Гранатовый сад, или Как соблазнить дракона

Сознание возвращалось мучительно долго. Темнота отступала неохотно, затягивая обратно, словно вязкое болото. Было так просто сдаться и пойти ко дну, но какой-то первобытный инстинкт заставил меня барахтаться и вынырнуть на поверхность.

«Как же всё осторчетело! Даже после в посмертии не дадут отоспаться», — мелькнула в голове раздраженная мысль.

Чувства включались со скрипом, как если бы кто-то с силой проворачивал заржавевшие вентили механической конструкции.

А тело, казалось абсолютно чужим...

Сперва ударил по ушам приглушенный, искаженный звук, похожий на треск поленьев, и чье-то тяжелое дыхание совсем рядом. Затем вернулось осязание: жесткая ткань под спиной и удушливый, приторный запах сухих трав, от которого запершило в горле. И только потом разомкнулись веки.

— Вот сколько раз твердила: следи за языком! Накликаешь беду, а мне потом разгребать. Бестолковая... — бубнил незнакомый мне голос.

Мне уже и думать было запрещено?

Комната с трудом обретала очертания. Бревенчатые стены слабо выхватывало пламя единственной оплывшей свечи. Жуткие, пляшущие тени ползли по низкому потолку, сплошь затянутому густой паутиной. Я не боялась даже представить, что за тарантулы могли создать нечто подобное.

Если это галлюцинация, то у моего мозга отвратительный вкус.

— И-ик…

Я попыталась сесть, но каждый вдох отозвался резкой болью в ребрах. Тело не послушалось. Оно было слишком истощенным. И слишком... худым. Паника ледяной волной прокатилась по позвоночнику, волосы на загривке встали дыбом. Интуиция буквально вопила: всё вокруг — неправильное!

— Наконец-то, — сухо прошелестело из темного угла.

Преодолевая ломоту в шее, я скосила глаза.

— Извините... не могу подняться, всё затекло, — прохрипела я, сама не понимая, зачем оправдываюсь перед плодом своего бреда.

— Ещё бы! — цыкнула тень. — Скажи спасибо, что я вовремя подоспела. Померла бы как пить дать!

— Спасибо... — нервно сглотнула я. Мозг в состоянии шока отчаянно цеплялся за привычные правила приличия. — Мама учила быть благодарной.

Незнакомка вдруг расхохоталась. Смех оказался неожиданно молодым и звонким, но от него, кажется, задрожали стены.

— Надо же, мать она вспомнила! А сколько раз твердила, что сирота! Нашла проблему...

Пока она говорила, доски подо мной вдруг мелко завибрировали. Я охнула: деревянная кровать сама по себе прогнулась, подстраиваясь под контуры моего тела. В щелях пола мелькнули и тут же растворились зеленые искры.

— Это что еще за чертовщина?! — вырвалось у меня.

— Цыц! — оборвала она.

— Прошу прощения, — машинально проговорила я.

Теперь я могла рассмотреть её лучше. В углу, кутаясь в потрёпанную шаль, сидела женщина. Седые, спутанные пряди, глубокие морщины и хищный нос с горбинкой никак не вязались с её молодым голосом. Кожа отливала болезненным зеленоватым цветом, словно она годами не видела солнца.

Но глаза...

Они гипнотизировали. Пронзительно-зелёные, с золотистыми крапинками, они светились во мраке, точно два изумруда, и, казалось, потрошили саму душу. Если ведьмы из детских сказок существовали, то одна из них сейчас пялилась на меня.

От женщины веяло могильным холодом, хотя в комнате было душно. Она наблюдала за мной с живым интересом, но так, словно я была подопытной зверушкой, выжившей после опасного эксперимента.

— Кто вы? Где я? Что творится? — слова с трудом царапали горло.

Я попыталась дотронуться до онемевших губ, неловко подняла руку — и замерла, уставившись на свои пальцы. Идеальной формы ногти были покрыты темным лаком.

— Я что... покрасила ногти? Когда успела? Это вообще не...

Ведьма криво усмехнулась, и в этой улыбке скользнуло нечто зловещее.

— Сколько вопросов. Раньше нужно было их задавать, раньше! — холодно отрезала она. — Это твое наказание. Отныне будешь следить за языком. Радуйся, что вообще рот не зашила за такую пакость!

