Слишком поздно для нас

Глава 1 Тимур

– Тимурчик, рано же еще! Посмотри, как здесь здорово! Давай побудем еще немного, – моя жена надула свои пухлые губы в надежде, что я куплюсь на этот банальный жест.

– Нет, – довольно громко рявкнул я, тем самым заставив несколько человек повернуться в нашу сторону. – Я провел переговоры, теперь мне здесь делать нечего, а ты можешь остаться, если хочешь.

– Да сколько можно, Тимур? – взорвалась Карина, привлекая еще большее внимание к нашему столику. – Мы никуда с тобой не ходим, только по твоим идиотским рабочим встречам, не разговариваем, не спим вместе, в конце концов. Мне это все осточертело!

Я встал из-за стола и направился к выходу, не обращая внимание на крики своей жены. Последние несколько месяцев стали для меня просто адом. Карина постоянно была чем-то недовольна, срывалась по любому пустяку. И началось все с того момента, как мы вернулись в столицу.

У моего тестя Романа Федоровича около полугода назад обнаружили серьезные проблемы с сердцем. Помимо огромного списка лекарств, врач прописал ему тишину и покой. Отчим Карины принял решение постепенно отойти от дел и переехать поближе к морю. А поскольку я был посвящен абсолютно во все дела Романа Федоровича, он оставил меня у руля огромной семейной корпорации. Я в общем-то был не против, тем более меня тянуло в Россию с тех пор, как два года назад я уехал отсюда, как мне казалось, насовсем.

За это время Роман Федорович, что называется, прикипел ко мне как к родному. Родных детей у него никогда не было, а Карину он удочерил, когда девочке было три года. Но ко мне он относился по-особенному. По правде говоря, после событий, произошедших два года назад, я был уверен, что тесть не сможет полностью доверять мне, всегда и во всем будет искать подвох с моей стороны. Но, как оказалось на деле, я ошибался. Я руководил бизнесом во Франции, а Роман Федорович в России. Благодаря слиянию его и моих мелких компаний, нам открылись новые горизонты. А около года назад тесть прикрыл и свои нелегальные делишки, поэтому теперь все было чисто и прозрачно, чему я был очень рад. Во Франции во главе я оставил своего толкового помощника Михаила, ну а сам занял место тестя.

Сфер деятельности было множество. Помимо услуг автомастерской, мы оказывали услуги и по доставке товаров, занимались торговлей как мелкой так и крупной автомобильной техники, а также запасными частями. Почти вся наша деятельность была связана с автомобилями. И, наверное, только благодаря этому я растворялся в работе, забывая обо всем, в том числе и о времени. Ведь в этих железяках я любил копаться с самого детства.

А не так давно у нас открылся новый большой автосалон. Много трудностей преодолела наша компания на пути к его открытию. Но зато теперь мы были очень горды собой, что смогли пройти через тернии к звездам, как говорится.

Зато про мою семейную жизнь и говорить нечего. Каждодневные истерики Карины я не мог выносить, поэтому домой возвращался ближе к полуночи, а в девять утра уже выходил из дома. Ни о какой близости, разумеется, и речи быть не могло. Между нами все окончательно разладилось, как только мы вернулись в Россию. Она контролировала каждый мой шаг, и это раздражало. К концу дня я просто выключал телефон, потому что голова гудела от ее постоянных звонков и необоснованных претензий.

Первое время после свадьбы все было неплохо, если ту ситуацию, в которой мы оказались, вообще можно было назвать таковой. Скорее, безвыходной. Только так. Спустя какое-то время даже мы попытались создать настоящую семью. Проводили время вместе, много рассуждали о будущем, встречались с друзьями. Но ни разу не затрагивали тему, как именно мы оказались в браке. Это и не к чему. Дело уже было сделано. Но Карина не выглядела несчастной, как раз наоборот. Она получала удовольствие от того, что теперь стала замужней женщиной и искренне гордилась своим статусом. Я не вдавался в подробности и ни разу не спрашивал, почему она так ведет себя, ведь в моем присутствии Карине не обязательно было играть.

Наши отношения стали портиться примерно с того времени, как ее отчим загремел в больницу. Я бы мог сослаться на то, что девушка сильно переживала из-за своего родителя, но это было не так. Карина всегда недолюбливала этого человека, еще до того как узнала, что она ему не родная дочь. Несколько раз я пробовал говорить с женой о том, что происходит, но она постоянно ссылалась то на головную боль, то на срочные дела, то внезапно появлялось что-то ещё.

