Ветви Дуба

Переводчик Ilze Falb

Дизайнер обложки Александр Скобельцев

© Брайанна Рид, 2025

© Ilze Falb, перевод, 2025

© Александр Скобельцев, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-4474-4591-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Прекрасно зная, что предисловие обычно мало кто читает, даже из самых верных друзей и поклонников, могу позволить себе чуть больше, чем люди, абсолютно уверенные в ценности каждого написанного и сказанного ими слова. Моя книга – лишь плод моей больной фантазии, и я надеюсь порадовать тех, кто так долго ждал ее, был неравнодушен к судьбе моих героев. Возможно, кто-то узнает в новелле себя. И тогда я скажу: «Да, ребята, это вы и есть».

Благодарю всех, кто поддерживал и продолжает поддерживать меня.

Приятного чтения, мои дорогие друзья!

Глава 1

Большой просторный зал. Снова много света и людей. Как угнетает большое количество лестниц и залов, ведущих в разные, не пересекающиеся друг с другом места! Не помогают даже баннеры и реклама. Битый час я стою и пытаюсь сориентироваться. Выставки, съезды, конференции… а вот и то, что мне нужно! Я подошла к стойке регистрации. За компьютером сидела эффектная брюнетка-вамп, плохо скрывшая насмешку при виде меня:

– Извините, вы ошиблись. Клуб в здании через дорогу, а здесь научная конференция.

– Я на конференцию кельтской лингвистики и мифологии.

– В самом деле?

– Да, в самом деле. Джинджер Руад.

– Знаете, за ирландку Вы бы еще сошли, но за ученую…

– Я – ирландка!

Не скрывая раздражения, я показала пропуск и паспорт. Вамп так внимательно всматривалась то в мое лицо, то в фото на удостоверении, что даже попыталась просмотреть его на свету.

– Лицо как будто ваше. Пожалуйста откиньте волосы назад, они закрывают скулы.

Я послушалась.

– Извините, мисс Руад. Проходите, вас ждут. Но вы так непохожи на свое фото…

Пропуская мимо ушей очередные советы причесок и макияжа, я прикрепила выданный бейдж, прошла в зал и двинулась к ряду кресел в поисках Джейн. Но она нашла меня сама, как обычно налетев сзади:

– Привет, Джинджер!

– Привет, Джейн. Кого-нибудь уже видела?

– Нет, пока никого. Народу много, а знакомых пока нет.

За моей спиной послышался неприятный женский голос:

– Девушка! Эй, Вы! Да-да, Вы, в клетчатой юбке выше колен!

Это было явно мне. Я обернулась:

– Слушаю?

– Что вы здесь делаете? Клуб через дорогу, а здесь научная конференция, – металлический голос принадлежал ухоженной немолодой даме с бейджем «Ладжина Лейн» на светло-серой кофте, – которая тут же осеклась, посмотрев на мой:

– Джинджер Руад? Вы? Это невозможно. Я знаю мисс Руад, она очень интересная и образованная дама. Это, должно быть, какая-то ошибка.

Я не сдержалась и хихикнула:

– Видите ли, мисс Лейн, мы с вами общались только по Интернету, и я даже не успела прислать вам фото, не говоря уже о том, что не виделись вживую. Если, конечно, вы помните такую мелочь как я. Это, наверное, трудно с высоты вашего авторитета.

– Что вы, мисс Руад, – столь же ледяным тоном ответила мисс Лейн, – я приехала послушать ваше сообщение специально. Надеюсь, оно того стоило.

Хорошенькое начало. Не успела приехать на конференцию, а отношения с будущим научным оппонентом не заладились с самой первой встречи. Но я предпочла не отвечать в том же ледяном тоне, а с вежливой улыбкой промолчала. Мы с Джейн прошли и сели в кресла поближе к кафедре, потому что я должна была выступать первой.

Началась конференция… и почему я не могу спокойно думать о предстоящем выступлении? Почему меня стало так волновать что думает обо мне человек, который по определению не уважает никого кроме себя? Хотя речь идет о теме, которой я посвящала все свое свободное время, забывая даже о Джейн, мне все равно стало не по себе, особенно под взглядом мисс Лейн, который я уловила, оглядываясь по сторонам. Чем дольше я сидела, слушая традиционные приветственные речи – неимоверно скучные и однотипные, к слову – тем сильнее нарастало мое волнение в мучительном ожидании. Наконец-то объявили мою тему доклада!

