- -
- 100%
- +
Эвилион
– Госпожа опять в дозоре, – задумчиво произнёс один из сенокосцев, возвращавшихся в замок.
Его товарищ бросил взгляд на алеющее небо и нахмурился:
– В последнее время ее вылазки участились. Кажется, новый король действительно собирается разрушить всё, что было создано предыдущим. Отцеубийца, привечающий черную магию. Говорят, она и помогла ему в убийстве. Да благословит Господь душу падшего Артура! – Он перекрестился.
– Будем надеяться на силу Госпожи и находчивость Эрдвина, – угрюмо пробормотал первый.
Нимуэ облетала владения в лучах вечернего солнца. Путь ее пролегал от Озерного замка, вдоль полей и дорог вплоть до кромки Миддридского леса. Ее взгляд отмечал каждого из жителей Озерного края.
После восшествия Мордреда земли наводнились черной магией, и ей приходилось проверять установленные барьеры и ловушки гораздо чаще. С тоской в сердце она вспоминала минувшие дни, в которых только радость и смех наполняли окрестности. И даже когда разразилась первая война с нечистью, обстановка была не такой удручающей.
В настоящее время лес погрузился в плотный туман, скрывший всё вокруг. Лишь в нескольких местах оставались небольшие участки, где фейри продолжали жить, защищая свои территории. Несмотря на беспечность, Оберон – великолепный воин. Его солдаты считались лучшими, даже превосходя рыцарей, служивших погибшему королю.
Перья у Нимуэ встали дыбом, когда она подлетела к кромке леса. Черномаги. Резкий крик птицы оповестил дозорных с башен замка.
Заклинание указало местоположение врага, и сигнальный огонь стал ей ответом, что сообщение услышано. Сделав пару кругов, она не почувствовала присутствия нечисти и повернула назад. В голове ее роились мысли, как уберечь жителей края от напасти.
Однако так было не всегда.
Давным-давно, будучи простой нимфой она жила в озере, на месте которого теперь стоит замок. Её существование было посвящено единственной цели – охранять меч, что, согласно легенде, должен достаться герою, способному объединить разрозненные земли Эвилиона.
День за днем она проводила в одиночестве. Редким развлечением служили визиты хозяина леса, который часто появлялся на берегу озера. Именно он раскрыл ей секреты колдовства.
Так пролетали дни, недели, года, пока он не ушел, объяснив это рождением мальчика, для кого в темных водах хранился меч.
Несмотря на чрезмерное внимание мага и многочисленные попытки пленить ее даже с помощью любовных зелий, в тот день она снова почувствовала себя одинокой и погрузилась в пучину безрадостных дней, проведенных около меча, что был ее кандалами. Нимуэ не могла оставить это место, пока он не попадет в руки героя. Так, несколько десятков лет спустя, нимфа вновь стала нелюдимой.
Однажды, услышав шум, который мешал ей предаваться грустным мыслям, она вынырнула на поверхность и увидела людей, разбивающих лагерь на берегу ее озера. Было очевидно, что они планируют остаться здесь надолго.
Такое соседство не понравилось Нимуэ. Они вырубали лес, ставили силки и в целом мутили воду. Иногда нимфа настолько сердилась на них, что не могла сдержать себя и причиняла им мелкие неприятности: обрывала рыболовные сети или заманивала стада в трясину.
Даже валун, где Нимуэ любила наблюдать за закатом, перестал быть ее собственностью. Местные дети облюбовали его для своих игр и часто резвились рядом с ним на мелководье.
От скуки она подглядывала за малышней в образе орлицы. И сама не заметила, что ждет их каждый вечер на ветке дуба, который рос рядом.
Так продолжалось несколько недель. Ребятня иногда располагалась у камня и наблюдала за ней, гадая, ведьма это или нет. Но больше всего Нимуэ нравились истории, которые рассказывала одна девочка. В них она находила много интересного и не замечала, как летит время.
С течением времени поселение разрослось, к нему присоединялиь новые люди, привлечённые плодородными землями. Хозяйка Озера, которая поначалу была недовольна появлением соседей, теперь сама приходила в деревню, чтобы полюбоваться удивительными вещами, созданными местными мастерами.
Жители городка уже привыкли к платиноволосой гостье, гуляющей по улицам в окружении детей. Та девочка-сказочница выросла и превратилась в юную женщину, что всегда с радостью встречала Нимуэ и сопровождала ее в прогулках.
