- -
- 100%
- +
– Умеешь ты трагедию из ерунды сделать, – бросает муж.
– Измена законной супруге и секс с замужней женщиной, по-твоему, это ерунда?
– Ну что ты в бутылку лезешь? Что изменилось со вчерашнего дня?
– А ты не понимаешь? Нет? Ты же со мной был, потом с ней, а потом опять ко мне идешь… и так… сколько времени?
– Да какая разница, Варь. Люблю-то я только тебя.
«Что ты знаешь о любви?» – хочется завизжать, но я отказываюсь устраивать сцену. Не заслуживает он даже ее.
– О любви хозяйке своей пой, старайся и дальше ей угодить! А мне не надо, понял?! – вырываюсь из прежде любимых, а теперь ненавистных рук.
– Варька, да не будь ты дурой! Это же такая удача! Жена миллиардера, у нее бабок немеряно. И от меня ей только одно надо – ласка да внимание. Не я сам. Она ж со своим кошельком, один черт, никогда не разведется. А мы заживем! Да я o таком даже мечтать не мог! Это же Шанс! Шанс с большой буквы, слышишь меня?
________________________________***__________________________________
ВАРВАРА
– … всё видела!
– Чушь не мели!
– Я правду говорю!
– А я говорю: рот закрой!
– Ты – предатель, понял! Ты – плохой!
– Последний раз предупреждаю: умолкни по-хорошему!
– Я всё Варе расскажу!
– Только пробуй пикнуть, влёт в деревню к бабке вернешься!
Племяшка и муж так отчаянно рычат друг на друга, что совершенно не замечают моего возвращения с работы. А я, пока скидываю промокшую от весенней слякоти обувь и стягиваю напитавшееся влагой пальто, успеваю услышать часть их разборок на повышенных тонах.
– Та-а-ак… и что здесь происходит? – влетаю в кухню, готовая для начала их разнимать, а уж потом выяснять, в чем там дело.
– Ой, Варя, – охает Сашка, глядя на меня большими испуганными глазами.
Волосы слегка всклокочены, кулачки сжаты, на щеках два алых пятна. Ее аж потряхивает на эмоциях.
– Привет, родная! – Коля улыбается вполне спокойно.
Если б собственными ушами не слышала его воплей, ни за что бы не поверила, что он только что был зол.
Муж в два шага сокращает между нами расстояние, обнимает мощной пятерней, прижимая к своему крепкому мускулистому телу, и звонко целует в губы.
– А ты чего так рано? – приподнимает бровь.
– Не поверишь, все пять учеников разом заболели и не пришли на занятия, – делюсь новостью, попутно разматывая с шеи длинный шарф.
– Правда что ли?
– Сама в шоке. В этом году реально вирус какой-то странный. Нет бы в январе-феврале зверствовал, а он во второй половине марта решил себя проявить.
– Хм, понятно. Ну, молодец, что вернулась засветло, – треплет по макушке. – Я переживать не буду.
– Я и сама рада, – улыбаюсь им обоим. – По такому прекрасному поводу даже в «Магнит» забежала и тортик купила.
Раскрываю пакет и вынимаю из него «Медовик» в картонной упаковке.
– Варь, ну нафига ты эту дешёвку притащила? – кисло тянет Пригожин. – Не могла нормальный взять, с натуральными сливками или шоколадом? Опять химозу с полугодовалым сроком потребления выцепила.
– Не преувеличивай, – фыркаю на него и лезу проверять время годности. – Ну вот, смотри, – сую дату ему под нос. – Всего три месяца годен, а не шесть. И изготовлен неделю назад. Свежий совсем.
– Да тебе соврут, недорого возьмут.
– Всё, Коль, не ворчи! – отмахиваюсь. – Главное, мы с Санькой именно такой любим. Да, Рыжик?
Подмигиваю племяшке, очень надеясь поднять ей настроение. Водружаю коробку с тортом на стол, а пакет сворачиваю и убираю под мойку в тот самый пакет с пакетами, который есть в каждом доме.
– Угу, – неуверенно кивает родное сердце, переминаясь с ноги на ногу и смешно втягивая в себя губы.
