Лучший друг моего сына

Пролог

Солнце уже клонится к горизонту, но воздух всё еще теплый от летней жары, которая никак не хочет отпускать этот день. Я стою у кухонного окна и смотрю на задний двор — он у нас большой, оборудован баскетбольной площадкой, где мой Кайл часто любит проводить время с другими ребятами.

Мои мальчишки — сын и его лучший друг — устроили импровизированную игру. Они играют один на один, без правил, гоняют мяч от кольца к кольцу. Слышны удары мяча об асфальт, скрип кроссовок, резкие выкрики и смех.

Я беру поднос со стаканами лимонада, бросаю туда пару кубиков льда и выхожу на крыльцо.

— Пить не хотите? — кричу я, привлекая их внимание.

Кайл первым замечает меня, машет рукой, подбегает и хватает стакан. Он делает жадный глоток, вытирает губы тыльной стороной ладони.

— Мам, ты лучшая, — бросает он и тут же уносится обратно, не дожидаясь ответа.

Я перевожу взгляд на другого. Он стоит у линии штрафного, крутит мяч в руках и смотрит на меня с лёгкой, чуть виноватой улыбкой.

— Мне тоже можно, миссис Дэвис? — спрашивает он.

— Конечно, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И зови меня просто Клэр. Мы же не в школе.

Он кивает, но в его глазах мелькает что-то, чего я не могу прочитать. Он идёт ко мне лёгкой, пружинистой походкой — уверенной, почти хищной. Плечи широкие, загорелые, покрыты каплями пота, который блестит на солнце. Футболка прилипла к груди, и я замечаю, как под тканью угадываются твёрдые мышцы. Он подходит ближе, забирает стакан и пьёт медленно, не отрывая от меня взгляда.

Я отвожу глаза в сторону, стараясь не смотреть на него, и дается это тяжело.

— Жарко, — произносит Тайлер, ставя пустой стакан на поднос. И после этих слов одним плавным движением стягивает футболку через голову.

Я не успеваю отвернуться. Я вижу его торс — поджарый, с чёткими линиями мышц, темные волосы на груди, тонкая полоска, уходящая вниз, за пояс свободных шорт...

Я сглатываю, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и тревожное.

— Клэр? — он смотрит на меня, чуть склонив голову.

— Что? — я поднимаю глаза, стараясь не выдать себя.

— Я спросил, как у вас прошла неделя.

— Нормально, — отвечаю я, хотя голос звучит чуть хриплее, чем хотелось бы. — Работа, домашние дела, всё как обычно.

Тайлер кивает. Сын зовёт его обратно. Он улыбается мне — той лёгкой, чуть виноватой улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени, — разворачивается и бежит к кольцу.

Я смотрю ему вслед: на его спину, на лопатки, на то, как двигаются мышцы под гладкой кожей, на то, как низко сидят шорты на его бёдрах, открывая поясницу. Я замечаю всё это и тут же ругаю себя за то, что заметила.

— Клэр, — шепчу я себе под нос так тихо, чтобы никто не услышал. — Опомнись. Он друг твоего сына. Ему девятнадцать.

Я захожу в дом, плотно закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, будто пытаюсь отгородиться от всего, что только что произошло. Поднос с опустевшим стаканом я оставляю на прихожей тумбе. Руки слегка дрожат.

Я закрываю глаза, и передо мной снова возникает картина: он снимает футболку, неспешно, будто специально для меня, будто знает, что я смотрю. Я представляю, как его руки — сильные, умелые — могли бы обнимать меня, как его губы шептали бы моё имя в тишине спальни.

— Что со мной происходит? — говорю я в пустоту коридора, но ответа не нахожу.

Я иду на кухню, наливаю себе стакан холодной воды и пью, глядя в окно. Он всё ещё без футболки. Сын подаёт ему мяч, он ловит его и бросает в кольцо. Еще одно забитое очко.

Я отворачиваюсь. Это неправильно, — говорю я себе, в который раз за эти минуты. — Он гораздо младше тебя, ты для него всего лишь мать друга.

Глава 1

Я просыпаюсь от того, что за окном уже светло, и несколько секунд просто лежу, глядя в потолок, пока в голове медленно проступают обрывки вчерашнего вечера — его ловкие руки, бросающие баскетбольный мяч в кольцо, его улыбка и то, как он снимал футболку на заднем дворе. Я пытаюсь отогнать от себя мысли о Тайлере. Он слишком молод, я же всего лишь женщина, чей муж погиб год назад в Ираке. Мне не стоит вообще забивать свою голову каким-то Тайлером.

