- -
- 100%
- +
© Инга Риис, 2023
ISBN 978-5-0059-8074-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Замок горного герцога
– Но не можете, же, вы оставить меня ночевать под дождем! – возмущенно воскликнул Локки, пытаясь при вспышке молнии разглядеть того, кто отвечал ему сквозь щель в смотровом окошечке, расположенном в воротах горного замка.
– Ты вполне мог бы заночевать в городе, никто не заставлял тебя тащиться в горы, на ночь глядя! – сварливо заметил невидимый стражник, и собрался было закрыть отверстие, сквозь которое разглядывал пришельца.
– У меня послание к вашему герцогу от моего сенешаля! – в отчаянии завопил юноша, ночевать в такую бурю на открытом воздухе ему вовсе не хотелось.
Окошечко в металлической двери вновь приоткрылось.
– Покажи письмо! – послышался недоверчивый голос.
– Ты хочешь, чтобы оно размокло? – возмутился Локки, и, почувствовав слабину, решил развить наступление. – Позови своих товарищей и впусти меня во двор, если боишься встретиться один на один!
Стражник буркнул что-то невразумительное и захлопнул окошко. Локки горестно застонал, обреченно оглянулся вокруг и опустился на мокрый валун.
Замок герцога де Рец расположился на горизонтальном выступе гигантского скального массива, к которому вела узкая извилистая тропа, вырубленная на обрывистых склонах, изломанными уступами спускавшихся от Вершины Мира, самой высокой горы этой планеты, к более обжитому плоскогорью. Здесь было царство мертвого камня и лишь кое-где виднелись мелкие искривленные деревца, каким-то чудом выросшие на голых камнях. И вокруг, на многие мили, не было ни одного жилого строения. Город, о котором поминал ему стражник, юноша оставил у себя за спиной еще ранним утром. Он никак не мог предположить, что темнота и дождь настолько замедлят его продвижение, а затем помешают ему показать рекомендательное письмо, написанное его покровителем. Но непрерывно льющиеся с неба потоки воды, в один момент, уничтожили бы послание. А непрекращающийся холодный ливень, вкупе с порывистым ветром, к утру уничтожат его, самого. Локки поглубже надвинул на голову капюшон, обхватил плечи замерзшими руками и приготовился покориться злодейке-судьбе.
Но тут раздался противный скрип, и в воротах отворилась небольшая калитка. Оттуда раздался знакомый голос:
– Заходи, если не шутил про послание!
Локки радостно вскрикнул, мгновенно вскочил и протиснулся в приотворенную дверь. Под небольшим навесом его встретили трое крепких мужчин, одетых в легкие доспехи. Обнаженные мечи прямо обозначали меру доверия к его словам.
– Покажи письмо! – снова потребовал, встретивший его первым, стражник.
Юноша покорно вздохнул, расстегнул намокшую кожаную куртку и достал из-за пазухи маленький кожаный тубус, залитый воском, на котором стояла печать с дубовой ветвью, гербом сенешаля Сумеречного Леса. Стражник повертел его в руках и принял долгожданное решение:
– Отведите его в казарму, к коменданту!
Локки с облегчением перевел дух и пошлепал по лужам, вслед за своим провожатым. Даже на гауптвахте ночевать было предпочтительнее, нежели под открытым небом.
Приземистое строение, сложенное из плохо обработанных массивных каменных блоков, располагалось совсем недалеко от крепостных ворот, прикрывая доступ к основному зданию замка герцога. Когда стражник открыл массивную металлическую дверь, оттуда на Локки пахнуло долгожданным теплом, густым запахом мужских тел, мокрой кожи и крепкого эля. Юноша невольно улыбнулся, все это всколыхнуло детские воспоминания. В отсутствие своего приемного отца, мальчишка частенько пробирался в жилище его воинов и целыми вечерами сидел у камина, слушая их рассказы и песни.
– Рано радуешься! – грубо прервал воспоминания сопровождавший его мужчина. – Наш командир быстро тебя расколет, если что не так!
Локки оставил без комментариев его высказывание, коротко усмехнулся, с сожалением посмотрел в сторону длинного стола, уставленного кувшинами и остатками трапезы, и последовал за своим проводником в сторону небольшой двери в стене.
