- -
- 100%
- +
Зоя
Никогда не любила косиножек.
Жуткие они. И очень неприятные.
Брюшко маленькое и кругленькое. Лапки длинные и тонкие… Бр-р-р…
Кто ж знал, что именно один из этих шустрых жутиков положит начало знакомству
с моим будущим мужем?!
Вторым по счету.
Единственным, кого я, не боясь, смогу назвать настоящим мужиком,
ответственным, надежным, умеющим держать данное слово,
и СВОИМ МУЖЧИНОЙ…
Но всё по порядку…
За несколько месяцев до судьбоносной встречи…
– Мам, ты только не волнуйся, окей?! – звонко выпаливает мой младший отпрыск, едва я принимаю от него вызов.
Убавляю громкость динамика, чтобы разговор с громкоголосым от возбуждения сыном не стал достоянием всех присутствующих, и мысленно троекратно осеняю себя крестом. Радуюсь, что спокойна, как удав.
Перед докладом об экономическом состоянии нашего района, который я должна представить слушателям с трибуны минут через пятнадцать вместо так невовремя заболевшего заместителя главы, я заранее закинулась таблетками пустырника.
Двойной дозой… с половинкой. Потому что ужасно боюсь сцены.
Выступать под десятками внимательных глаз: замминистра по экономическому развитию области и его команды, глав и заместителей районов и совсем мало таких же, как я, председателей комитетов, тот еще экстрим.
Как говорит мой младшенький, пусть и ругаю его за это, ссыкотно мне. А надо, чтобы я смотрелась зрело и уверенно, и голос мой звучал ровно и спокойно, без писка, фальцета или, не дай бог, заикания.
– Я не волнуюсь, Дим, – заверяю сына, отходя подальше от остальных. – Говори, что опять учудил?
– Это не я учудил! – не соглашается он. – Точнее, я… но вместе с Борькой.
– Лукашиным?
– Ага.
Даже не удивляюсь. Девяносто процентов встреч с классным руководителем моего неугомонного ребенка происходит именно из-за стычек этих двоих. Двенадцатилетние подростки никак не могут ужиться на одной территории и постоянно конфликтуют.
– Меня опять в школу вызывают? – догадываюсь о следующих Димкиных словах.
– Точно.
– И что на этот раз? – вновь возвращаюсь к насущному.
– Э-э-э… в общем, мам, мы на физкультуре на лыжах катались на время. Ну и я Борьку догнал и стал обгонять. А ему это не понравилось, и он палкой ударил мне в лицо.
Красочно представляю, как острый металлический наконечник лыжной палки летит в румяное от мороза лицо моего сына и…
Твою ж мышь!
От вариантов, которые могут последовать вслед за «и…» становится дурно. Там же тонкая кожа, губы, зубы, глаза.
Мои ноги перестают слушаться и начинают подрагивать. Чтобы позорно не свалиться на пол, упираюсь ладонью в подоконник, до которого так вовремя дошла. Для любой матери дети – это самое дорогое. Я – не исключение.
– Что с лицом? – хриплю, глядя в окно, но ничего за стеклом не видя. Перед глазами улыбка любимого чада… чистая, слегка наивная, но такая открытая.
– Да ничего такого, мам. Не волнуйся, – успокаивает меня ребенок. – Царапина с синяком под глазом, но ее медсестра уже обработала и пластырем заклеила. Крови немного было. Зато у Борьки нос разбит и фингал огромный.
На последних словах Димка, судя по интонации, раздувается от гордости. И надо бы его одернуть, сомнительный повод для радости, как не крути, но я только выдыхаю.
– Фух! – и пусть мои дальнейшие слова тоже, наверное, звучат неправильно, добавляю. – Ну и слава богу!
Главное, сын живой и почти здоровый. Без травм. А с остальным разберемся. Не привыкать.
– Ага! – поддакивает Димка моим мыслям. И выпалив, что Елена Анатольевна, классный руководитель, в связи с моей сегодняшней командировкой, ждет в школе завтра к восьми утра, скомкано прощается и сбрасывает вызов.
Не до конца пришедшая в себя после хорошей встряски, то есть разговора с ребенком, доклад делаю на раз-два. Текст сам слетает с губ, четко, отрывисто, без запинок. Страх перед сценой? Его во мне больше нет. Отбоялась я по другому поводу.
