Сулейман. Я выбрал тебя

Глава 5

Понедельник начинается бодро и на позитиве.

Особенно потому, что в кой-то веке я занимаюсь исключительно собой, а не ношусь очумелой белкой, одновременно стараясь одеться и накраситься, а также приготовить Вадиму кофе, горячий завтрак и несколько контейнеров на обед и полдник.

В итоге успеваю не только спокойно собраться и позавтракать, попутно проматывая новостную ленту в сети, но и выделить время, чтобы критическим взглядом оценить гардероб и решить, что пара обновок мне совсем не повредит.

А что? Прекрасная идея!

Делаю вывод и тут же строчу сообщение Катюшке.

«Привет! Как на счет пробежаться по магазинам в обеденный перерыв? Такси за мой счет))»

«Приветик!)) Руками и ногами «за!» Готова к пополамчику!))»

Прилетает ответ через минуту. И следом…

«Ты чего с утра пораньше в пнд. такая счастливая? Собрала своему большому мальчику чугунки с едой с вечера и валяешь дурака?»

То, что за нашу совместную жизнь с Кравцовым, Катюха видела его от силы раз шесть, но невзлюбила как-то сразу и насовсем, никогда не было для меня секретом. Кононова этого не скрывала и всячески демонстрировала. Что прямо в глаза Вадиму, что в наших междусобойчиках, если приходилось к слову.

«Почти угадала!)) Собрала чемоданы и попросила съехать))»

Строчу в ответ и через пару секунд уже принимаю входящий вызов.

– Твою ж кочерыжку! Прохорова, неужели тебя расколдовала злая ведьма и вернула зрение? – вопит подруга, не скрывая радости в голосе. – Такие шикарные новости, да в понедельник с утра! Как пить дать, вся неделя пройдет на ура! И премию нам обязательно дадут вместе с тринадцатой! Юх-ху!

– Эй, угомонись, болтушка, – смеюсь, заряжаясь заразным позитивом. – Неужели все было так плачевно, что ты готова ирландскую джигу сплясать? Кстати, от премии я, если что, не откажусь! Пригодится.

– Еще как плачевно, дорогая. Так что, да, я тебе ради такого дела не только джигу, но и лезгинку без проблем забахаю, – потешается вредина. – А по поводу премии, Мария Дмитриевна, обещаю выдать тебе ее в первых рядах.

Катюха работает в бухгалтерии ведущим специалистом и сидит как раз на зарплате, так что всегда первой узнает, если начальство умудряется выбить нам какие-то плюшки.

– Ладно, Катюнь, я побежала, увидимся в обед, – завершаю разговор, взглянув на часы и отметив, что до автобуса остается чуть больше десяти минут.

– Опять на почту, как обычно по понедельникам? – сразу угадывает подруга путь моего следования в первый рабочий день недели.

– Точно.

– Ладно, беги, – дает добро и тут же угрожает. – До обеда я как-нибудь без подробностей дотерплю, но потом, Машуня, ты не отвертишься!

– Договорились, – смеюсь, отключая вызов.

На работе появляюсь в начале одиннадцатого. В этот раз на почте оказывается очередь из пяти бабулек, которые караулят чуть ли не с ночи, чтобы получить пенсию. Потому лишь выслушав жалобы каждой и отстояв резиновые сорок минут, добираюсь до окошка работницы почтамта, взвешиваю конверты, доплачиваю за перевес и оформляю несколько писем «с уведомлением».

– Привет, Маш, тебя Саныч искал. Забежишь к нему? – просит Нина, когда я переступаю порог комитета и, заглянув в кабинет к девчонкам, здороваюсь.

– Да, сейчас разденусь и сразу к нему, – киваю, на ходу начиная расстегивать пальто и отыскивать в кармане сумки ключ от своего закутка.

В первые пару лет мне пришлось поработать в кабинете еще с тремя девушками разных возрастов. Не скажу, что было совсем уж туго, но половина рабочего времени уходила на перетирание различных сплетен, обсуждение благоверных, обновок, новостей и прочей лишней для моего мозга информации, что жутко утомляло.

Когда Соколов при переходе под его начало предложил выбор – одна или в коллективе, не раздумывая, заняла небольшой, но собственный кабинетик. И ни разу с той поры не пожалела.

– Егор Саныч, доброе утро! – приветствую начальника, заходя к нему после короткого стука. – Искали?

