Любовь всегда права
- -
- 100%
- +
Раздался оглушительный стук в дверь. Алекса вздрогнула и пошла открывать. Что там еще?
– Мистер Блейк дома? – спросил веселый, невысокого роста человек.
– Да. То есть нет. Сейчас его нет.
– Вы что, его жена?
– Да.
– Получите пару своих сундуков. Мистер Блейк велел их доставить домой. Вы можете отогнать свою машину? Она загораживает дорогу нашему фургону.
– Да. Конечно!
Алекса пошла вниз по дорожке, слегка волнуясь, села за руль, включила зажигание, съехала с дорожки на шоссе и поставила машину у бордюра.
– Куда их сгружать, милая? – спросил водитель.
– А они очень большие?
– Очень.
– Ох!
– И тяжелые, – добавил мужчина.
– Вы не могли бы отнести их в холл? – попросила Алекса.
– Гм! – неопределенно хмыкнул тот. Открыв двери фургона, он и его помощник выгрузили два длинных ящика, втащили их в холл, поставили друг на друга, ожидая заслуженных чаевые.
Пробормотав на ходу извинения, Алекса бросилась в столовую, схватила свою сумочку, нашла кошелек и почти бегом вернулась в холл. Открыв кошелек, она заглянула в него, не зная, хватит ли денег на чаевые. Там оказалось всего два фунта и несколько пенсов. Вытряхнув содержимое кошелька в руку, она отдала деньги водителю.
– Извините, но это все, что у меня есть. Я как раз собиралась в банк, прямо перед вашим приездом!
– Спасибо, милая, и так хорошо! – Он весело отдал ей честь, пританцовывая, подошел к своей машине, забрался в кабину, где уже сидел его помощник, и они уехали.
Закрыв за ними дверь, она стала рассматривать стоявшие один на другом ящики. Они загораживали проход к лестнице, и Алекса попыталась дотянуться до верхнего. Одной ей не под силу сдвинуть их с места.
С пустым кошельком в руке Алекса вернулась в столовую. И тут до нее дошло, что она осталась без пенса в кармане, ей даже нечем заплатить за проезд в автобусе! Выходит, ничего не остается, как ехать за деньгами в банк на машине Стефана!
Взяв сумочку и ключи он машины, Алекса прошла на кухню предупредить рабочих, что едет за покупками, дала несколько печений Мистеру Джонсу и решительно направилась к входной двери. Выйдя на улицу, она твердым шагом подошла к машине.
Алекса вела машину так, словно и не было вынужденного перерыва. Подъехав к банку, она плавно затормозила. Забрав чековую книжку и кредитную карточку, она поехала в супермаркет. Просто так, купить кое-что из мелочей. Купила несколько ярких посудных полотенец, и рукавиц-прихваток на кухню, ночничок в спальню Джессики, подкрепилась тут же в кафе при магазине, ни на минуту не переставая думать о Стефане.
В прекрасном настроении она вернулась домой, улыбнулась рабочим и… услышала громогласный рев Стефана, доносившийся откуда-то из холла.
– Алекса!
Мистер Джонс пулей метнулся под стол. Алекса тяжело вздохнула.
– Он не в духе, – таинственно прошептал один из рабочих.
Одному Богу известно, что думали рабочие о ней и Стефане. Несомненно, они слышали, как Стефан кричал на нее из-за вмятины на машине. Но если и не слышали, то все равно догадались, что хозяева ссорятся – Алекса пробежала мимо них очень расстроенная…
Оставив на кухне покупки, она пошла в холл.
– Что это? – спросил Стефан подчеркнуто вежливо, что еще больше действовало ей на нервы.
– Как что? Твои ящики, – ответила Алекса удивленно.
– Это я и без тебя понял, – сказал он раздраженно. – Но почему они здесь, хотел бы я знать?
– Их привезли и…
– Алекса, – нетерпеливо перебил он ее на полуслове, – я хочу знать только одно – почему они тут?