– Лихо ты отстрелялась, Зой! Молодец, – комментирует мое выступление Наталья Рогова, бывшая моя коллега, а ныне исполняющая обязанности замглавы небольшого района, расположенного в трехстах километрах от моего, на границе областей. И даже большой палец вверх поднимает.
– Спасибо сынуле, – хмыкаю, занимая соседнее с ней место. – Так взбодрил, что ух! Весь мандраж сбежал и не вернулся.
– Так это ж замечательно.
– Ну да, – киваю, решая не вдаваться в подробности. – Кстати, Наташ, поздравляю с новой должностью. Мне Титоренко, – имею ввиду своего непосредственного начальника, – только вчера об этом рассказал.
– Спасибо, – улыбается Рогова и, наклонившись поближе, доверительно шепчет. – Представляешь, у нас вся администрация опустела. Зубарева, бывшая управделами, в область на теплое место умотала и всех своих ставленников с собой забрала. Пятнадцать человек как ветром сдуло. Вот меня и повысили. Теперь мы срочно новых специалистов ищем. Но сама знаешь, какая с хорошими кадрами напряженка в удаленных районах.
Глава 2
Зоя
В город из областного центра мы с водителем возвращаемся в начале шестого вечера.
Пока я освободилась, пока по пробкам едва ползли. Да и дорога не близкая, больше ста с лишним километров по не особо хорошей трассе. Плюс перемело сильно. Думается, вторая половина марта, весна на дворе, но нет. Зима ни в какую уходить не хочет, снегопадами день через день балует.
– Зоя Михайловна, может, вас сразу домой закинуть? – уточняет Роман, когда мы пересекаем табличку с названием нашего населенного пункта.
Глянув в сторону водителя, сначала думаю отказаться. С собой увесистая папка с документами. Ее бы лучше в кабинет закинуть, чтобы завтра в пакете не тащить. Тем более, еще утром в школу к Юрьевой заходить придется. Но темень на улице и шквалистый ветер, что горстями кидает в лобовое и боковые стекла охапки снега, заставляют передумать.
Не хочу высовывать нос на мороз. Там неуютно и плохо. А в салоне тепло и хорошо. К тому же я устала сегодня, как собака. Не столько физически, сколь морально. Для меня поездки в область – всегда неизменный стресс.
– Да, Ром, если несложно, закинь, пожалуйста, – соглашаюсь, растягивая губы в благодарной улыбке.
– Без проблем. Сделаю в лучшем виде.
Выслушав адрес, Куликов согласно кивает и сворачивает с Главной улицы, ведущей к администрации, в сторону Восточного проезда. Пересекает мост и двенадцать минут спустя паркует Ниву-шевроле во дворе старенькой маминой пятиэтажки.
Хотя у нас в городе практически все дома старенькие. Нового строительства как такового давно нет. Только частники в поселке «нищих» свои коттеджи под два и три этажа возводят.
– Получается, вы к себе в новую квартиру так еще и не переехали?
Вопрос Романа не удивляет. О том, что мы с мужем три месяца назад поменяли однокомнатную квартиру на трешку с доплатой, он в курсе. Его старший родной брат на моего Сергея работает. Отделочником в строительной бригаде.
У мужа свой бизнес. Ремонт квартир под ключ. Почти двадцать человек в штате. Только у нас в городе они редко заказы берут. В основном по знакомству. На постоянке в областном центре и Москве работают, где за тот же квадратный метр площади платят в несколько раз больше, нежели на периферии.
– Да какой переезд, Ром?! – отмахиваюсь, качнув головой, и, обернувшись, забираю с заднего сиденья пакет с документами. – Там ремонт делать надо. И не только косметический, а конкретный. Со снятием сгнивших полов и очисткой потолков и стен. Квартира после бабушки, сам понимаешь, какие ароматы витают, – морщу нос. – А еще Серёжа сказал, что надо все трубы менять и радиаторы отопления. Так что, дай бог, к лету переберёмся.
– Понятно. Ну ничего, время быстро бежит. Почините, – Куликов подбадривающе улыбается. – Главное, стены есть, а в наше время это уже хорошо.
