Санктумор

Глава 1. Неназванная.

«Убить бога было бы так просто. И так бессмысленно. Как бросить камень в океан и ждать, что он изменит течение — будто бы сущность, сотканная из веры и страха, может исчезнуть от удара клинка. Страдания — не его замысел. Он не творец, а хранитель равновесия, которое существовало задолго до его появления. Но иногда, в моменты тишины, эта мысль всё равно приходит: вдруг... вдруг, если его не станет, мир вздохнёт свободнее? Хотя я понимаю: боль никуда не денется». Анат.

Воздух трущоб был пропитан смрадом гниющих отбросов и приторной вонью горелых тел заражённых. Узкие улочки между покосившимися лачугами были завалены мусором, под ногами хлюпала грязная жижа. Над головой — рваные клочья неба, проглядывающие сквозь сплетение проводов и ржавых конструкций. Где-то вдалеке раздался вой заражённых — похоже, очередная стая вышла на охоту.

В самом сердце трущоб, в здании, некогда бывшем складом, расположился притон «Без слов». Его вывеска была покрыта коркой красной плесени. Внутри царил полумрак, пронизанный дымом благовоний и потом.

Она сидела в углу тесной комнатушки, подтянув колени к груди. В тот день ей стукнуло четырнадцать, но выглядела она младше — слишком худая, с огромными глазами на измождённом лице. На руке виднелся свежий синяк: очередной клиент оказался грубым. Вдруг за дверью послышались голоса, топот ног, чей-то крик. Она внимательно прислушалась: мат, лязг железа, ругань.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвались трое в кожаных доспехах и саблями в руках. Их лица скрывали тканевые маски, на которых виднелись следы свежей крови.

— Дитя, мы не причиним вреда. Ты идёшь с нами, — сказала женщина.

— Быстро-быстро уходим! — заверещал второй, самый высокий.

Внезапно в коридоре появился хозяин заведения, размахивая пистолетом.

— Вы что творите! Это моя собственность! — заорал он и направил оружие на людей.

— Уже нет, — тихо сказал третий незнакомец и воткнул ему в подбородок лезвие кинжала, так что остриё теперь торчало из темени. Тот выронил оружие и повалился на пол.

Они побежали по лабиринту улочек. Девочка едва успевала переставлять ноги. Вокруг — хаос: крики, вой, запах гари. Где-то на окраине одержимые; завязался бой с местными, очередная вспышка красной хмари: зараза просачивалась из трещин в земле.

Пробегая мимо лачуги с разбитым окном, девочка мельком увидела своё отражение в осколке зеркала и остановилась. На мгновение её глаза вспыхнули алым светом. Женщина заметила это и обменялась быстрым взглядом с товарищами.

— Она... — начал высокий.

— Мы не ошиблись, всё идёт лучше, чем ожидалось, — перебила его женщина.

Девочка не понимала, о чём они говорят, но страх перед борделем сменился новым страхом — перед этими людьми и их планами.

Они добрались до окраины трущоб, где были привязаны их лошади с причудливыми рогами; оседлав их, они ринулись прочь.

* * *

Девочка очнулась в комнате с каменными стенами. В воздухе витал запах ладана и пороха, будто рядом хранили оружие. Мягкий свет масляной лампы дрожал на потолке, отбрасывая пляшущие тени.

Рядом сидела женщина из тех, что спасли её из притона. Она заметила, что малышка открыла глаза, и улыбнулась — тепло, но с затаённой напряжённостью.

— Ты в безопасности, — сказала она. — Меня зовут Татьяна. А как твоё имя?

— Я?.. — прошептала девочка, всё ещё не до конца понимая, где она и что происходит. — У меня нет имени. Все звали меня Неназванная.

— Значит, ты из изгоев? — покачала головой Татьяна. — Как тебе имя Кибела?

Девочка улыбнулась и кивнула.

— А где я? — спросила она.

— Это здание — древняя заброшенная церковь, — сказала женщина, — одна из наших подпольных баз. Мы — Культ Прародительницы, — с гордостью добавила она.

— Зачем вы спасли меня? — спросила Кибела, хлопая ресницами.

— Твоя кровь особенная, — сказал мужчина с длинными седыми волосами, стоявший у окна. — В ней есть великий потенциал силы, что мы называем Алым Потоком. Ты — одна из потомков вымершей расы новой породы, оператор. Ты можешь не просто сопротивляться хмари — ты можешь её контролировать.

— Измаил! Не напирай! И что ты вообще тут делаешь? — проворчала Татьяна.