– А, да, привет, Маш. Что со спонсорскими письмами? Текст готов? – интересуется шеф, взмахом руки отправляя меня устраиваться на любое свободное место. – Если что, пусть Нина и Светлана тебе помогут все напечатать. Так быстрее выйдет. Да и разнести тоже, думаю, не откажутся, если я им вторую половину дня освобожу.

– Письма я в пятницу уже сделала, самые дальние сегодня с утра отравила заказными письмами, так что не потеряются, да и Михалыча гонять по городу не придется, – отчитываюсь, имея ввиду нашего единственного вечно раздираемого на части водителя.

– Ого, молодец, хвалю, – Саныч не скрывает довольной улыбки и потирает руки, откидываясь в кресле. – Сколько осталось разнести? Штук тридцать?

– Восемнадцать, еще с десяток раскидала сейчас, пока с почты возвращалась.

– Отлично. Тогда давай так. Отдашь оставшиеся Нине, я ее предупрежу, а сама прошерсти старые документы или к юристам в администрацию сгоняй. Нужна болванка договора аренды муниципального имущества. У нас, кажется, нашелся арендатор на помещение в Северном микрорайоне.

– Это где была старая школа бокса?

– Совершенно верно. В том здании два года назад капремонт делали, помнишь, наверное. А как Вулаев умер, никто его дело продолжить не захотел. Оно так и пустует.

– Выходит, кто-то всё же решился? – закидываю удочку, чтобы узнать побольше.

Все-таки душа болеет за то, чтобы в нашем городе спорт развивался, а парни росли настоящими мужиками, а не модельками, качающими бицепсы и трицепсы в спортивных залах для позирования на глянце.

Вот у меня Кравцов, точнее не у меня уже, но не суть. Три раза в неделю в «Фитнес-центр» ходит, коктейли свои протеиновые пьет, за рационом следит, мышцы качает. А встретятся ему в подворотне двое или трое хулиганов, и не уверена, что он от них сможет отбиться. Только если внушительными габаритами и басовитым голосом напугает.

По мне, мужики должны быть мужиками, а не подобиями.

А вот Султанов и против четверых дрался, вспоминаю одну из потасовок после соревнований лет пять назад. В тот раз приезжие боксеры из другого региона оставались в городе на пару суток, так как масштабное мероприятие в один день не укладывалось. Пришлые вечером подпили, пришли в клуб, и решили Сулеймана носом тыкнуть, что он несильно русским выглядит. Тогда он им очень доходчиво объяснил, как они не правы.

Конфликт вскоре замяли, но парни на следующее утро уже помалкивали и на внимание Султанова не претендовали. Оно им не сильно понравилось.

Хмыкаю и качаю головой. Мысли, то и дело самовольно перепрыгивающие на мерзавца, уже не бесят так сильно, что из кожи вывернуться хочется, привыкаю. Но и мириться с ними особого желания не возникает.

Потому, получив от Саныча ответ: «Пока не скажу, чтобы не сглазить», киваю и возвращаюсь к себе. Включаю колонки, настраиваю любимую радиостанцию и, тихонько подпевая, выполняю полученное задание.

***

Обеденный шоппинг с Катюшкой проходит «на ура!». Приобретаю себе строгое, но элегантное платье цвета бургунд. Оно не только выгодно подчеркивает фигуру, вытягивает силуэт за счет юбки ниже колена, но и как-то по-особенному подчеркивает слегка вьющиеся медные локоны.

– О, боги! Этот кошачий взгляд с хитринкой. Прохорова – ты секси, так что даже не думай и бери. Это платье шили конкретно для тебя, – уверенно заявляет Кононова, придирчиво изучая меня в зеркале.

– Беру и даже спорить не стану, – соглашаюсь с мнением подруги.

– И что? Ни одной жалобы по поводу заоблачной цены не поступит? – подкалывает шутница и демонстративно звонко хлопает себя по лбу. – Ах, да, я же забыла, теперь тебе не нужно тратить свои кровные на покупку тонны мяса для вечно голодного мальчика Вадика, а можно вспомнить про себя-любимую. Наконец-то!

– Ка-а-ать, ну хватит язвить, – отмахиваюсь, смеясь.

