Стены

Рассказывает Летиция Торрес

Кто бы там что ни говорил о всяких субъективных оценках, о всяких разностях характеров и прочей чепухе, я все равно буду считать, что Алису Андерсен невозможно не любить. Хаха! Ладно, я вру! Можно начать свой рассказ со лжи? Нет? Ну ладно. Любить Алису Андерсен – это настоящий кошмар, это значит постоянно подвергать себя опасности. Вы опять повелись на мою ложь? Отлично! Ладно, если серьезно, то Алиса – просто один из самых дорогих для меня человечков во всем мире, и любить ее очень просто. Это не экстрим, и не обязанность. Лично для меня встреча с Алисой – это тот поворот на жизненном пути, ну или перекресток, неважно, без которого я вообще не представляю свою нынешнюю жизнь. Если бы Алиса не появилась в моей жизни, даже не знаю… вот, я смотрю на свои последние десять лет, и понимаю, что так или иначе, она всегда была рядом, даже если была от меня далеко. Связь с ней всегда ощущалась и была для меня очень важна, думаю, что и для нее тоже. Я полюбила ее буквально сразу; наверное, через месяц после нашего знакомства, я уже удивлялась тому, что знаю ее столь короткий отрезок времени. Было ощущение, что мы знакомы с детства, что всю жизнь шли рука об руку, и знаем друг о друге все. Барьеров не было в общении, понимаете? А ведь очень редко – действительно редко – случается встретить такого человека. Когда рядом с ним понимаешь: ты можешь говорить ему практически все, вот как на душе лежит. И не надо ничего выдумывать, не надо сомневаться, не надо опасаться, – просто говори. Говоришь – и чувствуешь: о, нормально! Бывало такое у вас? Если нет, то искренне желаю вам испытать это.

Хотя первое впечатление от нее, вернее не от нее, а от ее половины комнаты в общежитии, у меня было сомнительным. Мы оказались соседками по комнате в общежитии университета Санлайта. Я сама хоть и из столицы, но получать образование поехала именно в Санлайт. Не подумайте, в моем тогдашнем решении не было глупых юношеских мыслей о мнимой свободе; такой шаг, в большей степени, был продиктован идеей о мнимой самостоятельности. Но не обо мне сейчас речь. Алиса же родом из маленького городка Роан, она у нас провинциальная девушка. В общем, захожу я в комнату, затаскиваю туда свои чемоданы, оглядываюсь. Понимаю, что соседка моя уже тут побывала, приехала, видимо, на день раньше меня – ее половина комнаты уже была обустроена и напоминала маленький музей древностей. Там повсюду висели небольшие картинки, с изображениями древних памятников архитектуры: Колизей, Парфенон, пирамиды Гизы. Повсюду какие-то безделушки, осколки каких-то черепков, на столике стояла амфора со сколотым верхом. Эти еще… статуэтки или тотемчики, прикольные такие, типа божки языческие. Вот, как сейчас их вижу, на шумерскую и аккадскую тематику – с большими головами… ладно, хватит об этом. Еще расплачусь от ностальгического умиления. А над кроватью ее любимая картина: «Закат в Вавилоне» Рафаэля Лакоста.

Ну, думаю, наверное, какая-то помешанная девочка, зануда, короче. Сто процентов, думаю, там что-то оторванное от мира – ни поговорить, ни посмеяться, ни развлечься! Ага, как бы ни так! Заходит через час эта красоточка, со смоляными волосами, с торчащими сиськами и стройными ножками, достает из сумки бутылку ликера и говорит: «Давай знакомиться, я Алиса!». Хаха! И понеслось.

Ну да, единственное, что я угадала – она была помешанной, но в меру, не до занудства. История древнего востока была ее страстью, она могла часами рассказывать об этом, особенно в то время, когда ей было тошно на душе. В такие моменты для нее не было лучшего лекарства, чем просто попросить ее рассказать что-нибудь на эту тему. И она уносилась, окуналась с головой в свой рассказ, не то, чтобы она там, в истерике билась с горящими от волнения глазами, нет. Она рассказывала спокойно и интересно, таких вот преподавателей истории нам не хватает. Как-то так стройно она умела преподносить свои лекции, что незаметно для самой себя, я вместе с ней уносилась в эти миры прошлого, а по окончанию ее рассказа хотелось с кончиков пальцев сдуть пыль древности. Очень много я открыла для себя нового и интересного из ее рассказов, что я только не выслушала: и про законы Хаммурапи, про расцвет Ассирии, про Эхнатона и Нефертити, про их первую в истории монорелигиозную реформу.

