Солнце на потолке

Я проснулся от резкого пикающего звука будильника. Всегда можно было поставить звук какой-нибудь приятной мелодии, но никакая мелодия не покажется приятной, если она стоит на будильнике. Стоило мне только открыть глаза и сесть на кровати, как тут же раздался приятный женский голос виртуального помощника:

– У вас одно новое напоминание: «Встреча с партнёрами, чтоб она провалилась». Напомнить через полчаса?

Я ухмыльнулся. Голосовой помощник повторяет слово в слово.

– Нет, – ответил я. – Лучше включи свет на кухне.

А на кухне уже вовсю работала кофемашина. Даже если попросишь голосового помощника так не делать, он всё равно сварит тебе кофе. И как отключить эту настройку, я не знаю. Поэтому приходится пить.

Взяв чашку, я вышел в сад. По современным меркам он у меня был достаточно большой: около двадцати пяти квадратных метров. На потолке тускло светило солнце, погода была безоблачной, как я вчера и заказывал. Одинокое дерево уже начинало цвести – было начало апреля.

Я сделал зарядку и вернулся в свою комнату.

– Викуся, – на такое имя откликался голосовой помощник. В целом, можно было поменять эту заводскую настройку на любое другое имя, но мне всегда было как-то лень. – Включи компьютер.

Я уселся за свой рабочий стол и стал ждать, когда прогрузится компьютер. Стол… Наверное, каким бы ни был год, век, как бы далеко ни зашли технологии, каким бы умным ни стал дом, стол всегда останется столом. Таким же, каким он был и тысячу, и две тысячи лет назад. Только, может, форма чуть-чуть изменится. А концепция всегда будет одинаковой: четыре ноги и доска сверху. Хотя давно уже обещают выпустить стол на антигравитационной подвеске, так чтобы это была просто доска, но мне кажется, они ещё долго будут разрабатывать его.

Я взглянул на часы: они показывали 8:30. Ещё целых полчаса до совещания. Мне предстояла деловая встреча с представителями японской ракетостроительной отрасли: Россия совместно с Японией разрабатывает проект запуска людей в долгосрочную экспедицию на другую планету. Причём под словом «долгосрочная» все понимали, что людей отправят насовсем. Но почему-то никто напрямую этого не говорил. Интересно, где руководство собирается искать ненормальных, готовых навсегда покинуть свою планету навстречу неизвестности?

В совещании участвовало три российских специалиста, включая меня, и три японских. Нам нужно было обсудить некоторые конструкционные вопросы. Я сразу обратил внимание на молодую японку: она была красивой девушкой. Жаль, я не мог слышать её голоса: в браузер был встроен автоматический переводчик, который моментально озвучивал чужую иностранную речь. Ну, не моментально, а с некоторой задержкой. Разработчики уже который год обещают эту функцию исправить, но что-то не торопятся.

Мы обсуждали оптимальные размеры и расположение топливных баков в будущей ракете и никак не могли договориться. Я и не заметил, как оказался вовлечён в жаркий спор. Яростнее всех спорила японка, которая представилась как Эмико Рин. С удивлением я обнаружил, что спорит она преимущественно со мной. Когда я успел так увлечься?

– Я предлагаю провести повторные расчёты и собраться через какое-то время, – сказал мой хороший знакомый Владимир Петров.

Все участники совещания согласились и как-то очень быстро отключились. Я остался один на один со своим недоумением.

– Викуся, – сказал я. Раздался сигнал, означающий, что она меня внимательно слушает, – завари мне кофе.

Через пять минут поступил видеозвонок. Пришлось из светлого сада возвращаться в комнату. Оказалось, что мне звонил Володя.

– Я смотрю, тебе понравилась эта девушка? – ухмыльнулся он.

– Не говори ерунды, – отозвался я. – Просто её концепция недостаточно хороша. Можно вместить гораздо больше топлива и оставить ещё место, если вы, наконец, послушаете меня.

– А по-моему, она тебя просто зацепила.

– Вот всё у тебя к одному и тому же сводится. Я никогда не нуждался в человеческом общении. Меня Викуся, и та, раздражает.

Раздался характерный гудок.

– Да замолкни ты, – огрызнулся я.

– Похоже, вы сегодня не выспались, – и смолкла.

– Как ты с ней грубо, – сказал Володя.