Край, защищенный лесом и озером, стал одним из последних, кто пострадал от междоусобиц, начавшихся с восхождением на престол нового короля. Резня, что шла об руку с юным Артуром, пробудила темную энергию, дремавшую глубоко в недрах земли и запечатанную жертвой первородных.
Однако в то утро мерзкие потоки черной магии хлынули через все барьеры. Вынырнув на поверхность, она увидела мужчин, вооруженных чем попало. Они как могли бились с нечистью, вышедшей из Миддридского леса. С ними пришли и одни из самых ужасных созданий – вестники смерти и горя – адские псы. Повсюду слышались крики и плач.
Нимуэ взмыла в небо орлицей, её крылья разрезали воздух с тихим свистом. С высоты она увидела ужасающую картину: земля была усеяна трупами сельчан, а вокруг царил хаос, в котором бесновались чудовища.
Громкий плач привлек ее внимание, и сердце тут же рухнуло вниз: держа на руках мертвую мать, рыдала девочка-сказочница, а к ней подкрадывался голодный монстр.
Чародейка ощутила прилив гнева. Магия заструилась по её венам, сплетаясь в тонкие нити. В голове зазвучало защитное заклинание, и вскоре в воздухе возник столб воды. Он взорвался миллионом искр, усиливая солнечный свет.
Капли опускались на сражающихся мужчин, превращая их лохмотья в латы, а заостренные палки и вилы стали мечами и копьями.
Страх и безысходность отступили от людей.
Нимуэ заметила душу, которая отчаянно не желала уходить в подземный мир. Ее ярость была настолько велика, что даже адские псы не могли сломить ее сопротивление.
Колдунья приняла решение: подлетев к ней, она протянула руку, и яростный сгусток света прильнул к телу колдуньи, заключая контракт. В тот же миг ее очертания изменились, превратившись в огромного волка. Его шкура сияла серебром, источая свет, а золотые глаза неотрывно следили за монстрами.
Фамильяр не знал пощады: клыки стремительно разрывали тварей на части. Несколько часов понадобилось волку, чтобы от чудовищ остались лишь разлагающиеся и ужасно пахнущие тела. Оставшиеся в живых мужчины сжигали их, избавляясь от этого смрада. Когда последняя тварь была загнана в угол и убита, колдунья в изнеможении опустилась к людям. Их горе и страх наполнили ее сердце ранее неведомым ей чувством печали.
Жители медленно подходили к ней. С трудом сдерживая слезы, они выражали искреннюю благодарность за оказанную помощь.
Нимуэ с горечью и печалью наблюдала, как люди собирают тела своих близких и друзей. Среди погибших она узнала многих, с которыми недавно разговаривала или оказывала услуги. Ее взгляд постоянно возвращался к телам детей, что больше никогда не будут бегать рядом с ней. Нимуэ испытывала невыносимую боль, и в то же время она приняла важное решение.
В мёртвой тишине раздался полный отчаяния крик орлицы. Птица взмыла в небо, и в этот момент воды озера пришли в движение. На поверхности появился остров с тропой, ведущей к нему. В центре его виднелись несколько больших домов, построенных из подручных материалов.
Увидев это, жители поняли, что колдунья предлагает им убежище, и начали переправляться на остров. Озерная владычица пообещала им свою защиту.
Молодая девушка, которая не отходила от тела матери, не обращала внимания на происходящее вокруг. Всё остальное потеряло для неё значение. Нимуэ, не в силах больше видеть её страдания, решила облегчить участь своей подопечной. Секундная вспышка в ее глазах стерла память о боли и утрате.
Когда последний человек ступил на землю, магический барьер окутал всё пространство, делая невидимым местоположение замка Озёрного края для посторонних глаз.
За этими воспоминаниями Нимуэ вернулась к воротам и с высоты полета начала искать одного из жителей. Ага, вот и повозка Эрдвина. Птица спикировала вниз и подлетела к молчаливому вознице. Тот почтительно склонил голову. Но тут же указал на стог сена, из которого доносился шорох.
«А, маленькие непоседы, – подумала она. – Опять увязались за отцом. Чувствую, Эйрин будет не в духе». Нимуэ мысленно рассмеялась. Её Эйрин – та, что ради мужа готова отдать всё. И та девушка, которой она стёрла память о трагедии на берегу озера.