Пятнадцать лет моей красавице, а с виду дитя-дитём. Маленького роста, хрупкого телосложения, с большими наивными глазами на пол лица и рыжими задорными кудряшками до середины спины.
– Мы именно такой любим… – передразнивает меня Николай, смешно кривляясь. – А я, Варь, что, мимо кассы? Или раз мужик, то мне сладкое не нужно? Так вот ошибаешься, родная! Я вообще-то тоже тортики с удовольствием ем. А еще зарабатываю прилично, чтобы покупать не фигнюшку, а реально вкусные вещи.
– Ой, всё, Пригожин, не ворчи! – закатываю глаза, продолжая улыбаться. – Тебе из-за работы сладкое есть вредно. За фигурой надо следить. А у нас с Санькой всё норм с конституцией! Мы – тощие. Да, роднуль? И «Медовик» в нас отлично приживется.
– Угу, – снова кивает племяшка.
Зато теперь Коля закатывает глаза:
– Вот уж точно, вас что корми, что нет – всё в одной поре. Не в коней корм, как говорится. Только ходите и костями гремите!
– И давно ли тебе мои кости разонравились? – изумленно приподнимаю бровь.
– Э-э-э… Варь, я не то хотел сказать, – идет на попятную муж, вновь притискивая меня к себе. – Меня твое тельце очень даже устраивает.
– Уверен? – свожу брови к переносице.
– Ну, конечно.
– Хорошо подумал?
– Да, блин, Варя! Я в хорошем смысле слова сказал!
– Ладно, живи тогда, – смеюсь.
– Фух, ну спасибо! – чмокает губы и отступает. – Слушай, малыш, раз уж ты раньше пришла, сама ужин сварганишь?
– А ты куда собрался?
– В сервис сгоняю, пусть резину на Майбахе сегодня проверят, чем я завтра в пробках несколько часов убью.
Смотрю на мужа. Он на меня.
– Ну ладно, поезжай, – соглашаюсь.
Работа Николая действительно важна. В основном она нас и кормит. На мою, скромную, преподавателя иностранных языков в Доме культуры, особо не пошикуешь.
– Спасибо, солнце, ты лучшая!
Пригожин еще раз чмокает меня в губы и разворачивается, чтобы уйти. И тут я вспоминаю, с чего вдруг принеслась на кухню, забыв надеть тапочки.
– Коль, погоди. А что у вас за конфликт с Александрой приключился? Ты почему на нее рычал, когда я домой пришла? Еще и назад в деревню угрожал сослать?
Краем глаза ловлю, как Санька сжимается, но подбородок не опускает. Маленьким злым волчонком на мужа моего смотрит.
Странное дело. Вроде ладили они всегда без проблем.
Что теперь приключилось?
– Ты не так все поняла, Варь, – усмехается муж, бросая в сторону племяшки короткий взгляд.
– Да я вообще пока ничего не поняла, – развожу руки в стороны. – Ни так, ни этак.
Застываю, жду подробностей.
– Все просто, – Пригожин прячет руки в карманы домашних спортивных штанов и, раскачиваясь с пятки на носок, выдает. – Сашка скрывает, что физру прогуливает. Мне препод ее звонил, жаловался. Вот я и отругал.
– Ты отругал… – повторяю медленно и непонимающе хмурю брови. – Э-э-э… а почему преподаватель тебе звонил?
По всем документам я – официальный опекун племяшки. Других у нее нет. Специально все бумаги оформили таким образом, чтобы вопросов лишних не возникало, когда два года назад сестра с мужем погибли в ДТП.
– Потому что прогуливает она, Варюш, из-за Макса.
– Крылова? – называю фамилию, очень часто произносимую в нашем доме.
А все по ряду причин.
Во-первых, Николай состоит в штате службы безопасности холдинга «Коралл Инжиниринг», принадлежащего Демьяну Константиновичу Крылову. Во-вторых, он выполняет обязанности телохранителя и водителя Тамары Игоревны Крыловой, супруги Крылова. А, в-третьих, их единственный сын Максим учится в той же гимназии, куда я два года назад перевела Александру.
И вот уже год имя этого неугомонного парня у меня на слуху. Не могут они с Варькой в стенах одной альма-матер сосуществовать параллельно. Вечно коса на камень находит.