– Надоела она мне. Кстати, какие у тебя планы на выходные? Может, в Египет сгоняем? Давно хочу на пирамиды взглянуть.

– Да ты же хоть сейчас можешь это сделать, зачем ждать два дня?

– Ну не знаю, как-то не хочется смотреть на единственное сохранившееся чудо света между делом.

– Вообще, я уже запланировал протестировать симулятор рыбалки. Уже и удочку приобрёл. А на твоём месте я бы сейчас не о пирамидах думал, а аргументацию прорабатывал. Хотя если дело всё-таки в госпоже Рин, то тебе никакая аргументация не поможет.

Я хотел ему что-то ответить, но он уже отключился, хихикая. Мне вдруг пришла в голову мысль обсудить всё с японкой один на один, не отнимая времени у коллег. Недолго думая, я набрал её номер, и она почти сразу же ответила. На экране появилось то же самое немного округлое симпатичное лицо, которое я уже видел буквально десять минут назад.

– Вы хотите обсудить проблему один на один? – спросила она.

Я почему-то замолчал. Открыл рот и ничего не мог сказать. Только молча любовался ею в таком идиотском положении.

– Кажется, у вас завис интернет, – сказала она. – Вы меня слышите?

Я вздрогнул.

– Да, – сказал я, – с утра какие-то неполадки со связью. Часто такое бывает, не обращайте внимание.

И снова замолчал. По-моему, она меня раскусила, потому что сказала:

– Давайте сначала я изложу свою позицию по данному вопросу.

Она начала рассказывать, а я почему-то не понимал ни слова. Что за бред, это же элементарные вещи! Что со мной вообще происходит?

– Так в чём вы всё-таки видите недостаток моей позиции? – закончила она.

Я должен что-то ответить?

– Знаете, вы, наверное, совершенно правы, – пробормотал я. Надо было ещё что-то сказать. – Вам когда-нибудь говорили, что у вас красивые глаза?

Что я несу, чёрт возьми? Но глаза действительно красивые. Она улыбнулась. Или хихикнула. Потом что-то начала говорить. Вечно этот переводчик запаздывает.

– Если честно, вы первый, кто мне сделал такой комплимент.

– А какие у вас планы на выходные? Не хотите посмотреть на египетские пирамиды? – наверное, пора смириться, что я говорю чушь и ничего с этим не могу поделать.

Она была явно озадачена. Похоже, ей не делали раньше таких предложений. Интересно, сколько ей лет? На вид она совсем недавно окончила институт. Но вряд ли бы её так сразу допустили к работе над международным проектом. Наверное, она просто молодо выглядит.

– Знаете, я бы с удовольствием, но у меня нет VR-шлема. Впрочем, я могу его купить, и если его привезут до выходных, я с удовольствием составлю вам компанию.

Она улыбнулась и отключилась. Что это только что было? Но мне понравилось.

А совещание мы, конечно же, провели ещё раз. И в итоге приняли разработку одного японского коллеги, которая оказалась лучше, чем у нас обоих. Впрочем, мне показалось, что так даже лучше.

Всю оставшуюся неделю я провёл в каком-то странном чувстве ожидания. Это было нечто среднее между нетерпением и приятным ощущением. В последний раз я так себя чувствовал, когда в детстве ждал подарков на крупные праздники.

Наутро субботы будильник поставлен не был, поэтому я проснулся сам и тут же испугался, что проспал. Но было всего лишь восемь утра. Хотя это у меня, в Токио однако уже два часа дня.

Завтракать пришлось второпях, потому что у меня не было ни комбайна, ни специального робота. Я предпочитал готовить по старинке, как семьдесят лет назад, когда люди ещё по улицам ходили. Это как-то отвлекает от перманентного ощущения работы.

Я быстро набрал и отправил сообщение Эмико о том, что я почти на месте. Затем я быстро нацепил шлем и стал настраивать его. Надо было это сделать заранее. Впрочем, шлем был новый и ни разу не барахлил. Наконец экран замигал, и я тут же увидел прекрасные пустынные виды. Видимо, я стоял позади пирамид, лицом к Сахаре. Тут же появилась какая-то девушка. По никнейму над её головой я догадался, что это и есть Эмико. Я сделал пару движений в воздухе, чтобы связаться с ней.

– Ого, ваша аватарка не очень на вас похожа, – сказал я.