– Потому что они очень тяжелые! Потому что мне не сдвинуть их с места! Потому что я не знала, куда ты хотел их поставить!
– Я вообще не хотел, чтобы их привозили! Я просил подержать их на складе до моего распоряжения!
– Откуда мне знать? Разве ты предупреждал меня об этом? – воскликнула она.
Наступило тягостное молчание. Каждый мерил другого сердитым взглядом.
– Водитель сказал, что ты велел доставить эти ящики домой, – первой нарушила молчание Алекса. – У меня не было оснований не верить ему. Ты ничего не говорил мне об этих ящиках! Ты вообще очень редко говоришь со мной! Что еще? – спросила она с сарказмом. – Все? – Собравшись уйти из холла, она повернулась и увидела вазу с засушенными цветами. Выдернув цветы из вазы, Алекса, с перекошенным от гнева лицом, начала рвать букет с такой яростью, что лепестки и листья дождем посыпались на пол. Отшвырнув голые стебли – все, что осталось от пышного букета, – она зло прошипела: – Ненавижу сухие цветы. Разве ты не знал этого? Я их на дух не выношу!
Бросившись в кухню, Алекса схватила поводок, пристегнула его к ошейнику собаки, быстро оделась и выбежала на улицу.
Что он себе позволяет? То надменный и холодный, то мелочный и ворчливый! Какой сумасбродный, неуравновешенный характер! А каково ей терпеть все это? Она стала чувствовать себя невинной жертвой. Глупая, недалекая, безвольная жертва! Она ему не коврик у порога, о который вытирают ноги! И откуда у нее такая рабская покорность, будто она никчемная приживалка? Ей двадцать шесть лет! Почти двадцать семь! Она должна изменить свою жизнь. Стать решительной и независимой! И первое, что она сделает, – заставит Стефана объяснить, почему он сначала решил поцеловать ее, а потом раздумал?
Она возьмется за дом, сделает его уютным, приветливым. Велит рабочим все бросить и закончить ремонт в ванной Стефана. Когда ничего не ждешь от жизни, то ничего и не получишь. Она усвоила это еще в детстве, да, видно, забыла. «Встряхнись, возьмись за ум, – наставляла она себя, – начни правильно питаться, несмотря на то что все кажется безвкусным, как бумага. Приоденься – хватит ходить в джинсах и свитере! Пользуйся косметикой! Учись постоять за себя. Начинай прямо сейчас, не откладывая!»
Войдя в дом твердой, уверенной походкой решительно настроенного человека, она с улыбкой взглянула на рабочих. Они приветливо заулыбались в ответ, но, как только она сообщила им о ванной, улыбки тут же исчезли.
– Но мы еще не закончили ремонт в кухне!
– Я знаю. Но ремонт ванной важнее. Заранее благодарю вас.
Алекса покормила Мистера Джонса и пошла искать Стефана. Он сидел за изящным столиком – украшением холла – и что-то писал. На мгновение она засмотрелась на него, обратив внимание на глубокие складки у рта, придававшие ему мрачноватый вид. Вот эти губы едва не прижались к моим губам, мечтательно подумала она. Очевидно, Стефан почувствовал, что она здесь – Алекса заметила, как он сразу напрягся.
– Стефан… – решительно начала она, но зазвонил телефон и не дал ей закончить фразу.
Он снял трубку, приложил к уху и с раздраженным видом передал Алексе.
– Это меня? Кто звонит? – спросила она.
– Понятия не имею, – ответил он довольно резко.
– Алло! – с опаской проговорила она.
– Алекса? Это Дуг! Куда ты исчезла? Я битый час тебе звоню!
Так вот почему Стефан был мрачен, как грозовая туча!
– Я уходила, – ответила она спокойно. – Как ты узнал мой телефон?
– У Майка…
– А Майк откуда узнал? – допытывалась она.
