- -
- 100%
- +
– А Валентина? – намекаю на подругу-приятельницу. – Тоже принципы?
– Не знаю, – Димка пожимает плечами, глядя на меня совершенно серьезно. Хорошо, что без жалости, она мне вовсе не сдалась, – но предположениями поделюсь. Может быть, она слишком верной секретаршей оказалась, которая секреты шефа ставит выше вашей дружбы. Ну или уж совсем «черный» вариант – Игнатов пригрозил ей увольнением, если станет много болтать. Девчонка испугалась.
– Да ну нет, Дим. Мы же про Ивана говорим, а ты его знаешь, – категорически отказываюсь соглашаться с последним соображением. – Он мухи не обидит. А угрожать людям…
Качаю головой.
– В очередной раз убеждаюсь, как сильно заблуждался на Ваш счет, Вера Владимировна, – впервые за всё время Арский вступает в разговор. – Каюсь, думал, что Вы, как и Игнатов-младший, такая же прожженная интриганка. Но теперь рад своей оплошности.
– Интриганка? Я? – неподдельно возмущаюсь, на минуту забывая о причине недавнего расстройства. – Ну знаете, Виктор Алексеевич, да Вы…
– Ольга Маркова – моя бывшая невеста, – не дает договорить мужчина.
Он произносит фразу негромко, даже с ухмылкой, едкой, колкой, адресованной точно не мне, скорее самому себе, хотя могу и ошибаться.
Замолкаю. Горечь, пропитывающая его слова, так остро бьет по моим собственным ощущениям, будто мы с ним переживаем одну трагедию на двоих.
– Невеста?
Не знаю, почему, задав этот вопрос, я оборачиваюсь в поисках поддержки к Михайлову, но тот не выглядит удивленным. И просто кивает.
В который раз убеждаюсь в своей догадке, между мужчинами не шапочное знакомство, а что-то значительно большее. Мой коллега в курсе многих событий, связанных с владельцем «Балтстройинвест».
– Совершенно верно, – Арский делает глоток из бокала, про свой, к слову, я в пылу беседы забываю, и продолжает. – Мы познакомились с ней на предновогодней закрытой вечеринке. Красивая девушка, образованная, милая, умеющая поддерживать беседу и эффектно себя подавать. Я ей заинтересовался. Пригласил на следующий вечер в ресторан. Затем еще раз. И еще. Она не отказывала, проявляя взаимную симпатию. Мы стали встречаться. Месяц, второй, третий. Официальную помолвку не оглашали, по мне всё это глупости, но о браке, не скрою, стал задумываться. Даже кольцо заказал, которое она выбрала...
Мужчина делает паузу, а я непроизвольно сглатываю. Если это всё правда, то…
– В первых числах апреля мне пришлось улететь во Владивосток, – продолжает, слегка прищурившись. – На полтора месяца. Хороший знакомый попросил помочь в решении кое-каких вопросов. Не мог ему отказать. Впрочем, не суть, – Виктор Алексеевич, обрывая сам себя. – Сюда, в Питер, естественно, несколько раз вырывался. Но набегами. С Ольгой видеться получалось только эпизодически, и подвоха я не замечал. Окончательно вернулся две недели назад. Мы с Вами в тот день столкнулись в дверях, я как раз заходил к Вашему начальнику, а Вы выбегали.
Киваю.
Я помню тот неловкий момент, когда всем прикладом впечаталась в руководителя «Балтстройинвест», чуть не сбив его с ног. Еще порадовалась, что он большой и крепкий, даже не отступил ни на сантиметр. Зато сцапал меня моментально, когда я подалась назад и чуть не шлепнулась на попу.
– Именно тогда я узнал, что Игнатов подсуетился и приложил все силы, чтобы увести мою даму. Ну как узнал? Дней десять Ольга от меня скрывалась, ссылаясь то на недомогание, то на отсутствие в городе. И я еще на что-то рассчитывал. А во вторник набралась смелости и вернула кольцо.
– В этот вторник? – сиплю, потому что удивление зашкаливает.
Арский со своей историей однозначно переплевывает мою.
Хотя тут с какой стороны не смотри, результат остается одинаковым…
– Это что же получается, – неверяще качаю головой, глядя в стальные глаза, – они нам обоим изменяли?