Эрдвин с любопытством взглянул на задумчивую птицу. «Зайди ко мне после того, как прибудешь в замок», – раздался в его голове голос хозяйки. Возница, прищурившись, кивнул. «Боюсь, твои навыки скоро понадобятся», – добавила она и, взмахнув крыльями, устремилась к замку. Однако, пролетая над воротами, она услышала встревоженные крики своей любимицы.
– Корин! Руланд! – Эйрин всматривалась в людей, что мирно возвращались домой. Её взгляд беспокойно скользил в сторону леса, который стремительно погружался в сумерки.
Заметив в толпе знакомое лицо, Эйрин поспешила к ней.
– Брианна! Ты не видела близнецов? – быстро спросила она у подошедшей женщины.
– Нет, – покачала головой Брианна, и её взгляд был полон тревоги и сочувствия к подруге. – А Эрдвин уже вернулся? Может, дети с ним? – с надеждой произнесла она.
Брианна продолжала успокаивать напуганную мать, но одновременно с ней начала искать пропавших детей в толпе.
Вдруг она с облегчением вздохнула:
– Эйрин, смотри!
В этот момент повозка, запряжённая сенокосцем, подъехала к замковым воротам. Из неё выглядывали две детские мордашки, озаренные счастливыми улыбками.
Эйрин, не раздумывая, вскочила на повозку и, не в силах сдержать эмоции, наградила каждого из детей подзатыльником.
– Я же запретила вам покидать двор дома, негодники! – воскликнула она, обращаясь к двум хныкающим детям. Но, не в силах сдержать радость, женщина упала на колени на мягкое сено, крепко обняла и расцеловала обоих.
Муж Эйрин молча усадил её рядом с собой на сиденье возницы и направил повозку к воротам. Она продолжала отчитывать детей, но в её голосе слышалось облегчение.
Когда они въехали в замок и поток её слов иссяк, дети прильнули к матери.
– Мама, почему нельзя покидать двор? – спросила Корин с детским любопытством в глазах. Руланд тут же присоединился к ней, не сводя взгляда с матери.
– Тот, кто не попадёт в замок до четвёртого зова рога, никогда больше о нём не вспомнит. Такова воля Госпожи, чтобы защитить народ от опасностей, которые нас окружают, – тихо проговорила женщина.
Нимуэ влетела в окно своих покоев под звуки первого рога.
– «Энол», – произнесла она. Её тело окутала дымка, а конечности начали удлиняться, формируя изящную женскую фигуру. Серые перья опустились, превратившись в волосы цвета стали и скрывшие её наготу.
Не зря её называли озерной владычицей. Красота, которой она наделена, была подобна голубому океану.
Поморщившись от холода, хозяйка озера быстро сунула ножки в меховые туфельки и поспешила к ширме у камина.
«Магия, конечно, удивительна, но одежда сама по себе не появляется», – подумала она, поёживаясь надевая платье из тёмно-зелёной шерсти. Одеяние было украшено узорами в виде вышивки серебряной нитью, изображавшей капельки воды.
Она уверенно шагала по каменному полу, звонко стуча каблуками. Остановившись перед зеркалом, Нимуэ заплела две косы и уложила их в простую прическу. Из отражения на неё смотрела молодая женщина с горящими изумрудно-зелёными глазами, полными решимости.
«Довольно! – подумала она. – Я слишком долго жила в уединении. Если бы не этот мир, созданный моими детьми, я, возможно, оставалась бы на дне озера, не зная ничего, кроме себя самой».
С решительным видом она встряхнула головой и, обернувшись, посмотрела в окно. Тревожное предчувствие охватило её сердце. Медленно сумрак окутывал край, и это напомнило ей одно из недавних видений. Последнее посетило её пару лун назад.
Нимуэ прикусила губу, стараясь воскресить в памяти его картину. Падал снег, но из-за окружающей тьмы было сложно разглядеть что-либо ещё. Только тёмная поверхность воды и ощущение чёрной магии, поглощающей весь край озера.
«Видение туманно, точное время определить не смогу. Удивительно, что я вижу грядущие события словно через мутное стекло. Этого не происходило раньше», – подумала она.
В задумчивости женщина подошла к дубовому столу у камина и опустилась в кресло. В комнате было прохладно, и она, чтобы согреться, с наслаждением вытянула ноги и накрылась медвежьей шкурой.