И действительно, передо мной стояла какая-то блондинка с крашеным лицом. Понятно, что создавая аватары, люди пытаются скрыть свои внешние недостатки из реальной жизни, но чтобы совсем не оставлять ни следа от своего реального облика… Впрочем, я тоже немного приукрасил свою внешность. Я тогда потратил немало времени на создание аватара.

– На самом деле, шлем привезли только вчера, – сказала Эмико. – Я не хотела тратить много времени, но решила поэкспериментировать. И вот что получилось.

Ну да, видимо, она пока не знает о функции полного сканирования, встроенной в любой шлем, которая позволяет моментально в точности воссоздать вашу внешность в виртуальном пространстве. Почему мы никак не начнём проводить совещания не через экран компьютера, а в виртуальной реальности? Это было бы атмосферно. Впрочем, шлемы пока только начали активно внедряться, так что надо немного подождать.

– Ну что, мы пойдём? – Эмико улыбнулась и направилась в сторону пирамид.

Это был замечательный день. Мы прошли весь экскурсионный маршрут по пирамидам, предусмотренный программой, а потом отправились в Париж. Мы обошли почти все городские достопримечательности, благо Париж был одним из первых экспериментально просканированных городов для загрузки в виртуальную реальность. Мы видели много людей, и меня почему-то радовало, что все они ходят по экскурсиям. Меня вообще в тот день радовала почти каждая мелочь.

Закат мы встретили на мосту. Мне очень хотелось облокотиться на перила, но сделать этого было нельзя.

– Тебе понравилось? – спросил я у Эмико.

– О да, – ответила она. – Я так давно не отдыхала. Всё время работа, учёба, дополнительные курсы. Спасибо, что вытащил меня.

Я посмотрел вдаль: за исторической частью города высились огромные серые здания без окон. Это были жилые дома. Такие же, как и почти по всему миру.

– Ты когда-нибудь была на улице? Так, чтобы по-настоящему.

Эмико отрицательно покачала головой.

– Я думала о том, что, возможно, хотела бы там побывать. Ходят слухи, что там совсем другой воздух, совсем другой свет. А сегодня я ещё и поняла, что на улице какое-то ощущение свободы. Когда смотришь и не видишь стены.

– Ведь всегда можно всё это ощутить, если сбежать в VR, – ответил я.

– Думаешь, ощущения будут те же самые?

– Разработчики шлема утверждают, что всё точь-в-точь, как если бы мы побывали в Париже в реальности.

– Они сами-то были там хоть раз? Всю механическую работу сделали роботы.

Мы помолчали. У меня как-то не находилось нужных слов. Как будто она была права.

– Ладно, я не хочу, чтобы такая замечательная прогулка закончилась на такой грустной ноте. Спасибо тебе ещё раз. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Ведь в мире ещё столько всего, что можно посмотреть. Не выходя из дома.

– У тебя уже, наверное, глубокая ночь?

– Это неважно, я отосплюсь. Почему бы человечеству не перейти не единое мировое время? Всё равно настоящего солнца никто не видит.

Я заметил, как она потянулась к кнопке меню, чтобы выйти.

– Постой! – сказал я. Она вопросительно посмотрела на меня. Как же удивительно точно шлем копирует мимику человеческого лица. – Мы же ещё увидимся?

– Ну конечно, – улыбнувшись, она пожала плечами, – мы же работаем вместе.

С этими словами она отключилась. Солнце уже давно закатилось, я всё стоял и смотрел на горизонт, на Эйфелеву башню и на далёкие серые дома без окон.

Весь следующий день я провёл совершенно бесполезно. Я слонялся по всей квартире, потом заглянул в свою мастерскую – я увлекался резьбой по дереву – попытался что-то сделать, мне это надоело уже через пару минут, затем я попытался поработать, но и это не помогло. Все мои мысли были слишком далеко. Я не мог перестать думать об Эмико. Мне вдруг резко стало интересно, что она сейчас делает. Мне захотелось узнать о ней побольше. Например, какие книги она любит, чем она увлекается, какая у неё в жизни цель. Конечно, за экскурсию она рассказала о себе немало. Я узнал, что она очень образованна как в технической области, так и в гуманитарной. Она разбирается в истории и обожает фотографию: она постоянно сохраняла виды во внутренней памяти шлема. Тем же вечером она отправила их мне: на некоторых фотографиях даже я попадался.