“Что со мной происходит? — думаю я, пытаясь унять дрожь. — Это был просто взгляд, ничего не значит, я всё выдумала”.

Я встаю с кровати, натягиваю халат и иду на кухню, чтобы налить себе кофе. Пью стоя у окна, глядя на пустой задний двор, где трава ещё примята там, где они бегали, а баскетбольное кольцо над гаражом пустует в утреннем свете. Тишина и глупые мысли, от которых мне следует отмахиваться, пока они не вылетят из головы.

— Ты ведёшь себя как девчонка, — говорю я себе вслух, чтобы услышать собственный голос и прийти в чувство. — Ему девятнадцать, он друг твоего сына, опомнись, Клэр.

Вскоре на лестнице раздаются шаги, и на кухню заходит Кайл — сонный, взлохмаченный, с опухшими после сна глазами. Он — мой любимый единственный ребенок, смысл моего существования. В юные года я делала много глупостей, даже шантажировала и спала с тренером по боксу, но теперь я совсем другая, и мне хочется, чтобы мой мальчик совершил меньше глупостей по жизни.

— Мам, привет, — Кайл тянется к чайнику и зевает, даже не поздоровавшись как следует. — Ты чего так рано?

— Не спалось, — пожимаю я плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты уже собрался? Готов к сборам?

— Ага, — он открывает шкаф, достаёт кружку, и его голос звучит буднично, спокойно, пока мои нервы натянуты как струны. — Тайлер подбросит меня до вокзала, у него же есть машина.

Я замираю на полуслове, чувствуя, как сердце снова пропускает удар от одного только упоминания этого имени.

— Он… заедет? — спрашиваю я, стараясь не выдать своего волнения.

— Да, сказал, заскочит с минуты на минуту, — Кайл пьёт свой растворимый кофе с молоком и смотрит на меня с лёгким недоумением. — А что?

— А твой друг разве сам не поедет на сборы? — я отвожу взгляд, делая вид, что поправляю полотенце на сушилке, чтобы ему не казалось, что мне интересен Тайлер. — Он же тоже отличный спортсмен. Ну, регби же спорт…

— Ты как-то странно разговариваешь, мам, — замечает он, прищурившись.

— Просто рано встала, — отмахиваюсь я. — Ты лучше скажи, всё собрал? Зарядку взял? Наушники?

— Всё взял, мам, — он закатывает глаза, как делают все взрослые парни, когда матери начинают их опекать. Совсем скоро он съедет от меня, и уже не смогу столько уделять ему времени... — Я не маленький.

— Знаю, знаю, — я поднимаю руки в примирительном жесте. — Просто волнуюсь.

— Зря волнуешься, — он допивает кофе и ставит кружку в мойку. — Кстати, если возникнут проблемы с техникой или чем-то в доме, то Тайлер поможет тебе.

— Тайлер? — переспрашиваю я, и голос предательски дрожит.

— Ну да, — Кайл пожимает плечами. — Он же рядом живёт, ему не сложно.

— Хорошо, — выдавливаю я из себя. — Конечно, позвоню ему, вышлешь мне его номер. Так… почему твой лучший друг не поедет на сборы?

— Ну вот и отлично, вышлю номер,— он чмокает меня в щёку и идёт в прихожую за сумкой. — А Тайлер в этом году не поедет на сборы, говорит, что работать надо. У отца его зарплату урезали, а мать с младшими сидит. Сказал: «Сборы подождут, а родителям помогать надо сейчас».

— Он так сказал? — я смотрю на сына с удивлением, переваривая услышанное.

— Ну да, — Кайл кивает. — Тайлер вообще молодец, серьёзный парень, не то что некоторые. Не хвастается, не жалуется, просто делает, что надо. Мы с ним же с детства дружим, он всегда был таким — ответственным.

— Я и не знала, что он такой, — тихо говорю я, чувствуя, что этот парень начинает мне открываться с новой, неожиданной стороны.

— Да он хороший парень, — Кайл закидывает сумку на плечо. — Всё, мам, я побежал, он уже ждёт. Позвоню, как доеду.

— Хорошо, будь осторожен, — я обнимаю его, вдыхая знакомый запах сына, который так быстро вырос.

— Пока, мам, — открывается дверь, и Кайл выходит. Тайлер на поддержанной машине уже ждет моего мальчика.

Он не поехал на сборы не потому, что ленивый или травмированный, а потому что помогает семье... Я задумываюсь, сколько ему пришлось переработать моральных барьеров, чтобы сделать такой выбор.

Вскоре приходит сообщение на мой телефон:

«Ма, я на вокзале уже. Кстати, Тайлер вечером заедет за своей бейсболкой. Запиши его номер…»

День тянется медленно, как жвачка, и я пытаюсь занять себя делами — мою посуду, вытираю пыль в гостиной, перебираю бельё, — но мысли всё время возвращаются к вечеру, к тому, что Тайлер приедет и мы будем вдвоём в этом доме.

Я несколько раз подхожу к зеркалу, поправляю волосы, переодеваюсь — сначала в домашнюю одежду, потом в уличную. Нахожу себя за этим занятием уже более получаса и мысленно ругаю себя за это.

“Ты ведёшь себя как подросток перед первым свиданием, — думаю я. — Это просто паренек, который заедет на пять минут, заберёт свою кепку и уйдёт.”.

Звонок в дверь раздаётся ровно в семь часов. Я смотрю на себя в зеркало в прихожей в последний раз, делаю глубокий вдох и открываю.

Тайлер стоит на пороге — в простых джинсах и светлой майке, волосы взъерошены. Улыбается той самой лёгкой улыбкой, от которой у меня каждый раз что-то переворачивается внутри.

— Добрый вечер, миссис Дэвис, — говорит он, чуть склонив голову.

— Я же просила — просто Клэр, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не звучал резко.

— Клэр, — повторяет он, чуть растягивая моё имя, и от этого простого звука по коже бегут мурашки. — Я вчера кепку здесь оставил, наверное. Можно забрать?

— Конечно, — я отступаю в сторону, пропуская его в дом. — Кайл писал мне о бейсболке, но честно, я не смогла найти ее. Проходи, поищем вместе.

Парень заходит, оглядывается, и я закрываю дверь, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. Пахнет летом, свежестью и чем-то ещё — тем же запахом, что вчера на заднем дворе. Наверное, обычный мужской дезодорант, но моё тело реагирует на него так, словно это самый заманчивый парфюм в мире.

— Поищи в комнате Кайла… Иди, я пока чай поставлю.

Он уходит в комнату сына, а я иду на кухню, ставлю чайник, достаю две кружки. Где мои года? Почему время не может остановиться на молодости?

— Нашёл! — слышу я его голос позади. Оборачиваюсь и вижу, как он крутит кепку в руках, довольно улыбаясь.

— Под кровать закатилась, еле заметил.

— Бывает, — я киваю в сторону стола. — Чайник вскипел. Может, выпьешь чаю?

Он смотрит на меня секунду, и я уже жалею, что предложила, он наверняка спешит, и зачем я вообще…

— С удовольствием, — вдруг отвечает парень.

Мы садимся на кухне за маленький стол; я разливаю чай по кружкам, добавляю сахар — себе ложку, ему две.

— Вы запомнили, сколько я сахара кладу, — замечает он с лёгкой усмешкой, беря свою кружку.

— Это нетрудно запомнить, — отвожу я взгляд, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои руки. — Вы с Кайлом часто тут пили чай.

— Как ваши дела на работе? — спрашивает он.

— Нормально, — я пожимаю плечами. — Рутина.

— Скучно?

— Иногда, — я пью чай, не зная, куда деть глаза. — Кайл сказал мне, что ты не поехал на сборы. Из-за работы, да?

Он замирает на секунду, потом кивает.

— Да, — он ставит кружку на стол и чуть откидывается на стуле. — У отца зарплату урезали, а мама в очередном декрете. Я устроился разнорабочим на стройку, пока лето. Нормально, ничего сложного.

— И ты не жалеешь? — я смотрю на него чуть иначе, чем раньше.

— Жалеть? — он удивлённо поднимает брови и думает несколько секунд. — Нет. Они для меня всю жизнь старались, теперь мой черёд. Сборы подождут, не в последний раз.

— Это… похвально, — нахожу я нужное слово, чувствуя уважение к этому поступку взрослого парня.

— Не похвально, — он усмехается. — Просто надо. Я не маленький уже, Клэр.