– Нет, не хватит, – не сдается вредина. – Да тебе поваром можно устраиваться в ресторан после того, как ты Кравцову то парные котлетки из индейки, то кролика в овощах, то осетра по-царски запекала. То же мне, гурман, выискался. Фигуру он поддерживает. Фотомодель-бл… Ох, я бы его сразу поганой метлой за дверь выгнала еще по весне, когда г..вно плывет. Вот и он бы поплыл, как миленький. А ты, дурында, терпела и, как золотая рыбка, все его тридцать три желания старалась выполнить.

– Кононова, ну раз уж разговор зашел о твоем негативе в его сторону, колись, чего на него с первого дня взъелась? Повод был?

– А ты уверена, что уже готова меня слышать? – уточняет Катюша, примеряя платье изумрудно-зеленого цвета с запахом.

– Естественно.

Даже киваю пару раз, подтверждая свои слова.

– Он ко мне приставал, Машунь. В самый первый раз, когда я к тебе в гости пришла. Он же тогда неделю, или сколько там было, как к тебе переехал. Мы день влюбленных отмечали, а после у тебя засесть решили. Так вот пока ты на кухню носилась курицу в духовке подогревать, он ко мне подкатывал и руки распускал.

– А ты что? – хлопаю глазами, вспоминая тот вечер, что описывает подруга.

У меня нет желания подловить ее на подтасовке фактов или преувеличении проблемы, просто я будто по новой узнаю своего бывшего молодого человека. И, что странно, мне становится не столько больно из-за его поступка. Сколько неудобно перед Кононовой.

– Проверила на загребущих ручках твоего бывшего прием, которому меня старший брат обучил. Палец я ему, Машунь, вывернула. От души, чтобы думал в следующий раз головой верхней, а не нижней.

– Катюнь, прости, я не знала, – извиняюсь за наглость Кравцова. – Теперь понимаю, почему ты так резво всегда отказывалась отмечать у меня дома хоть какие-то праздники.

– Да, забей. Это же теперь в прошлом. Надеюсь, ты не надумаешь дать пижону-Вадику второй шанс? А? – приподнимает идеальную бровь стройная длинноногая брюнетка, вертясь в обновке, чтобы покрасоваться.

– Нет, не надумаю, – отвечаю серьезно и переключаюсь на шоппинг. – Красотуля, а ты не хочешь его прикупить? Оно классное. И талия у тебя в нем такая тонкая, улет! Любой парень глянет и тут же захочет проверить, сможет ли двумя ладонями обхватить.

– Ох, не советую я никому меня хватать, иначе без хваталок останутся, – смешно фыркает Кононова, еще раз пробегается критическим взглядом по образу в зеркале и кивает. – Беру, Манюнь. Этот день нужно отметить с размахом.

– Ты еще красным фломастером дату обведи, чтобы не забыть и на следующий год отметить, – подкалываю болтушку.

– Хорошая идея! – Кононова достает сотовый, быстро щелкая по экрану, делает напоминалку и показывает мне.

«ИДИОТ!» – гласит надпись в шапке названия.

– Идиот? – уточняю, не улавливая логики.

– Ага, – подмигивает неподражаемая шутница, – Идеальный День Избавления От Тунеядца. Хотя определение трутень Кравцову тоже четко подходит.

– Все убедила, – смеюсь в голос, – сейчас себе тоже такую пометку сделаю! Катюшка, ты – гений. Давай, переодевайся, я тебя на диванчике подожду.

Не глядя по сторонам и всё еще хихикая, боком выхожу из примерочной и тут же врезаюсь в какую-то девушку, следующую в соседнюю кабинку.

– Ой, простите, не заметила, – извиняюсь, поднимая голову, и улыбкой стараюсь загладить неловкий момент.

– Ничего, я привыкла, – хмыкает симпатичная блондинка с длиннющими пепельными волосами, причесанными волосок к волоску и заколотыми в тугой хвост. – Когда меня сопровождает брат, девушки не только на меня «случайно» налетают, но и ему под ноги норовят упасть, только бы привлечь внимание.

– Э-э-э, – глубокомысленно показываю, что не совсем улавливаю логику, как с боку раздается голос, от которого все волоски на теле встают по стойке смирно, а сердце сбивается с ритма.

– Здравствуй, Маша.

Резко поворачиваю голову вправо и сталкиваюсь с черным, как ночь, взглядом Султанова.

