Кто вы, мистер Конаки?

1.

– Прошу вас, мистер Конаки, – одетый в строгий костюм менеджер компании Nylon heart изящным движением отодвинул стул перед большим чёрным столом. В его стеклянной поверхности, которая была совершенно пуста, отражались шкафы офисного кабинета.

NH была самым известным  производителем человекоподобных роботов на рынке. В основном это были производственные механизмы, зачастую напоминавшие человека лишь отдалённо. Но с недавних пор компания начала создавать биоэлектронных существ, ничем не отличавшихся от обычных людей ни внешне, ни поведением. Джек намеревался стать одним из первых обладателей такого технологического чуда.

– Меня зовут Дилан Эш, но для вас просто Дилан, – молодой человек опустился на стул с другой стороны, поддернул брюки и, поставив локти на стол, сложил пальцы в замок, – Итак, мистер Конаки, вы хотите вернуть себе в виде кибернетического организма свою погибшую жену?

– Да, – Джек секунду помолчал, – да, если это возможно.

– Это возможно, – представитель NH посмотрел на Джека теми бесцветными глазами, которыми обладают только бывшие военные, – но есть детали, которые нам нужно предварительно обсудить. Во-первых, вы должны будете подписать ряд документов, подтверждающих, что только вы несёте всю ответственность за конечный результат и потенциальные последствия.

– Это не проблема.

– Во-вторых, результат может отличаться от ваших ожиданий. Работать нам придётся с воспоминаниями 20-летней давности и не факт, что нам удастся воссоздать точный образ почившей Мэриам Конаки.

– У меня есть видеозаписи с ней. Много. Есть еще её работы – она писала стихи и статьи, иногда рассказы. Наверное, это могло бы помочь?

– Да, это облегчит нам задачу, но гарантировать полного соответствия мы все равно не можем, – Дилан поджал губы, как бы говоря, что он сожалеет.

Опустив глаза, Джек молчал какое-то время, разглядывая в столешнице перевернутое мутноватое отражение клерка. Затем наклонился вперёд, зачем-то двинув ладонь по столу, что сделало его позу неудобной, и посмотрел прямо на Дилана.

– Я готов рискнуть.

– Ну что ж, тогда внесите аванс и мы начнём.

2.

Мэриам Конаки погибла в 67-м году. Джек помнил, как звонил в полицию из холла в их большом загородном доме под Питсмутом, стоявшем на побережье в окружении высоких пальм, пока наверху в гостиной лежало уже окоченевшее тело его жены.

Как было установлено позже, женщина была задушена поясом от собственного домашнего халата. Орудие убийства было выбрано не самое удачное и убийце пришлось повозиться с жертвой. На месте преступления во множестве присутствовали следы борьбы – разбросанные вещи, опрокинутый журнальный столик, разбитый стакан. Осколки стакана распороли колени Мэриэм и на паласе осталось много пятен крови, которые говорили, что жертва, то вставая на ноги, то снова падая и повисая на удавке, предпринимала отчаянные попытки вырваться, увлекая за собой душителя по комнате. На момент убийства ей было 33 года.

Джек был безутешен. То, как он любил свою жену, сложно было выразить. Самому Джеку казалось, что это чувство, эта страсть были настолько сильным и всеобъемлющими, что до края заполняли Вселённую. После трагедии он сперва беспробудно пил. Потом хотел наложить на себя руки и исполосовал ножом вены, но его спас сосед, зашедший проведать Джека и вызвавший "скорую". Всего спустя две недели после смерти жены Джек угодил с глубокой депрессией в психиатрическую клинику, где на долгое время превратился в овощ – врачи боялись повторных попыток суицида, которые могли сильно подпортить им репутацию, и не стесняясь пичкали вдовца "надежными" препаратами.

Делом занимался молодой следователь – лейтенант Дуглас, искренне сочувствовавший Джеку в его утрате и даже навещавший его в "психушке". Полицейский несколько месяцев пытался установить виновника гибели Мэриам, но улик было мало. Какое-то время среди подозреваемых числился и сам Джек за отсутствием алиби, но полиграф с ним нечего не дал, да и мотива у него не было – их пара, как следовало из показаний родственников, друзей и знакомых, была просто образцовой. В то же время на халате Мэриам были найдены следы ДНК, не учтенного ни в одной базе, что было само по себе из ряда вон выходящим фактом.

В итоге все достижения следствия ограничились выводом, что данная ДНК, вероятно, принадлежала убийце, который действовал как маньяк, то есть не имел стандартного бытового предлога вроде наживы или мести. Образовался классический «висяк», который Дуглас, преодолев сопротивление начальства, отправил в архив и забыл, как страшный сон.

Из тех дней Джек лучше всего помнил, как провожал Мэриам в последний путь. Его измученный мозг, старавшийся вычистить из своей памяти все следы ужаса, связанного с гибелью жены, тем не менее отчетливо сохранил этот траурный образ. Вот здание городского крематория, серо-черное, выполненное в стиле католического собора. А вот Джек, мучаясь чудовищным похмельем, долго не может отойти от гроба, в котором лежит холодная, загримированная и прикрытая полупрозрачной фатой жена. Тут же толпа родственников и знакомых с цветами в руках, раздражающая своим участием и бессмысленными соболезнованиями. Джек явственно помнил запах формалина и пыли и то, как внутри него что-то оборвалось, какая-то самая последняя нить, когда тележка с гробом покатилась в печь.

3.

– Итак, мистер Конаки, сегодня мы начинаем серию нейроповеденческих исследований, которые помогут нам собрать данные для конструирования электронного образа вашей будущей невесты, – сострил инженер компании NH, закрепляя на теле Джека различные датчики. Грубоватость шутки была так очевидна, что спец сам смутился, осекшись и решив вдруг почесать затылок, но Джек не придал этому значения.

Он полулежал в очень удобном прозрачном кресле из силикона, напоминавшем ложе для астронавта в каком-нибудь фантастическом звездолёте. Кресло стояло посреди полностью белой шарообразной комнаты, из-за чего взгляду не за что было зацепиться и начинала кружиться голова. Приходилось рассматривать бейдж на груди возившегося рядом инженера, чтобы избавится от этого ощущения.

Джека несколько смущало, что он полностью обнажен. Но как пояснили в компании, если хочешь получить в конечном счёте не бездушную роботизированную куклу, а реального «человека», придётся раскрыть самые постыдные реакции и воспоминания. Да, на член ему датчики также прикрепили. Причём делал этот все тот же мужчина, который достаточно деловито схватил его детородный орган тонкими пальцами в латексной перчатке и начал лепить пластырем какие-то плоские металлические контакты.

– Итак, мистер Конаки, в ближайшие два часа компьютер будет предлагать вам различные стимулы, многие из которых покажутся вам крайне неожиданными и даже неприятными, возможно, пугающими. Вы будете видеть образы на экране вокруг вас – если обратили внимание, он здесь повсюду – будете слышать звуки, ощущать запахи и даже прикосновения. Ваша задача – не пытаться контролировать реакции своего тела. Постарайтесь просто расслабиться, – инженер зачем-то подмигнул Джеку и, на ходу вытаскивая из кармана пачку сигарет, удалился через дверь у него за спиной.

Свет погас. Сначала ничего не происходило, а затем в полной темноте напротив Джека вспыхнула тусклая мерцающая точка, постепенно увеличиваясь и приближаясь. Он явственно услышал чей-то шёпот, почувствовав, как волоски на его кожи встали дыбом то ли от страха, то ли от возбуждения. Первый этап начался.

4.

В течение месяца NH копались в памяти Джека, считывая его реакции в различных хитроумных тестах, анализировали дополнительные материалы – фотографии, видеозаписи с Мэриам, все её оставшиеся тексты. Данные затем собирались нейросетью в электронную модель искусственной психики, которая скрытым образом взаимодействовала с Джеком в новых испытаниях, так, чтобы он об этом не знал.

В один из дней Дилан снова пригласил мистера Конаки в свой кабинет.

– А-а, Мистер Конаки, – Дилан сидел за чёрным столом, на котором теперь появилась папка с документами, и был явно в приподнятом настроении, – очень люблю клиентов, которые выплачивают премиальные. И могу сказать, что результат вас не должен разочаровать, если только вы, конечно, будете соблюдать ряд правил. Вот паспорт образца, рекомендую с ним внимательным образом ознакомиться и подписать. Как говорится, дело осталось за малым – вашим росчерком на последней странице и тонной ваших денег на нашем счёте.

Джек пододвинул к себе довольно объемный документ на бумаге с водяными знаками. В шапке стояло название "Образец номер 3 – биокибернетический организм Мэриам К." Из паспорта, в частности, следовало, что данный искусственный организм не является человеком и не считается разумным существом, обладающим сознанием и, соответственно, не является субъектом права. Подчеркивалось, что искусственный объект ограничен в своих программных возможностях в части осуществления повседневной деятельности. Например, не рекомендуется оставлять изделие в одиночестве в общественных местах. Указывалось, что повреждение или уничтожение объекта не квалифицируется как убийство и должно рассматриваться в суде только как нанесение ущерба материальной собственности мистера Д. Д. Конаки. На этом месте Джек пробурчал "угу".

В документе было множество технических инструкций. К примеру, образец должен был регулярно заряжаться от сети, причём делать это он мог вполне самостоятельно, если владелец выбрал соответствующий пункт в настройках. Объект мог имитировать приём пищи, распитие спиртных напитков и даже выделительную функцию. Отдельно отмечалось, что робот может писать стихи, однако оговаривалось, что это будет лишь правдоподобная компиляция из ранее созданных человеком произведений.

Подгоняемый нетерпением, которое охватило его в последние дни, тем нетерпением, которое просыпается, когда ты уже в шаге от желаемого, Джек решил не читать все бумаги до конца, быстро пролистал до последней страницы и протянул ладонь за ручкой, которую держал в кулаке Дилан. Для менеджера не осталась незамеченной поспешность Джека.

– Хочу вас уведомить, мистер Конаки, – на Джека уставился все тот же бесцветный взгляд, чему, видимо, стоило придать значение, хотя сказать, что именно выражают эти глаза, было невозможно, – не все в ваших испытаниях прошло гладко, хотя это было и некритично для производства образца. Дело в том, что ваши воспоминания, касающиеся всего, что связано со смертью Мэриам, полностью заблокированы. Наши психологи объяснили это частичной амнезией, связанной с глубокой психологической травмой. Да, да, мы подняли медицинские архивы и знаем, что трагедия уложила вас в клинику с депрессией, я искренне вам сочувствую. Но все же я должен вас предупредить, что ваш опыт с новой Мэриам может в каких-то моментах отличаться от ваших ожиданий.

Джек молча вынул ручку из ладони Дилана и поставил подпись где следовало.

5.

NH привезла Мэриам на аллею в центральном городском парке, где росли высокие вязы и был старый огороженный кованным забором пруд. Её усадили на лавочке так, будто обычная женщина сделала паузу посреди прогулки и теперь с интересом наблюдала за проходившими мимо людьми. Один из сотрудников компании остался ждать неподалёку.

Когда-то, ещё в 50-е, Джек и Мэриам познакомились в этом парке. Это был июльский вечер, и многие выпускники постмутского университета пришли сюда, чтобы поздравить друг друга, напиться за кустами или встретить компанию для продолжения вечера. Психологи оценили эту часть воспоминаний Джека как наиболее чистую от травм, что было оптимально для его возможной реакции.

Джек пришел в парк чуть позже назначенного времени и ещё какое-то время рассматривал свою новую Мэриам издалека, прислушиваясь к своим ощущениям. Да, это определённо была она. Настолько она, что даже не верилось. NH сделали её несколько старше – теперь Мэриам было 38 лет. Как пояснили Джеку, точное воспроизведении его супруги в возрасте смерти, с одной стороны, могло нанести вред его рассудку, а с другой стороны, разница в возрасте была бы слишком ощутима.

Наконец он подошёл к ней, остановившись в паре шагов. Мэриам в модной белой шляпке и белом костюме, только что смотревшая на уток у пруда, вдруг обернулась, поймала его взгляд и улыбнулась. Складывалось впечатление, будто они виделись последний раз сегодня утром.

– Джек, наконец ты пришёл, я здесь уже полчаса сижу, – сказала Мэриам, придерживая шляпу за поле одной рукой и поднимаясь к нему навстречу.

– Мэриам…

– Джек, – она коснулась его руки, потом взяла его ладонь в свою, – Джек… все в порядке?

Да, это была она, её глаза, её взгляд, голос и интонация, её руки. Джек ощутил себя так, будто он совсем маленький ребёнок, которого после страшной обиды кто-то наконец заметил, пожалел и погладил по голове, его лёгкие сдавило, глаза наполнились слезами.

– Мэриам…

– Джек?

Он притянул её к себе и стиснул в объятиях.

– Да что с тобой? – она отстранилась, заглядывая ему в глаза.

– Всё в порядке, это так… так я рад тебя видеть. Просто рад тебя видеть. Домой, может, пойдём?

– Конечно, пойдём.

Они пошли по аллее как когда-то много лет назад. Пусть он не был уже молод, но она держала его под руку так, будто он все тот же единственный, самый главный человек, наконец-то появившейся в её жизни, а ему снова, как в юности, было радостно и одновременно неловко.