И, не дожидаясь ответа, перевожу взгляд на сцену, где мой… Иван Игнатов обнимает за талию хрупкую жгучую брюнетку в белом искрящемся платье ниже колен и целует ее в висок, как часто делал… А та так искренне сияет, что пора лезть в сумочку за платком, иначе слезы умиления вот-вот накатят на глаза…
– Пи@дец, товарищи, – озвучиваю вслух Денискину пророческую фразу. – Конкретный такой пи@дец!
И настолько в этот момент становится наплевать, кто меня слышит и что после этого подумает… совершенно, стопудово, безвозвратно на-пле-вать.
– Вера Вла…
– А скажите, Виктор Алексеевич, – перебиваю Арского, решая уточнить еще один важный момент, – я правильно понимаю, что всё сказанное Иваном про Вас, ну, то, что Вы дочку Василия Ивановича охмуряли ради победы в этом проекте, ложь?
– Правильно понимаете, – подтверждает он, ни минуты не раздумывая. – Работа не стоит того, чтобы жертвовать личным. Да и познакомились мы с Ольгой за три месяца до конкурса. О нем Марков объявил в конце марта.
– Спасибо, что рассказали, – у меня получается вполне естественно улыбнуться человеку, которого еще днем я мечтала растерзать. – Прошу прощения, что осудила Вас, сделав неверные выводы.
На пару мгновений пересекаемся с Арским взглядами, совершенно иными нежели несколько часов назад, и без слов друг другу киваем. Как люди, которых помимо воли связала некая тайна.
Уж не горе точно.
Ни хрена не буду я себя хоронить из-за мерзавца, не только унизившего меня как женщину, но и создавшему репутацию помойной тряпки, о которую легко и беззаботно можно вытирать ноги.
– Вера, ты куда? – Михайлов вновь пытается меня задержать, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти.
Натягиваю на лицо аккуратную улыбку, делаю глоток игристого для храбрости и отступаю назад, высвобождая конечность.
– Извините, господа, но мне пора идти приветствовать жениха. К тому же, Дим, я предупреждала, что сбегу от тебя, когда со всем разберусь. Считай, что выполняю обещанное.
Подмигиваю сослуживцу и, не позволяя себя остановить, прокладываю путь прямиком к сцене.
============
Приглашаю в еще одну мою Сделку "Чужой жених. Нам нельзя" https://litnet.com/shrt/9q9Y
Мне казалось, мы оба влюбились с первого взгляда. Цветы, прогулки, разговоры. Нежность в каждом движении, забота, ласка. Огненная страсть на прохладных простынях.
А потом он исчез.
Мы встретились за десять с лишним тысяч километров от Москвы спустя несколько месяцев. Я по-прежнему свободная и чуть-чуть беременная. А он – он чужой жених.
=====
Глава 7
О, закатывать скандал я не планирую.
Не потому что боюсь осуждения в глазах окружающих или гнева генерального директора, который не потерпит прилюдного полоскания его фамилии в такой торжественный час. И уж точно не потому, что я забочусь о нервах жениха.
Перетопчется.
Скандала не будет прежде всего потому, что я не стану унижать саму себя.
Нет, падать ниже, чем опустил меня Игнатов, я не стану. Не дождутся. Ни чертов жених, ни сослуживцы, редкие взгляды которых теперь, после слов Михайлова, я расшифровываю довольно легко – злорадство. Злорадство, чуточку припорошенное удивлением.
Глядя на бликующие края своего бокала, проглатываю противный комок горечи, собравшейся в горле, запиваю его дорогим, но сейчас безвкусным шампанским, и выше поднимаю голову. Изображать беззаботную улыбку на губах и таинственный блеск в слегка прищуренных глазах мне, как юристу, труда не составляет.
Не доходя до «звезд» вечера, сворачиваю в сторону, прислоняюсь спиной к колонне и упираюсь открытым взглядом в жениха… уже не моего… Знаю, не пройдет много времени, прежде чем он заметит прикованное к себе внимание, обернется и... Надеюсь ему достанет смелости, чтобы меня не игнорировать, а подойти.
Не сможет же он упасть в моих глазах еще ниже?
Как знать – как знать…
Уверенности нет ни в чем.