Николай кивает.
– Именно.
А я сильнее морщу лоб.
– Так он же в одиннадцатом. А наша Саша в девятом.
– Зато физра у них из-за того, что один препод в декрет свинтил, сдвоенным уроком, – просвещает муж. – А «наша Саша» никак с Максом в одном спортзале ужиться не может. Тесно им, видите ли.
Слышу, как Санька сбоку фыркает: «С таким ишаком никто не уживется!», но продолжаю выяснять все пока у Николая.
– С этим ясно. Я другого не понимаю: почему все же тебе из школы звонили, Коль?
– Ну, не совсем мне, – дергает он рукой. – Звонили Крыловой, чтобы приехала, оценила ущерб. Макс зеркало из-за нашей мамзели разбил.
– Он разбил, потому что сам дурак, – выдает собственную версию племяшка.
– Да у тебя все мужики – дураки, – припечатывает муж и дальше отвечает уже мне. – В общем, я Крылову в школу возил, чтобы препод ей лично сумму проблемы озвучил. А тот, когда узнал, кто я есть, до кучи с Крыловыми и мне за твою тихоню по ушам накатал.
В то, что накатал – слабо верю. Пригожин не тот, кто будет терпеть наезды в свой адрес. А вот то, что племяшку мою любимую богатенький чудило обижает, очень плохо.
– Сашуль, это так? – оборачиваюсь к девочке.
Та, прикусив губу, смотрит на меня честными-пречестными глазами. Шумно выдыхает и признается:
– Я всего один урок пропустила, Варь. Этот задр…дира Крылов обещал мне какую-нибудь гадость во время игры устроить. Ногу или руку сломать.
Вот удод!
Матерюсь мысленно, а Коля свою линию гнет:
– Ну вот, я ее за прогул и ругал, Варь.
– И из-за одного прогула обещал в деревню сослать? – качаю головой.
– Просто вырвалось. На самом деле я так не думал.
Веду шеей. Ситуация мне абсолютно не нравится. И то, что племяшку в супер-пуперской гимназии кошмарят. И то, что вместо того, чтобы защитить и поддержать ребенка, Пригожин ее еще и чихвостит.
– А почему Санька тебя предателем назвала? – припоминаю еще один кольнувший в сердце факт.
– Да потому что не хотела, чтобы я тебе об их конфликте с Крыловым рассказывал. Переживает. Ведь так, Александра?
Муж упирается в племяшку немигающим взглядом. Та сверлит его своими большими глазищами в упор. И, когда я уже не жду, что она ответит, все же кивает.
– Так.
Спустя десять минут Николай покидает квартиру, а я сажаю Рыжика пить чай. В любой непонятной ситуации надо сначала выдохнуть и ее обмозговать, а только потом действовать.
Визуалы
Варвара Михайловна Пригожина
27 лет, преподаватель иностранных языков в Доме культуры,
замужем за Николаем Пригожиным. Уверена, что счастлива в браке... увы и ах!..
Николай Пригожин
29 лет, охранник Тамары Крыловой, женат на Варваре.
Александра Мамаева (Рыжик)
15 лет, ученица 9 класса, родители погибли в ДТП 2 года назад,
Варя оформила на себя опекундство племянницы
Визуалы
Тамара Игоревна Крылова
41 год, владелица салона красоты, замужем за Демьяном Крыловым
Демьян Константинович КРЫЛОВ
45 лет, владелец холдинга «Коралл Инжиниринг», женат на Тамаре Крыловой
Максим КРЫЛОВ
18 лет, профи по выносу мозга, в этом году заканчивает гимназию.
В планах уехать учиться заграницу.
Глава 2
АЛЕКСАНДРА
– Сашуль, держи, – Варя протягивает мне вилку и одновременно пододвигает тарелку с большим куском «Медовика» и чашку с чаем.
– Спасибо, – дергаю уголки губ вверх, старательно рисуя улыбку.
А вот как есть любимый тортик – ни в чём крестная не ошиблась, я действительно именно такой обожаю. И не потому, что дёшево, а потому что мне вкусно! – не представляю. Кусок в горло не лезет.
Николай такой мерзавец оказался, в голове не укладывается.