Мужчина только облокотился на подоконник и уставился в окно, за которым царила ночь.

Девочка невольно сжала руку в кулак. Она вспомнила, как в тот миг, когда увидела своё отражение, её глаза вспыхнули алым.

— Мы дадим тебе кров, еду, заботу, — мягко добавила женщина. — Обучим всему, что знаем. Но взамен мы должны изучить твою силу. Возможно, именно из неё мы создадим лекарство, что спасёт остатки человечества от проклятой заразы!

Кибела замерла. В голове крутились мысли: свобода, безопасность, возможность не бояться. Но и страх. Страх перед новыми экспериментами, перед болью, перед тем, что они могут отнять у неё.

Она подняла взгляд на женщину, затем на мужчину. В их глазах не было злобы — только надежда. И что-то ещё. Отчаяние.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я согласна.

Женщина улыбнулась шире, подошла и осторожно положила руку ей на плечо.

— Спасибо. Ты даёшь нам шанс.

* * *

Тренировка проходила в подвале церкви, где было достаточно места, чтобы не бояться случайных разрушений. Стены украшали изображения женщины в ореоле алого света — Прародительницы. В центре помещения лежал плоский камень, от которого исходило едва заметное свечение.

Татьяна встала напротив Кибелы, сложила ладони чашечкой и сосредоточилась. Между её пальцами заструился тусклый алый дымок.

— Видишь это? — спросила она, медленно вращая руками. — Это Алый Поток. Он пронизывает весь мир, как кровь — тело. Большинство людей могут лишь касаться его, создавать слабые чары — например, осветить путь или подогреть воду, как я сейчас. Но это всё равно что пытаться черпать океан чайной ложкой.

Она развеяла дымку и подошла ближе к девочке.

— Операторы же, — продолжила Татьяна, — рождаются с кристаллической матрицей в крови. Они не просто касаются Потока — они становятся его частью. Они могут превращать его в оружие, щиты, даже исцелять. Но есть и обратная сторона: те, кто контактируют с Потоком часто, поддаются красной хмари. Их тела мутируют, разум затуманивается — они теряют свои души.

Кибела внимательно слушала. Она чувствовала, как внутри что-то отзывается на слова женщины.

— А кто такая Прародительница? — тихо спросила девочка. — Вы её так почитаете...

Татьяна подняла взгляд на рисунок на потолке.

— Когда-то давно, — заговорила она, — Прародительница принесла людям силу Алого Потока. Но человечество использовало её во зло, и она наслала красную хмарь как наказание. Однако в пророчествах сказано: она же и исправит содеянное. Ты, Кибела, можешь стать ключом к этому. Твоя матрица откликается на Поток иначе, чем у других. Она не фрагментарна, она цельная.

В этот момент дверь скрипнула, и в подвал спустился Измаил. В руках он нёс поднос с двумя мисками дымящейся каши и куском чёрного хлеба.

— Обед, — коротко бросил он. — Садитесь.

Они расположились прямо на полу, у стены. Кибела осторожно подула на кашу, потом подняла глаза на Измаила.

— Татьяна как-то говорила, что есть кто-то, кто умеет управлять Потоком лучше всех, — сказала она. — Кто он такой, этот человек?

Измаил замер, ложка застыла на полпути ко рту. Он переглянулся с Татьяной — та едва заметно кивнула.

— Человек? Вряд ли. Его имя — Герхард, — медленно начал мужчина. — Он оператор, как и ты. Когда-то их были сотни и даже тысячи, но он уничтожил всех, одного за другим. Боялся конкуренции, хотел стать единственным богом нового мира.

Он отложил ложку и посмотрел девочке в глаза.

— Он покорил Алый Поток целиком. Не просто использует — он слился с ним. Может создавать барьеры, способные выдержать удар дракона, превращать воздух в лезвия, воскрешать мертвецов. Раздаёт крохи своей силы приближённым — тем, кого называет адептами Рассвета. Всего их четверо. Они сражаются с одержимыми, держат под контролем города. Но делает он это не из доброты. Герхард хочет быть единственным источником силы — чтобы все зависели от него.

— И он правда может одолеть дракона? — прошептала Кибела.

Измаил усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Однажды он в одиночку остановил стаю огнедышащих тварей у стен столицы, Стального Града. Поднял руку — и их тела рассыпались пеплом. С тех пор его называют Повелителем Пламени. Но запомни, девочка: его сила — это сила страха и подчинения. Он не исцеляет мир — он ломает его под себя.