Мы молчим несколько секунд, и я понимаю, что смотрю на него как на мужчину — ответственного, серьёзного, заботливого — а не как на мальчишку-друга моего сына. Этот парень вызывает во мне странную смесь уважения и желания.

—Кайл сказал, чтобы я присматривал за вами, приходил помогал в плане мелкого ремонта, — он смотрит на меня внимательно, и от этого взгляда мне хочется провалиться сквозь землю. Сердцебиение учащается, в голову лезут всякие пошлые мысли.

— С вами все с порядке? — он наклоняется корпусом ко мне.

— Голова немного заболела, — вру я, ненавидя себя за эту дрожь в голосе. — Мигрень иногда накатывает, лучше побыть одной.

— Может быть, воды вам налить? — спрашивает он, и в его голосе мне слышится искренняя забота.

Мы сидим так несколько минут, пьём чай, смотрим друг на друга. Он допивает первым, ставит кружку на стол, встаёт с кепкой в руках.

— Ладно, пойду я, — говорит лучший друг моего сына. — Хорошего вечера, Клэр.

— Хорошего вечера, Тайлер, — отвечаю я, провожая его до двери.

Я открываю дверь, но он не уходит сразу, останавливается и смотрит на меня так, что я забываю, как дышать. В его глазах что-то такое, от чего внутри всё переворачивается.

— У других парней мамы все такие затасканные, не ухоженные… вы другая, — говорит он тихо и тут же выходит, не дожидаясь ответа неприятного или, наоборот, лестного.

Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и зажмуриваюсь, в голове пульсирует одна единственная мысль.

“Что это сейчас было?”

Глава 2

Мне снится, что он пришёл ночью. Тайлер просто появился в темноте моей спальни, будто имеет на это полное право. Из одежды на нем только боксеры, которые так и хочется сорвать и увидеть, что за ними скрыто и соблазнительно выпирает.

— Не бойся, — шепчет Тайлер, подходя ближе. Я лежу на кровати: готовилась засыпать, но планы поменялись. — Тебе будет хорошо со мной.

Я хочу сказать ему «уходи», потому что это неправильно, потому что он друг моего сына, потому что мне скоро сорок, а ему девятнадцать, но язык не слушается, и я просто лежу, глядя в его глаза, которые в темноте кажутся чёрными, глубокими, бездонными.

Вскоре его руки скользят под мою футболку, и я выгибаюсь навстречу от одного только прикосновения, чувствуя, как внутри загорается огонь, который уже ничем не потушить. Ни один пожарный не поможет мне в этом деле.

— Клэр, — шепчет он, целуя мою шею, и его голос — низкий, хриплый, полный желания — разрывает тишину моей спальни, а я сжимаю простыни. Мне хочется, чтобы он не останавливался, и он не останавливается на поцелуях.

Я просыпаюсь от собственного стона, резко открываю глаза и несколько секунд просто лежу, глядя в потолок, пока осознание не возвращается: это был сон, только сон, ничего больше. Тело горит так, будто меня и правда касались, простыни сбиты и прилипли к влажной коже, сердце колотится в груди, а низ живота пульсирует от какого-то тревожного, запретного тепла.

Я закрываю глаза и прижимаю ладони к лицу, пытаясь унять дрожь, но перед глазами всё ещё стоит его лицо, его руки, его губы, шепчущие моё имя.

“Ты сошла с ума, Клэр, — думаю я, чувствуя, как между ног всё пульсирует. — Ты окончательно и бесповоротно сошла с ума, если он снится тебе по ночам”.

Я переворачиваюсь на бок, смотрю на телефон, который лежит на тумбочке. Экран черный — ни одного сообщения, ни от Кайла, ни от него. Конечно, не будет. С чего бы ему писать в час ночи?

Будильник оглушает своим треском ровно в шесть утра, и я с ненавистью тыкаю в экран, чтобы прекратить этот звук. Сегодня моя смена начинается рано, и мне нужно успеть выпить кофе, собраться и выйти из дома, пока солнце не поднялось слишком высоко.

Вчерашний вечер всё ещё звенит в голове, а теперь к нему добавился ещё и этот дурацкий сон, который я не могу выкинуть из головы. Кое-как отгоняю эти мысли, натягиваю халат и бреду на кухню, чувствуя, как ноги дрожат, будто я пробежала марафон, а не проспала всего несколько часов вперемешку с эротическими грёзами.