Киваю. Точно подмечено. Ценники на жилье даже в нашем захолустье такие, что мама не горюй, особенно по сравнению с зарплатами.
Поблагодарив за доставку до подъезда, прощаюсь. Выбираюсь из теплого салона в мартовскую стужу и моментально ежусь. Ветер во дворе заметно тише, но всё равно так и норовит заглянуть под пуховик.
Накинув на голову капюшон, машу отъезжающей машине и, слегка наклонившись вперед, устремляюсь в сторону подъезда. Заношу руку, чтобы набрать цифры в домофоне, но передумываю и вытаскиваю из кармана телефон.
– Мамуль, привет! Я уже приехала. Возле дома стою, – тараторю скороговоркой, едва мама снимает трубку. И чуть медленнее. – Ты глянь, пожалуйста, нам хлеб или батон купить не надо? Если что, я в магазин забегу, пока не поднялась наверх.
Тишина, что образуется, когда я замолкаю, меня никак не напрягает. А вот тихий всхлип родного голоса еще как.
– Мам? Что случилось? – выпаливаю и замираю, старательно прислушиваясь ко всем звукам. Но мама пояснений не дает, только жалобно просит:
– Зоенька, ты… ты домой лучше иди…
– Ладно, – соглашаюсь, но тут же накидываю вариант. – Ты из-за Димки, что ли, расстроилась? То, что он снова подрался?
– Димка? – переспрашивает она явно удивленно и, не дожидаясь ответа, признается. – Нет. Не с Димочкой беда, а с Серёжей. Зой, кто-то сильно избил твоего мужа.
От автора
Дорогие читатели, история «Разведенка прилично за 40» пишется в рамках литмоба
“Мы…после развода”: https://litnet.com/shrt/kX8U
Будет интересно, эмоционально и переживательно, а еще жизненно и позитивно, несмотря на кучу проблем, что выльются на голову главной героини.
Присоединяйтесь!)) ❤️
Глава 3
Зоя
Моего мужа избили?
Кто?!
Хотя, нет! Не так.
Что за… бред?! Вот правильный вопрос.
Не помня за собой: выключаю телефон или нет, засовываю его обратно в карман и слегка трясущимися пальцами жму на кнопки домофона. Промахиваюсь, тихо матюгаюсь себе под нос, и, всё сбросив, повторяю последовательность заново.
Меня потряхивает. И холод с ветром тут совершенно ни при чем.
Дрожу из-за переживаний.
А еще мне жарко. Настолько, что подмышки потеют, а тонкая шифоновая блузка неприятно прилипает к верхней части спины.
Может, мама что-то не так поняла?! Возраст всё-таки… Семьдесят почти. Или новостей и сериалов пересмотрела...
Убеждаю себя, взлетая вверх по лестнице.
Один пролёт, второй, площадка. Еще этаж.
На третьем возле двери притормаживаю, шумно выдыхаю, на секунду прикрывая глаза, и рывком открываю дверь.
Маме киваю, потом поговорим, и, не снимая обуви, устремляюсь в комнаты, которые она нам с детьми выделила в своей трешке.
На пороге спальни едва не спотыкаюсь.
– Серёж, ты где? – сиплю, сама не узнавая свой голос.
Хватает одного короткого взгляда на моего обычно непоседливого мужа, чтобы понять: с Сережей приключилась беда, настоящая, а мама, к сожалению, не ошиблась.
Мужчина, с которым я прожила двадцать три года и знаю, как облупленного; который не может усидеть на одном месте больше пары часов, потому что у него в попе шило, и ему вечно надо бежать, что-то решать с кем-то созваниваться; кто предпочитает находиться за рулем авто с утра до ночи, нежели отлеживать бока на диване, сам на себя не похож.
Практически днём – стрелка часов даже до шести еще не доползла, – он валяется на кровати, свернувшись в компактный клубок, обняв себя одной рукой за живот, второй прикрыв лицо и подтянув ноги повыше.
– Что случилось, эй? – обрушиваю на мужа новый вопрос, приближаясь и присаживаясь возле него на корточки.
Он не отвечает… а едва я притрагиваюсь к его голове, чтобы убрать упавшую на глаза челку, дергается и откидывает мою ладонь.