– Не знаю! Наверное, у своей сестры. Алекса, ты не могла бы сегодня выйти на работу? Бетти заболела!
– Нет! – ответила Алекса, глядя на Стефана. – Дуг, я же предупреждала тебя, что какое-то время не смогу работать. До свидания, Дуг, и прошу тебя больше не звонить. – Повесив трубку, она не отрываясь смотрела на все еще мрачного Стефана. С нескрываемым раздражением он сбивал листки бумаги в стопку. – Извини, – тихо проговорила она. – Это был Дуг.
– Я и сам догадался.
– Тогда не вымещай на мне свое плохое настроение! Я не просила его звонить мне! У меня было такое хорошее настроение, я сама вела машину…
– На медаль не рассчитывай, – пробормотал он, даже не обернувшись.
Вздохнув, она примирительно спросила:
– Что случилось?
– Ничего, но хотелось бы знать, почему у твоих так называемых друзей сложилось обо мне представление, будто я какое-то злобное чудовище, которое держит тебя под замком? Я еще раз напоминаю тебе: ни одна душа не должна знать, что наш брак – фиктивный! – проговорил он, все больше раздражаясь. – И если…
– Я не сказала никому – абсолютно никому, – что наш брак ненастоящий! – воскликнула она и протянула руку, чтобы его успокоить. Но Стефан отпрянул, как ужаленный.
– Извини, – невнятно проговорил он. – Кого там еще принесло? – недовольно буркнул он, услышав оглушительный стук в парадную дверь.
Швырнув на стол свои записи, Стефан пошел открывать дверь и обнаружил двух рабочих, стоявших на крыльце.
– Привет, хозяин!
Пройдя мимо Стефана, они уверенно направились к лестнице и стали подниматься наверх в ванную комнату.
– Так кухню закончим потом? – спросил один из них.
– Не все ли тебе равно, Энди! Велели заняться ванной – займемся ванной, – ответил ему товарищ, и они закрыли за собой дверь.
Все произошло так быстро, что Стефан он неожиданности лишился дара речи и только молча наблюдал за ними.
– Придется ехать в институт, – обреченно произнес он. – При всем желании здесь невозможно работать. Увидимся вечером. – Собрав свои записи, Стефан вышел.
И при этом ни разу не взглянул ей прямо в глаза. Интересно, почему?
* * *В доме царил ужасный беспорядок, всегда сопутствующий переезду на новую квартиру, когда по нескольку раз спотыкаешься об один и тот же удлинитель. Стефан стал еще мрачнее, Алекса – спокойнее, а Джессика и Мистером Джонсом – еще толще от сладостей и печенья, которыми их угощали рабочие.
Поговорить со Стефаном наедине не было никакой возможности – они все время были на людях. И тогда она решила запастись терпением, не выдавать своих чувств, присматриваться и не торопиться с выводами. Намерение разумное, но трудновыполнимое…
Как все круто изменилось за какие-то несколько месяцев! Еще в сентябре жизнь казалась ей такой прекрасной! Алекса была счастливой, довольной, была увлечена своей работой. А теперь ее преследуют сплошные неудачи. Взять хотя бы Стефана. Стоило ей войти в комнату, как он тут же уходил, даже не взглянув в ее сторону. Она не понимала, что происходит, и только спрашивала себя: «Что же я такое сделала?»
Ее болезнь – боязнь замкнутого пространства – обострилась, и ей приходилось больше бывать на людях. Проехать на автобусе, пройтись – неважно, куда и зачем, – лишь бы уйти из дома. Иногда ее поездки имели определенную цель – навестить Нору, пожилую даму, которой Алекса до сих пор покупала и относила домой продукты, – но чаще ее поездки были бегством, когда захлестывало нестерпимое чувство обиды и возникало желание побыть одной. Подальше от Стефана, потому что он ее совсем не любит.
Однажды днем она, замерзшая, с покрасневшим носом, вошла в дом и случайно столкнулась со Стефаном, выходящим из своего кабинета.
Он остановился. Она тоже. Натянутость в их отношениях, установившаяся в последнее время, мешала ей дышать, двигаться.
– Стефан…
– Нет, нет. – перебил он ее, но тут же смягчил свой резкий тон слабой улыбкой. – Сейчас я действительно ужасно занят.
Повернувшись, он хотел уже пойти в свой кабинет, но она схватила его за руку. Он весь сжался, но руку не убрал. Алекса чувствовала сквозь ткань, как напряглись его мускулы, и ей захотелось снять это напряжение, вызвать улыбку на его хмуром лице.
– Что я такого сделала? – спросила она с тоской в голосе.
– Что? Ничего! Алекса, я должен идти! – Вырвавшись, он хотел было уйти, но она снова схватила его за руку.
– Стефан! – раздраженно воскликнула она.
– Ну что?! – заорал он. – Что тебе от меня надо, Алекса? Это? – Бросив бумаги на пол, Стефан прижал ее к себе и поцеловал. – Этого?
– Нет, – чуть слышно прошептала она.
– Нет Тае нет, – спокойно сказал он.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Стефан бросился в свой кабинет и захлопнул за собой дверь. Вдруг дверь открылась – он стоял на пороге и смотрел на Алексу с явным интересом, по крайней мере ей так показалось.
– Извини меня, – наконец проговорил Стефан. – Это все из-за нервозной обстановки. Тебя постоянно нет дома, телефон звонит не переставая, и, как правило спрашивают тебя. Звонил Майк и сокрушался, почему ты не сказала, что вышла замуж. Твоя подруга Хелен звонила потому же поводу. Дуг тоже продолжает названивать, так как твердо убежден, несмотря на мои уверения в обратном, что ты вышла за тирана. И звонит именно тогда, когда мне срочно нужен телефон…
– Извини, – растерянно проговорила она.
– Пожалуйста! – ответил он. – Где ты была? Ты же замерзла!
– Где была? – эхом повторила она. – Да нигде. Просто вышла подышать свежим воздухом.
Алекса стояла как вкопанная, уставившись на листки с его записями, лежавшие на полу. Вздохнув, она собрала их, положила на столик и пошла на кухню выпить горячего кофе, чтобы согреться.
Нервозная обстановка? И это все? Алекса прикоснулась к своим губам, но тут же отдернула руку. Между прежним Стефаном и теперешним не было ничего общего. Она и представить себе не могла, что он станет таким раздражительным и неуживчивым. Раньше он был милый, добродушный, с тонким чувством юмора… Она вздрогнула, когда Стефан положил ей руку на плечо.
– Извини, Алекса.
Обернувшись, она настороженно улыбнулась, отметив про себя, что не в силах оторвать свой взгляд от его губ.
– Нет ли еще? – спросил Стефан.
Алекса недоуменно заморгала. Проследив за его взглядом, она поняла, что он имел в виду горячий кофе.
– конечно! Я сейчас приготовлю!
– Спасибо. Еще несколько дней, и все образуется.
– Разумеется, Стефан…
– Мне нужно время, чтобы освоиться. Я понимаю, что веду себя как последний дурак. – Улыбнувшись, он спросил как бы между прочим: – Ты никого не встречала во время прогулки?
– Нет, никого.
– Ну, Хелен, еще кого-нибудь? – допытывался он.
– Нет.
Стефан кивнул.
– Я возьму кофе в кабинет. Знаешь, все станет гораздо проще, когда мне в кабинет проведут телефон.
* * *В самом деле, обстановка несколько разрядилась, но он по-прежнему избегал ее. И это ему это стало делать гораздо легче, потому что ему в кабинет привезли компьютер, факс, письменный стол и книжные полки.
Ящики распаковали, ремонт закончился, и вдруг… наступила долгожданная тишина. Покой и тишина… Они даже улыбались друг другу, встречаясь на кухне, и глаза Стефана вновь озарились прежним добрым юмором. Правда, супруги виделись очень редко: каждый был занят своими делами.