Пока же мужчина увлеченно принимает поздравления. Он смеется, положив одну руку в карман брюк, а второй за талию обнимает свою хрупкую невесту. Та рассказывает что-то увлекательное… что-то чертовски увлекательное, судя по тому, как на пару с каким-то седовласым мужчиной господин Игнатов-младший слушает ее и продолжает разбрасываться улыбками.
Втягиваю носом воздух и шарю глазами по широким плечам, длинным ногам и узким бедрам. Черный костюм сидит на нём потрясающе. Иван-подлец-Игнат неотразим. Несмотря ни на что, сердцу он кажется родным и близким, а вот мозг уже осознал глобальность катастрофы и разрывает сердце на части.
Официант подходит к их компании, предлагает напитки. Я знаю, что он выберет. И хмыкаю, угадав. Виски, его любимый напиток…
За полтора года отношений, я запомнила многие его привычки и пристрастия. Думала, что довольно хорошо изучила его натуру и характер, но ошиблась. Игнатов оказался темной лошадкой, хитрожопой темной лошадкой.
Мы познакомились с ним два с половиной года назад, когда он устроился в «Слайтон-строй» обычным финансистом. Первые полгода просто здоровались, как сотрудники одной фирмы, работающие в разных отделах. Позже стали перебрасываться шутливыми ничего не значащими фразами о погоде, природе, перекусах на бегу.
Я замечала, что ему интересна, но сближаться не планировала. Не потому, что он – сын директора, а потому что красавчик, душка-обаяшка, местный ловелас и все такое. Но Иван был настойчив, и через год упорных уговоров я дала нашим отношениям зеленый свет. Позже ни разу не пожалела.
Дура?
Теперь похоже, что да.
Родители воспитали меня в твердом убеждении, что все люди равны. И среди равных нет тех, кто еще ровнее. К чему я думаю об этом?
Все просто, Игнатов мне виделся таким же. Он – обычный мужчина, я – обычная женщина. Всё!
Он никогда не кичился наличием дорого автомобиля, шикарной трешкой в центре и одеждой, пошитой на заказ. Я не комплексовала по поводу съемного жилья и самых обычных родителей: отца-военного и матери-медика. Вот еще, у меня самые лучшие мама и папа.
И уж точно не задумывалась о пропасти, той самой, огромной и непреодолимой, о которой так часто все говорят. О пропасти между разными социальными слоями.
Сейчас, глядя на «идеальную» спутницу Игнатова, впервые ухватываю за хвост шальную мысль: а может быть и правда, рядом с таким мужчиной мне изначально не было места? И я для него являлась лишь временным увлечением?
В отличие от Марковой. Вот уж кто точно – его поля ягодка.
Фокусируюсь на ней и старюсь оценить с непредвзятой точки зрения. Улыбка сама по себе из принудительной превращается в настоящую. Все правильно. Тут даже вышка не нужна, чтобы понимать: Ольга – образец гребаного высокого вкуса и гребаной утонченности, гребаного ума и гребаной значимости. Она прекрасна, хотя в ней нет ничего вычурного. Даже прически нет. Идеально гладкое каре, которое идеально подходит ее не очень высокой, но очень женственной фигуре. Ослепительная улыбка на пухлых губах, профессиональный макияж, лицо сердечком, ямочки на щечках. Но, главное, от нее веет уверенностью в себе и той женской силой привлекательности, которые надежно подкрепляются папочкиными капиталами.
Идеальная, чтоб ее, спутница для Игнатова.
Принцесска для принца.
Я – предвзятая завистливая стерва?
Вполне возможно. Не буду спорить.
Но слова Арского из головы не выходят. Она «увелась» от одного денежного мешка к другому, потому что… почему?
Кошелек Игнатова оказался толще кошелька Арского?
И теперь, глядя на Ивана, не могу не задаваться аналогичным вопросом: а он в невесты взял Ольгу или дочь Маркова?
Деньги к деньгам? Один сплошной расчет – так что ли?
Хмыкаю.
С такого ракурса завидовать девушке желание пропадает. Зато нервное напряжение слегка отступает.
Вновь перевожу взгляд на широкую спину мужчины, прожигая в ней дыру. Не отцеплюсь. Не дождется. Буду смотреть, пока не воспламенится. Ну или пока не почувствует сверление в своем затылке.
Еще мгновение или сотню мгновений, я не засекаю, просто стою, Иван не реагирует, затем оборачивается. Скользит взглядом по присутствующим, пробегает мимо меня, не цепляясь, уходит в сторону… и резко возвращается.