Татьяна положила ладонь на плечо Кибелы.

— В тебе же, — мягко сказала она, — есть потенциал для иного пути. Ты можешь научиться исцелять своей силой, а не использовать его для разрушения. Разница не в мощи, а в цели.

Девочка опустила взгляд на свои руки. Она вспомнила вспышку алого света в зеркале притона — и вдруг осознала: она действительно не такая, как все.

* * *

2657 год от рождества Христова.

Кибела резко открыла глаза, тяжело дыша. Сон ещё клубился в сознании — воспоминания трёхлетней давности: «Без слов», новая семья, обретённая сила. Герхард прознал о существовании Кибелы и уничтожил главную базу Культа. Церковь теперь — единственный оплот.

Она поднялась с жёсткой лежанки и подошла к узкому окну, забранному ржавой решёткой. За стенами убежища кипела жизнь военного лагеря. Вдоль периметра тянулся частокол из обожжённых балок, увенчанный колючей проволокой, а на вышках дремали часовые в защитных стёганых куртках с нашивками Культа. Ружья в их руках блестели в лучах утреннего солнца. У ворот стояли станковые пулемёты на треногах, рядом шныряли техники, проверяя ленты с патронами. Между постройками сновали кузнецы ремонтируя доспехи и клинки, дети таскали ящики с боеприпасами.

Кибела вздохнула и вышла на задний двор. Взгляд невольно скользнул по руинам, окружавшим церковь. Когдато это был город — теперь лишь груды камня и ржавых скелетов, поросшие мхом и колючими лианами.

Она заметила вывеску, что висела на одной петле, покосившаяся и проржавевшая. Буквы «Кофе с» ещё угадывались, хотя последняя часть надписи — «с собой» — осыпалась вместе с кусками эмали. Края вывески покрылись наростами грибка, а под ней валялись осколки керамической чашки, треснувшей пополам. Старики называли это место «уголком тепла» и приносили сюда цветы, не понимая, что это было раньше.

Рядом, валялся металлический столб увенчанный рисунком на квадратном холсте — три белые полосы на чёрном фоне, когдато чётко обозначавшие пешеходный переход. Краска облупилась, оставив неровные пятна, а сам знак треснул посередине.

Чуть дальше, на обломке стены, кто-то нацарапал надпись: «Вася». Рядом кто-то добавил новую надпись углём: «Кто такой Вася?», и этот вопрос оставался без ответа.

Неподалёку возвышался остов древнего механизма — возможно, части подъёмной машины. Его скелет из почерневшей арматуры проржавел насквозь, оставив лишь причудливые изгибы. На него поставили печь для выплавки металла: теперь он служил кузницей, а его рёбра поддерживали очаг.

В стороне стояла каменная глыба с углублением — возможно, часть древнего фонтана или колодца. Её превратили в склад для патронов: в нише хранили мешочки с порохом, картечь и наконечники стрел.

Кибела вздохнула и вспомнила, как Татьяна рассказывала о старом мире:

«Люди ходили по земле, не боясь теней. Они общались через зеркала, что показывали лица за тысячи шагов. Летали в небо на железных птицах А потом пришла хмарь, и всё это стало просто мусором».

Она смотрела на эти осколки прошлого и думала: «Неужели раньше люди просто жили? Не прятались, не боялись, что завтра придёт враг или стая чудовищ? А теперь даже вспомнить толком не могут, зачем нужна была эта арка или почему знак с полосками указывал путь»

За спиной послышались шаги. Кибела обернулась — в дверях стоял Измаил. Его седые волосы были заплетены в косу, на поясе висел револьвер с гравировкой «Вера и сталь».

— Опять разглядываешь руины? — хрипло спросил он.

— Да, — она повернулась к нему. — Пытаюсь понять, что мы потеряли.

— Мы потеряли слабость, — отрезал Измаил. — А нашли силу. Без прошлого нет будущего, Кибела. И сегодня у нас важный день: Герхард направил сюда отряд. Пора показать, что Культ не сломлен.

Он протянул ей кожаный жилет с нашивкой — клинок растущий из руки на чёрном фоне, символ Прародительницы.

— Пора готовиться. Сегодня ты впервые выйдешь на линию обороны.

Кибела молча взяла жилет. Пальцы непроизвольно дёрнулись, коснувшись патча. Где-то глубоко внутри, в сердце, сила Потока отозвалась слабым теплом — словно напоминание: она не просто выжившая. Она — оружие. И, возможно, последняя надежда.