– Черт! Почему ты выбрала языки? Почему не пошла на истфак?! Ты же там всем рты позакрываешь! – говорила я после очередной экскурсии в лабиринты прошлого.

– Ну, ты же не выходишь замуж за папу, – с улыбкой ответила она.

Честное слово, хочу, чтобы мой будущий ребенок был в этом плане похож на Алису. Чтобы было у него такое увлечение, которое бы могло его настолько вдохновлять и успокаивать, прямо лечить душу, но при этом не вырывать из мира, не превращать в фанатика. Это дорогого стоит.

Господи, как же я скучаю по тем временам, по беззаботной и бесшабашной студенческой юности, по нашим разговорам до четырех утра в нашей комнатушке, в общежитии. Я говорю именно об Алисе, не о юности в целом, с вечеринками, с парнями и прочими прилагающимися факторами, я говорю именно о тех двух восемнадцатилетних девчушках, что делились среди ночи своими переживаниями, и думали, что их проблемы настолько глобальны и болезненны, думали, что они так превосходно разбираются в жизни! Вот этого мне действительно не хватает. Представьте, все пять курсов мы прожили с ней в одной и той же комнатке, за три дня до того, как нужно было ее покинуть, мы начали обливаться слезами. Вот просто, делаем что-то, собираемся потихоньку, а потом обнимемся и рыдаем. И говорим друг другу, что это не конец, что это – новое начало… а обе понимаем, что вот именно так, в жизни уже не будет. Будет по-другому, тоже хорошо, но не так. Кто там говорит, что женской дружбы не существует? Смешно.

Возможно, это ошибка, что об Алисе рассказываю именно я. Потому что, в любом случае, я не смогу быть до конца объективной по одной простой причине: я ее очень люблю. С одной стороны, хочется, чтобы из моего рассказа вы узнали настоящую Алису, с другой – я подсознательно буду ее выгораживать. Многие, кто с ней знаком, делают акцент на том, что Алиса – человек настроения, на ее депрессивных погружениях в саму себя, или же на ее экспрессивности, порой доходящей до безосновательной агрессии. Все, с ходу, пытаются поставить эти качества ей в вину. Мол, она не умеет управлять собой, полностью подчинена эмоциям и безапелляционно им поддается. Но это не так! Я вообще сомневаюсь, что она умеет по-настоящему злиться! Она отходит через три минуты после своих вспышек. Понимаете, это просто вспышки. Вот, есть люди, которые могут днями и неделями носить в себе обиды, огорчения и прочий негатив, чтобы потом побольнее уколоть уже сформировавшимся и охладевшим упреком. Алиса выдает все сразу, и это не означает, что она не умеет держать себя в руках. Она не хочет этого делать. Такое ощущение, что для нее – это игра, но никто не хочет ее поддержать в этой игре. Словно, не понимая, что людям претит такое поведение, она пытается довести эту модель до совершенства. Маты, крики, наигранные истерики, иногда битье посуды – она вкладывает в это свою актерскую составляющую, словно играет в сцене спектакля или фильма. Но вот звучит команда «стоп, снято», и она, довольная своей работой, выдыхает и успокаивается. Не понимая, что окружающие не играли вместе с ней, а принимали все за чистую монету. Вы можете сказать: «Конечно, какого черта? Почему я должен мотать свои нервы рядом с этой неадекватной психопаткой?» Я же могу сказать почему. Потому что Алиса умеет любить. Она обладает самым величайшим даром на земле, даром, который может сокрушать все на своем пути, стирать любые границы и устанавливать свои правила. Она умеет любить настолько преданно и нежно, что за минуту этой нежности можно простить все на свете. Пусть не обижаются на меня все мои родные и близкие, но я скажу со всей искренностью: Алиса – это человек с самым большим и горячим сердцем из всех! Из всех, кого я встречала в своей жизни. Любовь от нее может идти словно волнами, осязаемыми волнами, накрывающими с головой. Если это не самое важное в жизни, тогда что? Нет, это и есть то, ради чего стоит жить. Потому я и готова попадать ей под раздачу хоть сто раз на день, лишь бы не потерять это ощущение любви, что я чувствую от нее, понимаете? Как-то раз, уже после развода с мужем, она сказала мне:

– Эль, ты вообще, понимаешь, что ты для меня значишь? Ты осознаешь, что ты – единственный человек, который смог оценить меня?