Мне безумно хотелось позвонить ей. Но я боялся, что она ещё спит. Или занята чем-то важным. Но ближе к полуночи она сама позвонила.

– Прости, что так поздно, – сказала она. – Ты ещё не спишь? Я специально встала пораньше, чтобы застать тебя ещё бодрствующим.

– Я тоже хотел тебе позвонить, но не хотел будить. Я ведь не знал, во сколько ты легла.

– Я хочу услышать твой голос.

Я слегка удивился.

– Я сейчас отключу автоматический браузерный переводчик. Так что, пожалуйста, говори что-нибудь. Только я не смогу тебя понять.

– Я сейчас сделаю то же самое, – ответил я.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы найти эту настройку, которой очевидно никто никогда не пользовался. Когда, наконец, всё было готово, я кивнул Эмико. Она кивнула в ответ. Ещё секунд десять мы молчали, уставившись друг на друга.

– Ну, это не дело, – сказал я, наконец. – Надо о чём-то поговорить. Пусть даже о пустяке, мы всё равно не поймём друг друга.

Она что-то ответила. У неё был такой красивый голос, как у соловья. Мне показалось, что если она сейчас запоёт, получится очень красиво. А как же необычно звучал чужой язык. Я уже почти забыл это звучание: музыку я слушал редко, а иностранный изучал ещё в школе. Она замолчала. Наверное, ждала, что я скажу что-то в ответ.

– Мне так нравится твой голос. Я хочу выучить японский, чтобы иметь возможность слышать его и понимать.

Она снова что-то ответила, а затем потянулась к кнопке настройки. Я сделал то же самое.

– Ты меня понимаешь? – спросил я. Она мне кивнула. – Что ты только что сказала?

– Я сказала, что хочу выучить русский. А ещё что твой настоящий голос гораздо приятнее этого противного электронного. А ты что сказал?

– Не поверишь, но то же самое.

Она улыбнулась. Когда я успел настолько привыкнуть к этой очаровательной улыбке? Мы поговорили ещё где-то с полчаса, а потом отключились.

С этого дня моя жизнь как-то изменилась. Я купил себе курс японского языка и начал его интенсивно осваивать. И это мне безумно нравилось, хотя всегда себя считал законченным технарём, которому путь в гуманитарные науки заказан. Она же начала изучать русский. В свободное от работы время мы связывались и общались. Иногда на родных языках, чтобы быстрее обучаться, а иногда просто. Мы говорили обо всём на свете: о книгах, о науке, о фильмах. Казалось, мы никогда не наговоримся.

– Кстати о фильмах, – сказала она мне однажды. – Ты не считаешь, что современные фильмы, снятые в условиях дистанта, разительно отличаются от старых, в которых актёры взаимодействовали друг с другом?

– Ну не знаю. Сейчас спецэффекты и технологии достигли небывалых вершин: актёры могут находиться на разных концах планеты, а на экране будет создаваться ощущение, что они обнялись. Разве это не чудо техники? Не величайший прорыв прогресса?

– Удивительно, как за эффектным туманом прогресса люди перестают различать главное. Актёры-то хоть и видят друг друга, но не испытывают необходимых эмоций. Подумаешь, кто-то там далеко. Они не могут даже изобразить чувства к кому-то на экране. Особенно чувства, о которых они только в книгах читали.

– Ты считаешь, что прогресс – это зло?

– Нет, что ты. Что за странная привычка кидаться в крайности? Я просто считаю, что мы живём как-то не совсем правильно. Что раньше, когда люди жили по-другому, всё было иначе. Вот ты помнишь, как всё началось?

– Да там как-то всё постепенно началось, ещё до моего рождения, – я напряг память, пытаясь вспомнить учебники истории. – Так, сейчас 2093-й год, значит, это случилось около семидесяти лет назад. Да и то, не было такого, что в один момент выстроили дома без окон и всех по ним расселили. Там была какая-то серьёзная причина, по которой использование дистанционных технологий резко стало актуально. А потом постепенно…

– Вот видишь, люди стали забывать. А на самом деле, они сами во всём виноваты. Точнее, их лень. В истории действительно была ситуация, когда такое дистанционное общение было оправдано. А потом всем просто понравилось. Людям стало лень. Действительно, зачем ходить на работу, если можно трудиться из дома? Зачем ехать в Париж, если технологии позволяют увидеть всё то же самое значительно дешевле и никуда при этом не перемещаться? Постепенно люди стали жить по одному. Совсем по одному! И это стало обязательным. Редко какие странные вещи становятся сначала нормой, а потом обязательными.