Преодолевая волнение, я выхожу к кафедре и начинаю:

– Здравствуйте! Рада приветствовать коллег, собравшихся в этом зале. Хочу предложить вам мою тему «Представления древних ирландцев о Вселенной и современные научные достижения».

Стоило мне вкратце осветить основные положения моей работы, как я услышала уже знакомый металлический голос:

– У вас очень интересная тема, мисс Руад. Но у меня есть вопрос: Вы хотите показать, что в древние времена люди ничем не отличались от нынешних, а наука не продвинулась ни на шаг или даже хуже – возвращается к тому, с чего начала? – мисс Лейн очень хотелось меня поддеть или подловить, это даже забавляло. Но нужно было немедленно что-то ответить и желательно в такой же едкой манере. Я постаралась максимально собраться с мыслями и выдала то, что думала:

– Что вы, мисс Лейн, как можно. Я очень уважаю науку, иначе она не была бы моей темой. Но моя цель, если вы слушаете что-то кроме своих априорных выводов, показать насколько интересно было интуитивное познание мира древних людей, и что современные научные изыскания только подтверждают наблюдательность и глубокое понимание окружающей природы нашими далекими предками. А выхолощенное наукообразие, за которым мы гоняемся, опасаясь обвинений в антинаучности и боясь прослыть несерьезными, мешает нам привносить ту живую творческую силу в науку, с которой начинали наши предки. Смотря на то, как мы спорим из-за правильности терминов, рассуждаем о точной дате наскальных рисунков и пытаясь отнести их к какой-либо художественной школе, могу сказать наверняка: те великие люди, жившие трудом и творчеством, вовсе не гордились бы своими чопорными и самоуверенными потомками. Именно это я хочу показать в своей работе. Если у кого-либо имеются ко мне еще вопросы, я с удовольствием на них отвечу. Если нет, разрешите мне откланяться.

Не увидев у находящихся в зале большого желания задавать мне дальнейшие вопросы, я вышла в холл. Через некоторое время меня догнала Джейн:

– О чем ты думаешь?! – накинулась она на меня.

– Говорю что думаю и думаю что говорю, – вспомнила я знаменитую фразу.

– Мисс Лейн тебя ведь со свету сживет. Ты же обвинила ее в наукообразии и бессодержательности. Я понимаю, что ты ничего не сказала напрямую о ней, но это было слишком очевидно.

– Я не боюсь, – это была правда: я действительно ничего уже не боялась, – если меня не сожрут, хорошо, а если сожрут – я смогу послать всех и заняться тем, чем давно хочу: исследованием сказок, съезжу на юг Ирландии. Давно хотела там побывать и увидеть воочию то, чем занимаюсь.

– Чем сейчас думаешь заняться? – спросила Джейн.

– Не знаю. Пойду домой, отдохну, почитаю книжку.

– Слушай, а может, выберемся сегодня в клуб?

– Зачем? Как будто ты не знаешь, как сильно я «люблю» клубы и тусовки.

– Ты же сама сказала, что хочешь собирать сказки, общаться с ирландцами и все такое.

– Да, но…

– Я познакомлю тебя с одним ирландцем. Он, как и ты, очень любит мифы и сказки, любит кельтскую символику и народную музыку.

Подобная рекомендация могла вызвать у меня только чувство иронии.

– Очередной «неодруид», который начитался фэнтези, и теперь одевается во все, на чем изображены листья?

– Нет, он действительно много всего знает и умеет. После концерта я вас познакомлю.

– После какого концерта?

– Увидишь, – хитро прищурилась Джейн, – Главное приходи. Иначе многое потеряешь.

Джейн назвала адрес здания, где находился клуб. Это было довольно далеко, но у меня не хватило сил однозначно отказать подруге.

Я пообещала подумать и отправилась домой, по дороге размышляя. Идти в клуб мне не хотелось: не мое это – слушать громкую музыку, которая пригодна только для пьяных танцев, вести разговоры «ни о чем», говорить фразы, в которые я не верю, чтобы произвести впечатление на людей, которые мне безразличны, чтобы они еще и видели меня не такой какая я на самом деле. И уж точно не могла понять как Джейн может вращаться в таком кругу и получать от этого удовольствие. Хотя, с другой стороны, я только что своими руками, возможно, испортила себе научную карьеру. Пожалуй, при всей моей нелюбви к алкоголю стоило бы послушать плохую музыку, хотя бы ненадолго забывшись в вине. Что со мной происходит? Это абсолютно не в моих правилах.