Время застывает.
Салютую ему бокалом.
На губах играет все та же очаровательная улыбка, с которой я недавно мысленно препарировала Маркову. Теперь с удовольствием наблюдаю, как он дергается и бледнеет.
– В саду, – произношу одними губами и, оттолкнувшись от надоевшей уже колонны, разворачиваюсь и прохожу сквозь распахнутые двери во внутренний дворик.
Сумерки еще только вступают в свои права, а уже повсюду работает иллюминация, создавая островки света и в противовес – укромные уголки. На довольно большой территории центральное место занимает трёхъярусный фонтан с широким бортиком, где с удобством расположились несколько человек. Слева скамейки-качели и резная беседка под изогнутой крышей. Там тоже есть народ.
Справа зеленые насаждения и кустарник, между которыми вьется тропинка. Иду туда.
Где многолюдно – не вариант. Мы же выяснять отношения собираемся. Вдруг кто подслушает?
– Вера. Я думал, ты в Москве, – за спиной раздаются торопливые, но уверенные шаги, а затем голос Ивана.
Ух, кто-то боялся не успеть.
– Решила сделать тебе приятный сюрприз и прилетела раньше. Но ты с сюрпризом опередил, правда, он оказался с другой полярностью, – оборачиваюсь, лишь когда нас скрывает тень деревьев, и все подряд не могут быть свидетелями неприятной беседы. – Тебя, наверное, следует поздравить?
Язвить получается хорошо, голос не подводит. А вот сердце срывается в галоп и молотит по ребрам со всей дури. Так, что эта скачка отдается дрожью в руках.
– Прости, я… – и замолкает.
Миленько.
– Ты хоть кольцо ей купил взамен того, которое она жениху вернула? – хмыкаю, вкладывая в слова все презрение, что к нему испытываю. – Или как на мне сэкономил?
– Вера. Ты не понимаешь, мы…
– Влюбились друг в друга с первого взгляда? Когда? Два месяца назад? Три? Или, погоди! – поднимаю руку. – Сама угадаю. Наверное, в начале апреля. Или даже в конце марта? Когда там Марков объявил о конкурсе?
– Ты ничего не понимаешь! – неожиданно рявкает он. – Я… – зарывается пятерней в свои светлые волосы, мгновенно нарушая идеальную прическу. Хотя и это его не портит, лишь меняет образ паиньки на образ плохиша. – Отец, он настаивал… Я не мог его подвести.
– Ай-ай-ай! – стерва во мне распаляется все сильнее, но и трясти начинает, как в ознобе. С каждым новым предложением Игнатов зарывает мое собственное эго все глубже. И истерика незаметно подбирается, наступая на пятки. – Хочешь сказать, маленький мальчик двадцати восьми лет не смог сказать папочке: «Нет»? Реально? Тебя пожалеть?
Качаю головой, не веря в этот бред.
– Вань, а ты когда вообще собирался сказать мне правду?
Мнется. Челюсти сжимает, но смотрит прямо. И нет в его взгляде того, чего жду. Никакого, мать его, сожаления. Холод и недовольство.
– Я же не ослышалась? – продолжаю говорить, потому что он молчит. – Завтра вы с… невестой улетаете отдыхать на три недели? Рим, Лион, Париж, Барселона. Такую, кажется, последовательность называл твой будущий тесть?
– Да, правильно, улетаем, – хмыкает он, качая головой. – И да, Вера, мы не должны были увидеться. Вот на хрена ты приперлась раньше? Зачем, Вера?
– Что?
Меня конкретно так замыкает. Весь словарный запас теряется.
– У нас же все хорошо было. На кой леший ты прилетела раньше? – хватает меня за плечи и встряхивает.
А я его руки чувствую, и меня в прошлое швыряет. Господи, как же сладко и больно одновременно становится. Вот он мой. И не мой.
На части рвет.
– Вань, – улыбаюсь невесело, в его зеленые глаза заглядывая, – неужели ты думал, что я не узнаю? Проглочу и…
Снова мотаю головой.
Господи! Как же хочется стереть себе память, каждый день, что мы были вместе, когда я целиком принадлежала ему, а он…
– Между нами ничего бы не поменялось, – его убеждение в своей правоте и моем согласии ломать себя ради его интересов… оно такое железобетонное.