Я вышел из шикарного ресторана на улицу, направляясь к своему внедорожнику. Сегодня действительно была важная встреча с крупным клиентом, и, сказать по правде, я переживал за встречу, потому что совершенно не был уверен в поведении своей супруги. Но все прошло отлично.

– Тимур Покровский, ты издеваешься? – услышав за спиной раздраженный голос, я остановился. – Сколько можно меня игнорировать?

– Карина, довольно сцен, – я поднял руку вверх, призывая ее успокоиться и сбавить тон, после чего продолжил. – Я работаю по четырнадцать часов в сутки. Сейчас я мечтаю прийти домой и завалиться в постель, несмотря на то, что завтра у меня выходной. Первый за месяц, Карина! И если б у тебя была хоть капля уважения, ты избавила бы меня от своих истерик. Я устал.

– Тимурчик, – девушка подошла ко мне и прикоснулась рукой к щеке. Я непроизвольно отшатнулся, не ожидая подобной нежности. – Выходной? Ну наконец-то. Проведём его вместе?

– Разумеется, Карина. Выбирай, куда хочешь сходить или съездить, – я хотел побыстрее отделаться от нее, именно поэтому дал положительный ответ.

– Отлично, Тим, – промурлыкала Карина, а меня всего передернуло. С некоторых пор я ненавидел, когда она обращалась ко мне так. Лучше уж ее слащавое «Тимурчик», чем то короткое имя, с которым было связано слишком много воспоминаний. – Ты не против, если я не поеду с тобой домой? Я уже написала Лике, она скоро подъедет.

– Конечно, оставайся, – ровным голосом произнес я, мечтая поскорее убраться подальше от нее.

Карина поцеловала меня на прощанье и вернулась в ресторан. Я был рад, что именно с Ликой сегодня встречалась моя жена, потому что только с ней она всегда приходила под утро и спала до самого вечера. Таким образом, появился шанс отделаться от нее завтра.

На самом деле домой я и не собирался. Так вымотался за этот чертов месяц, что хотелось просто прогуляться и подышать воздухом, тем более, что стоял прекрасный летний вечер, а на улице было еще светло.

Я завел свой автомобиль и, выехав со стоянки, направился в ближайший парк.

Я окунулся в невероятную атмосферу. Повсюду гуляли парочки и слышался озорной детский смех. Я сильно выделялся на фоне людей, которые проводили здесь время. В дорогом деловом костюме шагал по аллее, разглядывая радостные лица людей. В этот момент они наслаждались жизнью в отличие от меня.

Мой взгляд зацепился за семейную парочку с озорным мальчуганом. Отец с матерью пытались покормить птиц, а мальчишка, по-видимому, не так давно научившийся ходить, радостно махал руками, прогоняя их.

Я засмотрелся на этих людей, размышляя о том, как бы и мне хотелось иметь настоящую семью и детей. Время шло, а Карина и слышать не хотела о детях. Она считала, что слишком молода, для того чтобы становиться матерью. И каждый раз, слушая этот бред, я кое-как сдерживал себя от очередного скандала со своей женой.

Я не видел лиц этих людей, но мог представить, сколько счастья и радости было в каждом их них. Я уже было развернулся, чтоб вернуться к своему автомобилю, но вдруг почувствовал, как задеревенели ноги, словно приросли к тротуарной плитке. Этот голос я узнал бы из тысячи, из миллиона человек даже через сто лет. Алина. Моя первая любовь.

– Сашенька, иди к маме, малыш, – радостным голосом девушка позвала своего мальчугана.

Я  обернулся, чувствуя, как только что твердая земля уходит из-под ног. Мама кружила своего сына, весело смеясь вместе с ребенком. Ее волосы, собранные на затылке, небрежно рассыпались по плечам, придавая ее прекрасному образу легкость и утонченность.

Мальчику было на вид около года, возможно, немногим больше. Ее сын. Где-то в области моей груди кольнуло острым клинком, рождая безумную мысль в моей голове. Он ведь мог быть моим.

Мы не виделись с Алиной два года, и не прошло ни одного гребанного дня, когда бы я не вспоминал о ней. Особенно часто всплывала в памяти наша последняя встреча и ее глаза, полные боли и страданий от моих слов, которые резали без ножа.