Поговорить со Стефаном о том, что она так хотела узнать, не получалось. По утрам он отвозил Джессику в школу и, едва вернувшись, должен был уже забирать ее. Вечерами он играл с ней в гостиной, помогал делать уроки, смотрел вместе с ней видеокассеты или у себя в кабинете учил ее, как обращаться с компьютером. Алекса слышала их веселый смех, радостные возгласы и не хотела им мешать. Девочка оттаяла, освоилась – или это только казалось? – пока в одно из воскресений они с дядей не собрались навестить дедушку и бабушку.
– А я сюда вернусь? – с тревогой спросила Джессика.
– Конечно, вернешься. Мы только навестим их. Бабушке подарим цветы, а дедушке – бутылочку виски.
– И потом вернемся? – не успокаивалась девочка.
– Обязательно, – пообещал ей дядя. – Пообедаем у них и сразу же вернемся, а Алекса приготовит нам что-нибудь вкусненькое у чаю. Правда, Алекса?
Отсутствующе глядя перед собой, Алекса думала о том, как хорошо Стефан обращается с племянницей, какой он терпеливый, как любит ее. Из него получится прекрасный отец. Она спрашивала себя вновь и вновь, почему он до сих пор не женат?.. И вдруг оторопело улыбнулась, вспомнив, что он уже женат. На ней. Но. Очевидно, он не хотел…
– Алекса!
– А? Что? Прости, что ты сказал?
Стефан удивленно посмотрел на нее и повторил свой вопрос.
– О, конечно! – Улыбнувшись, она спросила у девочки: – Что ты хочешь к чаю?
– Яйцо и хрустящий картофель, простодушно ответила Джессика.
– Хорошо, будут тебе и яйцо, и чипсы. Когда твои дедушка и бабушка поправятся и начнут выходить из дома, мы пригласим их к нам в гости.
– Да? – обрадовалась Джессика и подставила щеку для поцелуя, а потом велела и Стефану поцеловать на прощание тетю Алексу.
Он взглянул на Алексу и послушно подошел к ней, чтобы запечатлеть прощальный поцелуй. Легкий. Ничего не значащий поцелуй в щеку…
– Ну, мы пошли. Пока!
– Счастливо!
Джессика выглядела очень встревоженной, Мистер Джонс тихонько поскуливал, Стефан смотрел куда-то вдаль и был подчеркнуть сдержан.
Она хотела большего? Да, большего. Душевного тепла, подлинного счастья, настоящего, а не фиктивного брака. «Алекса, оставь пустые надежды! Стефан просто приятель. Это все, что он может дать тебе!» И раньше их отношения никогда не выходили за рамки чисто дружеских. В Румынии она с ним флиртовала, поддразнивала, подшучивала, но все равно они оставались только друзьями.
«Какая же ты упрямая, – стыдил ее внутренний голос. – Зациклилась на любви просто из принципа, только из-за того, что он – это очевидно – абсолютно равнодушен к тебе».
«Нет, не поэтому».
«Может, потому, что ты такая впечатлительная и ранимая?» – не унимался внутренний голос.
И не поэтому. Новое чувство исподволь набирало силу и с превеликим трудом приобретало ясные очертания. Долго и мучительно переживая разрыв с Дэвидом, она этого не замечала. Стараясь отмахнуться от мучительного наваждения, оправдаться перед самой собой. Пускаясь на любые уловки, лишь бы не признать истинное положение дел.
Она влюбилась в Стефана Блейка. И влюбилась очень давно. Это не каприз, не сексуальное влечение, а настоящая любовь.
Но он ее не любит. Вот и вся правда.
Алекса бесцельно слонялась по дому, не в силах успокоиться. Включила телевизор, но не могла сосредоточиться. Любить и не быть любимой – самое ужасное, что только можно придумать. Ему не нравилось, когда она до него дотрагивалась. Стоило ей оказаться рядом, как он сразу внутренне сжимался, словно готовясь к прыжку.