Господи, как же больно мне было в тот момент, вы себе даже представить не можете. Слезы потекли ручьями из моих глаз, и я готова была раствориться в той любви, которую чувствовала от нее – разбитой и абсолютно поверженной; пережившей предательство и лишенной права воспитывать своего ребенка; брошенной во тьму самобичевания на страшный суд собственной совести. Но даже тогда, в самое тяжелое для себя время, она по-прежнему была способной на безграничную любовь к другим. Я боюсь, вы не сможете вполне осознать всю суть того, о чем я говорю. Вряд ли я ошибусь, утверждая, что девяносто процентов из вас не смогли бы оценить ее любовь, из-за неспособности любить так же. Ох, как вряд ли. В том, как любит Алиса, есть что-то… от Христа все-таки грубое сравнение, наверное. И все же… очень часто я не могла найти земного определения тому, что чувствовала от нее. Думаю, ее родители сказали бы то же самое.

Однажды… да не однажды, а часто, я ей это говорила, но в памяти всплывает один момент.

– Алиса, милая, – говорю я ей, – ты хоть понимаешь, каким великим чудом тебя отметила судьба? Ты понимаешь, что сам перст любви коснулся тебя при рождении?

А она поднимает свои глаза и так тоскливо смотрит на меня секунд пять, а потом говорит:

– Я очень тебя люблю.

Думаю, найдется кто-нибудь, кто, услышав эти слова, подумает: я именно тот, кто смог бы подарить ей такую же, взаимную любовь.

Нет! Почему? Ты веришь в то, что способен восполнить любовью – надуманной любовью, той, что ты идеализируешь в своей голове – восполнить своей, якобы, сильной и горячей любовью, недостаток своих других качеств, таких как деньги, ум, красота и прочее. Я ведь права? Знаю, что права. Но что отличало и отличает Алису – это пренебрежение этими качествами, элементарная способность не заострять на них внимания. Не гасить с помощью любви свои комплексы, и не разжигать их, а вообще не вмешивать их в чувства. Вот так.

Но, разумеется, Алиса не провозглашала себя мученицей, и мечтала, что однажды появится тот, кто поможет ей нести ее крест. Не надо думать, что она так и не выросла из девчонки, окрыленной вечной идеей большой и сильной любви. За всю жизнь, я ни разу не услышала от нее, что любовь – это чушь, выдумка, преувеличенное чувство, самообман, ложь, грязь и прочее. И она умела ждать. И ждала вплоть до четвертого курса, а потому я не вижу необходимости упоминать о двух или трех пареньках, которые в свое время вряд ли сумели ранить ее прекрасную душу.

А потом появился Райан. Парень из родовитой семьи, потомок то ли графов каких-то, то ли еще там кого-то. Аристократ, короче. Красивый, умный, богатый, воспитанный. И эти изысканные манеры… не помню, если честно, понравился он мне сразу или нет. Я вообще не люблю говорить о Райане. Он – это не мое дело, я могу лишь выслушать о нем от Алисы, но судить его… прямо душа претит. Но что-то ведь надо сказать? В те времена, когда они уже встречались, он казался мне нормальным чуваком. В моих глазах, именно под такой критерий подходил Райан, и в целом, и в своих отдельных качествах. Несмотря на свое происхождение и воспитание, он не воспринимался как сноб или высокомерный идеалист. У него была золотая середина, вроде бы эта интеллигенция сквозила во всем, но как-то ненавязчиво. Но вот та черта его характера, которая меня бесила тогда и продолжает бесить сейчас, начала становиться заметной уже позже, когда Алиса забеременела. А именно: Райан мог в одной ситуации проявить железную решительность и непреклонность, а уже в следующей подобной ситуации, мог начать сомневаться в себе, и пойти на поводу у своих родителей. То есть, впитанная с детства привычка уметь найти компромисс не срабатывала в те моменты, когда Райан чувствовал на себе ответственность за решение. Тогда его натура, притесняемая долгими годами аристократического воспитания, восставала в нем, и словно бунтующий подросток Райан поступал не так, как от него ожидали одни, но зато приятно удивлял других. Вроде бы и мыслить он продолжал рационально, но вот эти глупые попытки доказать свое «я» приносили весьма сомнительные плоды. Некоторые из этих плодов доедаются до сих пор, спустя годы.