А сейчас, стоя здесь посреди парка и глядя на нее и ее семью, я чувствовал, будто мое сердце вырвали из груди. Я не мог отвести глаз от этой идиллии, понимая, что нужно бежать подальше, возвращаться в свой никчемный мир, но тело не слушалось. А через мгновение девушка случайно перевела свой взгляд на меня, и улыбка померкла на ее красивом лице.

Алина быстро посадила малыша в коляску, после чего снова посмотрела на меня. На этот раз на ее лице играла мягкая улыбка. Алина подняла руку в приветственном жесте, а затем вместе со своей семьей направилась к выходу из парка.

Глава 2 Тимур

Как я и предполагал, Карина пришла под утро. Моя жена еле держалась на ногах, бормоча про себя какую-то бессвязную чушь.

– Да я… Тимур… я… все… для тебя.. А тебе плев.. плевать, – девушка споткнулась о край кровати, – ай! Черт.. тебя дери. Что тебе… нужно, Тимур?

– Карина, – сонным голосом пробормотал я, – мне нужен здоровый сон, как и тебе. Ложись спать. Поговорим, как проспишься.

Моя жена уснула моментально, как только ее голова коснулась подушки. Вообще-то Карина выпивала крайне редко, а в таком состоянии, в котором она пришла сегодня, я ее видел пару раз, не более. И все два раза она звонила мне наутро и говорила, что алкоголь – это редкостная дрянь, и что у нее слишком сильно болит голова. И если б она знала, каков будет эффект, то избежала бы вообще контактов с ним.

А вот я уснуть больше не мог. Глядя на спящую рядом девушку, я четко осознавал, как мне осточертела вся эта фальшь в отношениях с женой. Пройдет еще пару-тройку недель, и я даже видеть ее не смогу, не то, что спать в одной кровати, хотя и постель несколько недель назад я перестал с ней делить.

Поднялся с кровати и направился в кухню сделать себе кофе. С некоторых пор перестал добавлять молоко и сахар, мне стал нравиться горьковатый черный кофе.

Сегодня была суббота, и у меня действительно появился первый за долгое время выходной. И, честно говоря, я не имел ни малейшего представления, чем заняться, просто потому что забыл, что такое отдых. Но, самое главное, в этом был огромный жирный плюс, у меня почти не оставалось времени на воспоминания. Ведь они выжигали те немногие кусочки моей души, которые еще уцелели.

Я думал о ней. О той девочке со светлыми волосами, которая стала уже совсем взрослой. Алина. Она выглядела абсолютно счастливой и беззаботной. Моя Мелочь обрела семью и спокойствие, это было видно невооруженным глазом. Она совершенно точно заслуживала счастья, пройдя сквозь страдания и боль, которые причинил ей я.

Мне понадобилось время, чтоб собрать себя воедино. Я не говорил ни с кем о том, что творилось в моей болезненной душе́. Артём не раз пытался поговорить со мной, но после моего постоянного молчания оставил эти попытки. Лишь спустя полгода после свадьбы, когда я надрался в каком-то баре, учитывая тот факт, что я не пью совсем, в двух словах рассказал Карине. Она приехала забрать меня из злачного заведения, и по дороге домой мы поговорили. Моя жена говорила о том, как понимает меня, и как ей жаль, что ничего нельзя уже исправить. Помню, Карина обняла меня и поцеловала в губы. Тогда и случился наш первый раз после свадьбы. Пьяный, безвкусный и скучный. Потом последовали бесконечные попытки создать семью. Мы проводили вместе время, я видел, как Карина во всем старается угодить мне, а я просто смирился, понимая, что ту, которая навсегда засела в моем сердце, уже не вернуть. Все изменилось несколько месяцев назад, Карину будто подменили, она стала вести себя как истеричная стерва. Ни разу за все время нашего общения я ничего подобного за ней не замечал.

Я выпил кружку горьковатого черного напитка и, накинув на себя футболку и шорты, вышел из дома. Тихо и пусто. Лишь изредка на дороге мелькали жёлтые автомобили с сонными пассажирами внутри.

Прогуливаясь в такую рань по знакомым улицам, я смог наконец-то вдохнуть жизнь и почувствовать себя живым, а не тем роботом, которым стал за два года. Я так глубоко погрузился в свои размышления, что не сразу услышал звонок своего мобильного. Звонил мой лучший друг, которого я не слышал и не видел уже несколько месяцев.