Глава 2. Ярость и вина.

Кибела затянула ремни кожаной брони, ощущая, как под пальцами пульсирует энергия. Измаил стоял рядом, проверяя барабан револьвера.

— Помни: не сдерживайся, — хрипло произнёс он. — Если почувствуешь опасность — используй силу. Это не тренировка.

За стенами церкви раздался дикий вой. На горизонте показались флаги «Алого Рассвета» — державы Герхарда. Красные полотнища с пылающим копьём развивались на ветру. Три огромных огра вырвались из-за деревьев. Их кожу покрывали язвы, из трещин сочился жёлтый гной, разъедающий землю, а изо рта капала вонючая вязкая слюна, которая с шипением падала на камни.

— Мины! — крикнул один из командиров.

Первый огр шагнул вперёд и провалился ногой в замаскированную яму. Взрыв разнёс конечность в клочья — куски мяса и осколки костей разлетелись во все стороны, забрызгав ближайший отряд липкой кровью. Чудовище взвыло, но, не сбавляя скорости, повалилось вперёд, придавив двух бойцов. Один захрипел, рёбра пробили лёгкие; второй беззвучно дёргал рукой, пытаясь выбраться из-под туши.

— Второй ряд! — раздалась команда.

Второй огр прыгнул через минное поле, но сдетонировали сразу три заряда. Взрывы разворотили ему живот — внутренности вывалились наружу, волочась по земле. Он рухнул, дёрнулся пару раз и затих.

Третий, самый мощный, с костяными наростами на плечах и локтях, прорвался к укреплениям. Схватил балку частокола и с размаху ударил по линии обороны. Дюжина солдат отлетела в сторону с такой силой, что головы и конечности некоторых из них при приземлении просто отчленились.

— Баллиста! — заорал Измаил.

Два расчёта натянули тетивы. Снаряды с взрывающимися наконечниками ударили в грудь огра. Первый пробил грудную клетку, второй попал в голову. Чудовище замерло, из ран повалил чёрный дым, раздался взрыв и голова монстра разлетелась ошмётками. словно раздавленный арбуз. Огр упал, сотрясая землю.

Войска Герхарда пошли в атаку. Пулемёты застрочили, выплёвывая очереди раскалённых пуль. Солдаты в чёрных доспехах шли цепью, прикрываясь щитами. Одна из пуль, срикошетив от барьера, попала в лицо стрелку на стене — его череп раскололся, и тело безвольно сползло вниз.

Культ отвечал огнём. Лучники поливали врага стрелами со смазанными ядами наконечниками, затрещали пулемёты. Один из вражеских бойцов, поражённый в шею, схватился за рану, его кожа начала пузыриться и плавиться, обнажая мышцы. Он закричал, звук перешёл в хрип, тело рухнуло, дёргаясь в конвульсиях.

Враг прорвался в пролом. Завязался ближний бой. Сталь звенела о сталь, крики смешивались с хрипами и стонами умирающих.Измаил рубился как бесноватый. Его сабля свистела в воздухе, рассекая доспехи и плоть врага. Он парировал удар воина Герхарда, сделал подсечку и вонзил клинок в живот противника. Лезвие вошло глубоко. поверженный захрипел. Измаил рванул меч вверх, распоров брюхо от паха до грудины. Кишки вывалились наружу. Враг упал на колени, хватая ртом воздух, и рухнул лицом вниз.

Татьяна, укрывшись за обломком стены, стреляла из ружья. Каждая дробинка находила цель: глаз, горло, плечо. Но один из вражеских стрелков заметил её и пальнул из арбалета. Татьяна успела отклониться, но край огненного болта задел плечо. Она вскрикнула — ткань обуглилась, кожа покрылась волдырями, часть мышц оголилась.

Кибела, прижавшись к стене, чувствовала, как внутри нарастает жар. Перед ней возник воин в чёрной броне. Его глаза были дикими, клинок дрожал от нетерпения. Он замахнулся — Кибела замерла, парализованная страхом.

В последний момент Измаил бросился вперёд, оттолкнул девочку в сторону и принял удар на свой клинок. Он сделал выпад, противник отступил, но тут же перешёл в контратаку. В ход пошёл револьвер. Выстрел. Глаз солдата выпал из орбиты и упал на землю.

— Держись позади! — крикнул Измаил, парируя удар очередного противника.

Кибела отползла к обломку стены, пытаясь отдышаться. Её взгляд случайно упал на тело Ильи — мальчика, с которым она подружилась всего месяц назад. Он лежал лицом вверх, остекленевшие глаза смотрели в небо, а из груди торчала стрела. Кровь растекалась по земле, смешиваясь с грязью, образуя вязкую лужу.