Я считала, что знаю Игнатова?
Идиотка. Круглая. Я даже слушая его сейчас, никак не могу уцепить логику.
– Скажи, а зачем ты продолжал со мной встречаться, если у тебя все серьезно с этой Ольгой планировалось?
– Именно потому, что серьезно, – отвечает он. И когда я хмурюсь, не понимая его объяснения, продолжает. – Она же не шлюха, чтобы я ее до свадьбы имел.
– Ну ты и сволочь, – выдыхаю ошарашенно.
Он был моим первым и единственным мужчиной. И то, в какое дерьмо одной своей фразой окунул…
– Уходи, – шепчу помертвевшими губами и глаза закрываю.
Не могу его видеть. Противно. От него противно. И от себя, что оказалась слабой и поддалась полтора года назад на красивые слова и искристые глаза.
Поверила, дурочка.
Теперь точно дурочка.
Слепая доверчивая дура.
– У тебя будет время подумать. Не руби с горяча, Вера. Я – лучший твой вариант. А если ты из-за кольца расстроилась, так куплю я тебе цацку. Можешь сама выбрать, пока я не вернусь.
Качаю головой, по-прежнему не поднимая ресниц. Если открою глаза, слезы не сдержу. А я не хочу его радовать тем, что он меня одной фразой растоптал.
– Уходи, – повторяю беззвучно и радуюсь, когда слышу удаляющие шаги.
Хорошо, хорошо, пусть проваливает.
Наощупь дотягиваюсь до дерева, упираясь в него для опоры, и сильно-сильно сжимаю зубы.
Держаться, Орлова, держаться!
Вот до дома доберешься и…
Жуткая боль прошивает низ живота, заставляя охнуть в голос и согнуться пополам.
Господи, только не это. Не так.
Мольбы остаются неуслышанными. Ежедневка оказывается бесполезной, а по ногам обильно течет.
Глава 8
Живот горит огнем, пальцы совсем холодеют. Перед глазами картинка плывет. И, судя по лихорадочному жару на щеках, скачет температура.
– Как же все не вовремя, – бубню под нос, неторопливо разгибаясь.
Нужно срочно решать, как выбираться. И по-хорошему минимизировать любые встречи.
Как не печально признавать, прав оказался бывший женишок: сидела бы дома, избежала бы многих проблем.
И оставалась все той же бестолковой клушей, которой пользуются для удобства?
Нет. Ни за что.
Я всё правильно сделала. И пусть Игнатов думает, что уболтал и красиво съехал, а я молча проглотила и смирилась… ну-ну. Еще посмотрим, кто кого.
Пусть я не ВИП-самка, но гордости от этого у меня не меньше. А месть – блюдо, принятое подавать холодным. Не знаю, что, не знаю, как, но я придумаю. И отыграюсь.
Подставлять вторую щеку, когда со всего маха огребла по первой, – нет, не мой вариант.
Так, аккуратненько выпрямляюсь, медленно выдыхаю, осматриваюсь. Единственное, что в этой кошмарной ситуации приходит в голову – поймать официантку. Женщина женщину всегда поймет, особенно, как не смешно, средний класс – средний класс. И очень рассчитываю, что поможет.
– Нет, тут ты не прав, будем еще думать… Э-э-э, Вера Владимировна? – знакомый голос со стороны тропинки заставляет вздрогнуть, отчего опоясывающая боль простреливает новым спазмом.
Прикусываю губу, чтобы не застонать, и упираюсь взглядом в Арского. Он стоит неподвижно и странно на меня смотрит. То, как быстро темнеет его лицо, пугает.
Прослеживаю, что так сильно заинтересовало или не понравилось, и мысленно матерюсь. Для сегодняшнего вечера я выбрала платье из плотной золотисто-бежевой ткани. К несчастью, оно оказалось с повышенной гигроскопичностью. В общем, произошедший со мной конфуз для нечаянного свидетеля становится очевиден.
Черт! Черт! Черт!
Не успеваю сориентировать и сообразить, что Виктор Алексеевич до встречи со мной с кем-то разговаривал, как число свидетелей возрастает вдвое.