За открытой дверью оказалось помещение, больше напоминавшее кабинет сенешаля, нежели караулку в казарме. Различного размера мечи и алебарды были аккуратно развешаны по ближней ко входу стене, а две другие занимали полки, заставленные свитками в тубусах и книгами в кожаных переплетах. За большим столом сидел сухощавый темноволосый мужчина и читал один из фолиантов. Бросив быстрый взгляд на раскрытую страницу, Локки понял, что видит перед собой атлас майоратов и ленных владений, открытый на странице, посвященной областям Сумеречного Леса. Там красовалось великолепное изображение герба сенешаля, которое юноша так часто видел в детстве.
Локки, вновь, коротко улыбнулся, подошел к столу и протянул тубус с письмом. Тут ему бросилось в глаза, что в качестве закладки комендант использует длинный и узкий кинжал, другого оружия на мужчине не было видно, но вел себя он совершенно спокойно и уверенно, в отличие от своих подчиненных. Комендант внимательно осмотрел тубус, затем оценивающий взгляд его ярких глаз вернулся к Локки. От настороженного внимания юноши не ускользнуло, что изящно вырезанные ноздри орлиного носа едва заметно вздрогнули, в глубоко посаженных глазах мелькнул зеленоватый отсвет, и вряд ли, то был отблеск свечей. В мозгу всплыл образ из далекого детства, лицо было другим, но ощущение оставались те же, его изучали. Локки попытался расслабиться и не отводить взгляда.
– Ты – изменяющийся? – прозвучал долгожданный вопрос.
– Ведь, вы уже знаете, что нет! – юноша попытался произнести эти слова как можно небрежнее.
Зеленовато-рыжие глаза коменданта прищурились, взгляд заметно похолодел:
– Знаю! Тогда непонятно, зачем ты проделал столь долгий путь от своих земель до этого замка?
Комендант признавал, что перед ним человек сведущий, но доверие еще предстояло заслужить. Локки прерывисто вздохнул, оглянулся на сопровождающего и нехотя промолвил:
– Мой приемный отец, сенешаль, передает меня под покровительство герцога!
Лицо коменданта едва заметно дрогнуло, он слегка склонил голову на плечо и промолвил:
– И это, несмотря на то, что ты – не изменяющийся?
– Я полагаю, что подробности – в письме! – Локки попытался произнести эти слова как можно тверже, и снова оглянулся на стражника.
– А письмо может вскрыть только герцог, – задумчиво промолвил комендант, вертя в руках тубус. – А моя задача – охранять моего сюзерена от любых неприятностей.
– Я могу вручить письмо в вашем присутствии, – предложил Локки.
– Или я могу вручить это письмо сам, – в голосе мужчины послышалось некоторое напряжение.
Локки нехотя кивнул, но попытался настоять на своем варианте:
– Можете! Только хотелось бы, чтобы это произошло как можно быстрее, а еще у меня есть сведения, которые я хотел бы передать устно, лично герцогу.
– Ты в курсе, что нам известна репутация сенешалей? – поинтересовался комендант. – И их отношение к договору между стабильными и изменяющимися?
Локки кивнул:
– Приемный отец предупреждал, что меня воспримут с подозрением, но письмо должно было рассеять сомнения на мой счет.
Комендант задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, затем встал, снял с ближайшей полки бутыль из темного стекла, налил полный бокал густой, темно-зеленой, жидкости и протянул ее парню:
– Пей!
Кривая улыбка скользнула по губам Локки, его нос уловил знакомый пряный запах:
– Этот поступок не очень гуманный, учитывая то, что у меня весь день не было во рту ни крошки съестного, но я вас понимаю!
Юноша взял бокал и залпом проглотил весь напиток. Локки показалось, как будто, жидкий огонь разлился по его горлу и проник в желудок, затуманивая сознание, он судорожно ухватился за стол, пытаясь сохранить равновесие, темнота стремительно затопляла его разум.
Очнулся он на широкой каменной скамье, стоявшей у входа в комнату коменданта. Хозяин помещения сидел рядом с ним на кованном металлическом табурете и пристально его разглядывал. Увидев, что парень очнулся, комендант слегка улыбнулся и произнес:
– Ты изрядно меня озадачил!