Познакомились они на какой-то вечеринке в университете, посвященной выпускникам, на которую, по старой памяти, был приглашен и Райан. Кстати, сам он родом из Арстада. Дело в том, что ранее, в свою студенческую пору, обучаясь в родном городе на финансиста, Райану вдруг стукнуло в голову изменить профиль обучения и на третий курс он перевелся в университет Санлайта, да еще и на факультет психологии. Промаявшись, таким образом, целый год, он вновь вернулся в Арстад, и думаю, эта истерика была одним из тех самых, твердых шагов против чужих интересов, пусть даже в ущерб себе. Короче, в ходе той вечеринки, Райан и Алиса как-то неловко столкнулись, и он вылил ей на грудь бокал шампанского. Алиса вылила на него поток обвинений в умственной отсталости, в самой грязной форме. Было забавно видеть, как выслушивая про себя не самые приятные эпитеты, этот парень все больше расплывался в широкой улыбке умиления. Думаю, причиной тому была, возможно, первая подобная ситуация в его жизни, когда очаровательная девушка не заискивала перед его богатством и происхождением, а вместо этого обогатила его словарный запас выражениями, к которым его слух явно не привык. А через пять минут уже горячо извинялась в ответ на его извинения.

Вот так, в не самый ожидаемый момент в жизни Алисы появился человек, которому оказалось в кайф ей подражать, и это было видно невооруженным глазом. Характер Алисы, ее истеричность, ее необузданная эмоциональность вызывали у Райана восторг. Опять же, скорее всего, именно из-за того, что рос этот парень в абсолютно другом окружении и такая живость натуры, как у Алисы, покорила его. Это поразительно, но в первое время он лишь смеялся над ее характером – не со злостью, не с иронией, а с умилением. Он видел в ней отражение тех эмоций, о которых сам мечтал и в детстве, и в юности, но которым не мог дать волю. А тут вдруг, в его жизни появляется человек, с которым можно расслабиться, можно дать свободу своей вульгарщине и вообще, отстранившись от ложных моралей высшего света, просто быть собой. Через некоторое время, буквально через пару месяцев, он уже и сам во всю ей подыгрывал. Было невероятно забавно наблюдать за их мелкими ссорами и скандалами, во всяком случае, именно мне. Я ведь говорила, что для Алисы ее поведение было некой игрой, маленькими спектаклями, и вот в ее спектаклях появился новый актер. В общем, они были друг для друга как глоток свежего воздуха, и когда они были рядом, то были абсолютно расслаблены. Это очень важный момент, потому что за вот этим необычным комфортом, за радостью от того, что нашли друг друга в психологическом плане, я думаю… они не обращали внимания на глубину своих чувств. Райан так точно. Да и Алиса, скорее всего, просто убеждала себя, что встретила своего единственного и неповторимого. Верила в то, что свершилась мечта и ее будущее предопределено встречей с Райаном. Видя счастье в их отношениях, видя счастье непосредственно в подруге, я уже тогда подозревала, что все далеко не так безоблачно. Я видела, что любовь, о которой мечтала Алиса, из мечты превращается в веру, но не в реальность. Хоть убейте, так и было. Уставшая от ожидания, Алиса убедила себя, что Райан – это человек, который заслуживает ее чувств, человек, который оценит их сполна.

А Райан… он пребывал в эйфории. Уже тогда, он невероятно много работал в банке своего отца – в одном из старейших банков страны, к слову. Работал по двенадцать-четырнадцать часов в день, даже в выходные и, тем не менее, мог после работы, уже ночью, примчаться из Арстада в Санлайт, чтобы провести с Алисой хоть пару часов, и ей это, разумеется, льстило. Но… смею предположить, что рядом с Алисой он чувствовал страсть не столько к ней самой, сколько страсть к жизни. И впоследствии мое предположение нашло косвенные подтверждения.

