Любенск, Вечаша. Мемориальный музей Н. А. Римского-Корсакова

Редактор Алексей Иванович Фёдоров

© Татьяна Римская-Корсакова, 2019

ISBN 978-5-4496-4900-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НЕМНОГО ИСТОРИИ

В давние времена имение Вечаша, включавшее собственно усадьбу и обширные земли, принадлежало Дмитрию Васильевичу Татищеву. Он получил его в дар от Екатерины II по её указу от 6 мая 1785 года. Затем Вечаша перешла во владение действительного статского советника Петра Ильича Юркевича, а в самом начале 1860-х годов её купил на имя жены, Софьи Михайловны, полковник Фёдор Огарёв — троюродный брат известного поэта и публициста Н. П. Огарёва1.

В годы, когда Римские-Корсаковы проводили лето в Вечаше, усадьба Огарёвой привлекала своим обширным, несколько запущенным парком, раскинувшемся по берегу озера Песно. Очаровывали тенистые аллеи с вековыми липами, проложенные вдоль прибрежной гряды. В аллеях, меж старинных деревьев, росли роскошные кусты алых, розовых и белых роз. Радовали глаз солнечные лужайки в низинах. Было много фруктовых деревьев.

Главный жилой дом стоял на высоком месте между двух параллельных аллей, обращённый своим фасадом с балконом к озеру. Этот дом и сдавала Софья Михайловна Римским-Корсаковым. Другой жилой дом, поменьше, в котором жили хозяева усадьбы, стоял немного дальше от озера. Были хозяйственные постройки, размещавшиеся несколько в стороне от жилых домов. Все усадебные строения были деревянными.

…С начала 1920-х годов Вечашей полностью завладел совхоз. В домах усадьбы поселяли приехавших в совхоз на работу. А в 1929 году этим людям было разрешено все дома Вечаши разобрать для того, чтобы построить себе жилище в соседних деревнях, так как при усадьбе никакого поселения не было.

Так от усадебных построек Вечаши не осталось и следа, кроме частично уцелевшего фундамента дома, в котором когда-то жили Римские-Корсаковы.

На территории парка вырубали деревья, на его лужайках пасли скот, устраивали огороды, сажали картофель; аллеи зарастали, фруктовые деревья погибли; какой-то урон нанесла и война. Но и в наступившее мирное время парк Вечаши долго оставался в запустенье.

Не менее трагичная судьба постигла и усадьбу Любенск.

В 1860-х годах сельцо Любенск и прилегающие к нему обширные земли с деревней того же названия принадлежали генерал-майору Николаю Ивановичу Бухарову, в 1880-х годах всё перешло к его сыну Дмитрию; спустя ещё 10 лет имение Любенск наследовала вдова Дмитрия Николаевича — Александра Викторовна с детьми.

В первое же лето, проведённое в Вечаше, Римские-Корсаковы познакомились с семьёй Бухаровых. Они бывали у Бухаровых в усадьбе, и она им очень нравилась.

Эта прелестная маленькая усадьба расположена в полутора километрах от Вечаши. На самом высоком месте — Большой дом, от которого открывается великолепная панорама с озером Песно и полосой леса на горизонте. Перед домом расстилается обширный партер с цветником, спускающийся к пруду; дорожки партера окаймлены пышными кустами китайских пионов; огромная центральная клумба засеяна душистым табаком, по вечерам наполняющим ароматом весь сад; три пруда — Овальный, Зеркальный и Озерцо — придают живописность садово-парковой композиции; у Овального пруда склоняют к воде свои могучие ветви вековые дубы, из которых один насчитывал около 500 лет (этот дуб погиб в 1998 году от шквального ветра); аллеи из сирени и акации ограничивают партер с двух сторон. В начале лета весь сад утопает в бело-розовом яблоневом цвете.

Всё это завораживало, и у Римских-Корсаковых зародилась мысль о приобретении своей собственной небольшой усадьбы.

В сентябре 1904 года, ещё оставаясь с детьми в Вечаше, Надежда Николаевна писала Николаю Андреевичу в Петербург: «Знаешь, Бухаровы до того запутались в долгах, что Любенск продаётся. Мне их ужасно жаль. Ведь это целая драма вроде „Вишнёвого сада“. Но как я хотела бы быть Лопахиным, конечно не вырубая сад и не строя там дач. (…) Возможно, что они будут продавать частями, тогда купить бы одну усадьбу с небольшим клочком земли. Я пойду на днях к Александре Викторовне проститься и поговорю о Любенске». И в другом письме: «Мечта об имении всё не оставляет меня. Это, конечно, глупо, потому что она неосуществима».

Любенск. Вид с балкона Большого дома в начале XX в. и в наши дни

Действительно, приобретение всего имения было Николаю Андреевичу не по карману. Но к 1907 году Бухарова распродала почти все свои земли, оставив за собой лишь саму усадьбу и немного земли, что составляло в общей сложности около двадцати гектаров.

Она назначила цену в 13 500 рублей, что уже оказалось для Николая Андреевича вполне доступным, — давняя мечта становилась реальностью. В сентябре на усадьбу Любенск была оформлена купчая на имя трех младших детей: Андрея, Владимира и Надежды.

После кончины Николая Андреевича, в течение почти тринадцати лет усадьбой пользовалась Надежда Николаевна (вдова композитора, урожденная Пургольд) и постепенно разраставшиеся семьи её детей. В трудное послереволюционное время они продолжали приезжать на лето в Любенск и даже провели там зиму 1918/19 года — в деревне тогда было легче прокормиться.