Её размышления прервал стук в дверь.
– Входи, – приказала она.
– Моя леди, – поприветствовала ее служанка, – как ваше самочувствие? Лекарь Мирейн прислал вам больше тонизирующих настоек и велел приготовить имбирный суп, поскольку наступило время хвори.
Женщина посмотрела на свою госпожу, но что-то в её взгляде насторожило Нимуэ.
– Элейн, а когда настала твоя очередь работать в моих покоях? – спросила она, не отводя глаз с ее лица.
– Пару лун назад, – бесстрастно ответила та. – Я и так долго избегала своих обязанностей в замке из-за потери ребёнка, – почти шёпотом добавила она.
На мгновение Нимуэ погрузилась в мрачные мысли. Да, у Элейн была дочь – девочка, которая не смогла выжить. Мирейн всеми силами пытался спасти малышку, но, увы, его усилия оказались напрасными.
Однако, когда женщина заговорила о ребёнке, в её тоне Леди Озера на секунду уловила нотки враждебности. Нимуэ пристально смотрела на служанку, которая размеренно разливала суп по деревянным мискам, всем своим видом показывая нежелание продолжать разговор.
А что, если её заклятие не сработало? – подумала Нимуэ. Ведь все участники той истории были под чарами забвения и не могли говорить о ней. Однако колдунью беспокоил тот факт, что видения стали туманными именно в то время, когда Элейн вернулась работать в ее покои.
– Моя госпожа, ужин подан, – сообщила служанка.
– Хорошо, можешь идти. По пути попроси слуг привести ко мне Эрдвина, как только он появится, – приказала Нимуэ, усаживаясь за стол. Элейн с беспокойством посмотрела на свою госпожу, затем поклонилась и покинула комнату.
Из угла донеслось урчание, и к камину подошёл крупный серебристо-белый волк. Он улёгся у ног хозяйки.
– Лиярд, мой мальчик, – ласково потрепала фамильяра по холке женщина. Однако, почувствовав заряды, она одёрнула руку. – Так, сегодня будут ещё гости?
Четвёртый звук рога возвестил о том, что замковые врата закрываются. Нимуэ выглянула в окно. Над озером уже сгустилась темнота, а с неба начали падать белые хлопья.
Но последний солнечный луч, пробившись сквозь кроны деревьев, заставил её улыбнуться – старый бард вернулся. Это значило, что не всё потеряно.
***
В одной из деревень, находящейся недалеко от столицы, на свадебном пиру сидел сказитель Блэз. В окружении главы и приходского священника он внимал рассказам о том, что произошло за время его отсутствия. Уильям, старый друг, которого он встретил по возвращении, поведал ему о том, как страна пришла в упадок.
Слушая их и сравнивая с тем, что он увидел, когда прибыл в Эвилион, он осознал всю серьезность ситуации. Его ученик бесследно исчез. Король пал на поле битвы, сраженный собственным сыном, который, вопреки всем пророчествам, остался жив.
Блэз хмурился, вспоминая свое возвращение.
Когда он сошел с корабля, его взору предстала удручающая картина. Портовый городок, где раньше жизнь била ключом, теперь казался безлюдным. Улыбчивые и полные энергии жители нынче выглядели измождёнными. А с наступлением сумерек они поспешили укрыться в своих домах, закрывая ставни и двери.
Однако он был так счастлив вернуться, что не замечал страха, который таился за каждым углом. Не остановившись на отдых в постоялом дворе, путник поспешил в путь, надеясь встретить торговый обоз и добраться с ним до столицы, где жил его ученик.
Однако за несколько дней пути он не повстречал ни единой души. Более того, дороги, соединявшие деревни и города, пришли в упадок. Если и попадались поселения, то немногочисленные жители были неприветливы и хотели, чтобы чужестранец как можно скорее покинул их владения. Скот, который раньше спокойно пасся на зелёных холмах, теперь охраняли несколько крепких мужчин. Казалось, что страна вернулась в эпоху междоусобиц. Всё это вызывало у Блэза тревогу.
Его посох шуршал по опавшей листве, и иногда он обходил кусты, росшие прямо на дороге. Три дня он шёл в полном одиночестве, пока на рассвете четвёртого не увидел холмы, за которыми находился Эвилион – столица, основанная великим королем, объединившим страну под своим знаменем.