Ну как можно при умнице и красавице жене, как моя Варюша, лезть целоваться к другой женщине?!
Как?
Дядя Коля, ты совсем долбо..б?!
Я не понимаю!
Мало того, что она старая и высокомерная снобка с холодным презрительным взглядом. Смотрела на меня, как на блоху безродную, когда физрук нас с идиотом-Крыловым отчитывал. Так еще и замужем!
Замужем за спонсором нашей гимназии!
Таким же снобом, как она сама. За мужчиной, чью фамилию на первосентябрьской линейке повторяют чаще, чем фамилию директора школы. И так благоговейно, будто в этот момент за его здравие в церкви свечки ставят.
Кошмарная семейка ледышек.
Неудивительно, что у них и сынок – не подарок. Не просто идиот, а идиот в квадрате! Мажор чертов! Да таких высокомерных засранцев от нормальных людей отдельно держать надо и выпускать только со справкой из психдиспансера не чаще, чем на пару часов в сутки.
Он же отмороженный!
На всю голову!
Боженька миленький, вот никак не понимаю! Неужели дядя Коля в своей качалке последние мозги вместо жира сжег, что с этой семейкой связался?
Ладно работа… деньги – понятно…
Но всё остальное?!
Как можно было золотую жену, добрейшей души молодую и натурально красивую женщину, на силиконовую долину променять?
Варя же его так любит. Ради него на все готова.
Коля то, Коля сё.
Он говорит, что ему по работе уехать надо – она отпускает без проблем. Он просит помочь – она вечерами сидит и переводы эти дурацкие для его знакомых строчит, строчит, строчит! Он в университет поступил, а она за него все задания делает!
И при этом всегда улыбается, всегда шутит и подкалывает, сглаживая острые углы его колючего характера.
Я ж раньше думала, что у него просто нрав тяжелый, из-за работы. А Варю он любит… но после того, что видела сегодня своими глазами, уже совершенно не уверена.
Когда любят, в глотку чужой женщине свой язык на школьной парковке не суют. И руки под одежду не пихают. И много еще чего не делают!
Вот мои мама с папой друг друга очень любили. Всегда вместе, за ручку. Всегда с улыбками.
Папа маме цветы часто дарил. Просто так, без повода. В выходные сам готовил, чтобы она отдыхала. Даже уборку мы втроем наводили. Папа пылесосил, мы с мамой пыль вытирали.
Родители и работали вместе. В одном кабинете сидели. Он – начальник отдела. Она – главный специалист. И никогда друг от друга не уставали, как бы другие за спинами не шипели из зависти.
И за Варю они от души радовались, когда четыре года назад она за Пригожина замуж выходила. У нее же первый жених погиб. Контрактник, уехал на год служить и уже не вернулся.
Она долго одна была, уж думали, так и все. Никто ее не расколдует. А тут Николай в отпуск к родителям в поселок нагрянул. Увидел ее и, как сам говорил, дар речи потерял. Влюбился без памяти.
Четыре месяца круги вокруг нашей умницы наворачивал, пока она «да» не сказала. И понятно почему. Молодая, красивая, хозяйственная, образованная. Картиночка просто!
И я радовалась. На свадьбе их два дня гуляла, смотрела, какая невеста красивая и счастливая и жених сильный, на руках ее постоянно носит и в глаза заглядывает, «люблю» говорит.
И тогда, когда в город большой он ее увез, тоже радовалась. Потому что в нашем поселке делать нечего. Работы почти нет. Всего две школы и три сада. Молодежь никакая, в основном одни старики.
И когда Варя после гибели мамы и папы меня позвала к себе жить, тоже радовалась. Мы с ней всегда близки были. У нас и разница-то в возрасте всего-ничего. Двенадцать лет. А бабушка Люба пусть и неплохая, но настолько несовременная, что даже сотовый кнопочный телефон для нее – уже шайтан-машина. А я, пусть и не особо избалованная, но к интернету и гаджетам привыкшая.
– Рыжик, ты чего грустишь? Улыбнись, солнышко! – накрывает мои пальцы своими Варя и в глаза заглядывает. – Если по поводу того, что тебе Коля наговорил, то даже в голову не бери! Никому я тебя не отдам! Ты – моя! Поняла? Ни в какую деревню не вернешься! Даже голову себе ерундой не забивай!