6.

Три месяца Джек был снова счастлив. Будучи владельцем крупной дистрибьютерской фирмы он впервые за 20 лет взял отпуск на целых четыре недели, рискуя существенно подпортить свои финансовые показатели. За это время они успели облететь сразу несколько стран, были на Бали и в Новой Зеландии, провели прекрасную неделю на Мальдивах. Вернувшись, они гуляли, ходили в рестораны и кино, читали друг другу книги вслух. Они даже посетили ночной клуб, где Джек убрался, как в молодости.

Мэриам опять писала стихи и Джеку казалось, что это самые настоящие ее стихи и ни на секунду он не усомнился в этом. И да, они любили друг друга в постели, может быть даже лучше чем раньше.

Так было три месяца. Пока Мэриам, новая Мэриам, которая не является субъектом права и не может считаться разумным существом, фактически высокотехнологичный механизм без сознания, не начала снова изменять Джеку.

7.

За постепенно темневшим окном, занимавшем всю стену в их гостиной, холодный ветер трепал листья пальм. На море, которое начиналось буквально в паре сотен метров за их крыльцом, пенились тревожные белые буруны. В воздухе ощущалось то особое неуловимое напряжение, после которого непременно должен грянуть ливень.

– Где ты была?

– Не сходи с ума, Джек, – Мэриам сидела на их полосатом диване, обхватив колени и отвернувшись от него, и смотрела куда-то в угол. Ее кожа в наступающих сумерках казалась очень бледной.

– Я спрашиваю, шлюха, где ты была весь день?

– Джек, ты пожалеешь о своих словах, – Мэриам говорила очень спокойно, по-прежнему не глядя на него.

Джек заметил свежий синяк на её голом бедре, который был оставлен в порыве страсти кем-то из любовников. Но особенно сильно его бесило не это, а ледяное спокойствие Мэриам, которой, как и когда-то давно, он был полностью в этом убеждён, было совершенно не стыдно за то, что происходит.

– Ты должна была быть дома. Я специально вернулся из офиса днем, и тебя я почему-то не застал. А твой телефон еще и выключен. С кем ты была? Отвечай, сука.

– Джек, ты сам виноват.

– Я?!

– Да, ты!

– Ну ка расскажи мне, в чем я виноват.

– Джек, ты сам знаешь.

– Говори, тварь!

– Джек, ты просто слабак. И никакие бабки тебе не купят того, что есть у других, у нормальных мужиков. Ты скучен в жизни, скучен в постели, от тебя не прёт. От чего я ушла когда-то давно – впрочем, этого я не помню, или, если точнее, не знаю – к тому я вернулась сейчас.

Джек ощутил как поле его зрения вдруг сузилось до белого пятна её лица, такого ему сейчас ненавистного. Кровь хлынула ему в голову, гулко застучав в висках. Он схватил тяжелую хрустальную вазу со столешницы и со всей силы замахнулся, в последний момент увидев, как она обернулась на него с совершенно детским выражением, полным беспомощного ужаса. Но Джек не успел нанести удар – ток из воткнувшихся в спину электродов полицейского шокера охватил судорогой и выгнул дугой все его тело. Ваза выпала из руки мистера Конаки, а сам он рухнул у ног Мэриам, разбив губы и испачкав кровью ковер.

8.

Следователь Майк Дуглас, когда-то лейтенант полиции, а теперь 45-летний умудренный опытом майор, достал сигарету из помятой пачки и закурил.

– Ну что, мистер Джек Донавон Конаки, вот мы и снова встретились, – он помолчал, глубоко затягиваясь и смотря на Джека, сидевшего в наручниках по другую сторону металлического тюремного стола.

Джек молчал.

– Информирую вас, что мне в принципе для обвинительного заключения суда не нужно ваше сраное признание – вы уже сдали себя с потрохами во время тестов в NH. А вы как хотели? Они нам сразу же отстучали, что это вы убили свою жену 20 лет назад, скрыть вам это не удалось, хотя вы очень старались. Но по моей просьбе, и я официально получил соответствующий ордер, производство кибера было доведено до конца и его передали вам, потому что оставался не ясен мотив. Вот это как раз ваша память вытеснила подчистую, – Дуглас ещё раз затянулся, зачем-то внимательно посмотрел на бычок в своих пальцах и ткнул его в пепельницу.

Джек молчал. На его лице нельзя было прочесть ни одной эмоции.