Заливаю в себя кофе, ем пару бутербродов с тунцом, переодеваюсь и иду на работу.

“Кайл на сборах, и, надеюсь, у него всё хорошо, а Тайлер… Тайлер работает на стройке, и мне не следует о нём думать, не после того, что мне приснилось, слишком опасно”.

— Прекрати, Клэр, — говорю я себе, за рулем машины. — Он друг твоего сына, ему девятнадцать. Ты медсестра, вдова, мать взрослого парня. У тебя есть работа, счета, обязанности. Нет места для глупых фантазий и тем более для таких снов!!!

В больнице меня встречает привычный запах антисептика и дезинфекции, смешанный с чем-то ещё — лекарствами, тревогой, слезами и редкими улыбками, которые так важны для пациентов. Работаю в терапевтическом отделении третий год; после того, как муж погиб в Ираке мне стало тяжелее волочить ноги сюда, но с другой стороны эта работа не даёт мне раскиснуть, не даёт думать о том, о чём думать не следует, хотя сегодня даже она не может отвлечь меня от мыслей о Тайлере…

— Клэр, привет! — окликает меня коллега Дженна, молодая медсестра с вечно взлохмаченными волосами и вечно горящими глазами, которая всегда в курсе всех сплетен. — Ты сегодня какая-то… задумчивая. Мужик что ли появился?

— Не выдумывай, Дженна, — я усмехаюсь, жаль, она не близка к правде. Порой хочется, чтобы меня хорошенько отымели. — С утра просто мочи нет, спала плохо.

— Точно? — она подмигивает, но в её голосе слышится искреннее любопытство. — А выглядишь ты не как обычно — как будто всю ночь не спала.

— Кайл уехал на сборы, волнуюсь, всё нормально. Мать есть мать.

Дженна кивает, отстаёт, и я наконец могу вздохнуть свободно, надевая форму и крепя на грудь бейдж с моим именем. Сегодня предстоит много работы: трое новых пациентов, двое на выписку, и пожилая миссис Гаррисон, которая каждое утро спрашивает, когда придёт её дочка.

Первая половина смены тянется медленно, как старая жевательная резинка, которую уже давно пора выплюнуть. Я ставлю капельницы, раздаю таблетки, измеряю давление, пожилым — очень терпеливо, потому что они больше всех нуждаются в добром слове. Миссис Гаррисон сегодня особенно тяжела — она плачет, схватив меня за руку своими высохшими морщинистыми пальцами, и я сижу с ней несколько минут, говорю спокойным голосом, что всё хорошо, что скоро приедет её дочка, хотя сама знаю, что дочка на другом конце страны и не собирается навещать старушку.

— Миссис Дэвис, ну вы с ней уже полчаса, — говорит санитарка Эмили, заглядывая в палату с обеспокоенным лицом. — Пойдёмте, у нас там новенький, назначения врача, вас ждут.

Я киваю, мягко высвобождаю руку из захвата миссис Гаррисон и выхожу в коридор, чувствуя на себе её благодарный взгляд. За спиной старушка продолжает всхлипывать, и у меня сжимается сердце.

— Она одна, — говорю я Эмили, когда мы идём по коридору к ординаторской. — Ни мужа, ни детей, кроме сына. Страшно так стареть, когда некому подать стакан воды.

— Вы к ней добра, — замечает Эмили, и в её голосе я слышу неподдельное уважение.

— Не добра, — качаю головой, хотя внутри приятно от её слов. — Просто отчасти понимаю, что такое одиночество.

Я понимаю одиночество. Я живу с ним больше двух лет — с тех пор, как подполковник Дэвис ушёл в вечность на чужой войне, в чужой стране… Он оставил меня тогда с семнадцатилетним парнем на руках, с ипотекой и с чувством, что жизнь кончена. Однако жизнь не кончилась, хотя в такие моменты, когда я проводу время с одинокими стариками, мне кажется, что я всё ещё не отпустила свою собственную боль.

После обеда Дженна подходит ко мне с таинственным видом, и я понимаю, что сейчас услышу очередную сплетню или предложение «немного разнообразить мою скучную жизнь».

— Клэр, тут к нам из пожарной части одного парня привезли, — она понижает голос до заговорщического шёпота. — Лёгкое отравление угарным газом, профилактика, ничего страшного, но он, ну, такой красавчик, что тахикардия обеспечена. Ты бы познакомилась, что ли? Встряхнулась бы немного.

