Тьма Бэл-Рока

«Июнь, 1734 год

Сегодня я имел честь познакомиться с графом Фантар. И думаю, это самая судьбоносная встреча в моей жизни. Я вовсе не сумасшедший, каким меня считали друзья и родные, да и я сам, если честно. И мои видения – не галлюцинации. Они действительно существуют. Я могу их видеть, а Фантар утверждает, что и уничтожать. Я такой же, как и он, я – Охотник».

Мейсон Рикс так редко бывал на учебе, что Ган никак не мог вспомнить его лицо. Он пробежался глазами по камерам с задержанными, пытаясь найти своего одноклассника.

– Мистер Таур, какими судьбами? Что-то случилось? – к нему подошёл один из полицейских. Конечно, он его узнал. Это неизбежно, если ты – сын самого известного человека в городе. Порой это приносило неудобства, но сейчас ему был необходим весь вес имени его отца.

– Нет, все в порядке. Я хотел узнать об одном задержанном. Мейсон Рикс.

Полицейский удивлённо приподнял бровь, а Ган быстро добавил:

– Мы учимся вместе, поэтому я немного заинтересован в том, что произошло.

– Позволите, я переговорю со старшим? – замялся молодой полицейский и немного поморщился, как будто при упоминании имени Рикса почувствовал неприятный запах.

– Конечно. Я подожду.

Ган уселся на неудобный пластиковый стул, вдыхая аромат дешёвого кофе, который пили полицейские и, пытаясь решить, как дальше вести диалог. Ему было просто необходимо вытащить Рикса из тюрьмы.

Семья Рикс давно была на примете у полицейских. Мать Мейсона умерла, когда ему было восемь, и папаша, потеряв последние тормоза, пил без меры и частенько прикладывался кулаком к лицу сына. Социальные службы периодически наведывались в их старый, грязный, пропахший сигаретами и дешевым пойлом дом, грозились лишением родительских прав и детским приютом. Рикс-старший худо-бедно изображал примерного родителя, если был в хорошем настроении, или спускал их с лестницы, если был в плохом. А не столько социальным работникам платят, чтобы слишком усердно выполнять свою работу. С годами список «подвигов» Рикса-младшего тоже стал внушительным: езда без прав, травка, разбойное нападение, угон машин. Поэтому никого не удивило, что во время очередной ссоры победа осталась за младшим, и папашу вывезли из дома в черном прорезиненном мешке.

Поначалу Мейсон утверждал, что его отца кто-то преследовал. Кто-то темный и невидимый для окружающих. Когда отец взялся за топор, Риксу-младшему ничего не оставалось делать, как защищаться. Полиция воспринимала рассказы парня, как попытку сойти за невменяемого или списывали все на увлечение алкоголем и травкой. В итоге парень просто замолчал и решил сдаться на волю правосудия, которое, конечно же, не собиралось быть на его стороне.

Вытащить из тюрьмы человека с подобной биографией оказалось сложно даже с фамилией Таур. Особенно сильно Ган нервничал, когда шеф полиции пару раз порывался позвонить его отцу. Таур-старший не часто вмешивался в дела сына, потому что тот вел себя разумно и не попадал в неприятности в отличие от многих представителей «золотой молодежи», но в этом случае у него могли возникнуть вопросы, на которые было бы очень сложно дать вразумительные ответы. Однако Ган своего добился: два часа спустя по ступенькам полицейского участка спустился парень, к которому у Гана была уйма вопросов.

Как, оказалось, вытащить Рикса из тюрьмы легче, чем найти с ним общий язык. Целую неделю Ган пытался поговорить с одноклассником, но Рикс не посещал школу, ошивался в таких местах, куда даже днем было заходить страшно и почти все время был пьян. Он посылал Гана такими отборными словами, каких тот ни разу не слышал. Очередная попытка вообще закончилась для Таура-младшего сломанным ребром, когда он нарвался на крепкий кулак Мейсона. Таур конечно не верил, что тот способен на преднамеренное убийство, но вот покалечить мог с легкостью. Окончательно отчаявшись, Ган с последней надеждой оставил записку под его дверью: «Я знаю, что ты видишь. Я могу рассказать почему».

Примечания