– Дружище, приветствую! – бодрым голосом воскликнул Артём. – Надеюсь, не разбудил. Если честно, я с этими переездами туда-сюда совершенно запутался во времени. Сколько у тебя? Часов девять, раз не дрыхнешь?

– Шесть, Тём! – широко улыбнулся я. – Здорово, друг!

– Вот черт! А чего голос такой бодрый? Работа?

– Нет, сегодня выходной, решил прогуляться.

– В шесть утра? – удивился Данилов. – Тим, ты здоров?

– Да, все отлично, – рассмеялся я, разглядывая знакомые места. – Не спится. Когда возвращаетесь?

– Ещё не решили, – друг радостно вздохнул, – Ты даже не представляешь, как нам тут нравится! Скучать не приходится, каждую неделю новое место.

– Рад за тебя, Тем!

– Как твоя благоверная? – язвительно спросил друг. – По-прежнему измывается над твоим мозгом? – невесело усмехнулся.

– Да, – я почувствовал, как меняюсь в лице, вспоминая о Карине, – думаю, что скоро не выдержу и прибью ее. Она сильно изменилась. До брака это был другой человек.

Друг ничего не ответил, да и слова были не нужны. Мы оба отлично знали, что совсем неважно, какой была моя жена, сейчас уже ничего не изменишь. Все произошло как произошло. Я почти свыкся с этой мыслью благодаря моей работе, которая поглощала с головой.

– Я ее видел, Тём – после непродолжительной тишины произнес я.

– Кого, Тимур? – удивился друг, после чего обреченно вздохнул. – Когда?

– Ты знал, что она вернулась? – я оставил его вопрос без ответа. – И что у нее есть ребенок?

Артем некоторое время молчал, вероятно, обдумывал, что мне ответить. По затяжной паузы я догадался, что Данилов знает больше, чем хочет мне сказать.

– Совсем недавно узнал. Тимур, послушай, ничего не изменилось, если б я рассказал тебе. Да и я не уверен, что тебе нужно было знать об этом.

– Абсолютно, черт возьми, согласен, Тёмыч, – коротко ответил. – Меня вполне устраивали твои сообщения раз в месяц том, что у нее все в порядке.

– Она вернулась в город месяц назад. До этого момента жила за пределами столицы. Об этом я тебе говорил. Про ребенка я сам узнал пару дней назад. И то совершенно случайно. Больше ничего не знаю, – на заднем фоне послышались голоса, и Артём быстро со мной распрощался. – Ещё звякну на неделе. Не вешай нос, дружище!

– До связи, – ответил я и отключился.

Я ещё долго бродил по улицам столицы, глядя, как просыпается этот огромный город, все куда-то спешили, не замечая такого удивительного солнечного утра и не успевая наслаждаться мгновениями своей жизни.

Вернувшись домой, я устроился перед телевизором, который забыл, когда включал в последний раз, и бездумно листал каналы, не останавливаясь ни на одном из них. Мысли то и дело возвращались ко вчерашней мимолетной встрече с Алиной. А некоторое время спустя раздался телефонный звонок. На этот раз звонил "обожаемый" мной тесть.

– Здравствуй, сынок! – радостно поприветствовал меня Роман Федорович.

– Утро доброе! Что-то рано Вы звоните. Не ждал, – ответил я.

– Случилось чего? Неприветливый ты сегодня, Тимур! – сказал тесть. Я был уверен, что он не заметил в моем голосе нотки едва уловимого раздражения, но этот старый пень подмечал всегда и все.

– Вам показалось, Роман Федорович! – соврал я. По его милости все сложилось, мягко говоря, не лучшим образом для меня два года назад. А вчерашняя встреча ковырнула во мне раздирающие душу воспоминания. – Вы по делу или так?

– Да не могу до Карины дозвониться, – произнес мужчина. – С ней все в порядке?

– С чего такая забота, тесть? – усмехнулся я. – За последние несколько лет это Ваш первый подобный звонок.

– Тимур, давай без сарказма, – послышались серьезные нотки в голосе тестя.

– Да все нормально с вашей падчерицей, дрыхнет без задних ног.

– Она вчера звонила матери среди ночи, плакалась, что-то невнятное бормотала, – Роман Федорович замолчал. – Не хочешь ничего рассказать?