— За какую пакость? — вжалась я в скрипучий матрас. — Вы точно ведьма... Что происходит?

— О чём ты бредишь? — склонила она голову набок, прищурив светящиеся глаза. — Ты в своём доме, девочка. Или отшибло память?

От автора

Приветствую Вас, дорогие читатели!

Начинается новая история. Она задумана легкой и увлекательной. Магия и быт здесь переплетаются, создавая нечто удивительное, а в глазах ведьмы и дракона вспыхнут искры, разжигая пламя!

❤️ Пожалуйста, помните, что звездочка и комментарии вдохновляют на дальнейшие достижения. Вы даже не представляете, насколько это мощная сила!

❤️ Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить новую историю. Вам не сложно - мне приятно. Я вижу каждого и премного благодарна!

https://litnet.com/shrt/gWFm

С любовью, Рина)

И, как всегда, начинаем с небольших визуалов.

Глава 2

«Дом? Какой ещё мой?!» — хотелось выкрикнуть, но слова комом застряли в пересохшем горле.

Казалось, глаза сейчас выскочат из орбит от напряжения. Я таращилась на незнакомку — язык не поворачивался назвать её старухой — и пыталась передать взглядом лавину вопросов.

Она что, издевалась? Сколько бы я ни ждала, ведьма не удостоила меня ответом, лишь демонстративно зевнула, предоставляя полный простор для воображения.

Заставив себя оторвать от неё взгляд, я осмотрелась. То, что я увидела, заставило кровь застучать в висках. Заломило шею, тут же вернулась мигрень.

Нет! Моего здесь не было ровным счётом ни-че-го!

Крошечная, душная комната походила на лавку сумасшедшего антиквара. На полках, прогибающихся под тяжестью, теснились склянки с ядовито-яркими жидкостями и фолианты в потёртых кожаных переплётах. Между ними ютились костяные фигурки с рунами, потемневшие монеты и кристаллы, пульсирующие тусклым внутренним светом. Массивный дубовый стол по центру утопал в свитках пергамента, пожелтевших так, будто их только что вытащили из гробницы фараона.

Если бы я не читала фэнтези… Но стоп, я ведь читала!

Я возмущённо фыркнула — и тут же надсадно закашлялась. Пока я глазела по сторонам, ведьма бросила что-то в котелок, и воздух в комнате мгновенно помутнел. Терпкий, густой аромат полыни переплёлся с резкой металлической нотой, от которой свело зубы.

Это было какое-то наваждение. Въедливое, стойкое, проникающее под самую кожу. Бр-р…

Через пару мгновений до меня дошло, почему этот смрад вызывал такое отвращение.

Удушающий коктейль из тысячелистника и можжевельника до боли напоминал запах больничной палаты после обработки хлоркой. Вкус железа на языке — словно где-то рядом пролили кровь. Так пахло в приёмном покое. Так воняло в операционных, где жизнь балансировала на грани.

Всё детство я провела в больничных стенах вместо того, чтобы играть со сверстниками. Подобное не забывалось.

Может… Может, я всё-таки умерла? И проснулась в собственном кошмаре?

— Кха-кха! Какой кошмар… — выдохнула я, задыхаясь. — Откройте окно, ради всего святого!

С каждым вдохом накатывала тошнота. Тело отказывалось слушаться, но даже если бы я смогла встать — куда бежать? Казалось, этот запах навсегда въелся в волосы, пропитал до костей.

Я зажала нос, но тщетно: едкий аромат щекотал рецепторы, раскалывая голову на части.

Глоток свежего воздуха. Всего один глоток!

Я в отчаянии скользнула взглядом по окну. Громадная деревянная рама с витиеватой резьбой, мутновато-зелёное стекло с застывшими пузырьками воздуха. Оно было наглухо закрыто.

— Но-но, милочка, успокойся, — цокнув языком, протянула женщина.

Не успела я моргнуть, как она сунула мне под нос пучок сухих цветов. Сладковатый, успокаивающий аромат лаванды мгновенно обволок легкие. Я непроизвольно вдохнула глубже, и паника начала отступать.

— Вот так-то лучше. Совсем забыла, как потоки маны контролировать? Расплескала всю попусту, глупышка.

— К-кто я? — прохрипела я, когда смысл её слов наконец пробился сквозь туман в голове.