– М-м-мм… не трогай, Зой… больно…
И тут же шипит сквозь зубы, снова прикрывая торс.
В то, что он не врёт о боли, верю моментально. На скуле мужа уже наливается здоровый синяк и на подбородке кровавая черкотина.
– Где еще больно кроме лица? – пытаюсь разобраться.
Сергей словно нехотя, будто ему стыдно за собственную слабость, тянет край футболки вверх и оголяет торс. Практически черные кровоподтеки на боку и животе заставляют всё внутри меня сжаться.
– Похоже ребра сломаны…
Отвечает муж на незаданный вопрос и тут же отказывается, когда я настаиваю поехать в травмпункт.
– Нет. Нельзя мне в больничку.
Нельзя?
Почему нельзя?
Вопросы копятся, наслаиваясь один на другой. Растерянная, еще раз внимательно осматриваю супруга и, нахмурившись, уточняю:
– Серёжа, так кто это сделал?
Меня настораживает тот факт, что костяшки на его руках чистые. Без ссадин и потертостей. То есть, когда его избивали… он, в юности посещавший секцию бокса и точно умеющий махать кулаками, не сопротивлялся… и позволял так с собой поступать?!
С чего бы?
Что за странная дичь?!
– Зой, это неважно.
– В смысле, не важно?! – распахиваю глаза шире, даже голос силой наливается. – Нет, родной мой. Ошибаешься. Это очень важно! Потому что это напрямую касается твоего здоровья и безопасности. Надо поехать в травму, снять побои, а потом в полицию, чтобы написать заявление.
Дрожь, которая одолевала меня еще до прихода домой, оказывается, так и не прошла, и теперь становится сильнее. Даже зубы стучат.
Меня пугает происходящее, как и бездействие мужа.
А он, вместо того чтобы меня успокоить и всё объяснить, добивает признаваясь в том, о чем я даже помыслить не могла…
– Не лезь в это дело. Только хуже сделаешь. Ты даже не представляешь, как круто я попал и каким серьезным и страшным людям теперь должен денег.
Глава 4
Зоя
– Должен денег? Ты?
Сама себе напоминаю всё повторяющего за другими попугая, но это потому, что озвученная информацию в моей голове никак не укладывается.
– А чему ты так удивляешься? – вспыльчиво заявляет муж. Он поджимает губы и смотрит на меня укоризненно. – Я – обычный человек и могу допускать промахи. Могу ошибаться. Разве нет? Вот ты, Зоя. Разве ты никогда не ошибаешься?
– Ошибаюсь.
Мой ответ не заставляет себя ждать.
Мы каждый день в чем-то бываем неправы – глупо спорить, но ошибка ошибке рознь. Не за каждую ошибку человека избивают так, что на нем почти живого места нет.
– И сколько ты должен? Когда нужно вернуть долг?
Спрятав взгляд за ресницами, Сергей не спешит с ответом. И чем дольше он молчит, тем безумнее стучит мое сердце.
– Серёж, не молчи, поговори со мной, – прошу его, потому что еще пара мгновений пугающей тишины, и мое сердце точно пробьет грудную клетку и выскочит наружу. – Поделись. Мы – же одна семья. Значит, и проблемы у нас общие. Давай мы без нервов всё спокойно обсудим и постараемся найти выход.
– Нет выхода, Зоя, – кривая усмешка Решетина напоминает восковую маску и откровенно меня пугает. – Сумма запредельная. А срок…
Слова резко сменяются смехом, истерическим и совсем нерадостным. А еще коротким. Потому что почти сразу муж хватается за ребра и, ткнувшись лбом в подушку, стонет. А когда замолкает, глухо добавляет:
– Срок всего один месяц.
– Один месяц… – повторяю вслед за ним, сжимая кулаки, останавливая себя от необдуманных действий.
Мне очень хочется до него дотронуться, погладить, поддержать. Но лучше не стоит. Вдруг нечаянно причиню ему дополнительную боль.
– Серёж, ну, это же не так мало… – стараюсь подбодрить, мысленно переводя один месяц в тридцать дней, а заодно подсчитывая отложенное на черный день.