А ведь она права. Я как-то никогда не задумывался над этим вопросом, ведь все так жили, и это было нормой. Единственный живой человек, которого я за свои тридцать лет жизни видел – это моя мама. Я переехал в свою квартиру в пятнадцать: стандартный возраст, в котором государство предоставляет отдельное жильё. Причём сначала я скучал, мы почти постоянно общались по видеосвязи, а потом всё реже и реже… Теперь хорошо, если я раз в месяц позвоню. Отца я тоже видел только через экран. Он мной гордится. Гордится, что я стал ракетостроителем. И мои родители никогда друг друга вживую не видели. Просто они решили, что хотят ребёнка. Он сдал небольшой анализ, отправил ей по почте генетический материал, а она сделала маленькую операцию. И всё при помощи роботов, которых можно вызвать на дом.

Я вынырнул из своих мыслей от звонка в дверь. Я вышел в недлинный коридор. Двери нескольких квартир одного блока выходили в этот коридор. И все были выкрашены в серый. Около моей двери стоял пакет со свежими овощами: робот-курьер только что привёз. Я посмотрел по сторонам: ведь за этими серыми дверями тоже живут люди. Они где-то работают, чем-то занимаются, читают книги, а я даже не знаю, как они выглядят. Не то, что как их зовут. Мне вдруг стало так неуютно от этого ощущения, что взял да и позвонил в ближайшую дверь.

Дверь приоткрылась, и я никого перед собой не увидел. Потом мой взгляд как-то сам скользнул вниз, и я понял, что передо мной стоит ребёнок. Так необычно было понимать, что есть кто-то настолько ниже меня. Я так давно не видел живых людей в реальности. Тех, к которым можно прикоснуться, обнять.

Это был мальчик лет семи на вид. Его светлые волосы торчали во все стороны, а голубые глаза были широко открыты. Увидев меня, он испугался и сразу же захлопнул дверь. Но уже через секунду приоткрыл снова, разглядывая меня не столько со страхом, сколько с интересом. Ведь он тоже никогда никого вживую не видел, кроме своей матери.

– Ну что там у тебя? – раздался женский голос из глубины квартиры. – Неужели даже пакет с продуктами так сложно забрать?

Дверь распахнулась во всю ширь и передо мной оказалась женщина лет двадцати семи. Её светлые волосы были убраны в неаккуратный пучок. Глаза у неё были такими же голубыми, как и у её сына. Точнее, это его глаза в точности повторяли глаза матери. Увидев меня, она застыла, как вкопанная.

– Что случилось? – испуганно спросила женщина. – Экстренная ситуация? Пожар в здании? Кому-то нужна срочная медицинская помощь? Откуда вы узнали, что я врач? Впрочем, это неважно, я сейчас соберусь.

Она уже сделала движение внутрь квартиры, но я осторожно остановил её, взяв за локоть. Какое же всё-таки тёплое человеческое тело. Она вздрогнула.

– Подождите, – сказал я. – Ничего не случилось, никакой экстренной ситуации. Просто… я зашёл познакомиться с соседями. А то так давно здесь живу, а кто живёт по соседству, не знаю.

Женщина уставилась на меня пустыми глазами. Она явно пыталась осознать, что сейчас происходит. Похоже, у неё не совсем укладывалось в голове, что можно было вот так просто прийти познакомиться.

– Ну, давайте я вам хотя бы чай налью, раз пришли, – сказала она наконец.

По планировке квартира оказалась точно такой же, как и моя, но ощущалась совсем иначе. Даже стены были выкрашены в нежный светло-голубой цвет, в то время как мои были жёлто-персиковыми. В жилой комнате во всю стену стоял книжный шкаф, доверху набитый, как ни странно, книгами. Я был уверен, что теперь все читают электронные издания. Я вообще думал, что бумажные книги больше не производят.