Желудок свело судорогой. Её вырвало — желчь выплеснулись на землю. Руки дрожали так сильно, что она не могла сжать пальцы. Перед глазами всё плыло, звуки битвы отдавались в ушах глухим эхом: лязг стали, крики, стоны, хрипы умирающих.

Она закрыла лицо ладонями, пытаясь отрешиться от ужаса вокруг, но запах ударил в нос — густой, металлический запах крови, пота, внутренностей, жжёного мяса. Кибела вдохнула его — и её снова вырвало, на этот раз почти сухо.

«Я не могу... я не готова. Я просто хочу спрятаться» — метались мысли в голове. Она вспомнила бордель, издевательства, боль, унижение. Вспомнила, как Илья однажды принёс ей яблоко. «На, держи, — сказал он, улыбаясь. — Ты же любишь сладкое?»

А теперь он мёртв. Из-за этих людей.

Ярость вспыхнула внутри, словно взорвался вулкан. Жар силы хлынул по венам, обжигая нутро. Кибела подняла голову — её глаза вспыхнули алым светом.

Она вытянула руку вперёд. В воздухе материализовалось багровое копьё — полупрозрачное, окутанное энергией Потока. Кибела схватила его, ощутив, как рукоять идеально ложится в ладонь, как мощь струится по нервам, заменяя страх на холодную, чёткую ярость.

Без раздумий она бросилась в бой.

Первый враг, попавшийся на пути, не успел отреагировать. Копьё пронзило его грудь насквозь, оставив в доспехах оплавленную дыру. Кибела дёрнула оружие на себя — тело рухнуло к её ногам. Она почувствовала, как что-то тёплое брызнуло ей на лицо. Кровь. Чужая кровь.

Второй солдат замахнулся мечом. Копьё в руках Кибелы исчезло в завитке алого дыма — и тут же на его месте возник широкий топор, мерцающий кровавым светом. Она с хрустом вогнала его в плечо врага, пробив доспех и кость, а вторым ударом отсекла голову — она покатилась по земле, глаза воина ещё моргали, а рот шевелился.

Третий попытался атаковать сбоку. Кибела развернулась, и топор мгновенно трансформировался в два коротких изогнутых клинка. Один взмах — и руки солдата отлетели в стороны, второй — голова покатилась по земле. Кровь фонтаном ударила из обрубка шеи, заливая Кибелу с головы до ног. Она не отпрянула. Наоборот — шагнула ближе, глядя, как жизнь уходит из глаз врага.

Её движения стали быстрыми, нечеловеческими. Магия подчинялась каждому импульсу ярости. В голове Кибелы зазвучал голос, заглушающий все остальные мысли: «Больше никто не тронет меня. Никто не заставит меня страдать. Я больше не жертва. Я — смерть!».

Она рассмеялась — сначала тихо, потом всё громче, истерично. Смех смешивался с криками умирающих, с лязгом железа, со звуками стрельбы.

— Теперь я решаю, кто живёт, а кто умирает! — выкрикнула она, и её голос прозвучал неестественно низко. Её будто подменили.

Алое оружие в её руках снова изменилось — теперь это был двуручный цвайхендер с огромным лезвием. Она взмахнула им, и волна энергии пронеслась по линии врага, оставляя за собой десяток обугленных тел. Запах гари ударил в нос, но Кибела не поморщилась. Она вдохнула его полной грудью.

Измаил, увидев это, замер на мгновение. Он никогда не видел, чтобы кто-то так свободно управлял Алым Потоком.

— Кибела! — крикнул он, пытаясь пробиться к ней сквозь руины частокола. — Остановись! Ты теряешь контроль!

Но девочка не слышала. Её глаза горели огнём, улыбка стала маниакальной. Она сделала шаг вперёд, готовясь нанести новый удар.

Внезапно что-то изменилось. Поток, бурлящий в ней, на мгновение замер. Кибела моргнула — и на долю секунды увидела себя со стороны: окровавленную, с безумным взглядом, стоящую посреди горы трупов.

Смех оборвался. Силы покинули её. Меч в руках растаял, превратившись в дым. Кибела покачнулась и упала на колени, дрожа всем телом.

Вокруг неё лежали тела — изувеченные, разорванные, обугленные. Кровь пропитала землю. Где-то рядом стонал раненый солдат, пытаясь ползти, волоча за собой внутренности.