– Вера? – из-за плеча Арского выглядывает Михайлов. – С тобой всё в по…
Господи, как же хочется взвыть, громко и протяжно, закрыть лицо руками и притвориться, как в детстве, что если я никого не вижу, то и меня тоже…
Но руки к сожалению, заняты. В одной держу сумочку, другой упираюсь в дерево. Без опоры пока никуда.
А бокал? Пустой бокал валяется в траве. Его я выронила, когда прострелил первый самый болезненный спазм.
– Всё нормально, – произношу несусветную чушь и прикрываю пятно на подоле клатчем. Уж лучше так, чем смотреть на два шокированных мужских лица.
– Ага, нормально, я заметил. Только еще пять минут, и ты в обморок грохнешься, – выдает Арский, перед этим смачно выматерившись. – Это Игнатов сделал?
Не понимаю, каким образом он связывает одно с другим, потому не отвечаю. Да, с Иваном мы разговаривали, но случившееся со мной – обычная физиология. Надеюсь. И вообще… мне бы домой поскорее.
К слову, руководителю «Балтстройинвест» ответ и не требуется. Скинув пиджак и укутав меня в него, как ребенка, он протягивает Михайлову вынутые из кармана ключи:
– Дим, подгони мою машину на заднюю парковку, – кивает в сторону живой изгороди. – А я пока Саныча наберу, чтобы нас выпустили через черный ход.
В отличие от мужчин, которые друг друга прекрасно понимают, я туплю. Саныч, задняя парковка, черный ход, бред. Неважно.
Главное, мне собираются помочь. Это…
Снова прикусываю губу. Теперь чтобы не разреветься от умиления. ПМС – мой злейший враг. Эмоции штормят, бросая из крайности в крайность. В этот период хочется то тихо ненавидеть всех до единого, то обнимать весь мир. Первое было чуть раньше, теперь топит вторым.
Поглубже заворачиваюсь в теплую ткань пиджака, радуясь, что он прикрывает мое тело до колен, спиной прислоняюсь к широкому стволу березы и делаю медленные вдохи и выдохи. Безумно хочется присесть или прилечь, чтобы стало полегче. Но не имея возможности, концентрируюсь на терпком мужском запахе с нотками корицы и мандарина, что исходит от одежды Арского.
Вкусный.
Сам же мужчина достает телефон и, в пару кликов нажав вызов, не отходит в сторону, а остается рядом. В сгущающихся сумерках его речь звучит отчетливо и так интересно, что… да, бессовестным образом заслушиваюсь.
– Здорово, Саныч. Да, у тебя… Конечно, без сюрпризов… Мне помощь нужна. Пусть твои архаровцы калитку откроют… Да, правильно понял, ту самую… Нет, не чтобы вынести труп Игнатова… Нет, не вру… Да, мля, Саныч, хватит шутить… Честно… Просто девушке помогаю… Да, хорошей… Нет, Маркову я не ворую… Верно, в жопу… Как скажешь… Всё. Хорош трепаться. Давай, набирай своим. Спасибо, брат. Увидимся.
– Брат? – повторяю предпоследнее слово, когда Арский, сбросив вызов, резко оборачивается и ловит мой взгляд.
Ну не про Маркову же и жопу в одном предложении уточнять?
– Друг. Очень хороший друг, – пожимает он плечом и круто меняет тему, фокусируясь на руке, которой я поглаживаю низ живота. – Ты как? Еще несколько минут продержишься?
Киваю. Конечно, продержусь, куда я денусь?
Я и столького от него не ожидала.
Ни от кого уже не ожидала. Знаю, нельзя всех под одну гребенку равнять, но поступок Игнатова резко пошатнул мою веру в людей в целом и мужчин в частности.
– Может, таблетки какие нужны? Обезболивающие?
Арский стоит рядом, но не касается. Нависает своим огромным ростом, но не пугает. Странно, когда во вставшем вверх ногами мире опорой кажется тот, кто совсем недавно вызывал презрение.
А может, наоборот, нет? И всё логично.
Просто не стоит возлагать на других больше, чем они могут дать. Тогда и разочаровываться не придется.
– У меня но-шпа есть, – вспоминаю, что перед выходом засовывала полупустой блистер в сумочку, – но воды нет. И… я шампанское пила, – киваю на валяющийся у ног бокал.
– «Газировки» было немного, да и время прошло. А воду я сейчас принесу. Никуда не уходи, – отдает команду и, не успеваю моргнуть глазом, исчезает в направлении ресторана.