Он вздохнул, ещё раз окинул взглядом пустынную дорогу и неторопливо продолжил свой путь. Через несколько дней наступит Самайн, и он с нетерпением ждал этого события. Он мечтал провести его со своим учеником, сидя у тёплого камина, с кубком вина в руке, слушая рассказы молодого друга.
Отсутствие попутчиков не позволяло ему идти быстро, но сегодня он решил во что бы то ни стало добраться до деревни и попросить крова. Ночи стали холодными и даже ветхая мантия больше не могла согреть тело. Да и в сумке оставались кусок хлеба и пол фляги вина.
Внезапный шум в лесу отвлек Блэза от печальных мыслей и заставил насторожиться. «Дикий зверь?» – промелькнуло у него в голове. Он внимательно всмотрелся в заросли у обочины дороги, но вместо этого увидел людей.
– Покажитесь, если не желаете причинить вред, – произнес он. – Я странник Блэз, и, полагаю, вы обо мне слышали.
Из кустов донесся шум, и вскоре показалось лицо молодого человека, а затем и он сам, пытаясь выглядеть как можно более угрожающе.
Старик внимательно осмотрел его. Юноша был высок и очень худ, одет в грязную рубаху, покрытую заплатами. На импровизированном поясе из верёвки болтался самодельный нож.
Он окинул взглядом старика и дорогу и тихо свистнул. К нему присоединились измождённая женщина, за спиной которой скрывалась маленькая девочка лет шести. Вопреки опасениям родных, она с любопытством смотрела на знаменитого сказителя.
– Дедушка, вы правда Блэз? – спросила малютка, выходя из-за спины матери. Парень инстинктивно заслонил её собой.
– Да, настоящий я. – присев он протянул ей руку.
– Я Мари, а это Тристан, – улыбнулась она, указывая на брата.
Блэз взглянул на женщину. Та ненадолго замялась, но всё же ответила:
– Я Делла.
– Странный путь вы избрали, – Блэз окинул взором всю компанию.
– Похоже, вы давно не бывали в Эвилионе, – устало промолвила женщина. – Пришли тёмные времена.
Она посмотрела на сына и дочь.
– Тристан, теперь ты в ответе за Мари. Как велела тебе бабка Уриэн, идите в сторону Хоупхола.
Блэз удивился:
– Хоупхол? Давненько не слышал, чтобы кто-то отправлялся туда.
– Вы многого не знаете, – произнесла женщина, и в глазах её заблестели слёзы. – Если идёте в Эвилион по доброй воле, то, верно, давно не были в этих краях.
Она обняла дочь и сына:
– Идите и берегите себя. Тристан, выбирай безопасные тропы и вспоминай, как учил отец.
Её наставления прервал приближающийся цокот копыт.
– Прячьтесь! – крикнула она, прежде чем Тристан, подхватив Мари, бросился в кусты.
Едва ветви перестали дрожать, как перед ними возник вооружённый отряд рыцарей. На их знамёнах красовался чёрный ворон на красном фоне.
– Дом Мордреда? – Блэз с удивлением рассматривал герб на щитах.
– Что здесь делают эти двое нищих? – один из рыцарей выехал вперёд.
– Я… я… – женщина начала беспокойно озираться.
– Отвечай чётко, или вас казнят за попытку к бегству! – он потянулся к своему мечу.
«Плохо дело», – пронеслось в голове у Блэза.
– Дэлла, Дэлла, я просто хотел увидеть птиц! – воскликнул Блэз, и его глаза наполнились слезами. Он начал причитать: – Вы забыли о старике, никто не навещает меня, не сидит со мной. Сказитель вытер нос рукавом своей ветхой мантии. – А теперь этот благородный рыцарь хочет нас убить. Защити, Дэлла! – причитания перешли в тихое поскуливание.
Его слезы вызвали смущение у всех присутствующих, но через мгновение Дэлла пришла в себя и, вздохнув, с легким поклоном обратилась к рыцарю:
– Прошу прощения, сэр. Отец моего покойного мужа давно не в себе. Он постоянно сбегает, как только появляется возможность. Идет по дороге, пока не свалится где-нибудь. Столько хлопот с этим полоумным. Вот и сегодня не найдя его на скамейке у дома, я поспешила за ним.
Из кустов вылетела серая птица, и старик радостно закричал. Он засмеялся и захлопал в ладоши.