Ведьма наклонилась так близко, что я разглядела тонкую сеточку морщин вокруг её губ. Ледяные пальцы жестко перехватили мой подбородок, заставляя смотреть прямо в светящиеся зеленые глаза.

— А зачем ты воздух-то чистила? — серьезно спросила она, проигнорировав мой вопрос.

— О чём вы? Какой ещё воздух? — нахмурилась я и инстинктивно втянула носом.

И — о чудо! — удушливый больничный смрад исчез. Осталось только головокружение, да мушки плясали перед глазами. Но это всё пустяки, это я перетерплю.

— То есть… это я… сделала?

— Дошло, пташка? — она усмехнулась и отошла к столу, звякнув склянкой с мутной жидкостью. — Еле-еле с того света вытащила, а ты опять норовишь в небытие нырнуть со своими фокусами.

— Да никуда я не ныряю! — нервно выпалила я. — Я пыталась выплатить долг, работая как проклятая! А до этой неразберихи просто… кофе хотела. Чёрный, крепкий, со сгущёнкой... Что, неужели и этого нельзя?

— Отчего же? — спросила она и вдруг рассмеялась. Звук снова напомнил карканье. — Да на здоровье, милочка. Иной раз даже нужно!

Я заторможенно кивнула, хотя подозревала, что про сгущенку и кофе она не поняла ни слова.

— Дело твоё, милочка. И жизнь теперь твоя. Только смотри, — прищурилась она, и её глаза вспыхнули ярче, — мысли-то свои придерживай на поводке. У нас, у пробудившихся, они имеют паршивое свойство материализоваться.

— Это из разряда «бойтесь своих желаний»? — попыталась пошутить я, но вырвался лишь жалкий смешок. Раньше я бы действительно рассмеялась: мои мечты всегда оставались лишь пустыми фантазиями. Теперь было не до смеха.

— Как знаешь, — безразлично пожала она плечами, разливая зелье по глиняным чашкам. — Следи за даром. Растратишь остатки резерва попусту — помрёшь раньше, чем успеешь освоиться. А тебе, между прочим, предстоит заново учиться жить в этом теле, так что держись крепче!

Глава 3

Я ответно прищурилась. Раздражение внутри закипало, смешиваясь с остатками паники. Глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, но пальцы всё равно нервно комкали жесткое одеяло.

— Издеваться удумали?

— Больно надо, — томно закатила она глаза, и я невольно сморщилась, будто прожевала лимон. — Мне от твоих истерик никакого проку. Вот если бы ты мужика подходящего нашла… Забыла, что сильные эмоции питают наш резерв? Да что с тобой вообще стряслось? Соберись, а то сгинешь окончательно! Сколько раз тебе твердили: найди дракона! Дра-ко-на! У них магии — хоть залейся, присосалась бы и жила припеваючи.

Я ошарашенно захлопала ресницами. В памяти тут же всплыли прочитанные когда-то книжки про демонов страсти.

— Стесняюсь спросить… — промямлила я, чувствуя, как краска заливает щеки. — Мне что, придется выживать… постельным искусством? Я кто… суккуб?

— Кто?! — ведьма всплеснула руками, словно отмахиваясь от навозной мухи. — Какой куб?

— Ну... Мне питаться эмоциями надо?

— Нет, конечно, ты чего? Выбрать надо свою пару и дополнять друг друга, подпитывая резервы, — начала она распаляться. — А ты! Ты нашла чем гордиться! Взяла и влюбилась, идиотка. Вместо того чтобы тянуть силу из ящера, ты отдавала ему свою. Без остатка! Еще и без привязки! Теперь-то хоть мозги на место встали?

Женщина тяжело опустилась на табурет, брезгливо поджав губы. Никакого материнского тепла в её взгляде не было — лишь глубокая усталость профессионала, которому достался нерадивый ученик.

— Я… я постараюсь одуматься, — слова с трудом царапали пересохшее горло.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнула ведьма. Неверие в её голосе можно было резать ножом. — Мажься маслами, которые я сделала. Сама вари зелья и латай брешь в ауре. Выкручивайся как знаешь.

Она резко поднялась, отступив на два шага, будто между нами рухнула невидимая стена.

— Погодите, вы уходите? — запаниковала я. — А как же я? Разве мы… ну, не заодно?