Но совхоз стал постепенно завладевать и этой усадьбой. С целью удержать усадьбу за собой, Римские-Корсаковы образовали там Трудовую артель, сами работали в огороде и в поле: сеяли, жали, косили, молотили. В мае 1918 года Римским-Корсаковым было выдано удостоверение в том, что «хлеб, собранный в имении Любенск Которской волости Лужского уезда Петроградской губернии, как предназначенный для прокормления до нового урожая семьи и лиц, проживающих с ней, собранный личным трудом этих лиц, не подлежит отобранию. Количество едоков — до 25 чел., хлеба — 9 кулей».

Наследники Николая Андреевича стремились сохранить за собой хоть часть усадьбы не только для своего летнего пребывания, но и как место, связанное с именем их отца. Осенью 1918 года они обратились к народному комиссару просвещения А. В. Луначарскому с письмом, в котором просили его содействовать сохранению за ними права пользования Большим домом и садом Любенска.

21 октября того же года Анатолий Васильевич послал в Лужский Совет народных депутатов такое письмо: «В Которской волости Вашего уезда находится усадьба Любенск, где жил и умер великий русский композитор Римский-Корсаков. Наследники его, владеющие в настоящее время этой усадьбой маленькой, живут в ней трудовым хозяйством, никого не эксплуатируя.

Ввиду всех этих обстоятельств, прошу Лужский уездный Совдеп взять эту усадьбу под своё покровительство и наследникам Римского-Корсакова никаких препятствий к их дальнейшему проживанию не чинить.

Прошу Вас распорядиться об этом в Волостной Исполком и о принятых Вами шагах уведомить меня. А. Луначарский».

Всё же над Любенском тучи сгущались. Совхоз всё явственнее проявлял своё намерение занять Любенск. В связи с этим наследники Николая Андреевича снова обратились за помощью в Народный Комиссариат просвещения, и оттуда было послано в исполком Которской волости письмо с просьбой «принять меры к полной сохранности усадьбы Любенск и всего инвентаря во время отсутствия её владельцев в зимний период 1919/20 гг.»

Но это не остановило разграбления усадьбы, начавшегося с того, что после отъезда Римских-Корсаковых в город, совхоз как раз и завладел всем усадебным имуществом.

Последний раз жена Владимира Николаевича (младшего сына композитора), Ольга Артемьевна, приехала в Любенск с двумя детьми летом 1920 года, чтобы подкормиться после голодной зимы в Петрограде. Она была единственной из семьи Римских-Корсаковых, рискнувшей отправиться в Любенск, несмотря на то, что там уже вовсю хозяйничал совхоз.

Весной следующего года в Любенск приезжал уполномоченный Отдела по охране, учёту и регистрации памятников искусства и старины Б. Н. Молас. При нём в Большом доме было вывешено объявление о том, что он взят этим Отделом под охрану.

Любенск. Большой дом. Яблоневый сад

Тем не менее совхоз продолжал распоряжаться усадьбой. О Любенске стали приходить невесёлые известия. Из деревни Запесенье писал крестьянин Иван Пискунов:

«Здравствуйте Владимер Николаевич, Ольга Артемьевна, Ондрюша и Таня. Шлём мы вам привет и наилучшие благопожелания. (…) Владимер Николаевич и Ольга Артемьевна, я всё ждал вас в Имение, но как видно не дождаться, и ещё прошу опишите как дела с Любенском, я так расчитывал что теперь всё-таки можно получить нево обратно. Несколько предметов из ваших вещей в Любенске уже нет, так что сердце кипит на такие подлости, но делать нечего. Я это слыхал лично от Ивана Ивановича утеря вещей большинство чехлы мебель и посуда». (Авторская орфография сохранена).

Примерно тогда же писала сестра Ивана, Саша:

«Здравствуйте, многоуважаемая Ольга Артемьевна, кланяемся мы вам, известные вам знакомые Володины. Ещё кланяемся вашему мужу Владимиру Николаевичу и вашим детям Андрюши и Тани. (…)

Теперь уведомляем вас, что в вашем имении теперь остаётся одная пустота — жалобища глядеть. (…) А от мебели вашей остаётся ничего, всё разводится по разным сторонам. Ещё привет вам от Марии Фёдоровны Агарёвой (…) нынче Исполком запретил ей учить. Затем досвиданья (…) остаёмся все живы и здоровы, чего и вам желаем всего хорошего». (Авторская орфография сохранена).

Рассмотрение правительством ходатайства Римских-Корсаковых о предоставлении им права пользоваться Большим домом и садом Любенска затянулось. Лишь осенью 1923 года было принято решение о восстановлении права наследников Николая Андреевича на усадьбу Любенск. Но полное к тому времени её разорение вынудило Римских-Корсаковых от усадьбы отказаться. Они написали в правительство письмо, в котором, в частности, говорилось:

Любенск. Семейная. Конюшня и каретник

«В настоящее время наши побуждения, заставившие нас возбудить ходатайство, решительно отпадают после того, как по сведениям, полученным с места в текущем году (…), на хуторе вырублены части сада-парка вековой давности и вывезен весь сельскохозяйственный живой и мёртвый инвентарь и почти всё домашнее имущество из дома, где жил отец. (…)

Поэтому, при настоящих условиях наша семья была поставлена в тягостную невозможность воспользоваться актом внимания правительства к памяти нашего отца и благожелательного отношения к нашим семьям, каким по прямому смыслу была бы передача наследникам Н. А. Римского-Корсакова хутора Любенск».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Огарёв Фёдор Алексеевич (09.02.1827—08.03.1888) — подполковник (1858), служащий Департамента неокладных сборов Министерства финансов, помещик Егорьевского уезда Рязанской губернии. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве. Огарёва (ур. Лекс) София Михайловна — жена Ф. А. Огарёва, владелица селения Полосы и других в Лужском уезде Санкт-Петербургской губернии (1869). (Прим. редактора).