«Как, впрочем, и хамить научному оппоненту», – с горечью подумалось мне. Вот кто меня дергал за язык подкалывать мисс Лейн? В Интернете мы общались прекрасно. Все-таки произошедшее лишний раз подтверждает мое наблюдение, что люди слишком уж большое значение придают внешности, часто в ущерб внутреннему миру. Да какое там часто, почти всегда. Сколько раз мне приходилось видеть во время учебы в колледже как миловидным барышням ставили высокие оценки только чтобы их милые личики не опухали от слезок, и они продолжали бы поддерживать студенческий дух своей красотой и мотивацией. Как это забавно: я всегда презирала тупых красоток, которым все так легко достается в жизни лишь благодаря их первичным и вторичным половым признакам, а теперь мисс Лейн явно увидела во мне нечто, подобное им. Вот и говори теперь, что судьбы нет: поистине, мое отношение к людям ко мне же и возвратилось. Ладно, надеюсь, все обойдется и отношения с мисс Лейн наладятся. Она ведь сама сказала, что я «интересная и образованная дама». Хотя, как я понимаю, в ее представлении «интересная и образованная дама» – это непременно еще и некрасивая и неухоженная старая дева. Хотя о ней самой такого не скажешь: несмотря на возраст, она ухоженная, держится как придворная дама и наверняка в молодости была очень красивой. Неужели и я с возрастом буду такой? Впрочем, надо честно признать, я уже такая: даже сейчас свысока смотрю на молодых и красивых женщин. Но что делать, если ученые среди них попадаются редко, а своим поведением они сами провоцирует такое отношение к себе? На меня-то они смотрят свысока за то, что я не крашусь и не наряжаюсь для мужчин, люблю читать, а не смотреть реалити-шоу и сериалы для домохозяек, а слова о том, что у меня был единственный партнер в жизни, тем более вызывают смесь жалости и презрения.

Но сейчас об этом думать не очень-то хотелось. Меня сильно нервировало, что Джейн, возможно, пытается заочно свести меня с кем-то, кто по характеру больше подошел бы ей самой. Может быть это я стала слишком подозрительной и все действительно так, как она говорит. Но непростые отношения с бывшим мужем, закончившиеся еще не так давно, не позволяют мне спокойно смотреть на мужчин как на ученых, у которых нет мысли ко мне приставать. А Джейн отличается слишком большой жизнерадостностью, чтобы это понять. К тому же она никогда не была замужем и в отношении меня считает, что лучшее лекарство от любви – другая любовь. Сколько раз уже говорила ей, что если надо будет, обойдусь без сводничества! Если и в этот раз меня тащат на свидание, общение с Джейн ограничится только кафедрой. Хотя бы на некоторое время. И все же стоит проверить, вдруг я действительно найду какой-то интересный материал для своей работы? Ну, или даже можно просто отдохнуть после тяжелого, неудачного дня.

Кажется, в этот момент я поняла Джейн: как же ценно это ощущение «подумаю потом, а сейчас просто сделаю то, что хочу». Пожалуй, мне действительно стоит пойти развеяться. Может быть не так все плохо в этих клубах, как я себе представляю.

Однако я забыла важную вещь и поняла это только по возвращении домой. Как мне стоит одеться? Не спросила я Джейн, а стоило бы. Будет потеха, если у меня в таком дне будут спрашивать удостоверение и говорить как я должна одеваться. Плевать, оденусь как всегда: юбка-клеш в шотландку, белая майка и темный пиджак. Это меня еще никогда не подводило. Кроме, пожалуй, одного случая во время моей учебы, когда пожилая преподавательница не стала слушать мой доклад, сказав, что здесь колледж, а не панк-рок концерт и что стоило бы одеться скромнее. Ну, пожалуй, именно это для клуба и подойдет, если вызывает раздражение у почтенных ученых матрон.

Глава 2

А вот и клуб, о котором говорила Джейн. На вид приличное заведение, вот только ядовито-голубые неоновые вывески слишком уж красноречивы. Так и кричат: «Пей, спи с кем попало, умри никем!» Наверное, зря все-таки я сюда пришла, однако назад дороги нет. Согласилась на встречу, придется идти в клуб. Я попыталась пройти, открыв дверь, но тут активизировался охранник, до этого стоявший у входа как статуя:

– Девушка, к сожалению мест нет, – автоматическим голосом произнес он.

– Вы лжете! – завелась я. В другое время я не обратила бы внимания на такое рядовое хамство, но неудачная конференция и мысль о том, что Джейн ждет меня в клубе, а я не могу встретиться с ней, меня доконали.

– Девушка, мест нет. Я ничем не могу вам помочь.

– Да я просто жить не могу без вашего клуба, – попыталась я вложить побольше яда во фразу, – но у меня встреча с подругой, которая, возможно, уже там и я не могу ей позвонить, потому что из-за музыки не слышно звонка и…

– К сожалению я ничем не могу вам помочь. Придется подождать пока звонок смогут услышать или ваша подруга выйдет.

Я готова была просто свалить несчастного на пол и прорываться к Джейн с боем, чтобы вытащить ее из клуба и спокойно поговорить с ней на улице или дома, но на мое счастье она вышла сама. Я узнала ее только по лицу – ее облик изменился до неузнаваемости: обычный для блондинки Джейн конский хвост превратился в хаотичный начес, у глаз совершенно театральные стрелки, а по сравнению с ее прозрачным сиреневым платьем с блестками мой розовый пеньюар смотрелся бы как одежда монахини.

– Пропустите ее, пожалуйста – даже по-детски звонкий голос Джейн зазвучал как-то похотливо-хрипло, как у джазовых певиц, – это моя подруга.

В довершении всего Джейн показала прекрасную белоснежную улыбку. Меня пропустили, но мое настроение ни капли не улучшилось от этого. Джейн, поправив свои сбившиеся волосы в серебряных блестках, взяла меня за руку и повела в зал.

– Ну ты и нашла что надеть, Джинджер, – снова зазвенел ее голос, – ты ведь уже не на конференции.

– Прости, Джейн, – огрызнулась я, – как-то плохо осведомлена насчет клубных нарядов.

– Просто ты слишком хорошо одета, по-официальному: пиджак, юбка-миди. Пойми, люди ходят сюда развлекаться, а не одеваться.

– Такое внимание к одежде со стороны не имеющих вкуса охранников говорит об обратном. Умри, логика.

– А здесь никому и не важна логика, за это мне и нравится отдыхать здесь. Можно отдохнуть от науки и серьезной маски.

– А для меня это не маска, это моя настоящая личность. Мне не от чего отдыхать.

– Вот потому охранник и не пропустил тебя. Ты – человек-наука, никогда не выныриваешь из этого болота и это по тебе видно всегда, даже когда ты красиво одета. Но я не предлагаю тебе меняться в одночасье, тем более что мой друг, о котором я тебе говорила, пришел именно ради тебя. Подожди, я сейчас его приведу. Присядь пока.

Джейн указала мне на столик без свечей в стакане и без таблички, находящийся довольно близко к пустой сцене, а сама пошла в гущу танцующих, но не стала там задерживаться и, пройдя сквозь толпу, прошла к столику, стоявшему чуть поодаль от танцпола. За столиком сидел какой-то мужчина, насколько можно было судить о сидящем человеке, довольно высокого роста.

Джейн, присев, о чем-то заговорила с ним, показывая в мою сторону. Мужчина поправил длинные черные волосы и встал. Они вдвоем подошли ко мне. Мужчина действительно оказался высоким: на голову выше Джейн, которая и сама была далеко не Дюймовочкой – пять футов и девять дюймов.

– Джинджер, это мой старый друг Дэниел Фордж. Дэн, это моя подруга и коллега Джинджер Руад, – представила Джейн нас друг другу.

Я подала руку для рукопожатия:

– Очень приятно, мистер Фордж.

Мой новый знакомый вдруг наклонился и поцеловал тыльную сторону поданной руки. Надо же какой рыцарь, хм…

– И мне, миссис Руад, – прозвучал мне в ответ густой бархатный голос.

– Мисс, – поправила я, и предложила, – Садитесь.

Мы с Джейн уселись, а мистер Фордж по очереди подвинул наши стулья поближе к столу, после чего сел сам. Признаться, так не делал никто из моих знакомых мужчин и это меня несколько удивило. Откуда он взялся такой, словно из романов галантного века?