Невеселая усмешка скользнула по губам Локки:
– Не только вас! И именно поэтому я здесь!
Глаза мужчины заметно потеплели:
– Трудно быть чужим среди тех и других! Мой сюзерен любит сложные загадки, поэтому я с утра пораньше отведу тебя к нему. А пока обсохни, поешь и выспись в тепле.
Он помог парню встать на ноги и подвел к своему столу, на котором уже стоял чугунок, укутанный в полотенце и большая краюха хлеба. Запах мясного рагу, распространившийся по комнате, как только сняли крышку с чугунка, едва опять не лишил Локки сознания. Юноша бросил на коменданта благодарный взгляд, схватил лежавшую рядом ложку и накинулся на еду. Он опорожнил уже более половины посудины, когда смог оторваться от еды и посмотреть в сторону своего благодетеля. Тот сидел в резном деревянном кресле, определенно прибывшем когда-то из родных для юноши мест, и, сцепив под подбородком длинные пальцы, внимательно рассматривал Локки.
– У вас есть еще вопросы, комендант? – пробормотал парнишка с набитым ртом, стараясь побыстрее справиться с едой.
– Более, чем достаточно! – подтвердил начальник стражи, потирая указательными пальцами острый подбородок. – Так много, что не знаю, как к ним подступиться. Тонкости твоей внутренней природы – это, и в самом деле, прерогатива герцога, но вот, то, почему сенешаль послал тебя к нам, касается меня, как ответственного за безопасность. Первичную проверку ты, вроде бы, прошел, но в наше время появляется слишком много странных мутаций. В давние времена, предки герцога и сенешали вместе следили за безопасностью населения нашего мира, но с течением времени их пути разошлись. Уже несколько поколений как сенешали и орден очистителей заняли воинствующую позицию в отношении изменяющихся, и признай, что твое появление у нас на пороге выглядит более чем странно. Ты сказал, что сенешаль – твой приемный отец, а кто твои настоящие родители?
Локки отложил ложку и серьезно посмотрел в глаза коменданта:
– Я родился в Сумеречном Лесу, отца я совершенно не помню. Мы с матерью жили в стороне от поселений, на берегу озера. Местные обходили наш дом стороной. Мне было всего пять лет, когда мать привела меня в замок сенешаля, о чем-то поговорила с ним, а потом оставила меня ему и ушла. У меня в памяти остались ее белокурые волосы, зеленые глаза и красный плащ. У Джоэла Стилла, нашего нынешнего сенешаля, никогда не было ни жены, ни детей, но ко мне он относился с большой теплотой, хотя, в обучении был не менее строг, чем с другими учениками и воинами. Стилл никогда не рассказывал о себе, или о моей семье, но от одного старого воина я узнал, что сам сенешаль был родом из глубины Сумеречного Леса. И этот же старик, будто бы, узнал мою мать. Он видел ее в той же деревне, откуда был родом сам Стилл. Старик не любил рассказывать о том, что произошло в той деревне, сказал только, что там погиб прежний сенешаль, и воины выбрали Джоэла Стилла своим новым предводителем. Под впечатлением рассказа, я однажды спросил Джоэла, не он ли мой отец, на что тот со всей твердостью ответил, что нет. А перед моим отъездом сообщил, что моя мать когда-то была его невестой, и он, в память о прошлом, обещал ей обо мне позаботиться.
Комендант потер нахмуренный лоб, заглянул юноше в глаза и спросил:
– И ты не помнишь, чтобы твоя мать изменялась?
Локки вернул ему не менее твердый взгляд:
– Не помню, чтобы я или моя мать когда-либо изменялись. Но я могу чувствовать присутствие изменяющихся. И не только это. В Школе Менестрелей говорили, что у меня, редкий по силе, дар певца, но даже лучшие из тамошних специалистов не смогли разгадать того, что творится с моим сознанием.
– Так ты – менестрель? – удивленно вскинув брови, воскликнул его собеседник.
– Полного круга! – с гордостью заявил юноша, и, вскрыв потайной кармашек на куртке, достал оттуда цепочку с золотым медальоном.
Комендант принял из его рук медальон с выгравированным на нем именем, но на его лице недоверие смешивалось с восхищением.