Ох, твою же мать.

Откуда?

– Кхм, здравствуй, – хриплю вмиг севшим голосом и, опустив глаза в пол, уматываю к самым дальним диванам, чтобы подождать Катюшу у выхода.

– Я же говорила, куда не плюнь, везде твои подружки, – раздается вслед веселое хмыканье блондинки.

– Маша – не подружка, – доносится тихое, но так, что фиг проигнорируешь.

И уже на самой границы слышимости:

– Ого! Прости, братиш, учту на будущее.

Глава 6

Вторая половина рабочего дня проходит как во сне.

Мысли то и дело с рабочих моментов перескакивают на воспоминания о пробирающем до дрожи взгляде Султанова и его вибрирующем по коже «Здравствуй, Маша», а потом вновь возвращаются в режим «only work».

Успокоиться до конца не получается.

Я из раза в раз, как заезженную пластинку, гоняю в голове секунды нашей встречи, и мысленно переписываю сценарий на более приемлемый собственному «Я». Будто бы не пищу еле слышное «здравствуй» и не опускаю стыдливо голову, а гордо вздергиваю подбородок, прожигая мерзавца гневным взглядом, и походкой от бедра шествую вперед, нагло задевая его плечом. А он отступает, хлопает своими темно-карими глазюками и оторопело смотрит мне вслед.

– Вот же зараза прилипчивая! – шиплю, когда, размечтавшись, по недосмотру тыкаю иголкой не в просверленное отверстие подшиваемой папки с документами, а себе в палец. – Изыди, дьявол, из моей головы! Работать мешаешь!

Но какое там.

Сулейман по жизни никого кроме себя не слушает, в чем уверена на все сто процентов, потому и мои мысли покидать не торопится.

Я же, как мазохистка, цепляюсь за новый «крючок», подкинутый его умной сестренкой: девушки… Именно девушки! Куда же без них.

И уже другая порция воспоминаний атакует, будто только этого и ждала.

Да, Султанов еще тот кобель, тут к бабке не ходи, все сразу ясно становится. И пусть «ноги» у такой уверенности растут из прошлого, не думаю, что Казанова мог измениться.

После знакомства и начала общения в ВК тогда, четыре с половиной года назад, Сулейман не стал мне добрым другом или приятелем в реале. Мы могли часами переписываться сообщениями в сети, подкалывать друг друга под фотками и обсуждать всякие глупости, но при встречах ни он, ни я не признавали знакомства и не подходили друг к другу, чтобы поздороваться или перекинуться парочкой стандартных фраз из разряда: «Как дела?» – «Всё супер!» – «Классно!» – «Классно!» – «Увидимся?» – «Непременно!».

Ладно, я – девочка, у меня априори в голове было забито, что мальчики делают шаги первыми, а вот что в голове было у него, не знаю. Может, стеснение, что звучит слишком фантастически, может, хитрая тактика по привлечению внимания, что сильно походит на правду. Но факт оставался фактом на протяжение полугода.

Максимум, что мне перепадало, это редкий, еле обозначенный кивок. Что-то, похожее на: «Эй, крошка, я тебя еще помню, цени».

Но на этом все.

И в то же время везде, где бы мы не сталкивались, я ощущала на себе его внимание, пристальный сверлящий взгляд, который пропадал в то же мгновение, как я оборачивалась и старалась его перехватить. И возвращался вновь, когда отворачивалась.

Да, это бесило.

Бесило ужасно.

Но еще больше задевало то, что я ведусь на подначку, как сопливая девчонка. И не могу не реагировать. Не могу выкинуть из головы этого поганца, как ни стараюсь. Сама выискиваю его взглядом, если прихожу в места, где он может быть, и замираю сусликом, стоит взглядам столкнуться.

Ни долгие уговоры самой себя одуматься и забыть нашу яркую первую встречу, ни то, что парнишка младше меня на пару лет, не помогало.

Тянуло словно магнитом.

Но сильнее вымораживало извечное присутствие в его окружении девушек. Брюнеток, блондинок, шатенок, рыжих. Разных, но непременно красивых и ухоженных. И его снисходительный флирт, и скупые знаки внимания в их сторону. Не с целью покорить и произвести впечатление, вот уж чего от него никогда не замечала, а как подарок авансом претендентке на место в постели.