– Джинджер, – деловым тоном начала Джейн, – после конференции в нашем с тобой разговоре ты рассказывала, что хочешь основательнее заняться фольклором, попутешествовать по стране. Дэн очень хотел бы помочь тебе с материалом. Мы с ним, кстати, в колледже писали вместе научные статьи, когда были в группе по религиоведению. Так что он отличный соавтор.

– Не надо, Джейн, – по-видимому смутился «Дэн», – это было давно, да и как автор я ничего не стою, но со сбором материала помочь мог бы. Только поэтому я хороший соавтор.

– Спасибо, – ответила я, желая прекратить этот вечер комплиментов и ложной скромности, – со сбором материала я прекрасно справлюсь сама. Единственное, чего бы мне хотелось, это общаться с живыми людьми, слушать мифы и легенды из первых рук. А мистер Фордж, как я понимаю, такой же ученый, как и мы с тобой. Кстати, вас на самом деле так зовут? Уж очень это имя смахивает на псевдоним.

– Это имя отражает мою сущность, так что в каком-то смысле оно настоящее.

Я хмыкнула, демонстрируя, что подобный высокопарный слог не способен произвести на меня впечатление. Однако мой новый знакомый продолжил:

– Я действительно простой ученый, который вынужден изучать историю и мифологию по сохранившимся посудинам, сказкам и преданиям, читать монографии и статьи, но все же я с детства питал неподдельный интерес к культуре своих предков, кельтов. Со временем я узнал, что среди моих предков кого только нет – ирландцы, валлийцы, цорнцы, ольстерцы и много кого еще. Хотя сам я считаю себя ирландцем.

Мне стало не по себе от такого сеанса самолюбования. Можно подумать, что этот человек кому-то дает здесь интервью, хотя никто его не спрашивал о предках, а биографические данные (в том числе детство) – вообще последнее, что мне хочется узнать от незнакомого человека.

– Понимаю, – съязвила я, чтобы как-то осадить это импровизированное интервью, – по паспорту у вас одна национальность, в душе – другая, в генах – третья.

Ну и что же вы на это скажете, мистер Самопровозглашенное светило науки?

– Нет, Джинджер… вы позволите вас так называть?

– Не позволю. Джинджер я для Джейн и родителей. Моя фамилия Руад.

– Джинджер, какая муха тебя укусила? – отважилась подать голос Джейн, но я посмотрела на нее, давая понять, что в нашу словесную дуэль вмешиваться не приходится. Тем временем мой собеседник продолжил, на удивление миролюбиво:

– Миссис Руад…

– Мисс! – напомнила я.

– Прошу прощения. Итак, мисс Руад, о своей национальной принадлежности я сказал просто так, чтобы проиллюстрировать свой интерес к древней кельтской культуре. На самом же деле я подвожу разговор к тому, что мы с вами – если вы, конечно, не возражаете – могли бы прекрасно поработать вместе, Джейн сама сказала, что вы ищете тему, касающуюся мифов, сказок и легенд. А это мой конек, я очень люблю связанные с этим темы.

– А еще у вас богатый внутренний мир, понимаю. У меня тоже, к слову сказать.

Как же он надоел! То он «питал неподдельный интерес», то «это его конек». Дальше что? Сказал бы уже прямо: «Я все знаю о кельтской культуре, а вы тут все так, погулять вышли». Небось еще и удивляется про себя, что женщина умеет читать, писать и – о, Боже! – знает, что такое кельтская мифология. Прекрасно знаю такой тип самоуверенных ученых мужчин. Они любят красивых женщин как красивую игрушку, а умных женщин – как диковинную зверушку вроде говорящего попугая или делающей трюк обезьянки: «Смотрите, это умная женщина, она может не только красить губы, но и знает несколько умных слов – „мифология“, „этногенез“, „ареал“, как необычно и удивительно!»

Бархатный голос снова зазвучал миролюбиво:

– Я не сомневаюсь в богатстве вашего внутреннего мира, мисс Руад. Иначе я не просил бы Джейн о встрече с вами. А сегодня днем она как раз сказала мне, что вы занимаетесь той же темой, что и я. Думаю, мы могли бы сработаться.

– Знаете, мистер Фордж, – я пыталась как можно вежливее отшить непрошеного коллегу, навязывающегося мне в соавторы, – я предпочитаю работать одна или с Джейн. За время учебы и работы у нас сложился в некотором роде женский тандем, мы две сильные независимые женщины.