– Угу. Я тебя тоже, Варюш, люблю.
– Ты ж моё сокровище, – тянется и обнимает за плечи, а потом в макушку целует и заговорщически шепчет. – А еще знаешь что?
– Что? – повторяю послушно.
– Если тебя этот выхухоль мажористый, который Крылов, совсем достал, так давай ему тёмную устроим!
Отстраняюсь от ее плеча и в глаза заглядываю.
– Чего-чего? – переспрашиваю.
– Предлагаю поймать этого Макса в темном коридоре и натянуть ему на голову наволочку. Потом я подержу, а ты отпинаешь. Как тебе вариант?
И ведь даже не смеется, когда предлагает.
Зато я хохочу помимо воли. На нервной почве аж до слез.
– Он на тхэквондо ходит, Варюш, – смеюсь, прикрывая рот ладонью. – Боюсь, мы с тобой даже до пункта «Надеть на его голову наволочку» не дойдем. Он нас ногами без использования рук раскидает.
– Эх, жалко, – печалится. – А я ведь уже почти настроилась.
– Да ладно? – прыскаю. – Ты ж у нас за толерантность, пацифизм и мир во всем мире.
– Ну да, – согласно кивает. – Но ради тебя я готова сделать исключение.
– Спасибо тебе, Варь, – теперь уже сама ее обнимаю и в щеку целую. – Ты у меня самая лучшая! Самая-самая, клянусь! И… я…
Язык так и чешется, чтобы рассказать правду, но я вспоминаю слова Николая, когда он попросил меня закрыть за ним дверь, а сам на площадку за грудки вытащил и прошипел: «Подумай, Сашка, кому ты лучше своей правдой сделаешь? Себе, мне или Варе? Да никому! Семью нашу разобьешь, и сама в деревню свалишь, потому что денег у моей жены содержать тебя не будет! Но, главное, что ты Варе боль причинишь. Понимаешь это? Ты! И как? Готова ее до нового нервного срыва довести?»
Вспоминаю и будто ступор накрывает.
– Сашуль, что ты? – тормошит меня Варя.
– Я… – сглатываю и не могу признаться.
А вдруг она меня после этого возненавидит?
Как гонца, принесшего дурные вести.
– Прости меня за всё, крёстная… – позорно шмыгаю носом и до боли закусываю губу.
– За что, Рыжик мой красивый?
– Что трусиха я у тебя!
– А ну-ка брось глупости на себя наговаривать и слезы лить, – целует в щеки. – Ты у меня очень смелая девочка. А кто считает иначе – тот дуралей! Вот!
– Варь, – проглатываю горький ком и принимаю решение, которое еще вчера мне казалось диким, а сегодня… сегодня уже нет. – Можно я на весенние каникулы к бабушке Любе в поселок поеду? Ей же там одной скучно.
– Можно, конечно, – соглашается она. А потом спохватывается. – Так каникулы ж твои уже через пару дней начинаются.
– Ну да, – киваю и отвожу взгляд в сторону.
Самой от себя противно.
Мне пятнадцать лет. Даже паспорт уже есть. Вроде большая. Но в сложной ситуации я не придумываю ничего лучше, чем на неделю сбежать от проблем, и все еще раз обдумать.
***
Дорогие друзья! Очень нужна ваша поддержка - подарите историю звездочку! Нажмите "Мне нравится!)))
Глава 3
ВАРВАРА
Пятница – это маленькая суббота, и я ее обожаю, как большинство людей.
Даже то, что не живу по графику стандартной пятидневки – мои выходные сдвинуты и приходятся на воскресенье и понедельник, никак на это не влияет. Пятого дня недели жду как манны небесной, зная, что смогу вдоволь расслабиться, отоспаться и просто отдохнуть.
Попрощавшись с последним учеником, покидающим класс – сегодня их пришло аж целых два – беру в руки телефон и проверяю сообщения.
Санька десять минут назад отписалась, что уже сошла с электрички и теперь стоит на остановке и ждет автобуса. Расстояние от Сланцев до нашего поселка десять с небольшим километров, общественный транспорт ходит часто и почти по расписанию, но я все равно за нее переживаю.