Точь-в-точь, как она с Дэвидом. Алекса тоже внутренне сжималась, когда тот требовал большего, чем она могла дать. В ответ на его притязания она неестественно громко смеялась, вздыхая про себя:«Когда же кончится это наказание!»
Когда Стефан с Джессикой вернулись, Алекса спросила у Джессики:
– Ну как, хорошо провела время?
– Да, – улыбнувшись Алексе, девочка стала подниматься к себе наверх, чтобы переодеться.
Взглянув на Стефана, на его озабоченное лицо, Алекса вдруг, неожиданно для себя, сказала:
– К Джессике все еще не вернулось душевное равновесие, она не чувствует себя в полной безопасности.
– Да, – ответил он тихо. – Для этого нужно время. Главное, чтобы она нам поверила. Никогда не лги ей, Алекса! Всегда говори только правду.
– Я так и делаю. Сказать откровенно, она меня почти ни о чем не спрашивает.
– Да…
Надеясь, что Стефан ей возразит или скажет что-нибудь определенное, Алекса добавила:
– Может быть, это и к лучшему, что я здесь только на гол…
– Ты совершенно права, – сказал Стефан.
Обиженная его равнодушием, она заставила себя улыбнуться.
– Пойду сварю Джессике яйцо и достану хрустящий картофель.
– Алекса! – окликнул он ее.
Остановившись, она спросила, не оборачиваясь:
– Что?
Молчание. Наконец он сказал:
– Так, ничего.
Недоумевая, она обернулась:
– Что ты хотел мне сказать?
Стефан пожал плечами:
– Я хотел спросить, ты будешь дома весь день?
– Да.
– А завтра? Какие у тебя планы на завтра? Знаешь, я хотел пригласить сослуживцев по институту. Все они живут в общежитии, и я подумал, что было бы неплохо пригласить их к нам на обед.
– О да! Конечно!
– Это тебя не затруднит?
– Нет. – Немного подумав, она спросила озабоченно: – Сколько будет гостей?
– Всего четверо. С нами – шесть. Сделай что-нибудь попроще.
Так оно и будет – просто, без затей. Сложное ей не по силам.
– Жаркое?
– Да, что-нибудь в этом роде. Примерно в половине девятого. Джессика уже будет спать.
– Да.
– Да не волнуйся ты так! Они очень приятные люди!
– Я не сомневаюсь. Утром пойду в магазин и что-нибудь присмотрю.
– Спасибо. – Взглянув на часы, он пробормотал: – Мне нужно сделать несколько срочных звонков.
Пристально посмотрев на Стефана, Алекса поняла, что была права. Да, он сознательно избегает ее, вежливо ссылаясь на занятость. Как только они остаются наедине, ему срочно надо что-то сделать – позвонить, написать отчет, съездить в институту – и тут же исчезнуть. Он догадался о ее чувствах к нему? Или только подозревает?.. А впереди почти целый год!
Придется скрывать свои чувства, притворяться…
Ни разу в жизни она не притворялась, но теперь будет – из-за обещания, которое дала Джессике. Пусть молчаливое, но обещание.
Может, любовь пройдет сама собой, так же как и пришла? «Главное сейчас – не попадаться ему на глаза, – решила она. – Я сильная, я смогу. Буду уходить из дома – то за покупками, то просто так. Вышла, села в автобус – и в город!» Правда, после таких прогулок она чувствовала себя усталой и разбитой. Все это – последствия той аварии.