– Какая вы все-таки эгоистичная свинья, Джек: как убивали жену у вас из памяти не стёрлось, а вот то, что она вас бедняжку якобы унизила своими изменами, это вы с удовольствием забыли. И в NH вы обратились совсем не за тем, чтобы вернуть жену и снова ощутить радость молодости и любви. Вы хотели доказать, что все, что было тогда, – всего лишь половое помешательство паршивой девки и сейчас вы докажите себе, что вы орёл, вот теперь вы все исправите. Но сегодня техника способна так просканировать человеческую башку, что ни одна мысль не проскочит. И компьютер создал Мэриам именно такой, какой она должна быть с вами. Такова ваша суть, а не её, а от себя не сдриснешь.

Дуглас какое-то время изучал свои ногти, а затем снова посмотрел на Джека.

– Кстати, осуждены вы будете не только за убийство, но и за покушение на убийство, потому что новая Мэриам является полноценным искусственным интеллектом и субъектом права. О да – вы были сознательно введены в заблуждение, – Дуглас простучал пальцами по столу какую-то микрокомпозицию, – Можешь выдвинуть против меня встречный иск за превышение полномочий. Впрочем, тебе это нихрена не поможет, но зато можешь мне нагадить. Нет, ты не подумай, я тут в благородного не играю, просто адвокат тебе обязательно это предложит.

Джек молчал.

– Ну и черт с тобой, – Дуглас встал, с грохотом задвинул стул и кивнул на Джека сержанту, ожидавшему у дверей.

– Мне вот тоже жена изменят и почему она ещё жива? – бросил следователь, выходя в коридор, ни к кому, собственно, не обращаясь.

9.

Несколько раз в тюрьме Джек пытался наложить на себя руки, но каждый раз его заставали в самый последний момент, будто заранее зная о об этих планах. После очередной попытки его отвели к начальству.

Обстановка в этом кабинете напоминала больше учительскую в начальных классах, чем комнату главного босса в пенитенциарном учреждении. Пыльный фикус в углу с какими-то черными пятнами на листьях, большой глобус на старомодном столе с ящиками, спортивные вымпелы на стене, стоящий на подоконнике портрет Линкольна, много книг на полках, на стульях и просто на полу за шкафом.

Начальник Кен Рапопорт был чернокожим как смоль и абсолютно, до блеска лысым. У него был довольно добрый скучающий взгляд, также более подходивший классному руководителю.

– Мистер Конаки, когда вы поймёте, что ваши попытки бессмысленны? В моем прекрасном учреждении, которое, я глубоко убеждён, со временем начнёт вам нравится и станет вторым домом, также есть нейросеть. Как-никак уже почти 22-й век на дворе. В неё загружается база данных по каждому заключенному. И если по всем остальным это достаточно скучный набор, то на вас, мистер Конаки, у нас имеется полный слепок вашей довольно заурядной личности. Боюсь, мы знаем ваш каждый возможный шаг.

Рапопорт подался вперёд и поставил пальцы своих рук на стол как двух больших черно-рыжих пауков, как бы опираясь на них для большей вескости своего следующего тезиса.

– Мистер Конаки, вам придётся смириться со своей судьбой и начать жить своей настоящей жизнью заключённого, севшего за убийство жены, вы и так отложили эту жизнь на долгих 20 лет. Пора быть тем, кто вы есть на самом деле. Поверьте, это не так уж плохо. Даже скажу больше, если бы вы не пытались столько времени притворяться и обманывать себя, может быть и не оказались бы здесь.

Рапопорт откинулся в большом кожаном кресле и какое-то время покачивался в нем, задумчиво глядя в окно. Несколько капель начинающегося дождя скользнули по стеклу, оставив тонкие прозрачные следы. За окном было видно желтую полоску песчаного берега, а дальше до самого горизонта чернело море. Над морем ветер гнал тучи, которые своим неспешным движением навевали особую тоску по свободе.

– Я знаю кто вы, мистер Конаки, – наконец заговорил Рапопорт, – вы азартный игрок, который хотел взять блистательный реванш за прошлый проигрыш. А я, надо признаться, очень люблю азартных игроков, потому что делаю из них профессионалов. И знаете, чем отличается профи от любителя?

Джек поднял глаза от своих пальцев, которыми все это время перебирал цепь кандалов – вперед-вперед – назад-назад, вперед-вперед – назад-назад, и впервые встретился взглядом с начальником тюрьмы.

– Настоящие профи умеют проигрывать, мистер Конаки.