На одном срочном вкладе четыреста тысяч до мая лежат. На втором до июня еще сто пятьдесят. Дома в конверте, спрятанном в комоде, двести… или уже двести двадцать? Кажется, я добавляла туда с последней зарплаты. Или это двести стало после того, как добавила? Ладно, посмотрю. Еще в кошельке пятерка есть.
Решетин на мои слова только морщится:
– Зоя, я в любом случае не найду двадцать лямов за месяц. Да я и половину сумму вряд ли достану.
С-сколько? Двадцать миллионов?
Я даже мысленно заикаюсь, проговаривая цифру.
Это ж куда столько ему понадобилось, если в нашем городе отличную трешку с хорошим ремонтом в центре можно купить за четыре? Ну ладно, пять.
Ноги перестают держать. Чтобы не упасть, хватаюсь за прикроватную тумбу, опираюсь на нее и, подтянув поближе банкетку, тяжело на нее опускаюсь.
– Почему так много?
Мой голос сипит, переполняясь эмоциями, но меня в последнюю очередь это волнует. Главное, ответ.
– Лопухнулся! Поставил не на тех! – злобно бурчит Сережа.
А у меня от его слов волосы на голове едва не шевелятся. Я правильно услышала то, что услышала?
Он поставил не на тех?
Это же не… повторение прошлого?
– Ты, что, снова играть на деньги начал?
Желание поддерживать супруга резко ослабевает. Омерзение накатывает волнами.
Когда Инге, нашей старшей дочери, исполнилось три годика, Сергей пропал на несколько дней. А вместе с ним вся заначка, отложенная мною на черный день. Я паниковала, хотела даже в полицию обратиться. Но родители мужа попросили не паниковать.
Блудный муж вернулся сам через сутки, заросший, в одежде не первой свежести и явно с большого бодуна… но живой и здоровый. Оказалось, он топил горе в бутылке, проигравшись в игровые автоматы. Тогда-то я и узнала о болезненной тяги любимого супруга к азартным играм.
Был большой скандал, вплоть до развода. Для меня никак не могло дойти, как можно оставить семью без денег и спустить их в унитаз ради своих хотелок. Мой папа, умерший за год до моей свадьбы, такого никогда себе не позволял. Он нас с мамой обожал, всё нес в семью, а не из нее.
Сережа стоял на коленях, умолял дать ему шанс исправиться. Инга, обожающая папочку, плакала с ним на пару…
И я сдалась.
Не сразу. Почти год приглядывалась. Но всё было хорошо. А потом случилось чудо. Думаю, не только для меня, но и для многих семей на нашей необъятной родине. Казино и залы игровых автоматов по все стране закрыли. Я выдохнула с облегчением…
А теперь…
– Я не играл, Зоя. Я просто делал ставки на спорт, – поправляет меня Решетин, будто это имеет какую-то принципиальную разницу. – Даже выигрывал много раз. А тут будто полоса невезения какая-то накрыла… Всё против меня!
– Подожди!
Вскидываю ладонь, жестом прося замолчать, и, приложив пальцы к вискам, их растираю. В голове болезненно пульсирует.
У меня всякий раз такое, когда сильно понервничаю.
– Но двадцать миллионов, Сережа, это запредельная сумма… ты ж не полный идиот? Ты не мог поставить их все за один раз на кон?..
Прежде чем ответить, Сергей, стискивая зубы и морщась, поднимается с кровати. Судя по всему, выпрямиться до конца он не может, стоит, согнув спину. Видно, ребра действительно сломаны.
– Нет, конечно, Зоя. Я – не идиот. Я по чуть-чуть ставил. Просто всё время мимо. Говорю ж, полоса черная…
Муж морщится. Смотрит на меня побитой собакой.
А у меня в ответ ничего не откликается. Нет к нему жалости. Ни грамма.
Будто что-то оборвалось после его фразы про ставки. Ведь он снова сделал это с нами. Пусть и спустя долгие семнадцать лет, он снова предал доверие.
Глава 5
Зоя
Чтобы не сорваться и не наговорить того, о чем потом точно пожалею, захватываю из шкафа домашнее платье и покидаю спальню. В ванной, прежде чем переодеться, залезаю под душ.