Тищенко с Черновым, к слову, от друга не отставали. Друзья не разлей вода, как же иначе. Вот и девушек они любили все без исключения. Много, часто и разных.

Но отношения всех троих к слабому полу даже со стороны разительно отличались. Если Султанов и Чернов вели себя надменно и даже нагло, не редко действиями показывая «куклам» свое истинное лицо, то Тищенко оставался этаким джентльменом. Обходительным, улыбчивым, культурным и щедрым.

Не забуду один случай, когда мы гуляли с Аленкой по городу, и вдруг ей позвонил Сашка, тот самый Тищенко, с которым она успела сдружиться и обменяться телефонами, когда меня уволок в закуток Султанов, и пригласил в боулинг, потому что ему вдруг стало скучно и захотелось компании.

Макарова же, недолго думая, тут же сослалась на меня и отсутствие финансов.

Тищенко ни секунды не раздумывал, велел хватать «храбрую подружку» в охапку и приезжать.

И… это был один из самых лучших вечеров. Организованный с бухты-барахты, он оказался легким, веселым и необычайно интересным. Я, кажется, так много и так счастливо никогда не смеялась. Не помню, как вышло, но в итоге Аленка, выпив пару коктейлей и высказав: «Фи! Мне мой маникюр дороже глупого катания шаров!», переключилась на какого-то паренька, строившего ей глазки из-за столика на соседней дорожке, и ушла общаться с ним к бару.

Мы же с Сашкой, настолько увлеклись болтовней, разговорами за жизнь и шуточным соперничеством в игре, постепенно переросшим в: «Смотри как надо!» или «Ой, а вот так лучше никогда не делай!», что этого почти не заметили.

Мы веселились на пару, пили пиво, хохмили, подначивали друг друга, играли и совершенно теряли счет времени. Но, самое главное, все оставалось в рамках чисто дружеских отношений, без подводных камней и прозрачных намеков. Легко, на позитиве, в радость.

И это подкупало, потому что среди парней у меня никогда не было друзей. Не получалось. Ни до него, да и после тоже.

Но, если рассказывать последовательно, то с того вечера мы с Сашкой стали не просто здороваться, весело пожимая друг другу руки, но и могли похохмить прилюдно или уйти в сторонку от других, чтобы поболтать. Ни о чем и обо всем, потому что было легко и не приходилось подбирать слова.

А однажды Тищенко вообще отмочил. Подошел ко мне и парню, с которым я вроде как собиралась крутить любовь и предупредил: «Смотри, пацан, вздумаешь Машуню обижать, я тебя найду и голову отверну! Уяснил?», а потом подмигнул мне хитро и пошел спокойно дальше, насвистывая какой-то заводной мотивчик.

С мальчиком тогда у нас не сложилось, о чем я несильно печалилась, а вот к Сашке проснулись какие-то теплые сестринские чувства. Не после этого конкретного случая, а как-то постепенно, незаметно, но навсегда.

Когда смотришь на человека и просто хочется улыбаться. Светло, широко, от души. Потому что он для тебя вот такой особенный.

Хороший. Без причины.

Потому что так решило сердце.

Рингтон мобильного заставляет вздрогнуть и вернуться в любимый кабинет к любимой работе.

– Слушаю? – произношу в трубку, не посмотрев на дисплей.

– Привет еще раз, труженица, – заговорщическим шепотом произносит Кононова, – ты домой-то собираешься или с ночевкой?

– Собираюсь, – отвечаю на автомате и тут же спешу проверить время на мониторе.

18.15 – показывают часы, и я моргаю.

Ничего себе зависла в прошлом.

– Да, Катюнь, собираюсь, – повторяю более уверенно. – А что?

– Ну-у-у, – тянет та загадочно, – тогда по дороге в магазин заскочи, тортик купи. Мы к тебе вечером в гости придем.

Вот это сюрприз!

– Э-э-э… в гости… мы… – повторяю самое главное, стараясь разведать информации побольше. – А точно «мы», а не «я»?

– Точно-точно, – хмыкает вредная подруга, – та что покупай самый вкусный торт и жди.

Короткие гудки ставят точку в разговоре.

***

– А вот и мы, – объявляет Кононова и поднимает руку, шевеля пальчиками. – Привет! Заждалась?

На подчеркнутых ярко-красной помадой губах играет хитрющая улыбка, а в глазах танцуют черти.