Кибела посмотрела на свои руки — они были покрыты чужой кровью, слизью, кусочками плоти. Она поднесла их к лицу, вдохнула запах смерти. И вдруг осознала: она только что убила десятки людей. Не в обороне. Не случайно. Она наслаждалась этим.

«Что... что я наделала? — прошептала она. — Я... я же не такая! Я не хотела!»

— Или хотела? — прошептал голос где-то на краю сознания. — Ты же знала, что так будет. Все истории требуют жертв. Твоих жертв.

Кибела зажала уши руками.

— Замолчи!

Но голос, похожий на её собственный, только холоднее, ответил:

— Не получится. Ты уже часть этого повествования. И страницы не вырвать.

Слезы покатились по её щекам, смешиваясь с кровью и сажей. Она задрожала, согнулась, обхватила себя руками, пытаясь согреться, но холод шёл изнутри — из самой души.

Измаил подбежал к ней, опустился рядом, положил руку на плечо.

— Ты жива, — тихо сказал он. — Это главное. Мы разберёмся с остальным позже.

Кибела подняла на него глаза — в них больше не было алого свечения. Только ужас, вина и отчаяние.

— Я стала — прошептала она, — монстром.

Мужчина сжал её плечо чуть сильнее. — Нет, — твёрдо сказал он. — Монстры убивают без причины. Ты сражалась за тех, кого любишь. Теперь тебе нужно научиться прощать себя. Иначе магия Потока поглотит тебя полностью.

Вокруг них битва продолжалась, но для Кибелы мир на мгновение остановился. Она поняла: сила Алого Потока — не просто оружие. Это испытание. И она только что прошла его первую часть — ценой собственной души.

* * *

Татьяна оказалась в ловушке. Трое вражеских солдат окружили её у груды обломков, прижав к стене. Один из них занёс клинок — остриё замерло в паре сантиметров от её горла.

— Ну что, ведьма, — хрипло рассмеялся воин, — помолись своей Прародительнице. Посмотрим, поможет ли...

Он не успел договорить.

Из-за угла с рёвом вылетел здоровяк Серёга — двухметровый детина в засаленном фартуке, забрызганном чем-то подозрительно похожим на соус болоньезе (хотя откуда в этом мире болоньезе — загадка). В руках он нёс столб дорожного знака — тот самый, с тремя белыми полосами, что раньше обозначал пешеходный переход.

— НУ МОЖЕТ ХОТЬ ТЕПЕРЬ ЭТА БЕПОЛЕЗНАЯ ШТУКОВИНА СПАСЁТ ЧЬЮ-ТО ЖИЗНЬ! — проорал он, размахивая им, как дубиной.

Первый солдат обернулся — и тут же получил знаком по шлему . Раздался гулкий звон, словно ударили в колокол. Воин покачнулся и рухнул на землю, из-под забрала повалил дымок.

Второй солдат попытался атаковать, но Серёга с разворота заехал ему столбом по рёбрам. Звук получился такой, будто кто-то ударил по контрабасу: БУУУМ! Солдат отлетел в сторону, врезавшись в груду кирпичей.

Последний воин замер в нерешительности. Серёга уставился на него, тяжело дыша; столб покачивался в его руках, как мачта.

— Ты — прохрипел солдат, отступая на шаг. — Ты вообще кто?!

— Я — ПОВАР! — торжественно объявил здоровяк. — И я устал готовить овсянку! Пора что-то менять!

С этими словами он замахнулся вновь. Солдат, не дожидаясь удара, развернулся и бросился наутёк.

Татьяна, всё ещё прижатая к стене, ошеломлённо моргнула. Повар протянул ей руку:

— Вставайте, матушка. Я вас не дам в обиду. Хотя, признаться, я больше привык отбивные отбивать, чем солдат. Но принцип тот же, верно?

Она рассмеялась — сначала тихо, потом всё громче, пока не закатилась от хохота, сидя на земле среди обломков.

— Спасибо, — выдохнула она, вытирая слёзы. — Ты... ты просто гений.

Серёга гордо выпрямился, поправил фартук и оглядел поле боя.

— Да, я такой, — скромно кивнул он. — Кстати, а где моя ложка? Я её где-то потерял.

Он начал шарить глазами по земле, тыкая столбом в обломки, будто искал пропажу. Татьяна, всё ещё хихикая, поднялась на ноги и похлопала его по плечу:

— Пойдём. Когда всё закончится, я подумаю над тем, чтобы дать тебе настоящее оружие!