– И в том футляре – инструмент, на котором ты играешь? – указал он на объемистый мешок из пропитанной воском кожи, стоявший рядом с дверью. – А я-то не мог понять, зачем тебе столько пожитков в дороге!
– Там флейрис! – дрогнувшим голосом сообщил Локки, скользнув взглядом по футляру.
К своей радости он понял, что швы по-прежнему замазаны воском, и герметичность не нарушена. И тут же вспомнил, что тонкое обоняние начальника замковой стражи дало бы ему знать, если бы внутри футляра находилось оружие, яды или что-то еще, вызывавшее опасения. А так, он должен был только почувствовать запах дерева и кожи.
– Я не хотел бы распаковывать ее, прежде чем не закончится дождь! – умоляюще взглянув на коменданта, промолвил Локки. – Если она промокнет, я не смогу ее настроить, как минимум месяц! А я хотел бы показать герцогу, на что я способен, как можно скорее.
Тут его усталое сознание окончательно прояснилось, и юноша вспомнил, зачем так торопился сегодня в замок. Локки снова повернулся к начальнику стражи и промолвил, вложив в свои слова максимум убежденности, на которую был способен:
– И я хотел бы попасть к герцогу еще до рассвета!
Комендант с сомнением покачал головой:
– Вряд ли, это возможно! У герцога сегодня большой прием, посвященный Великому Противостоянию, в замке собралась уйма влиятельных гостей, он едва ли выкроит для тебя время.
Локки отчаянно затряс головой, вспомнив волну дурного предчувствия, окатившую его, когда он вступил в город.
– В вашем ближнем городе что-то очень неладно, там страсти кипят, как в бурлящем котле! И что-то очень недоброе наблюдает за дорогой к замку, я чувствовал, что за мной следят, пока не пошел сильный дождь. И я не сумел обнаружить или опознать недоброжелателя, а такого со мной давно не случалось! – дрожащим от волнения голосом промолвил юноша.
Локки не очень надеялся, что ему поверят, слишком расплывчатыми казались его доводы, но к его удивлению, начальник стражи внезапно помрачнел, откинулся на спинку кресла и вполголоса пробормотал:
– Слишком много совпадений, для случайного хода событий!
Затем он хлопнул ладонью по столу, поднялся и решительно произнес:
– Считай, что ты меня убедил! Мне не хочется будоражить гостей, вдруг тревога окажется ложной. Поэтому, переодевайся в парадный костюм, представим тебя, как бродячего менестреля. А я передам твое послание герцогу, он сумеет улучить минутку, чтобы побеседовать с тобой. У тебя есть пять минут на сборы.
С этими словами, мужчина вышел в соседнее помещение. Сквозь приоткрытую дверь Локки услышал, как он раздает приказы, отправляя усиленные наряды на стены замка. Искренне пожалев стражников, юноша сбросил влажную рубашку и брюки, вытащил из глубины вещевого мешка зеленую шелковую тунику и сухие штаны, быстро переоделся и повесил на шею свой медальон. Вошедший начальник стражи окинул его одобрительным взглядом и протянул плотный широкий плащ с капюшоном. Локки накинул плащ, постарался получше укрыть футляр и, вслед за комендантом выскочил под дождь.
Даже прихожая замка оказалась освещена гораздо лучше, чем кабинет начальника стражи. Десятки светильников усеивали высокие каменные стены, подсвечивая украшенные гербами щиты и шелковые знамена. Вышитые на них причудливые создания колыхались, от чего казались совсем живыми. У юноши промелькнула мысль, насколько близки к реальности эти изображения. Но комендант не дал ему времени, чтобы как следует оглядеться, приказал распаковать инструмент и за руку потащил в главный зал.
Еще при входе в главную арку Локки окатило такой волной света, незнакомых запахов, будоражащих эмоций и чувств, что он едва не потерял равновесие. И только звуки оркестра, негромко игравшего знакомую мелодию, вернули ему уверенность в себе. Начальник стражи указал ему место за раскидистым кустом, который рос в большой каменной кадке, а сам начал пробираться сквозь нарядную толпу в дальнюю часть зала, где был расположен невысокий помост. Несмотря на то, что юноша был ошеломлен, представшим его глазам великолепием, он сумел взять себя в руки и начать оценивать присутствовавших в зале.
