такие и что им здесь надо. Говорят, у людей есть три типа стрессовых реакций: бей, замри или беги. Так вот, я – бью. Всегда. Ведь это единственное, что я умею делать в жизни.
Расстояние до ближайшего коротышки преодолел в три скользящих шага, он продолжал подпрыгивать и смеяться, а мой правый прямой уже вошёл ему в грудь. Незваного гостя отбросило в открытую кабинку позади него, тело вошло точно в паз, да там и застряло.
Остальные коротышки перестали смеяться и прыгать, но уже через секунду заржали вновь и гораздо громче прежнего. Только застрявший орал что-то гневно-недовольное.
Всё это я отмечал уже постфактум, потому что не стоял на месте и теперь нанёс удар по второму коротышке, отправляя его в краткосрочный полёт и дальнейший прокат по полу.
Оставшаяся троица отбежала поближе к умывальникам и не прекращала ржать. Коротышка с потенциальным оружием сказал что-то повелительное, потом топнул ногой и махнул рукой. Смотрелось немного комично, учитывая низкий рост и писклявый голос. Но лапа на оружии начала светиться и раскрываться, открыто намекая на угрозу, поэтому дальше я побежал именно к этому коротышке.
И зря. Меня снова тряхнуло коротким, но очень болезненным разрядом тока, и мышцы свело судорогой, не позволяя поставить ногу в очередной шаг. А я ведь бежал к соперникам… В результате клюнул носом в тот самый грязный кафель, по которому предпочитал ходить исключительно в шлёпках.
Мелкие гниды восторженно заорали. Но они рано радовались. Способность управлять телом вернулась, я вскочил на ноги уже в рывке к соперникам и дотянулся-таки до того наглого с лапой из автомата. Снова ударил прямым, теперь левым. Не самый лучший мой удар, но коротышке хватило – он отлетел к раковине и выронил оружие. А я уже обернулся в поисках того, что ужалило меня током. Оказалось, что коротышка, отправленный в прокат по полу, уже стоял на ногах и сжимал небольшую трубку, которая почему-то напомнила волшебную палочку. Увидев, что я на него смотрю, коротышка бросил трубку поближе к застрявшему в кабинке товарищу, указал на него рукой в чёрной перчатке и что-то осуждающе затараторил. Даже кулаком пригрозил.
Это смутило. Я даже решил, будто придумал себе опасность и воюю против детей с их неприятными, но в целом безобидными шалостями.
Но шалости продолжались. Новый разряд тока сократил мышцы и заставил упасть. И не успел он закончится, как ударило снова и на этот раз надолго – единая судорога сковала всё тело, не позволяя пошевелиться. А потом в поле зрения вошёл тот, что с лапой, и начал читать целую речь, из которой я совершенно ничего не понимал. Говори он на русском и то не понял бы – слишком был озабочен желанием расслабить мышцы.
Но вот наставленную на меня лапу заметил… Все три «пальца» клешни уже раскрылись и испускали лёгкое синеватое свечение, которое периодически искрило. Гость сказал что-то ещё и… Меня словно Голиаф ударил – мир завращался и начал уплывать. Я, конечно, пытался удержаться в сознании… Но, видимо, не вышло.
***
– Мозговой червь, мозговой червь…
– Тупосос! Уже вставили червя!
– Нет. Вот он! Я принёс.
– Нет, это я принёс и вставил его. А ты – тупосос!
– Тогда ты – тупогрыз. Как ты мог его принести, если вот он и я его только что принёс?
– Кого, его? Тупогрыза? И где он? Что-то я не вижу у тебя в руках тупогрызов. Только мозговой червь.
– И что? Мозговой червь не может быть тупогрызом?
– Говорю же. Ты – тупосос. Как может быть мозговой червь тупогрызом, если он – мозговой?
Писклявые голоса говорили слишком быстро и мешали спать. Это немного раздражало, но открывать глаза я не спешил.
– Так, мозговой не значит умный. Мозговой, значит, что живёт в мозгах.
– Ну вот! А теперь подумай! Если бы ты жил в мозгах, был бы ты тупососом?
Блин, да что за ерунду они несут?!
Я открыл глаза и всё вспомнил. Помогли две фигуры в красных балахонах с глубокими капюшонами… Стоило пошевелиться, как эти фигуры бросили спор и уставились на меня. Точнее, попробовать пошевелиться, так как меня плотно примотали к наклонной поверхности. Чем не знаю, но по ощущениям будто скотчем. Причём, когда говорю, примотали, имею в виду, реально примотали – на каждом сантиметре своего тела, я ощущал давление. От лба до стоп. Лишь глаза оставались свободными.
– Человек! – торжественно сказал один из капюшонов. – Ты понимать, что я говорить?
В ответ я лишь замычал… Потому что открыть рот и издать звук более вразумительный, не мог.