– Что Вы хотите услышать? – ровным голосом спросил я, на что Роман Федорович просто промолчал. – Что наш брак трещит по швам? Или, может быть, что наш брак существует только на бумаге? Я не собираюсь ничего скрывать, Роман Федорович. Два года назад я просто сделал так, как Вам хотелось.

– Тимур, – тесть тяжело вздохнул. – Я никогда не желал ни тебе, ни твоей семье зла. Так сложились обстоятельства.

– Вы шутите?

Тема того, что произошло тогда, за эти два года назад никогда не поднималась, поэтому сейчас я был откровенно удивлен его словам.

– Сынок, я, может, и не самый лучший человек в твоем окружении, – продолжил тесть, – но тогда по-другому поступить не мог. На то были свои причины. Возможно, когда-нибудь я смогу о них рассказать тебе.

– Мне все равно, Роман Федорович, – твердым голосом сказал я, не желая ворошить то дерьмо, в котором я оказался. – Но я хочу первым поставить Вас в известность. Я развожусь с Кариной. Это решение было принято довольно давно. Очень надеюсь, Вы не станете препятствовать.

– Тимур, – мужчина замолчал. Я не знал, чего ожидать от него сейчас, но я готов был бороться и кусаться за свою свободу и жизнь дорогих мне людей, если бы это понадобилось. За это время я не сидел без дела и приобрел некое влияние и множество полезных связей, в то время как Роман Федорович по состоянию здоровья постепенно отошел от дел. – Это твое право. Ты многое для меня сделал, поэтому я не буду настаивать и уговаривать тебя остаться в семье. И не сделаю ничего, что могло бы навредить твоей. Честно говоря, я бы хотел извиниться перед тобой за то, что угрожал им. Но тогда так было надо, иначе ты ни за что бы не согласился породниться со мной. А в то время это было необходимо.

Сейчас мой тесть, такой властный и опасный человек, коим я знал его, был настолько уязвим и бессилен, что мне даже стало жаль этого человека. Возможно, я и смог бы его простить, если бы он не разрушил тогда мое счастье, навязывая свои условия. И, не исключено, что когда-нибудь я узнаю его истинные мотивы. А сейчас я просто сбросил вызов, понимая, что больше говорить нам с тестем не о чем.

Я выключил телевизор, надел футболку и джинсы, взял ключи от автомобиля и вышел из дома, где находиться больше не мог. Решил прокатиться в тот же парк, где встретил ее, а по пути заехать на работу.

Я открыл бардачок и достал оттуда то, что было для меня самым ценным и дорогим за эти два года, то, благодаря чему моя душа в конец не очерствела. Письмо, которое она написала перед моим отъездом во Францию почти десять лет назад, и которое я нашел лишь спустя семь лет.

Глава 3 Тимур

 Много лет назад, когда в моей жизни творился хаос, я и не вспомнил о письме, которое спрятал в потайной карман своего рюкзака. Я не вспомнил о нем, даже когда прилетел во Францию. Думаю, это было связано с моим гневом и яростью на Алину и на ее слова о том, что изменяла. Я был ослеплен ненавистью. Спустя некоторое время я вспомнил о нем, но нигде не мог найти, решив, что мама выкинула письмо, когда наводила порядки, ведь первое время после переезда я жил со своими родителями. И только спустя семь лет, в день своей свадьбы оно нашлось. Случайно, разумеется.

После регистрации брака и небольшого фуршета, единственным моим желанием было остаться один на один с самим собой и своими мыслями. И я поехал домой к своим родителям. Закрывшись в своей бывшей комнате, я завалился на кровать, включил телевизор. В пульте сели батарейки, поэтому я принялся искать их в ящиках. В самом дальнем из них на дне я нашел не то, что искал, а кое-что поинтереснее. Письмо. Спустя семь лет.

Первое и светлое чувство, которое, казалось, мы могли бы пронести в течение всей жизни, но обстоятельства сложились иначе, нашу с Алиной судьбу решили за нас другие люди, сначала моя бывшая пассия, разыграв перед Алиной сцену с изменой, а потом и тесть, выдвинув ультиматум: или свадьба с Кариной, или здоровье моих близких и Алины.