Он улыбнулся, как мне показалось, несколько снисходительно, что разозлило меня еще больше:

– Даже самые сильные и независимые женщины, как показывает практика, в жизни часто не могут обойтись без мужчины, как и наоборот.

Ну конечно, мистер Фордж, я, разведенная, окунувшаяся в науку женщина, которую не предавала только верная подруга, действительно не могу без мужчины. Как же вы бесите!

– Не могу с вами согласиться, мистер Фордж. Мне было бы интересно с вами работать, знай вы действительно что-нибудь уникальное, чего не знаю я. Но никто не разбирается в теме сказок, мифов и легенд лучше меня, и мне не нужна помощь, вы вряд ли меня чем-то удивите.

– Мы столько времени с вами говорим, мисс Руад, но я все еще не знаю какая конкретно тема интересует вас и чем именно вы сейчас занимаетесь.

– Что ж, если вам так интересно, я специализируюсь на древней истории кельтских племен, их бытовой культуре и политическом развитии. Потому что для меня это очень животрепещущая тема, хотя английские преподаватели всегда старались внушить мне, что это блажь и заниматься следует политической историей Великобритании. Признаться, история мелкобританской империи мне надоела еще в школе и куда больше мне нравится заниматься культурой кельтских народов вне зависимости от того, насколько велик их вклад в общую британскую культуру, намного любопытнее изучать нравы этих гордых людей и то, что двигало их поступками – их картину мира, в которую входит и мифология.

– А какая тема вам близка больше всего?

– Трудно так сразу сказать. Вообще, мне очень близка теория Рогатого божества, ведь Цернунн, изображение которого так часто встречается на разной утвари, одежде и других повседневных вещах, прямой «потомок» рогатого бога Старой Европы, вспомните, к примеру, еще о греческом Зевсе, похитившем Европу, и сразу поймете почему в европейском сознании сохранилось столько рогатых богов, а Цернунн и вовсе по самым прямым признаком является шаманом, одна его шапка прямо-таки кричит об этом.

– Романтичная теория, мисс Руад, но я тоже читал Маргарет Мюррей и ее мысли, несмотря на заманчивость и красоту, не имеют под собой оснований. Во всяком случае куда меньше, чем вам хотелось бы. Неужели вы всерьез предполагаете, что демонические изображения, за которые в средние века инквизиция могла отправить в лапы светского суда – а вы не хуже меня знаете, что это означало костер – представляли собой древний культ рогатых богов? Может быть и современные максималисты, именующие себя сатанистами, на самом деле поклоняются Цернунну или Триединой богине? Просветите, мисс Руад.

– Это, уважаемый мистер Фордж, в научном мире у цивилизованных людей, если вы слышали, называется «некорректная аналогия». Я согласна, что у Мюррей есть очень странные выводы о ведьмах и об инквизиции, именно поэтому ее труды не получили должной поддержки в научном мире. Но стоит отделять объективные факты от авторских выводов: в целом Мюррей права – есть основания полагать, что когда-то у индоевропейских народов был пранарод с набором богов и единой мифологической системой. Посмотрите сами сколько общего в европейских языках, в мифах.

– Знаете, есть очень простая теория, объясняющая очень многое: всю историю люди из разных стран контактировали друг с другом и конечно же переняли очень и очень многое, ведь не все жили в изоляции.

– Но как объяснить, мистер Фордж, что не только индоевропейцы, но и на первый взгляд не имеющие к ним никакого отношения народы, реликтовые племена, имеют те же представления о мире, что и наши «цивилизованные» люди?

– Давайте поговорим об этом позже, мисс Руад, – вдруг словно подскочил мой непрошеный оппонент, – я должен отойти… по делам. А когда вернусь, почту за честь продолжить нашу научную дискуссию.

Он ушел куда-то в зал, а я ликовала:

– Вот видишь кого ты мне сватаешь, Джейн! Твой хваленый ученый ирландец даже не может грамотно провалить дискуссию. «Отойду по делам, мисс Руад», «почту за честь, мисс Руад», – упиваясь своей победой, я безжалостно передразнивала его самоуверенную и спокойную манеру разговора, – стоило бы честно сказать: «Я пускаю пыль в глаза, но когда у меня это не получается, я убегаю с позором».