— Заодно? — сухо усмехнулась она, поправляя поношенную шаль на худых плечах. — Дитя, ты — Райя Вария, опальная из клана Вирр. И прежде всего ты — ведьма. А мы, ведьмы, в стаи не сбиваемся. Сестринство — это сказки для деревенщин. Я услышала зов угасающей крови, пришла и вытащила тебя с того света. На этом мой долг исполнен.

— Райя… Вария? — имя обожгло губы. Так похоже на моё родное — Рая — и всё же чужое.

Ведьма шагнула к столу, её движения были пугающе плавными. Взмах рукой — и какой-то свернутый пергамент послушно прыгнул ей прямо в ладонь.

— У тебя проблемы покруче провалов в памяти, милочка, — бросила она через плечо и протянула мне свиток. — Выбора у тебя всё равно нет. Прочти.

Я с трудом приподнялась на локтях. Мышцы ныли так, словно меня переехала телега с булыжниками. Голова пошла кругом, перед глазами заплясали черные мушки. Пришлось зажмуриться и впиться пальцами в матрас, чтобы не свалиться обратно.

Ведьма терпеливо ждала, даже не думая подать руку. Каждая сама за себя. Ясно.

Дрожащими пальцами я перехватила бумагу. Лист оказался странным: плотным, шероховатым, с легким перламутровым отливом и… запахом мёда? Я что, теперь буду обнюхивать всё в этом мире? Какой кошмар!

Я опустила взгляд на строчки. Незнакомые витиеватые символы на мгновение расплылись, а затем смысл ударил в мозг с пугающей ясностью. Буквы буквально сочились ледяной яростью.

«Райя Вария, ты задолжала…»

— Да чтоб тебя… — непроизвольно вырвалось у меня.

Ведьма предостерегающе сузила светящиеся зеленые глаза, и я тут же осеклась, прикусив язык.

В висках болезненно застучало. Вспышкой перед глазами пронеслись чужие обрывки памяти: черная скала, алая чешуя, пергамент с кровавой печатью и чей-то надменный, рокочущий смех.

Долги. В этом мире у меня тоже были гребаные долги! Подпись лорда из драконьей долины Рассмир жгла пальцы сквозь бумагу.

Я провела тыльной стороной ладони по щеке и с удивлением посмотрела на влажную кожу. Слёзы. Даже не кровавые. Обычные слёзы отчаяния.

— Он придёт за своим, — безразлично констатировала ведьма, направляясь к двери. — Соображай быстрее, девонька. Настойки я тебе оставила, пей по графику. И прощай. Больше не увидимся.

Скрипнула старая дверь, отрезая меня от единственного живого существа, которое хоть что-то здесь понимало.

Я тоскливо оглядела свое новое жилище. Разруха, слой пыли, стойкий запах лекарств и магические долговые расписки. Ирония судьбы: я умерла, пытаясь расплатиться с кредитами, чтобы очнуться в теле опальной колдуньи, задолжавшей целому дракону. Я так любила читать фэнтези про властных ящеров, но оказаться на месте их должницы оказалось совсем не весело.

Взгляд снова метнулся к заваленному документами столу. Где-то там, среди этого хлама, должна скрываться правда о том, во что именно вляпалась эта Райя Вария. И выяснить это нужно до того, как в мою дверь постучится огнедышащий коллектор.

Глава 4

Дверь за ведьмой захлопнулась с глухим стуком, отрезав меня от внешнего мира. Тишина, нарушаемая лишь треском догорающей свечи, обрушилась на плечи тяжелой бетонной плитой.

Я осталась совершенно одна. В чужом теле. В чужом мире. С долгами, которые, судя по всему, вышибают вместе с душой.

«Ладно, Бурницкая. Дыши, — приказала я сама себе. — Ты пережила звонки из микрозаймов в три часа ночи, переживешь и огнедышащего коллектора».

Я осторожно сдвинулась на край матраса и спустила ноги. Пол оказался ледяным и шершавым. Ступни у этой Райи были крошечными, а кожа бледной до синевы. Стоило мне опереться на них и попытаться встать, как колени предательски подогнулись. Я едва не рухнула на паркет… или что тут у них вместо него, но вовремя вцепилась побелевшими пальцами в резную спинку кровати.

Перед глазами поплыли цветные пятна. Сердце колотилось где-то в горле, гоняя по венам непривычно густую, тяжелую кровь.

Опираясь на всё, что попадалось под руку — спинку стула, покосившийся стеллаж, край огромного сундука, — я шаг за шагом преодолела те несколько метров, что отделяли меня от массивного дубового стола.

Столешница представляла собой зону магического бедствия.

Я решительно, хотя и дрожащими руками, отодвинула в сторону тяжелую чугунную ступку, смахнула на пол горстку сушеных жабьих лапок и придвинула к себе стопку бумаги.

Письмо от лорда из долины Рассмир всё ещё жгло пальцы, но теперь я могла разглядеть и другие бумаги. Удивительно, но чужой витиеватый почерк сам собой складывался в моей голове во вполне понятные слова. Видимо, базовые настройки прошлой владелицы тела никуда не делись.

Первый же документ заставил меня нервно сглотнуть.

Это была закладная. На дом, на всё имущество и, кажется, на саму жизнь. В самом низу, под длинным списком каких-то алхимических ингредиентов, стояла размашистая подпись, мерцающая тусклым багровым светом. Печать в форме ощерившейся драконьей морды казалась объемной, будто ящер вот-вот выпрыгнет с листа.

Я пробежала глазами по строчкам, и волосы на затылке зашевелились.

Райя Вария задолжала одному из лордов не просто мешок золота. В счет долга были вписаны «пятьсот капель чистой концентрированной маны первого порядка», «родовой артефакт клана Вирр» и… неустойка за сорванный ритуал слияния.

— Ритуал слияния? — прошептала я в пустоту, чувствуя, как к горлу подкатывает паника. — Она что, сбежала из-под венца, прихватив чью-то магию и фамильную цацку?

Мой взгляд метался по столу, перескакивая с конвертов писем, расчетов, исписанных графиков лунных фаз, пыльных книг на ряды пузатых пузырьков с мутными зельями. Всё было не то!

Если в ближайшее время я не найду способ быстро восполнить эту чертову ману, кредиты в моем родном мире покажутся мне забавной шуткой.

— Прекрасно, — нервно усмехнулась я, чувствуя, как дергается левый глаз. — Просто идеально.

Я бросила отчаянный взгляд на мутноватое зеленое стекло окна. За ним царила непроглядная ночь.

Сглотнув, я потянула на себя следующий пожелтевший лист, наполовину скрытый под стопкой чистых бумаг. Это был даже не договор, а скомканный, исчерканный черновик письма. Глаза выцепили всего одно имя, написанное с таким нажимом, что перо порвало бумагу.

Викторин...

Стоило мне мысленно произнести это слово, как виски пронзила острая боль. Перед глазами вспыхнули яркие, болезненные, пропитанные горечью и слепой преданностью, но определенно чужие воспоминания.

В этом мире всё решала сила. Магия была валютой, статусом, правом на жизнь. И прежняя Райя Вария владела ей сполна. Природная ведьма — редкость, бриллиант среди стекляшек. Её резерв искрился чистой, первозданной мощью, перед которой склоняли головы старейшины кланов.

Пока в её жизни не появился он. Викторин.

Воспоминания обрушились лавиной. Его бархатный голос, горячие клятвы, нежные прикосновения, вытягивающие из неё магию по капле. Она отдавала сама. Добровольно. Ослеплённая иллюзией великой любви, Райя делилась с ним своей природной силой, тая на глазах, как восковая свеча.

А закон этого мира был жесток: ослабевших не жалеют, их пожирают.

Чем больше магии она вливала в своего возлюбленного, тем стремительнее таял её авторитет среди сильнейших. Вчерашние соратники начали отворачиваться, а шепотки за спиной переросли в откровенные насмешки. Но Райя упрямо закрывала на это глаза. Она выбрала его. И она будет с ним во что бы то ни стало.

А затем случился этот проклятый кабальный договор.

Я вцепилась побелевшими пальцами в край стола, задыхаясь от чужой обиды, которая теперь стала моей. Они подписали бумаги через третьих лиц. Викторину нужны были колоссальные средства и артефакты для какого-то своего грандиозного восхождения. В залог пошла её жизнь, её родовое имя и магия.

Как только на документах вспыхнула багровая печать лорда Рассмира, грянул скандал. Викторин просто смотрел как на Райю обрушился шквал клеветы. Грязные слухи о запретных тёмных ритуалах, которые она якобы проводила, окончательно уничтожили её репутацию. Клан Вирр с позором изгнал её, лишив защиты.

Викторин просто использовал её. Он истощал её до предела, подставлял под удары и каждый раз выбрасывал, когда она становилась ненужной. Ровно до того момента, когда её силы восстанавливались. А потом всё повторялось вновь.

— Какая же ты дура, Райя, — горько прошептала я, чувствуя, как по щеке катится обжигающая слеза. — Мы обе с тобой… непроходимые дуры.

Два разных мира, две разные жизни, а грабли одни и те же. Что мой бывший, бросивший меня на сквозняке у метро из-за моей «странности», что этот смазливый паразит Викторин. Разница лишь в том, что в моём мире за разбитое сердце и долги не сжигали заживо.

Я яростно смахнула слезу рукавом безразмерного платья и выпрямилась, насколько позволяло ноющее тело. Жалеть себя времени не было. Чувство безысходности внезапно сменилось жгучей злостью.

— Ну уж нет, — процедила я сквозь зубы, сгребая в кучу разрозненные записи. — Я не для того умерла в одной долговой яме, чтобы покорно сдохнуть в другой из-за какого-то смазливого альфонса.

Мой взгляд заметался по полкам. Где-то здесь, среди склянок, должен был остаться хоть какой-то след, хоть капля той пресловутой природной магии или зацепка, как обхитрить дракона.

Визуализация

Для атмосферности: Антуан

Глава 6

Всю ночь я не сомкнула глаз, с головой нырнув в омут доступной информации.

Сказать по правде, моя жажда знаний была лишь жалкой попыткой сбежать от реальности. Воспоминания Райи возвращались неохотно, урывками. Эта скудная информация стала моим хрупким, ненадёжным щитом, но единственным спасением от подступающей истерики.

Как утопающий, цепляющийся за соломинку, я хваталась за любую возможность ощутить контроль над своей новой жизнью. Пусть призрачный, пусть ничтожный — но контроль!

Посему бесконечные часы за пыльными книгами, блуждания между высоких стеллажей лаборатории, тщетные попытки разгадать хитросплетения местных законов стали моим проводником. Но непонятные символы мерцали, будто насмехаясь, и лишь сильнее запутывали меня.

В какой-то момент случайно наткнувшись на мутноватое зеркало в углу комнаты, я застыла. Оттуда на меня смотрело существо из древних легенд. Бледная кожа с серебристым отливом казалась почти прозрачной, словно под ней струился лунный свет. Черты лица — резкие, но пугающе совершенные. Синие, точно ледники, глаза таили в себе неизведанную магию. И уши... Слегка оттопыренные, с заостренными, словно срезанными ножницами кончиками.

— Очешуеть...

Новое эльфийское тело подбрасывало сюрприз за сюрпризом.

Эти самые уши ловили звуки за милю. Шум падающего за окном листа обрушивался на барабанные перепонки ударом кувалды. Мне пришлось обмотать голову найденным на стуле шарфом, пока я чудом не отыскала в одном из гримуаров заклинание с мрачным названием «Сто способов замолчать миру» и не приглушила эту невыносимую какофонию звуков.

Усталость накатывала волнами. В какой-то момент я поняла, что ещё секунда — и я просто рухну лицом в страницы очередного древнего трактата.

Но спасение пришло. Не в сияющих доспехах, а в виде некоего гибрида упитанного енота-полоскуна и перекормленного хомяка, чьи габариты явно намекали на злоупотребление зельями роста.

— Засни, дрында! — прорычал этот пушистый мутант, внезапно возникнув на краю стола.

Он лениво взмахнул хвостом, рассыпав в воздухе серебристую пыль, и тьма накрыла меня тяжелым занавесом.

Сколько я проспала, осталось загадкой. Сознание возвращалось медленно, под аккомпанемент чьего-то мерного чавканья.

Я застонала, разлепив веки. Оказалось я так и сидела прямо на полу, привалившись спиной к основанию стеллажа. На балке под потолком восседал мой ночной усыпитель. При свете дня он выглядел ещё абсурднее: белоснежный бант на шее, лоснящаяся шерстка, а в глазках — невыносимая надменность.