Рыцарь скривился от отвращения:
– Уходите отсюда, и быстро.
Он пришпорил лошадь и поскакал вперёд, а его спутники последовали за ним. До них донёсся лишь отголосок слова «отбросы».
Дэлла с облегчением выдохнула, и по её телу пробежала лёгкая дрожь.
– Спасибо вам, – произнесла она с неподдельной благодарностью.
Блэз прислушался и, убедившись, что поблизости никого нет, тихо свистнул. В ту же секунду из кустов выглянули два испуганных лица, и дети подбежали к матери. Они с любопытством наблюдали, как старик, бормоча что-то себе под нос, рылся в своей сумке. Наконец, он хмыкнул и извлёк на свет карту.
– Вот, держи, – сказал он, вручая её Тристану.
Молодой человек с любопытством взглянул на подарок: на ней была изображена местность, и там, где они сейчас находились, краснели четыре точки.
– Сверяйтесь по ней, – напутствовал Блэз. – Радиус действия у неё, конечно, небольшой, но вам хватит времени, чтобы спрятаться. А когда доберетесь до Хоупхолла, идите к Одвину, он обязательно поможет.
На прощание Дэлла крепко обняла детей, а затем быстро отстранилась от них. Тристан взял зареванную Мари за руку, и через пару минут их фигуры скрылись в лесу.
– Я не знаю, как выразить вам свою благодарность, – сказала женщина.
– Не беспокойтесь, доберутся без проблем. Одвин, смотритель Хоупхолла, встретит их и позаботится. А вы, если это возможно, проводите меня до деревни, где я смогу найти убежище, ведь сейчас довольно холодно. По пути расскажите мне, что здесь происходит.
Дэлла взяла пожилого мужчину под руку, и они отправились в путь по дороге, ведущей в Эвилион. Пока они шли, их сопровождали тихие всхлипывания женщины.
Блэз ощутил лёгкое прикосновение руки священнослужителя, которое заставило его обратить внимание. Он поднял взгляд и встретился с добрыми глазами отца Уильяма, как теперь называли этого человека после его посвящения в духовный сан.
– Я вижу, ты не рад, – тихо произнес он, словно констатируя факт. Сделав небольшую паузу, он продолжил: – Прошло много времени. Как видишь, я сменил меч на сутану, стараясь искупить вину за убийства, что мы вершили во славу Артура. Уильям горько усмехнулся.
Блэз посмотрел на своего друга, лицо которого омрачилось и осунулось от нахлынувших воспоминаний. После того как юный Артур взошёл на престол, Блэз покинул Эвилион. Во время своих путешествий по стране он замечал, как к лучшему меняется мир, но одно оставалось неизменным – унаследованная Артуром от своего отца ненависть ко всему сверхъестественному.
Единственными, кто мог спокойно жить в этих условиях, были его ученик и Озерная Дева – та, что подарила Артуру легендарный Экскалибур.
Блэз обвёл взглядом главный дом и остановился на девушке с каштановыми волосами, которая сидела в венке из листьев и принимала поздравления. Её жених, сильно похожий на молчаливого главу поселения, нежно касался её руки.
– Она стала смыслом моей жизни после её смерти, – сказал Уильям, проследив за взглядом друга.
– Её мать предрекала ей великое будущее, – произнёс Блэз с лёгкой задумчивостью. Он вспомнил, как Мерлин писал ему о том, что во время междоусобиц эта пара покинула двор, но каждый раз, когда начинался новый поход, юноша возвращался и вставал под знамёна короля. Это было условием, на котором их отпустили из королевского дворца. И сам Артур дал разрешение на их брак.
Дженна, милая Дженна… Он помнил эту девушку с тех времён, когда был придворным лекарем. Она часто приходила в их покои, превращенные в их с Мерлином кабинет и лабораторию. Блэз часто заставал их за чтением книг, учебных пособий или занятиям по траволечению.
Мерлин первым заметил в ней дар предвидения, но вместе с ним он обнаружил и её болезнь – родовое проклятие, сокращающее ее жизненную энергию с каждым годом. Её сила должна была угаснуть ещё до тридцати лет.
Блэз видел, как его ученик в любую свободную минуту доставал магические фолианты, пытаясь найти способ вылечить девочку. Он провёл много бессонных ночей, но единственное, что ему удалось, – это создать лекарство, лишь немного продлевающее жизнь.