Мы с Алиной знакомы практически с детства, моя семья перебралась в столицу, когда мне было двенадцать. Казалось, я влюбился в эту девчонку с самой первой встречи. Когда мы повзрослели, все так быстро закрутилось-завертелось. Мы были влюблены. Нет, не так, мы любили. И я не сомневался, что наши чувства выдержат любые испытания. Но, к сожалению, ошибся. Хотя по прошествии стольких лет я думаю, что мы смогли бы всё преодолеть, просто поговорив и выслушав друг друга. И вот спустя семь лет мы встретились вновь. Совсем другие, но со старыми обидами и чувствами. Мы наконец-то смогли все выяснить, что гложило нас столько лет, но и в этот раз нашу судьбу предопределили другие люди, в частности, мой тесть Роман Федорович. Этого человека волновали лишь деньги, и он знал, где надавить.

Тогда больше двух лет назад я был уверен, что мы с Алиной сможем избавиться от всех трудностей и наконец-то быть вместе. Но мой тесть грезил объединением наших активов, я пытался с ним бороться, искал пути решения ситуации, но тягаться с такими людьми в то время мне было не по силам. Не было выхода, пришлось уступить и расстаться с Алиной, выставив все так, будто я поиграл с ней и бросил. Я повел себя как последний мерзавец. Тот день двухлетней давности я помню, будто все произошло вчера. Я до сих пор чувствую ту ярость и злость, которые окутали меня после встречи с Романом Федоровичем. Артём был прав, когда говорил, что мне нужна была холодная голова. Я вполне мог объяснить все спокойно, если бы немного остудил свой пыл. А так, я просто сорвался, наговорив маленькой и хрупкой девушке на эмоциях всяких гадостей. Но только в этой цепочке событий я не улавливал одну простую деталь: зачем тестю необходимо было именно поженить нас с Кариной. Ведь активы можно было бы объединить и без брака. За день до свадьбы, когда мы летели в самолете во Францию, я спросил его об этом.

– Тимур, в этом мире никому нельзя доверять, а когда дело касается бизнеса, тем более, – говорил тесть. – Твой брак с Кариной – моя гарантия, сынок. Гарантия того, что ты не подставишь меня. Ты ведь прекрасно понимаешь, с кем имеешь дело.

Несмотря на разумный ответ, меня терзали смутные сомнения, что Роман Федорович чего-то недоговаривал.  А потом все как в тумане. Свадьба с Кариной. И работа, работа, много работы, благодаря которой я не сгнил заживо от переполнявших меня чувств.

Очнувшись от воспоминаний, я открыл письмо той единственной, которой сделал больно, которой спустя столько лет дал надежду, а потом ее же вырвал с корнем.

"Дорогой мой, любимый и просто самый лучший человек во всем мире! Тим, мой Тим Покровский!

Совсем скоро ты уедешь… а я уже скучаю, тихо плачу по ночам в подушку, пока родители спят и не слышат. Я не могу представить, как буду без тебя, Тим, мне кажется, я просто сойду с ума. Я так хочу каждую секундочку проводить с тобой, а сейчас это станет невозможным. Пишу это письмо и реву, Тим. Я знаю, что глупо, что мы не расстанемся, но ничего с собой поделать не могу. Ты влюбил меня в себя, Покровский, и теперь я без тебя, как рыба без воды. Ну вот скажи, разве это нормально?

Я понимаю, что тебе тоже непросто, возможно, даже сложнее, чем мне. Всё-таки ты уезжаешь не в другой город, а в другую страну. Там все иначе, Тим, совсем другие люди, другой уклад жизни. Тебе придется найти новых знакомых и товарищей, в то время как я остаюсь в привычной для себя атмосфере, но только без тебя, Тим…

О чем ты думаешь, когда засыпаешь? Знаешь, о чем думаю я? Наверное, догадываешься. Я мечтаю о тебе, Покровский, я не могу перестать думать о тебе ни на мгновенье. Твои губы и руки сводят меня с ума, я вспоминаю их прикосновения и вкус твоих губ на моих. Я постоянно прокручиваю твои слова о любви и жизни без меня там, во Франции. Я уверена, мы сможем справиться, потому что если нет, то мне кажется, я просто умру, Тимур. Я говорю о своей душе, конечно. 

Надеюсь, ты будешь приезжать ко мне, как и обещаешь. Знаешь, я верю тебе, верю как никому и никогда, Тимур. Я так хочу, чтоб нам удалось пройти через это испытание расстоянием и временем. Нет, не так, Тим. Я знаю, что мы сможем это сделать.