Как бы там ни было, к окончанию пятого курса, Алиса была на шестом месяце беременности. И была счастлива. Вообще, для стороннего наблюдателя они были идеальной парой, обреченной на счастливое будущее. Не в восторге были только родители Райана, причем очень не в восторге. Разумеется, девушка, которая могла отвесить поклон настолько низкий, какой их высший свет не видел в своей истории, с трудом вписывалась в их общество. Райан и не скрывал от Алисы, что мать и отец пытаются настроить его против нее. Причем – хитрые люди – акцентировали не на поведении и манерах девушки, зная, что именно этим их сын и покорен, а на якобы чисто корыстных целях Алисы. Алиса же только посмеивалась над ними, она действительно, не воспринимала их всерьез. Словно они были… актерами второго плана, и их интересы вряд ли могли встать на уровень актеров главных ролей. И как мне кажется, именно такое отношение доводило родителей Райана до прямой неприязни по отношению к ней. Лично мне это льстит, потому что в этом маленьком противостоянии, у моей подруги получилось одержать верх. И не потому, что они с Райаном все же поженились, а потому, что она, сама того не подозревая, поражала его родителей их же оружием – чувством превосходства. Уверена – именно это катализировало их злость. И вот тут, Райан совершил тот поступок, что вызвал во мне неимоверный восторг. Несмотря на все упреки, уговоры и даже угрозы со стороны родственников, он, не говоря никому ни слова, на свои личные наследственные деньги, купил в Арстаде небольшой дом, тем самым полностью растоптав их мнение. Поженились они сразу, после того, как Алиса получила диплом, и отметили свадьбу в тесном кругу самых близких друзей. Вскоре, как и бывает, и родители Райана стали подтягиваться. Думаю, что решительность и бескомпромиссность их сына в отношении возлюбленной все же вызвали и в них совершенно естественное чувство уважения. А может страх быть отвергнутыми от судьбы внука? А может страх того, что их сын полностью попадет под влияние жены и окончательно перестанет прислушиваться к ним? Наверное, все вместе. И избрав тактику долгого и терпеливого ожидания, они стали превращаться в любящих и заботливых свекра и свекровь. При этом плохо маскируя свое истинное отношение и надежду на некий случай, который скомпрометирует Алису в глазах мужа. Даже уговаривали их переехать в их огромный особняк – мол, места там хватит всем, – но это предложение было отвергнуто самим Райаном, потребовавшим в дальнейшем не поднимать этот вопрос. Ну, а в сентябре одиннадцатого года родился Джеральд, и картина молодой и счастливой семьи окончательно сформировалась. Алисе тогда было двадцать три, Райану двадцать шесть – самое время. Вот только для чего?

Возможно, для того, чтобы показать друг другу свои истинные лица? Свое истинное отношение. Так и случилось. Рождение Джери, наконец, вырвало Райана и Алису из пучины восторженного комфорта и открыло весь спектр жизненных волнений, связанных с рождением ребенка. Тех волнений, преодолеть которые можно только сообща, взявшись за руки, преодолеть силой любви. У Райана и Алисы этого не получилось. Сначала постепенно, а потом все стремительнее и жестче, от их, казалось, незыблемого взаимопонимания не осталось и следа. А все потому, что пришлось перестать играть в любовь. В то время, я часто ездила к ним в гости, и видела, насколько напряженное состояние у Алисы. Она словно ожесточилась, понимаете? В прямом смысле слова. От той прежней наигранной злобливости не осталось и следа, вместо этого в Алисе ощущалась какая-то скрытая угроза. Грубо говоря, она напоминала комок нервов, и эта нервозность сопровождала ее во всем, за исключением сына, с которым она старалась быть максимально сдержанной. В то же время, я чувствовала странный дискомфорт рядом с ней, чувствовала, что ее может прорвать в любой момент, и прорвать не так, как я к этому привыкла, а по-другому. Натурально, с естественной злостью! Сказать по правде, я даже хотела этого: во-первых, чтобы Алиса остыла, выплеснув из себя негатив; во-вторых, чтобы узнать насколько все серьезно в их отношениях с мужем. Но она не срывалась, а о муже практически не говорила, а если я и пыталась подвести тему к этому, то она, наоборот, всячески отводила разговор в другое русло. Райана практически никогда не бывало дома – он пропадал на работе днями и ночами, и это был один из основополагающих факторов их раздоров. Сначала, все начиналось с такого популярного, древнего как мир, диалога: