- -
- 100%
- +
Ему, наверное, было некогда, а у меня отсутствовала потребность. Если уж быть с собой совсем откровенной, не набери сегодня меня Зубков и не напросись в гости, не знаю, когда бы сама о нем вспомнила.
И, если раньше я думала, что проблема лишь во мне. Это я – холодная, малоэмоциональная и закрытая. То, приглядевшись сегодня к Владу, впервые задумалась, а ведь и он такой же, как я.
Мы будто две мороженные рыбы, которые только изображают радость при виде друг друга, но не испытывают ее на самом деле, но почему-то согласились оформить отношения. Будто наивно надеемся, что после этого станем друг другу ближе.
Но ведь это же маразм.
Штамп в паспорте не сделает нас роднее. Мы не проснемся на следующее после росписи утро безумно влюбленными. Наши сердца не запоют, не застучат в такт, а жизнь не превратиться в сказку по мановению волшебной палочки.
Мы останемся прежними.
Холодными. Безразличными. Далекими друг от друга пусть не физически, но эмоционально. Чужаками, связанными никому не нужным союзом.
И теперь мне уже не кажется, что я поторопилась, согласившись надеть кольцо Влада.
Я в этом уверена на все сто процентов.
Кольцо Зубкова не для меня. Оно должно принадлежать той девушке, при виде которой его глаза начнут сиять, голос пропадать, сердце частить, а дыхание срываться.
Каждый человек достоин счастья в жизни.
И моя задача, убедить в этом Влада. Он не должен совершать ради меня ошибку. Я – не его судьба.
А он – не моя.
Я знаю, о чем говорю.
Я знаю, что испытывает человек, который по-настоящему любит.
Я знаю, как ощущает себя влюбленный. Как горит, как стремится к объекту своей страсти каждую минуту.
Я знаю, потому что всё это было в моей жизни.
Когда-то… в прошлом.
Но важно не это, а другое… нельзя подменять понятия. Нельзя заставлять себя любить по указке. Это не только не поможет, это разрушит даже ту малость, что раньше объединяла.
Глава 5
ЮЛЯ
На работу приезжаю без опозданий. Паркуюсь на привычном месте в торце небольшого ТЦ, где выкупила помещение под салон, подхватываю сумку-портфель и, цокая каблучками, устремлюсь ко входу.
Летняя жара аккуратно обволакивает тело, но я к ней настолько привыкла, что совершенно не замечаю. К тому же набежавший морской бриз отлично освежает, развевая свободно струящиеся по плечам волосы, и играючи подкидывает вверх широкий подол белоснежного легкого платья-сарафана.
Шалун.
Поправляю солнцезащитные очки и улыбаюсь. Просто потому, что мне хорошо.
Я обожаю лето, именно такую погоду и город, в котором родилась и выросла. Сколько себя помню, в голове ни разу не возникало мысли, чтобы его покинуть и переехать куда-то еще.
Поздоровавшись с помощницами, которые с девяти утра втянулись в рабочий процесс, устраиваюсь за небольшим компьютерным столиком и включаю ноутбук. До прихода клиентки, пожелавшей, чтобы ею занималась именно я, хотя мои девочки – все без исключения зачетные мастера, есть еще немного времени.
Привычные действия не напрягают, оперативно успеваю просмотреть пришедшие от поставщиков счета, оплатить их и попутно внести информацию в программу отчетности.
Вот уж чему меня научила вышка, так это не раскидываться знаниями и заработанными средствами. Потому свою бухгалтерию веду сама, благо все это теперь довольно легко и доступно. Огромное спасибо веку глобальной компьютеризации и информационным технологиям.
Работа с цифрами плавно сменяется творческим процессом, и я с головой погружаюсь в создание шикарного образа роковой красотки в стиле ретро, о котором меня попросила клиентка. Оказывается, жених пригласил ее сегодня в лучший ресторан города, где намеревается сделать предложение.
Вот и она тоже решила его удивить.
Улыбаюсь, когда слегка волнующаяся из-за предстоящего события женщина наконец замечает себя в зеркале. А также работу моих рук.
Преображение явно удалось. Клиентка замирает, прикрыв рот ладошкой, и часто моргает, чтобы не испортить макияж неожиданными слезами. Ей понравился результат, чему я очень рада. Хотя по-другому и быть не могло – женщина сама по себе очень красива, мне лишь посчастливилось подчеркнуть ее достоинства.
– Вы волшебница, – оживает она спустя долгие минуты молчания.
А я лишь весело киваю. Отчего-то многие меня так называют.
В три часа делаю перерыв. Варю себе чашечку кофе в установленной на маленьком кухонном островке кофемашине, ее я приобрела сюда раньше, чем все остальное оборудование, и вновь возвращаюсь к ноутбуку.
Чтобы держать «Приму» на пике популярности и выдерживать высочайший уровень сервиса, я непрестанно мониторю и отслеживаю все новые веяния в мире красоты и ухода за лицом и телом.
Вот и сегодня одна из клиенток обмолвилась, что ее подруге в Москве сделали какую-то «супер-обалденную» комплексную маску «Зеленый спа-микс», после которой та буквально на глазах помолодела на десяток лет. И она тоже о такой мечтает.
– Я очень и очень расстроюсь, Юлечка, если такое чудо в ближайшем будущем не появится у вас. Вы же лучшие в городе, иначе я бы не пришла, – заявляет она с апломбом.
Что ж, расстраивать клиенту, а особенно постоянную и не жалеющую на себя средств, не в моих интересах. Успокаиваю ее обещанием сделать все для удовлетворения ее потребностей и сажусь за изучение вопроса.
Только и успеваю, что открыть несколько вкладок и наметить полезные статьи, как меня привлекает странная тишина, установившаяся в салоне. Это настолько же неестественно, как гром среди ясного неба.
Обычно помимо легкой ненавязчивой музыки, что звучит из нескольких колонок, расположенных по залу, непременно кто-нибудь разговаривает, часто раздается звонкий щебет, иногда смех, какие-то возгласы или эмоциональные реплики.
Общительные клиентки любят делиться наболевшим, чем-то значимым или волнующим, да и мои девочки не устают шутить, рассказывать курьезные случаи из личного опыта или последние сплетни.
Но чтобы настала тишина, Боже упаси.
Заинтересовавшись, выбираюсь из своего закутка и выхожу в общий зал.
На первый взгляд, всё, как всегда. Только вот и работницы, и клиентки заняты не привычными делами, а сосредоточенно наблюдают за чем-то происходящим на улице через стеклянные стены салона.
А, нет. Не за чем-то.
А за кем-то.
Прямо напротив моей «Примы» параллельно друг другу остановились три черных блестящих гелика. И из обеих крайних машин высыпали мужчины. Те, про которых обычно говорят: косая сажень в плечах, и кто даже в сорокоградусную жару умеет носить белые рубашки и черные классические костюмы с такой легкостью и непринужденностью, будто в их тела вмонтированы переносные кондёры.
– Вау, вот это няшки, – сглатывает Альбина, хлопнув накрашенными километровыми ресничками, забыв, что до этой минуты собиралась работать ножницами.
Те так и зависли в опасной близости над головой клиентки. Но девушка этого совершенно не замечает.
– Беру оптом двух крайних слева, – вторит ей посетительница с пышными формами, которой Марина начала делать розовое омбре.
– А мне блондина упакуйте. Уииии… конфетка…
– Нет, мне! У тебя, Жанка, муж есть…
– С ума сошла, Мил? Нашла про кого вспоминать…
Отвлекаюсь от происходящего на улице и, сложив руки на груди, весло наблюдаю за разжижением мозга у перевозбудившихся девчонок.
Вот это шоу! Хоть бери телефон и снимай видео, чтобы потом вместе смотреть и смеяться.
– Ой, нет, я передумала. Милка, забирай блондина себе, я ЭТОГО ХОЧУУУУ… – выдыхает томно Жанка, у которой есть муж. – О, Боже, какой мужчина…
Ну нифига ж себе! Фыркаю, уже не сдерживая смеха.
Да она практически стонет.
Не справляюсь с любопытством и вновь выглядываю на улицу. Прелесть моего салона в том, что стены-то пусть и стеклянные, но в то же время покрыты зеркальной пленкой. То есть это мы видим тех, кто пребывает на свежем воздухе, а они нас нет.
Правда, когда я наталкиваюсь на жесткий, до боли знакомый темно-карий слегка прищуренный взгляд, который словно в душу мне заглядывает, эта уверенность пропадает.
И улыбка тает.
Господи, что он тут делает?
***
На этот вопрос ответ получаю очень скоро.
– Юлия Леонидовна, добрый день, – один из бравых ребяток, сопровождающих Цикала, резво поднимается по ступеням и, распахнув дверь, бодрой походкой входит в салон.
Чтобы осмотреться, ему требуется не больше пары секунд. Чтобы из стайки девушек выцепить нужную, а именно меня, мгновение.
Ему хорошо знакома моя внешность, делаю вывод. И с каким-то феноменальным спокойствием понимаю, что это даже не удивляет.
Люди, работающие на Цикал, не важно, старшего или младшего, как показывает наблюдение, все поголовно отлично знают своё дело и действуют четко, грамотно и профессионально.
– Давид Дамирович приглашает Вас для разговора, – ровно произносит посланник, остановившись в паре шагов от меня.
Слаженные «Ах!», «Ммм!» и «Вау!» от девчонок он пропускает мимо ушей с такой непосредственностью и непробиваемостью, будто и этому обучался наравне с физподготовкой.
Хотя, почему бы нет?
Кто знает, чему именно учат личных телохранителей, прежде чем допускают к бесценным объектам.
– Добрый день, – отвечаю ровно.
Вежливость еще никто не отменял.
Краем глаза фиксирую, как весь женский коллектив подобрался, и замер, не дыша, и всё лишь для того, чтобы не пропустить ни слова из нашего с мужчиной разговора.
– Я могу отказаться? – закидываю удочку и перевожу взгляд с широкоплечей фигуры передо мной на того, кто организовал всё это представление.
Давид так и стоит у машины, расслабленный и спокойный, как удав. В отличие от одинаковых «мальчиков» он без пиджака. Рукава белоснежной рубашки небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные загорелые руки и часы, циферблат которых сверкает, отражая солнечные лучи.
Уверена, это скелетоны на кожаном ремешке. Именно такие он носил семь лет назад.
– А оно Вам надо, Юлия Леонидовна?
Отвечает негромко вопросом на вопрос мужчина. Чисто выбритое лицо бесстрастно, лишь где-то в глубине глаз вспыхивает, но тут же гаснет лукавая искорка.
И правда, чего это я?
Когда бы Давид отступал, если принял решение?
Думаю, таких случаев на его памяти не проскальзывало, а если вдруг и были, то их легко удалось бы пересчитать по пальцам одной руки.
Что ж. Если подумать, развернуться и уйти я всегда успею. Да и желания устраивать концерты нет и в помине. А вот зрителей тут много.
Значит, выйти и выслушать Цикала все же придется.
– Хорошо, я только захвачу сумку, – киваю мужчине.
Возвращаюсь к своему рабочему месту, закрываю крышку ноутбука, достаю из шкафа портфель и меняю шлепанцы на танкетке, в которых хожу на работе из-за их удобства, на уличные лодочки.
– Альбина, Марина, закроете всё сами. Я сегодня уже не вернусь, – стараясь не выказывать никаких эмоций, отдаю распоряжение девчонкам. Знаю, они у меня умницы, не подведут и сделают все, как положено. – Если вдруг появится что-то неотложное, я на телефоне.
– Конечно, Юль. Мы все сделаем, – слышу в ответ.
– Тогда до завтра, – подмигиваю и устремляюсь к выходу.
Мужчина, как настоящий джентльмен, придерживает мне дверь и, все также игнорируя охи и ахи, покидает салон.
От входа до машины, где стоит Цикал, каких-то жалких семь метров. Или около того. Мне же кажется, будто я преодолеваю дистанцию никак не меньше сотни метров.
И на всем протяжении меня сверлят десятки внимательных глаз. Сзади – любопытные девчонки, впереди – Он и его всевидящая свита.
Так, Котова, не дрейфь, командую себе, потому что всё тело вибрирует от напряжения, а вместо позвоночника, кажется, заледенел кол. Ощущение, будто я не иду, а с трудом пробираюсь сквозь тягучую субстанцию. Еще и ноги, заразы, подкашиваются, норовя подвернуться или запутаться.
И во всем этом виноват тот, кто стоит прямо по курсу и прожигает меня жгучим взглядом своих темных глаз. Без улыбки, но и без недовольства.
– Здравствуй, Юля, – произносит Давид первым, когда я приближаюсь. Голос глубокий, но ровный, нисколько не выдающий эмоций, которые испытывает его хозяин, – рад, что ты согласилась со мной встретиться.
– Здравствуй, – отвечаю кратко.
Говорить о собственной радости желания нет.
Не люблю врать.
– Забирайся, – Цикал распахивает заднюю дверь гелика, не сомневаясь, что я тут же выполню его пожелание.
Остаюсь на месте.
Умом понимаю, что уже согласилась, что разговора нам по-любому не избежать. Он нужен не только ему, но и мне.
Отбросив обиды и негатив прошлого, отменить то, что Давид – отец моей дочери я не имею права. А если взять в расчет то, что кроме меня у моего золотка больше нет родственников, на которых она могла бы положиться, если со мной что-то случиться… нет, я не могу отказаться от разговора.
И всё же…
Сидеть вдвоем на заднем сидении авто – слишком сложно. Мало пространства. Довольно уединенно. Не уверена, что готова к этому.
– Мы могли бы поговорить в парке, – киваю в сторону небольшого зеленого сквера на противоположной стороне автострады.
А что? Хорошая идея, кстати.
– Шумно и слишком многолюдно. У меня есть другое предложение, – качает головой Давид, но большего не озвучивает.
Он так и стоит у распахнутой двери, ожидая моих действий.
– Я хотела бы поехать на собственной машине, – очередная попытка проявить самостоятельность.
– А чем не устраивает моя? – густая черная бровь демонстративно медленно поднимается вверх, а в голосе явно слышится подначка. – Не доверяешь?
Хороший вопрос.
Вот только… говорить правду – глупость с моей стороны.
– В шесть я должна вернуться, – сдаюсь, понимая, что сама затягиваю встречу, а время и так не резиновое. – Мне дочь из сада забирать.
– Сделаем, – звучит уверенно.
И вот такой ответ, подразумевающий под собой «мы», а не «ты» напрягает.
Что же ты задумал, Давид?
Глава 6
ЮЛЯ
– Зачем мы здесь? – уточняю, повернувшись к Цикалу, когда машина паркуется возле дверей ювелирного салона.
Молодой охранник, тот что сидел на переднем пассажирском сидении, выходит на улицу и распахивает дверь с моей стороны, предлагая руку. Но я не двигаюсь с места, ожидая ответа от Давида.
За время поездки мы не перекинулись с ним ни словом. Он молчал, лишь время от времени прожигал меня нечитаемым взглядом.
Не видела, но чувствовала. Так с первого дня знакомства повелось. Стоило ему обратить на меня внимание, как по коже словно кисточкой кто-то проводил. А самообладание летело коту под хвост.
Так, ладно, не об этом сейчас.
А о тишине в поездке.
Раз Давид молчал, хотя был инициатором встречи, то уж я и подавно не издавала ни звука. Только бездумно пятилась в окно, ничего в нем не замечая, и усердно старалась привести мысли в порядок.
А они, настырные, все бушевали и бушевали.
Вот вроде бы и в курсе уже была, что Давид вернулся и скорее всего захочет встретиться, чтобы поговорить об Амине. Весь вечер воскресенья и понедельник занималась самовнушением, чтобы панику отринуть подальше и вести себя, как взрослая, уверенная в себе женщина, как мать, в конце концов.
А по итогу – всё без толку!
Мямля и трусиха. Стоило его увидеть, и вновь полный раздрай в душе. И никакие техники, никакие аутотренинги не помогают установить штиль.
Бес-по-лез-но.
Встречаюсь глазами с Цикалом и заставляю себя не опустить ресниц.
Мне действительно интересно, что он задумал.
– Мы же с тобой крестные, как никак, – произносит он неторопливо, скользя по моему лицу серьезным взглядом. – А значит, должны сделать близнецам Гроссо подарок.
Вот те на!
Настолько обыденный разговор из уст Давида кажется чем-то нереальным.
Моргаю раз. Другой.
Сглатываю.
– Но-о, я уже подготовилась, – выдаю в итоге и озадаченно пожимаю плечами.
Такого направления беседы точно не ожидала.
Даже напряжение само по себе рассеивается. Плечи расслабляются, и очень хочется весело хмыкнуть.
М-да, нервы-нервы.
– Как именно? – уточняет он, приподнимая бровь.
Неужели действительно интересно?
Ладно. Всё равно же сам скоро увидит.
– Купила крестильные полотенца в церковь, платье для Любы и костюм для Ильи. И каждому по серебряной ложечке.
Перечисляю, не торопясь.
– Молодец, – звучит уж совсем удивительное. Особенно оттого, что в голове не чувствуется привычной жесткости или пренебрежения. Наоборот, присутствует какая-то давно забытая мягкость, что ли. И следом, – поможешь тогда мне выбрать для малышей крестики?
– Я?
– Ага.
– Но…
– Пожалуйста, Юль. Я уверен в твоем безупречном вкусе.
Это точно он сказал?
Может, глюк?
– Э-э-ээ, ладно.
Сдаюсь и позволяю охраннику помочь мне выбраться из высокой машины.
Огибаем с Давидом бронетанк с обеих сторон одновременно, но у входа меня пропускают вперед и даже дверь придерживают.
Мило, чего уж там.
И необычно. Отвыкла я от мужского внимания.
– Добрый день! – улыбчивые продавцы вытягиваются по струнке, стоит нам войти в помещение. Очень светлое из-за сотен огней, просторное, благодаря множеству зеркал, и прохладное, спасибо отличным кондиционерам.
– Давид Дамирович, мы Вас ждали. Меня зовут Милена. Я – старший консультант, – делает шаг вперед высокая фигуристая девушка. О том, что она занимает более высокую должность догадаться несложно. Об этом кричат и шикарный внешний вид, и гордо вздернутый вверх подбородок, и легкая надменность при взгляде на остальных работниц. – Проходите, пожалуйста, в кабинет. Сейчас подам чай, кофе. Может быть, желаете шампанского?
Ого! Вот это сервис.
Хмыкаю и стреляю глазами сначала на стройную блондинку, всеми фибрами души излучающую желание угодить Давиду Дамировичу… любым приятным ему способом, потом на Цикала, спокойно осматривающего… помещение.
И только его.
– Кофе будет в самый раз, – летит его прохладное распоряжение.
Да ладно!
Ему вообще пофиг, что девушка тут готова пластом расстелиться вместо красной ковровой дорожки и как золотая рыбка выполнить три любые желания?
Чувствую себя зрителем, наблюдающим за интерактивным представлением. Аж дух захватывает.
А ему точно пофиг.
– Пойдем, Юль, – Давид игнорирует все вербальные посылы красотки и слегка приобнимает меня за талию, показывая направление, куда нас пригласили, точнее его.
И вот тут-то, наконец, прихожу в себя.
Еще бы не прийти…
Широкая мужская ладонь пусть и касается моего тела через платье, но кажется безумно горячей. Мурашки тут же пробегают от поясницы до макушки. Стараясь не вздрогнуть, прикусываю губу и еще сильнее выпрямляю и так ровную спину.
Молчу и следую, куда он хочет.
– Эта сеть ювелирок досталась мне бонусом, когда вложился в золотой бизнес в Арабских Эмиратах, – склонившись к уху, негромко произносит Цикал, я же лишь приподнятыми бровями демонстрирую удивление.
Гостиничный бизнес, виноделие, автосалоны, теперь еще и драгметаллы.
Боже мой, не удивлюсь, если это не весь список его бизнес-увлечений.
Да уж, Котова, могла бы и кого попроще в отцы Амине найти.
Фыркаю мысленно.
И тут сама себе противоречу.
Нет, не могла. Моё бесценное сокровище могло родиться только от особенного мужчины. Семь лет назад Давид для меня был именно таким.
***
– Юль, как тебе этот? – уточняет Давид, придвинув ко мне поближе коробочку с витым крестиком из платины.
Маленький. Изящный. Безумно красивый.
– Очень нравится. Уверена, Любашка, когда подрастет, оценит его истинную красоту, – киваю, слегка касаясь пальцами изумительной работы.
– Тогда, Милена, – обращается к старшему продавцу будущий крестный близнецов Гроссо, – этот отложите и принесите более строгие модели, которые подойдут для мальчика.
Мне нравится сидящий рядом со мной мужчина, признаюсь самой себе.
И не потому, что Цикал – это Цикал. Сто девяносто сантиметров воплощенного греха: начиная от консервативно подстриженных темных волос и заканчивая дорогущими итальянскими туфлями. Идеальный представитель сильной половины человечества, подавляющий внушительной фигурой и шириной плеч, даже сидя Давид габаритами превосходит меня раза в два, а также требовательным взглядом и сексуальной щетиной, что оттеняет его резко очерченный подбородок. Его лицо состоит из углов и граней, что делает красоту неоспоримой и немного хищной.
Но кроме внешних данных Цикал притягивает к себе уверенностью, основательностью, харизмой, внутренним стержнем и постоянной сосредоточенностью. Неимоверно впечатляет, что он не кичится своим высоким положением, хозяин всё же, не выпячивает значимость, не старается сократить дистанцию с персоналом, переходя на личности.
Оно ему не надо.
К его негромкому бархатистому голосу и так прислушиваются все без исключения. Внимают каждому слову.
Он же выдерживает ровный тон. Хотя, нет-нет, но складывается ощущение, что со мной тот чуть более теплеет, на доли смягчается, не пойму, правда, с чего заслужила почести, с остальными слегка охладевает.
В небольшом кабинете площадью чуть больше восьми квадратных метров, куда нас проводили чуть раньше, большую часть места занимает кожаный угловой диван кофейного цвета и круглый столик с прозрачной столешницей из темного стекла.
В общем-то на этом вся мебель заканчивается, если не считать небольшой стойки в углу с огромным горшком, в котором растет фикус, дотягивающийся своими листьями почти до потолка.
Окон в помещении нет, стены зашиты светлыми деревянными панелями и украшены парой ярких абстрактных картин, оттягивающих на себя часть внимания.
А вот чего в помещении много, так это светильников. Разных. Потолочных, настенных, вмонтированных в пол.
Но это естественно.
Ювелирные украшения следует преподносить потенциальным покупателям с умом. Чтобы те не просто радовали глаз своим изяществом, красотой и оригинальностью, а «играли», завораживали и очаровывали, преломляя световые лучи сотнями идеальных граней и заставляя ценителей приобретать их, не задумываясь о стоимости.
– Конечно, Давид Дамирович, одну минуту, – сияет широкой белоснежной улыбкой исполнительная блондинка.
Она единственная, кто находится с нами в этом кабинете. Охрана, заранее удостоверившись, что помещение свободно и безопасно, осталась в основном зале. Наверное, чтобы не мешать.
Хотя, думаю, Давид уже настолько к ним привык, что почти не замечает.
– Цепочки к крестикам будем подбирать? – уточняет консультант, внося несколько коробочек, которые явно до этой минуты не лежали на витрине в общем доступе.
Раскрыв футляры, чтобы продемонстрировать содержимое, Милена складывает руки в замок за спиной и отступает к стене, где застывает, ожидая нового распоряжения.
– Юля? – Цикал переадресует вопрос мне.
Вот даже как?
Получается, ему действительно интересно мое мнение?
Ладно, сейчас поделюсь им.
– Можно и цепочки, – произношу после паузы, слегка пожимая плечами.
Мол, если желаешь, я могу и их посмотреть.
– Но?
Да уж, Давид, как и в прежние времена, легко меня считывает. Не то я не научилась как следует прятать эмоции и так и осталась для него открытой книгой, не то он здорово поднаторел в физиогномике.
– У Амины вместо цепочки шелковый гайтан, – объясняю свою заминку. – Это более надежно для ребенка. Он прочный и в то же время мягкий. Что безопасно.
– Отлично, согласен. Мы сделаем также, – в голосе Давида ни грамма сомнений. Он принимает моё решение, как свое. Даже как будто одобрение проскальзывает.
Да ну, показалось, одергиваю себя.
И все же приятно. Как ни крути, приятно.
Оказывается, та молодая, наивная Юля, которая семь лет назад буквально заглядывала в рот Давида Цикала, постоянно ждала его одобрения и похвалы, считая его самого центром вселенной, а его слова – истиной в высшей инстанции, никуда за прошедшие годы не делась. Просто удачно спряталась где-то в глубине души.
И от этого становится неприятно.
Давид сделал мне больно, слишком больно, чтобы вот так взять и забыть о его предательстве. А иначе то, как он тогда поступил, назвать сложно.
В мыслях полный раздрай. Я бросаюсь из крайности в крайность в своих эмоциях и ощущениях, не знаю, за что зацепиться и на что опереться.
Но вычленяю главное: пусть сейчас мы вроде как сидим за одним столом и довольно ровно разговариваем, но это лишь поверхностное, цивилизованное поведение. Не больше.
Моя обида слишком сильна. И я не уверена, что смогу хоть когда-то забыть, как легко от меня отказались, от нас с дочерью.
– Любашке шелковый, а Илье подойдет кожаный, – с трудом растягиваю губы в улыбке, стараясь прогнать грустные мысли.