— Дженна, мне некогда с пожарными знакомиться, — я закатываю глаза, хотя внутри шевелится лёгкое любопытство. — У меня тут пациенты, карточки, капельницы.

— А ты не спеши отказываться, — она подмигивает, ничуть не смущаясь. — Он в третьей палате лежит, скучает от безделья. Сходи, проверь давление, заодно и познакомитесь.

Через час я всё же иду в третью палату, потому что давление действительно нужно проверить по назначению врача, и потому что после того эротического сна мне хочется убедиться, что я ещё могу смотреть на мужчин без дрожи в коленях.

Мужчина сидит на койке, листает телефон, и, когда я вхожу, он поднимает голову и улыбается — открыто, по-доброму, без всякого намёка. На вид ему чуть за сорок, короткая стрижка, широкие плечи, крепкая фигура.

— О, сестричка! — он откладывает телефон и садится ровнее, глядя на меня с интересом. — А я уж думал, обо мне забыли, буду тут лежать до вечера без движения.

— Забыли, как же, — я беру тонометр со столика и начинаю накладывать манжету ему на руку. — Давление померяем, температуру, и если всё в порядке — выпишем сегодня же.

— А вы строгая, — он смотрит на меня с лёгкой усмешкой, но его глаза остаются добрыми. — Как вас зовут, сестричка?

— Клэр, — отвечаю я, накачивая тонометр и стараясь не обращать внимания на его взгляд.

— Клэр, — он улыбается, произнося мое имя. — Красивое имя.. А я — Пол, пожарный, если вдруг не знаете.

— Догадалась, — я смотрю на тонометр и записываю цифры в карту. — Давление в норме.

— А сердце? — он прижимает руку к груди с театральным страданием. — Сердце вы не проверили, а оно тут ёкает, когда на таких красавиц смотрю.

— Сердце у вас в порядке, Пол, — я начинаю улыбаться, несмотря на себя, потому что он кажется искренним и совсем не напрягает. — Лежите, отдыхайте, скоро врач придёт с обходом.

— А вы придёте? — спрашивает он мне вслед, когда я уже берусь за дверную ручку.

— Может быть, если время будет, — бросаю я через плечо, чувствуя, что говорю это не просто из вежливости.

— Буду ждать своего ангелочка, — подмигивает Пол и берется снова за телефон.

Выхожу из палаты и понимаю, что всё ещё улыбаюсь, хотя ничего особенного не произошло. Пол — приятный мужчина, с чувством юмора, без пошлости, и от него не пахнет опасностью или запретным плодом. Не Тайлер, конечно, но приятный.

Потом через время захожу к нему ещё раз — проверить, как он себя чувствует, потому что назначения врача требуют контроля, а вовсе не потому, что мне хочется с ним поговорить. Пол рассказывает о своей работе, о том, как тушил прошлый пожар, как вытаскивал из огня кошку, как смеялся потом с ребятами из части, потому что кошка оказалась чьим-то старым плюшевым игрушечным зайцем.

— А вы? — спрашивает он, неожиданно серьёзнея. — Вы замужем? Там, дома, кто-то ждёт?

— Нет, я вдова, — коротко отвечаю я, потому что не люблю врать про мужа.

— Простите, — он опускает глаза, и я вижу, что ему и правда неудобно.

— Ничего, — я пожимаю плечами, пряча боль, которая до сих пор даёт знать о себе, когда кто-то напоминает о муже. — Давно привыкла.

К вечеру Пола выписывают, и он подходит ко мне на посту, протягивая маленькую бумажку, на которой написан номер телефона.

— Мой номер, Клэр, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Если захотите выпить кофе когда-нибудь, без обязательств, просто поболтать. Мне было приятно с вами общаться, честно.

Я смотрю на записку, потом на него и беру ее в руку.

— Подумаю, — говорю я, и он улыбается, кивает и уходить.

— Ты скоро взберешься на его Эверест, — ухмыляется Дженна, подходя ко мне ближе.

Я сжимаю бумажку в руке, потом кладу её в карман формы, чувствуя смешанные чувства — с одной стороны, приятно, что кто-то обратил на меня внимание, с другой — ничего не ёкнуло внутри, как прошлым вечером, когда Тайлер сказал «вы другая».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.