Большинство гостей, как быстро понял Локки, принадлежали к старинным родам, берущим начало от первых изменяющихся. Породистые характерные лица и одежды родовых цветов помогали соотнести их с портретами в генеалогическом справочнике. Мужчины и женщины, подогретые влиянием приблизившихся лун и планет, непрестанно двигались по залу, смеялись, разговаривали и танцевали. От каждого из них шла отчетливая волна силы и уверенности в себе. И даже на этом фоне, невозможно было не заметить герцога Ройса де Рец.
Даже если бы герцогская чета и не стояла на помосте, Ройс выделялся бы в толпе своим впечатляющим ростом и богатырским телосложением. Гордо посаженная голова, увенчанная пышной гривой пепельно-серых волос, крупные и правильные черты лица – все в нем дышало силой и властью. Вышитый на коротком плаще знак его клана, пещерный лев, как нельзя лучше, отображал его внутреннюю сущность. Герцогиня была не менее высокой и красивой женщиной, пышные, темно-каштановые волосы были уложены в замысловатую прическу, а платье отливало серебром и сталью, также как и наряд ее мужа. Они очень походили на семейный портрет своих прародителей, висевший в замке сенешаля.
Гораздо больше удивила юношу та пара, что находилась на помосте, рядом с хозяевами замка. Как ни старался, Локки не смог узнать, к какому роду принадлежит миниатюрная женщина, беседовавшая с герцогом. Ее атласное платье, переливавшееся оттенками изумрудно-зеленого, вызывая в памяти листву после дождя, насколько скрывало, настолько же и подчеркивало точеную фигурку. Пышная копна волос спадала на плечи светло-каштановым водопадом, на котором от факелов вспыхивали огненные росчерки, обрамляя и подсвечивая изящные и подвижные черты лица. Ее спутник был одет в охотничий костюм, подходящий по цвету к платью рыжеволосой женщины. Но волосы его были иссиня-черными, а черты лица – гораздо более резкими. И хотя, ростом он значительно уступал герцогу, что-то в выражении его лица и уверенной точности движений выдавало в нем человека, которому не стоило бросать вызов на поединок.
Изрядно встревоженный, юный менестрель потянулся к ним своим внутренним чутьем, пытаясь осознать эмоциональную окраску их ауры, и в тот же момент поймал на себе пристальный взгляд ярко-зеленых глаз собеседницы герцога. Его глаза будто приклеились к оценивающему взгляду незнакомки, Локки понял, что столкнулся с личностью, намного превосходившей его в духовной силе и умении владеть ею. Но не успел он, как следует, испугаться, как легкая улыбка тронула уголки губ рыжеволосой женщины, и его разум окатила волна доброжелательного любопытства.
В тот же момент к помосту добрался начальник стражи. Лицо герцога помрачнело, он спустился с помоста, несколько минут слушал, а затем двинулся в сторону, где притаился испуганный менестрель. Локки почти было решил ретироваться из зала в прихожую и подождать герцога там, но тут на него налетели две юные прелестницы, которых он ранее не замечал.
– Смотри, Лейррисс! Здесь новый менестрель! И какой хорошенький! – проворковала темноволосая девица, чей стройный стан был затянут в платье цвета морской волны.
Глаза незнакомки оказались такого же сложного цвета и при этом буквально лучились весельем. Красавица, определенно наслаждалась смятением, которое вызвало ее замечание у юноши.
– Надеюсь, что его голос так же хорош, как и его кудри! – поддержала ее другая девица, в волосах которой блистало гораздо больше медных оттенков, хотя, лицом она была почти полной копией той, что заговорила первой. – И инструмента я такого еще не видела!
Несчастный Локки почувствовал, что кровь приливает к его щекам, и не найдя ничего лучшего, смущенно пробормотал:
– Это – флейрис, миледи, он распространен в тех местах, откуда я родом.
– И будет просто великолепно, если ты исполнишь нам какую-нибудь балладу или песню со своей родины, – послышался глубокий и бархатный голос, и юноша увидел, что женщина в изумрудном платье подходит к нему вместе с герцогом.