Настраиваю комфортную температуру и, упершись ладонями в белоснежную с серыми разводами кафельную плитку, закрываю глаза. Запрокидываю голову и подставляю лицо под упругие струи.
Говорят, вода успокаивает и уносит с собой всё плохое…
Вот было бы здорово, чтобы и из моей памяти она вымыла последние болезненные, наполненные пониманием случившегося кошмара, полчаса. Но, к сожалению, легче не становится. Хорошо, хоть согреваюсь.
С влажными волосами, с которых еще изредка срываются прозрачные капельки, и в своем уже видавшим виды, но от этого не менее любимом зеленом платье бреду на кухню.
Мама у плиты разогревает ужин, но, услышав мои шаги, сразу оборачивается.
– Зой, ну что там с Сережей?
Волнение в ее глазах, украшенных легкой сеточками морщин у внешних уголков, совсем не выглядит наигранным. Переживает.
Хочется промолчать, не расстраивать ее, но не всегда молчание – золото.
– С Сережей? – горько хмыкаю и, прежде чем ответить, прислоняюсь плечом к поклеенной моющимися обоями в розово-голубой квадратик стене. – Проблемы у нас с Сережей, мам. Подлость совершил мой муж… пусть и обещал так больше не делать.
– Загулял что ли?! С любовницей?!
Мама всплескивает руками и, глядя на меня во все глаза, прижимает их к груди.
Ну да, это первое, что в нынешних реалиях приходит в голову.
Про измены только ленивый не судачит. Ток-шоу, фильмы, книги, интернет – всё изменам посвящено. Люди как с ума посходили. И мама, сидящая на пенсии и большей частью занимающаяся готовкой и просмотром телевизора – для дачи и посадок зима – не сезон, естественно, всё это смотрит.
– Да лучше б с любовницей, честное слово! – признаюсь в сердцах.
Дешевле бы вышло.
– А что тогда?
– Долги у него. Большие.
– Долги? Ой, батюшки! – снова очень эмоционально реагирует мама. – На работе, что ли, всё худо? Разорился? – и без паузы, словно в оправдание. – А знаешь, неудивительно. Налоги-то, говорят, так сильно подняли, что многие обанкротились и закрываются.
– Про работу не знаю, – качаю головой и, оттолкнувшись от стены, иду к кувшину с холодной водой. Наливаю полный стакан и за раз выпиваю. – Он сказал, что на ставках проигрался. Вот на таких, как понимаю.
Указываю подбородком в сторону небольшого телевизора, висящего на стене. На нём, будто по заказу, включается реклама известной букмекерской конторы.
– Он, что же, снова играть начал?
Риторический вопрос. Ответ-то уже озвучен.
Мама не глядя дотягивается до ручки плиты и выключает под сковородой конфорку. Опираясь на подоконник, усаживается на табуретку.
– А много долгов, Зой? – смотрит на меня.
Назвать сумму язык не поворачивается. Но я все же его заставляю.
Выталкиваю из себя сумасшедшую цифру, которую никогда в руках не держала, и киваю, когда мама неверяще выдыхает.
– Обалдеть, не встать! Он совсем ополоумел?!
Я б сказала еб..нулся, но при маме не хочется ругаться.
Да и разговор приходится закруглить. Лязг металлического ключа в замке подсказывает, что кто-то из детей вернулся. Либо Димка с секции. Либо Инга из колледжа.
– Мы дома! – кричат ребята хором, а следом из прихожей доносится шорох, веселые подтрунивания дочки и смешки сына.
– Я пока ничего им не буду говорить, – предупреждаю маму и иду встречать и обнимать своих роднулек.
***
Приглашаю в мою новинку "Бывшие. Вернуть всё назад" https://litnet.com/shrt/cY_9
– Значит, у тебя дочка, – кивает сам себе Данилевич и вдруг хмурится, обжигает меня холодом. – Она моя?
Мы не виделись семь лет. Я, честно, уже и не надеялась. Ведь для этого кое-кто приложил туеву кучу усилий. Буквально стер меня как личность и переписал жизни всех моих родных заново.
И на тебе, пожалуйста, чудеса случаются. Даже когда их уже не ждешь. Даже против воли наделенных властью небожителей.