Краем глаза я смог разглядеть вторую комнату. Там стоял какой-то громадный аппарат. Кухня тоже отличалась от моей. Она была какой-то более уютной. Скатерть на столе, висячая люстра вместо лампочек, встроенных в потолок. Это всё казалось немного старомодным, но таким очаровательным.

– Вы хирург? – поинтересовался я.

– Это вы аппарат для дистанционных операций у меня в комнате увидели? Да, я хирург. Практически с мировым именем. Так странно, вы в первую очередь спросили меня о моей профессии, а не о моём имени.

– Ой, простите. Меня зовут Сергей. А вас?

– Надежда. Можно просто Надя. Символичное имя для врача, не правда ли?

Я видел в фильмах, как люди пожимают друг другу руки. Я протянул свою новой знакомой. Она снова впала в небольшой ступор, глядя на меня, а потом вручила мне чашку с чаем. Мальчик, который всё это время сидел за столом, громко рассмеялся.

– Мама, он же руку тебе протянул. Ты должна её пожать. Это такой древний обычай. Неужели ты забыла.

Надя как будто что-то сообразила и тоже засмеялась. Я улыбнулся. Когда я  в последний раз слышал человеческий смех?

Я просидел в гостях до вечера. Казалось, что это время пролетело совсем незаметно. Мы много разговаривали, смеялись. Маленький Максим показывал свои конструкторы, которые просто обожал. Я пообещал показать ему свою мастерскую. На прощание Надя меня обняла. Я не обнимался со времен переезда от матери. Та тоже обняла меня на прощание.

– А ведь то, что мы весь день делали, запрещено, – сказала мне Надя, когда я уже собирался уходить.

– А кто узнает? – ответил я.

– Вы ещё зайдёте?

– Да. Обязательно. А лучше вы ко мне заходите.

Надя улыбнулась. Максим помахал мне рукой.

На следующий день я завёл в саду рассаду. Мне почему-то ужасно захотелось самому выращивать овощи. Моё дерево – единственное живое существо, бывшее со мной на протяжении стольких лет, – уже давно покрылось густой листвой. И как мне удавалось столько лет выдерживать одиночество?

Я рассказал о случившемся Эмико, и она пришла в восторг.

– А что, у вас даже не следят за выполнением общественного порядка? – спросила она.

Я ухмыльнулся. В нашей стране всем давно было плевать на контроль.

– Знаешь, ты правильно сделал, – сказала она мне. – Я тоже должна попытаться познакомиться с соседями.

На следующее утро меня разбудил такой знакомый звук будильника.

– С добрым утром! – раздался голос из потолка.

– Как бы мне тебя отключить? – сказал я.

– Если вы больше не хотите получать от меня голосовых уведомлений, просто назовите кодовую фразу, по которой вы сможете меня снова вызвать. Хотите, чтобы я ушла в сон до востребования?

– Да.

– Назовите кодовую фразу для выхода из фазы глубокого сна.

– Случился апокалипсис и мне снова нужна помощь Викуси.

– Кодовая фраза записана. До новых встреч!

Раздался какой-то гудок, и наступила тишина. Пришлось идти на кухню и самостоятельно включать кофемашину. Ничего, привыкну.

Вот так, незаметно, и прошло полгода с того самого дня, когда я впервые познакомился с Эмико. Мы созванивались каждый день, и скоро я настолько привык к этому, что уже не представлял жизни без этих ежедневных разговоров.

Однажды мы с ней общались на русском языке, и у меня как-то само вырвалось:

– Я хочу тебя увидеть.

Она замолчала и посмотрела на меня. Она поняла, что я сказал. Она поняла, что я имел в виду. Она вообще была очень понятливая.

– Я тоже, – ответила она на японском.

Но как это сделать? Она не просто далеко, она в другой стране. Самолёты не летают, поезда не ездят. Одни почтовые беспилотники. В тот вечер мы так ни к чему и не пришли.

– Но я обещаю тебе: мы это сделаем, – сказал я. – Не знаю как, не знаю когда, но обниму тебя.

– И поцелуешь? – спросила она.

– И поцелую. Говорят, это чертовски приятное ощущение.

Следующее утро было самым обыкновенным. Я завтракал и смотрел новости.

– Начинается отбор космонавтов в первую долгосрочную межпланетную экспедицию с целью колонизации Марса. Если вы мечтали полететь на другую планету, стать исследователем и покорителем неизведанного, то эта возможность как раз для вас.