Параллельно с мычанием выхватывал образы из помещения, где находился.
Низкий потолок; грязный деревянный пол; ржавые полки десятка пустых стеллажей, стоявших по всему помещению; пустые колбы, на стеллаже рядом со мной; что-то вроде кузнечных мехов под ними…
– Видишь?! – сказал тот же капюшон. – Он всё понимает. Значит, червяк внутри.
И тут я заметил, что второй капюшон держит в руках банку, где шевелилось… Фиг его знает, что это за штука там шевелилась. Даже непонятно живое или механизм… Нечто, размерами с палец, напоминавшее микроба с кучей длинных усиков.
Стало немного дурно от того, что подобная тварь может находиться внутри меня.
– С вероятностью пятьдесят процентов не понимает. Требуются дополнительные тесты, – возразил второй капюшон.
– Это ты не понимаешь, потому что ты тупосос. А он – понимает.
Я продолжал осматривать пространство вокруг. Искал хоть что-то, что могло помочь объяснить происходящее, и в итоге остановился на колбах. Они крепились к каким-то непонятным приборам, которые, мало того, что сами по себе выглядели нелепо, так ещё и в этой обстановке смотрелись неуместно.
– Нет, – снова возразил второй капюшон и постучал по банке. – Без червя не понимает.
Неизвестно, как долго бы продолжался бессмысленный спор, но появился третий капюшон, который с ходу начал отдавать приказы.
– Ас, готовь саркофаг с кровью! – сказал он. – Ур, неси снабдительные трубы.
– Я не Ас, – сказал тот, что с банкой. – Я Ур.
– Правду говорит, – сказал его недавний спорщик. – Ас – это я.
– Не вижу проблем с приказом! – рявкнул начальник. – Ас, готовь саркофаг, Ур, неси трубы!
В этот раз споров не возникло, оба коротышки в капюшонах побежали к единственному в помещении выходу, который, собственно, был просто проходом, без дверей.
А я продолжал разглядывать приборы, сильно подозревая, что они стоят здесь не просто так… Всё происходящее воспринималось как-то отстранённо, словно и не со мной происходило. Возможно, из-за некоторой дурости, которая витала в воздухе.
Может, это такой дебильный пранк?
– Возрадуйся человек! – сказал начальник. – Тебе выпала великая честь…
– Яч… – раздался голос ещё одного капюшона, заглянувшего в проход.
– …стать первым вионом…
– Я-я-яч?!
– …нашего славного народа…
– ЯЧ!
– Да что?! Ты не видишь, я мотивирую человека?
– Просто хотела спросить… Он очнулся?
Начальник вздохнул. Так устало, словно уже сотню лет только и делал, что отвечал на подобные вопросы.
– Ладно. Спрашивай.
– Он очнулся?
– Человек очнулся, – торжественно сказал начальник. – Это всё, Яча?
– Да, мой пушистый ложноножик, – сказал капюшон из прохода и скрылся.
– Я же просил меня так не называть! – закричал Яч вслед.
– Когда ты просил?! – уточнил один из двух новых капюшонов, заходивших в комнату. – Да и вообще, откуда ты знаешь, что мы зовём тебя Напрягайло?
Кажется, это был один из тех, кого Яч недавно отослал с поручением. Выглядели капюшоны совершенно одинаково, но этот тащил в руках продолговатый чёрный контейнер размером чуть ли не с него самого.
– Подслушивает, – сказал второй капюшон, который нёс охапку тонких, прозрачных трубок, чьи концы волочились по грязному деревянному полу.
– Я этого не знаю! – крикнул одновременно с ним начальник.
– Тогда зачем кричишь, что просил, если ты не просил, да ещё и не знаешь?! – уточнил первый.
Меня это всё порядком достало. Ну его на фиг, я не собирался участвовать в этом цирке бесконечно, поэтому задёргался и замычал, выражая требование быть отпущенным на свободу.
Капюшоны мгновенно замерли на месте и переключили внимание на меня.
– Может, он в туалет хочет? – уточнил тот, что нёс контейнер.
– Вырваться он хочет, вот что он хочет! – воскликнул Яч, а потом обратился ко мне. – Человек. Отныне и навсегда ты собственность нашего славного народа…
– Подключаем? – бесцеремонно перебил начальника тот, что принёс трубки.
– А сам, как думаешь?! – возмутился Яч.
– Он не думает, – пояснил тот, что с контейнером. – Он тупосос.
– А ты тупогрыз!
– А ты…
– Хватит! – пискляво рявкнул начальник.
Капюшоны заткнулись. А я продолжал мычать. Вот только посыл моего мычания несколько изменился… Теперь я не просто требовал, чтобы меня отпустили, но и рассказывал коротышкам, что с ними сделаю, если они не пошевелятся с освобождением.
– Подключайте, – сказал Яч. – И не мешайте его мотивировать.
– А за… – начал тот, что с контейнером, но начальник топнул ногой и махнул рукой, указывая на меня.
Оба капюшона обречённо вздохнули и двинулись в моём направлении. Тем временем я перешёл от угроз к оскорблениям… Жаль, что из звуков, до коротышек доносилось лишь мычание.
– Человек! – снова начал Яч. – Я понимаю твоё желание обрести свободу… Но этому не бывать, мы тебя честно украли, и теперь ты будешь чемпионом нашего славного народа на Играх, или вионом. Не воином, а вионом!
Коротышка прервался и немного помолчал, прежде чем продолжить.
– Хотя воин тоже подходит. Но не отражает сути… Ну и ладно! Поздравляю, человек. Ты первый из вионов нашего славного народа.
Я даже не пытался вникнуть в смысл его слов. Если это пранк, то мелкий продолжал отыгрывать роль и мне его слова на фиг не сдались. Если не пранк… Блин, я даже не знаю, как ещё можно объяснить всю эту дичь.
– Ты сейчас думаешь, какой из тебя вион, если ты не вион, – продолжал Яч. – Наш славный народ позаботился об этом. Мы нашли саркофаг крови Титана(!) и щедро одарим им тебя. Не ударим, а одарим. Дорого цени сей великий дар, о человек, будущий великий чемпион Игр…
Появилось нехорошее предчувствие… Конечно, я продолжал поносить коротышек мычанием и не вникал в ситуацию, но краем глаза всё равно наблюдал за действиями капюшонов. Коротышки водрузили контейнер на один из приборов, не очень старательно попытались распутать ворох трубок, в результате чего просто разделили его на несколько ворохов, потом подключили один из них к контейнеру и пустой колбе.
У меня начался спор с самим собой по поводу правильной реакции на ситуацию. Одна часть требовала паниковать, вторая смеялась над первой, потому что она поверила в дебильный пранк, который не мог являться ничем иным, кроме как дебильным пранком. Хотелось больше доверять этой второй части, но она звучала всё тише и тише.
Внезапно сгиб локтя пронзила боль. Пока я немного отвлёкся от действий капюшонов, эти гниды подкрались и воткнули в меня толстую иголку, к которой крепилась очередная трубка. Другой конец этой трубки уходил в прозрачную колбу, в которой уже переливалась перламутром густая чёрная жидкость.
Загипнотизированный этим зрелищем, я пропустил новый укол – в шею. Один из капюшонов воткнул в меня ещё одну спутанную трубку, с конца которой потекла кровь. Моя…
Почему-то сначала я подумал про полную антисанитарию. Потом про то, что антисанитария – меньшее из бед. А потом мысли пустились в совсем хаотичную пляску. Я пытался понять происходящее и прокручивал в голове причины… По самой навязчивой из них меня собирались распотрошить на органы, после чего продать, что можно, и закрыть долги. Если бы не дикость происходящего, я бы вполне поверил в эту версию. Но хирурги мне достались, мягко говоря, странные.
– Ур, ты Болван! – закричал Яч на того, кто держал трубку у шеи. – Зачем на пол льёшь?!
– Так это человечячья же! Бесполезная!
– Я знаю! Но на пол зачем?! Можно в окно!
– Он не болван, он тупосос.
– А ты тупогрыз…
– Ур! Прекрати лить кровь на пол!
– А куда мне её лить?! Я не буду её пить!
– В окно лей, тупосос!
– Так, я не дотянусь с вероятностью сто процентов, тупогрыз! Мне иглу держать надо!
– Тогда…
– Ас, хватит спорить! Помоги ему протянуть снабдительную трубу в окно!
– Напрягайло…
– Что ты сказал?!
– Напрягу-ка я ноги и пойду, говорю.
Я отрешённо смотрел на кончик трубки, откуда вытекала моя кровь, поэтому видел, как капюшон взял его скрытой перчаткой рукой, потом подошёл к стене и толкнул ничем непримечательный участок, распахивая его в сторону, наподобие окна. А там…
Я моргнул и снова уставился на небо.
Пурпурно-фиолетовое в основе, оно светилось прожилками всех возможных цветов и оттенков. Это походило на красочные рисунки космоса и заполняло собой всё обозримое пространство. Ни клочка земли… Лишь безграничное цветное небо.
Но ведь так не бывает.
Сгиб локтя обожгло как огнём. Я замычал от боли и скосил глаза на трубку, которая уже полностью заполнилась чёрной жидкостью. Что бы это ни было, оно поступало внутрь меня и причиняло адскую боль, которая медленно продвигалась вверх по руке.
– Чего он так мычит и дёргается? – спросил кто-то из капюшонов.
– Предвкушает, как станет вионом нашего славного народа.
– Непохоже… Выглядит так, словно он сейчас сдохнет.
– Может, уже меняется?
– Как сдохнет? У нас нет ресурса, для повторного переноса за человеком! Следите, чтобы не сдох!
– Хорошо. Не пропущу ни мгновения.
– И я. Слежу, не отрывая взгляда.
– Но вы только смотрите!
– Смотрим, смотрим. Когда он начнёт меняться?
– Как думаешь, у него шипы вырастут?
– Я о том, что вы смотрите и ничего не делаете!
– Так, ты же сам сказал, следите! Мы следим.
– Да, да. Следим.
Я перестал воспринимать голоса. Боль заполнила собой всё. Она распространилась по телу и жгла изнутри. И сделать с этим я ничего не мог. Только мычать. Поэтому забвение стало моим спасением.
Глава 2
Что-то тыкало меня в бок… Едва я это осознал, как открыл глаза и поднялся на ноги. Потом сообразил, что поднялся на ноги, и снова способен шевелиться без ограничений. Потом, наконец, начал воспринимать окружение.
Меня посадили в клетку. Это первое, что бросалось в глаза. С двух сторон меня окружали те же лоскутные стены, а вот с двух других стояла решётка. Правда, деревянная и… какая-то нелепая, что ли… Вся кривая и даже не сколоченная, а просто связанная друг с другом, да непонятно как прицепленная к полу и потолку. Складывалось впечатление, что если я захочу, то без труда смогу покинуть место заключения.
Тыкали меня длиной палкой… Другой конец этой палки сжимал в руках один из двух капюшонов, стоявших по ту сторону решётки, и сейчас, сообразив, что я проснулся, он эту палку вытягивал обратно.
– Яч, почему он всё ещё не меняется? – спросил другой капюшон.
– Это потому что он тент, а не вион, Яча, – ответил первый, уже отбрасывая палку в сторону. – Я готов принимать благодарности, о человек!
Я посмотрел на сгиб локтя, в который втыкали иголку, мельком отметил, что я всё ещё в тренировочных шортах, но теперь босиком, а не в шлёпках, затем коснулся шеи… Ничего. Ни там, ни там не осталось даже следов от недавних действий похитителей. Или давних? Сколько я здесь пролежал?
– Вы меня похитили, – сказал я, больше для того, чтобы посмотреть, поймут ли.
Судя по всему, у меня в голове теперь сидела странная фиговина, которая помогала понимать язык капюшонов. Но вот могут ли они понимать мой? Или у них в головах сидят такие же фиговины?
– Яч… А вдруг он начнёт меняться прямо сейчас?
– Не начнёт, Яча! Помолчи! О да, мы похитили тебя, о человек!
Сказано это было так, словно я только что джекпот в лотерею выиграл. Но зато стало понятно, что капюшоны определённо понимали мою речь.
На удивление я чувствовал себя просто прекрасно. Тело бурлило энергией, а разум был ясен как никогда. Я уже сообразил, что нахожусь где-то далеко от привычных мест своего обитания, а передо мной стоят неизвестные науке существа, которых теоретически не должно существовать, но… меня это практически не тревожило. Возможно потому, что похищение разом решило все мои проблемы с долгами.
– И что теперь? – спросил я, более внимательно разглядывая помещение.
Судя по всему, клетка находилась в чьей-то комнате… Причём относительно небольшой комнате, размером метра три на четыре, без окон и с одной дверью. Самой обычной, пусть и довольно потасканной ДВП дверью с круглой эмалированной ручкой. Из мебели здесь был только небольшой матрас, который сейчас стоял прислонённым к стене. Подумал было, что матрас детский, но потом сопоставил с ним рост капюшонов, и всё сложилось.
– Яча, ты эксперт по человекам…
– Людям.
– …это его «и что теперь» может означать особую форму благодарности?
– Не уверена. Вот если он скажет: «я восхваляю твои деяния», тогда да.
Яч повернул ко мне тьму под капюшоном.
– Что скажешь, о человек? Ты это скажешь?
Блин, вот и как на них реагировать? Несмотря на то что коротышки похитили меня, никаких опасений они не вызывали. Почему-то казалось, что если они и могли кого-то покалечить, то исключительно случайно.
– Зачем вы меня похитили? – спросил я.
Первым делом нужно собрать побольше информации. В том числе неплохо бы понять мотивацию похитителей, чтобы уже окончательно определиться, как к ним относиться.
– Яча, человеки…
– Люди.
– …все такие тупые? Я же объяснял, что он теперь вион нашего славного народа, и будет представлять наш славный народ на Играх!
– Дорогой, но ты же не объяснил ему, что он не вион, а тент.
Яч ненадолго задумался. Потом снова повернул капюшон ко мне.
– Ты не вион, а тент! Теперь понятно? Можешь начинать меня благодарить.