Пожалуй, Стефан будет недоволен, что ее постоянно нет дома. Вообще-то она легка на подъем, за что ни возьмется – сделает в два счета. Наверное потому, что всегда была при деле, всю свою жизнь стремилась к какой-нибудь цели. Она, как и Стефан, привыкла полагаться только на себя. Долгое время Алекса жила одна, любила одиночество, ей нравилось делать, что хочется и когда хочется. Сейчас она тоже часто бывала одна, но это не шло ни в какое сравнение с тем, прежним одиночеством. Она теперь жила в чужом доме. И хотя сделала несколько маленьких перестановок – исключительно для себя, никто этого даже не заметил, – постоянно помнила, что она не у себя дома.
Теперь он пригласил гостей. Придумал повод, лишь бы не оставаться с ней наедине?
Алекса нагнулась, чтобы взять картофель, и поморщилась от боли, пронзившей голову, словно выстрел. Боль была настолько сильной, что у нее потемнело в глазах Если оставшиеся десять месяцев будут такими же, она не выдержит. Потому что не может не думать о Стефане…
Она плохо спала, плохо ела и думала только об одном – им надо обязательно поговорить. Не откладывая. И вот на следующее утро, когда он никак не ожидал, что она появится в холле в столь ранний час, Алекса решилась спросить у него, что его не устраивает в ее поведении.
– Что не устраивает? Все устраивает. Ты бы лучше оделась. Теперь, когда твоя ванная отремонтирована, незачем слоняться по дому в банном халате!
Вздрогнув от неожиданности, Алекса испуганно оглядела свой махровый халат. Она и раньше появлялась в нем при Стефане, но тогда он не обращал на это никакого внимания.
– Да, ты прав, – тихо сказала она.
– Джессика! Ты скоро?
– Иду!
Улыбнувшись, он спросил у Алексы:
– Ты сможешь забрать Джессику из школы? Мне придется задержаться на работе.
– Конечно.
Тем временем спустилась Джессика. Алекса улыбнулась девочке, проверила, все ли у нее есть, поцеловала ее, потом нарочно наклонила голову так, чтобы вежливый поцелуй Стефана пришелся ей в губы, а не в щеку.
Он смерил ее долгим пристальным взглядом, таким долгим, что Алексе показалось – прошла вечность. Затем резко повернулся и тихо, чтоб не слышала Джессика, процедил сквозь зубы:
– Не пытайся заигрывать! – И они ушли.
Заигрывать? Вот как он истолковал это! И почему он упорно отказывается признать, что их отношения не сложились? Не может рассчитать ее из-за постановления суда?
Вполне возможно, что так оно и есть – не хочет обострять отношения, пока не закончится установленный судом срок.
Пора заняться делами, решила Алекса и направилась в комнату – умыться и переодеться. Разглядывая брошенный на кровать «провинившийся» халат, она спросила себя: «Не потому ли Стефан возмутился, что увидел меня в старом, выгоревшем халате? А ведь я могла бы надеть новый… Или он считает, что ходить по дому в банном халате неприлично?» Он впервые сделал ей подобное замечание.
Глубоко вздохнув, Алекса спросила себя: «Где же твое решение стать другой – деловитой, уверенной в себе?» Она до сих пор так ничего и не сделала, чтобы встряхнуться, стать более активной… Робкая, застенчивая, извиняется каждые пять минут… Набралась же она храбрости и швырнула на пол эти ненавистные засушенные цветы! И вдруг представила себя в утреннем наряде – в тапочках на босу ногу, в поношенном банном халате… Она чуть не разрыдалась, осознав всю бессмысленность своей выходки сегодня утром у парадной двери.
Услышав сигналы точного времени, Алекса быстро оделась и бросилась на автобусную остановку. Было очень холодно – дул северо-восточный пронизывающий ветер, шел дождь со снегом. Автобуса долго не было, и она очень замерзла. Приехав в Кентербери, она купила продукты, несколько шерстяных колготок для Джессики, позвонила Хелен и договорилась, что заедет за своими поваренными книгами, тщательно обходя вопросы подруги о своем замужестве и пообещав ей, что за остальными вещами заедет через несколько дней. Затем зашла в кафе выпить кофе и перекусить. Ее знобило, болело горло.