Она ж еще девочка-девочка. Ребенок, чистый, наивный, искренний, но, к сожалению, уже столкнувшийся в своей недолгой жизни с отравляющим душу горем – потерей любимых родителей. И сколько бы Николай не говорил, что я гиперзаботливая и слишком ее опекающая, по-другому не могу. Успокаиваюсь лишь когда знаю, что с Рыжиком все в порядке.
Нажимаю иконку «Вызов». Саша отвечает после второго гудка.
– Привет, солнце! Как ты там? – говорю, едва услышав «Алло!».
– Привет, Варь. Всё хорошо.
– Еще стоишь на остановке или уже в автобусе едешь?
– На остановке пока, но приложение показывает три минуты до прибытия.
– Отлично, а то на улице уже темнеет.
– Тут освещение хорошее, не переживай.
– Постараюсь.
– И еще я не одна.
– А с кем? – теряюсь и настораживаюсь одновременно.
– Ну, Варь, ты чего? – смеется звонким колокольчиком, моментально теплом окутывая. – С другими пассажирами, конечно, стою. Забыла уже, как битком раньше ездили?
– И не говори, – хмыкаю. – Память, как у рыбки, стала.
Прикрыв веки, вдавливаю подушечки большого и указательных пальцем в глаза и их растираю. Из-за отъезда племяшки всю ночь проворочалась. В голову всяка ерунда лезла, вот и не выспалась нормально. Не то что Коля. Муж приехал поздно, даже ужинать не стал, сказал с парнями в кафе забежал, перекусил там. Принял душ, завалился под бок, притиснув меня к себе покрепче, и через две минуты сладко засопел.
– Сашуль, ты мне набери или сообщение кинь, как у бабушки дома окажешься, – прошу, прежде чем попрощаться. – Я ждать буду.
– Конечно, Варь. Сделаю, не переживай. О, автобус едет. И номер наш. Всё, я побежала очередь занимать.
– Давай, моя хорошая!
– На связи. Чмоки-чмоки!
– И я тебя лю!
Александра сбрасывает звонок. Опускаю телефон перед собой на стол и пару минут еще сижу, откинувшись на спинку стула. Прикидываю планы на вечер.
Рисуются они интересными…
Хотя, чего это только на вечер?
Растягиваю губы в шкодной улыбке.
У нас с Николаем целая неделя впереди.
Семь дней только для нас двоих. Когда можно будет позволить себе шалить не только в спальне, предварительно плотно закрыв дверь, но и там, где накроет страсть. Хоть на кухне, хоть в гостиной, да хоть прямо посреди прихожей.
А ну как встречу супруга в каком-нибудь жутко эротическом белье или в одном халатике на голое тело и устрою ему сексуальный марафон! Не сдерживая эмоций и не закусывая губы, чтобы слишком громко не стонать и не пугать племяшку. Ведь племяшки-то эту неделю нет.
Не то чтобы Саша нас притесняла, мыслей таких в голове не держу, но и топить за то, что наличие ребенка, пусть и подростка, в доме, не вносит коррективы в супружескую жизнь, не могу. Вносит, конечно.
И Коле это не особо нравится. Но он у меня умничка, держится и ничего обидного не говорит. Очень понимающий.
Перед глазами мелькает образ любимого супруга. Высокого, мускулистого, с широкой обаятельной улыбкой и хитринкой в глазах.
«Я уже закончила. Выдвигаюсь в сторону дома», – кидаю ему сообщение, предвкушая предстоящий жаркий вечер.
«Окей, малыш. Я немного задержусь», – ответ получаю почти сразу.
«Хорошо, но постарайся побыстрее. Хочу устроить романтИк»
«???»
«Саша уехала к бабушке. С меня вкусный ужин при свечах… С тебя бутылка красного вина… Дальше… всё, что захочешь! И как! И сколько!)))»
Добавляю игривые смайлики.
«Люблю тебя, детка»
Широко улыбаюсь, несколько раз перечитывая последнее сообщение мужа. Наконец, заставляю себя оторваться и погасить экран, и иду к шкафу, чтобы переодеться. Скинув удобные лодочки, обуваю ботинки на низком ходу. Накидываю пальто и повязываю на шею шарф.