А следом за ней идет ее спутник и еще двое темноволосых юношей, очень на него похожих лицом и фигурой. И тут Локки, наконец, осознал, кого ему напоминают задержавшие его девицы. Рыжеволосая женщина в зеленом платье, определенно, была их матерью, вот только, выглядела она, в лучшем случае, как их старшая сестра. Фигура и кожа ничем не выдавали возраст матери четверых детей, на ее губах тоже играла улыбка, но в глазах читалось настороженное внимание и многолетний опыт. И это почему-то вернуло менестрелю присутствие духа, ему захотелось сразиться с незнакомкой на равных.
– Я спою вам любовную балладу, которую очень любят в наших краях, – довольно громко ответил менестрель. – Но хочу предупредить, что это – весьма печальная история!
Женщина в зеленом одобрительно кивнула, герцог взмахом сильной руки заставил замолчать оркестр. Локки окинул взглядом обернувшихся к нему людей, передвинул из-за спины флейрис. Этот странный гибрид флейты и лиры, как нельзя лучше, подходил для сопровождения баллад, когда надо, музыка подчеркивала слова, а затем флейта давала время поразмыслить над их значением. Менестрель поднес к губам флейту, высокий печальный звук взлетел к далекому потолку, первые картины начали всплывать в голове у Локки, а затем слова потекли рекой, подчиняя себе и публику, и певца.
История о том, что даже взаимная любовь может приносить великие несчастья, никого и никогда не оставляла равнодушным. И хотя, в песне не было прямых указаний, всем было ясно, что речь шла об изменяющемся юноше и девушке, не способной разделить его судьбу. Все более яркие образы мелькали перед внутренним взором менестреля, буря чувств рвалась из его души наружу, а финальное видение костра, в котором сгорают тела влюбленных, оказалось столь сильным, что юноша не смог закончить финальную трель на флейте и вывалился в реальность.
Сначала на него обрушилась звенящая тишина, которая, как оказалось, воцарилась во всем огромном зале. А затем его взгляд прояснился и встретился с, пылающими зеленым огнем, глазами гостьи герцога, зрачки в них превратились в узкие щелки. А может быть, они всегда были такими? Локки понял, что женщина полностью сохраняла контроль над разумом, тогда как взгляды всех остальных, все еще, блуждали среди навеянных образов.
– У тебя, действительно, удивительной силы талант, но мне не дает покоя вопрос, в достаточной ли мере ты умеешь с ним управляться? – строго спросила рыжеволосая. – Мне показалось, или огонь костра обжег и тебя, самого?
Чувствуя, как краска смущения заливает его лицо, Локки кивнул и едва слышно промолвил:
– Вот, потому-то я здесь! Я пришел просить у герцога поддержки и помощи. Ни мой приемный отец, ни старшие в Круге Менестрелей не сумели полностью обуздать мой талант. И хотя, я никогда не желал причинять неприятности своим пением, всегда боюсь, что однажды все может выйти из-под контроля, и оставить отметины не только на моей коже.
Юноша протянул свою правую руку, на которой красовался свежий ожог, и, увидев, что взгляды ближайших зрителей начинают проясняться, торопливо закончил:
– Обычно, мне удается контролировать силу эмоций, но иногда, как сегодня, чувства берут верх! Но если вы все видели и чувствовали, однако сумели этому противостоять, то сможете оказать мне помощь!
Окинув беглым взглядом ошеломленные лица слушателей, Локки попытался подавить противное чувство страха, зашевелившееся у него в груди, бросил на собеседницу умоляющий взгляд и прошептал:
– Пожалуйста! Защитите меня!
Взгляд зеленых глаз женщины немного смягчился, она взяла своими тонкими пальцами, затянутыми в серебряную перчатку, обожженную ладонь юноши и тихо промолвила:
– В твоих мыслях нет злого умысла, тебе, просто, нужен хороший учитель! И то, что ты осознаешь серьезность проблемы, это – уже полдела! Но в другой раз будь осторожней, пламя твоих видений способно сжечь твоих слушателей, я знаю это не понаслышке. А вот, тогда защитить тебя от разъяренной толпы изменяющихся будет никому не под силу!
А затем женщина обернулась к герцогу, который уже почти полностью пришел в себя и решительно предложила:
– Мне кажется, что молодой человек так старался покорить нас своей игрой и пением, что не заметил, как поранил руку. Нам стоит отвести его в спокойное место и оказать медицинскую помощь.
И еле слышно добавила: