Инсулатор

ГЛАВА 1. Незнакомка

– Луиза, дорогая, ты даже не притронулась к своему обеду, – пролепетал неестественно-заботливый голос. Весь вид говорящей кричал о неестественности, неправильности.

Девушка сидела за прямоугольным столом рядом с высокой женщиной средних лет. Еë блондинистые волосы ложились на плечи. Было видно, что цвет вовсе не натуральный, а укладка делала причëску похожей на парик. Голубые глаза пристально всматривались в чужую тарелку, выдавая некое раздражение. На загорелое тело было надето бирюзовое платье, на шее красовалось довольно массивное колье, а на запястьях блестящие браслеты.

С другой стороны стола сидел невысокий, но тучный мужчина в белой рубашке. На руке, пальцем которой он нетерпеливо постукивал по дереву, красовались золотые часы. Тёмные волосы, тëмные глаза, угрюмое лицо. Ничего из этого не вызывало доверия. Никто из них. Девушка делала в голове заметки, дабы не упустить ничего из виду, ведь даже внешность многое говорит о человеке.

Вся эта напыщенность словно должна кричать о достатке своих хозяев. Большой стол, просторный серый зал. Обстановка сильно контрастировала с содержимым тарелки, коим являлись обычные макароны. Пустые, остывшие макароны.

Девушка не помнила, как попала сюда, не помнила, где еë вещи и даже не помнила, кто она, но знала, что еë не должно быть здесь. Это место не еë дом, а эти люди – не еë родители. Чутьë подсказывало девушке, что ей нужно играть по правилам незнакомцев. По правилам игры еë зовут Луиза, ей 25 лет, еë мать и отец – Жасмин и «сэр» Бланкшит. У Луизы есть две младших сестры и брат, которые, по словам родителей, очень скучали и ждали еë приезда. У неë проблемы с памятью, поэтому родители добродушно взялись опекать еë. Всë это звучит, как полная чушь, в которую ни один взрослый человек не поверит, но у Луизы просто не было альтернативы. Где еë вещи? Где еë комната? Где её фотографии? Где хоть какие-то доказательства еë причастности к этой семье? Было ясно: эти люди знают явно больше, чем девушка, но нельзя дать понять, что она что-то подозревает.

– Я не голодна, мамочка, правда. Так устала с дороги, что сейчас упаду лицом в тарелку, – сказала Луиза и неловко усмехнулась, однако ни у кого из сидящих за столом даже не дрогнула мышца на лице.

Тяжëлое молчание снова наполнило зал, душило и пугало. Луиза изо всех сил старалась не выдавать своë волнение. Просчиталась ли она где-то? Сказала то, что хозяевам дома не понравилось? Резкое движение рукой вывело девушку из раздумий и заставило вздрогнуть. Мама положила свою руку ей на плечо.

– Что же ты сразу не сказала, милая, – пролепетала женщина, ещё крепче сжав плечо, – пошли в гардеробную, я дам тебе постельное.

Руки Жасмин были грубыми и шершавыми. Совсем не похожи на материнские руки, которые она помнила. Луиза не помнила, как выглядела еë мама, но точно знала, что руки еë были нежными и тëплыми. Воспоминания о еë образе отдавали чем-то безопасным, приятным. Совсем не то впечатление, которое создаëт подделка.

Женщины встали из-за стола и прошли вперёд, пока отец провожал их своим пристальным, недобрым взглядом. У настоящего отца Луизы глаза точно были добрыми, а взгляд искренним и спокойным. Новые родители словно были просто ужасной копиркой подлинных, но кем были подлинные девушка не помнила. Это сводило с ума. Ощущение, что она потеряла что-то ценное, но совсем не помнит что. Как будто еë жизнь началась с чистого листа.

Длинный белый коридор без света давил и нервировал Луизу, заставлял напрягать глаза, чтобы выхватывать что-то из темноты. Можно было различить похожие друг на друга двери и проходы. Как в этом доме вообще ориентироваться?

Завернув, перед Луизой нарисовалась дубовая дверь, которую Жасмин заботливо распахнула. Зажëгся свет. Обычная каморка с какими-то вещами, тряпками, пакетами и коробками. Прямо напротив стояло большое, слегка пыльное зеркало.

Она приняла решение не смотреть в него. Озираясь по сторонам, некоторые вещи представались всего лишь мыльными пятнышками. Кажется, у неë плохое зрение. Интересно, носила ли она очки до этого момента? Девушка сейчас казалась себе незнакомкой.

«– Это Луиза, ей 25 лет. Она живëт в роскошном доме. У неë две младших сестры, брат и богатые родители. Она женственная, ветренная, умница, мечтательница. У неë проблемы со здоровьем, проблемы с памятью, поэтому за ней нужен должный уход, как за другими детьми из этой семьи. Это всë про Луизу, но я не Луиза. А кем же являюсь я?»

Луиза осмотрела себя. На ней было белое просторное платье с открытыми плечами до колен. Ноги были абсолютно босыми. Что интересно, никакой обуви девушка не видела, хотя у таких людей обычно по несколько пар только на один день. Даже в прихожей было лишь четыре пары для зимы и лета, и все для взрослых. Это странно, учитывая, что в доме ещë как минимум три ребëнка. А где же обувь самой Луизы?

– Ты уже на ходу уснула? – рассеял тишину женский голос. В руки Луизы положили подушку.

– А… Где остальной комплект?

– Тебе хватит и этого.

Было слышно, что Жасмин начала раздражаться, однако осознав, что образ потихоньку сыпется, фальшивая мама тут же подобрела.

– Пока мы делаем ремонт в твоей комнате, ты будешь жить вместе со своей младшей сестрой. У неë большая кровать, вам обеим хватит места, нужна была только ещë одна подушка для полного удобства. Не обращай внимания, если малышка Тильда будет немного грубой, ты же знаешь, у неë есть заболевание. Помнишь ведь, да?

– Конечно, мам, такое не забудешь.

Луиза ощущала это странное давление, которое должно подаваться, как «забота». И верно, ведь у девушки по легенде проблемы с памятью. Однако своими словами Жасмин будто давала понять: «я вижу, что ты понимаешь своë положение, смирись и продолжай подыгрывать».

Женщины прошли в гостиную через коридор, поднялись по лестнице. По ощущениям дом был двухэтажным, с чердаком. Откинув дверь, Жасмин пропустила Луизу вперёд. Пугало, что почти на каждой двери был замок, причём запереть еë можно было только снаружи.

– Тильда, выйди, поздоровайся с сестрой, – прозвучало где-то за спиной девушки.

Чердачная дверь захлопнулась, послышались удаляющиеся по лестнице шаги. Луиза оказалась в просторной деревянной комнатке без окон. На полу был цветастый ковëр, стены были увешаны плакатами с динозаврами, разными рисунками. Повсюду разбросаны листы, карандаши. Возле большого матраса стоял цветастый комод с безделушками. Тусклый мягкий свет помог девушке разглядеть маленький силуэт. Худощавая девочка с волнистыми светлыми волосами, и большими карие глазами, недоверчиво разглядывала новоиспечённую старшую сестру. Низ белой футболки, которая была явно на два размера больше, нервно мялся в тонких дрожащих пальчиках. Луиза понимала, что девочка явно не расположена к ней, словно к незнакомке, что лишь подкрепляло факт лжи «родителей».

«– Что-то незаметно, как младшие ждали моего приезда…», – пронеслось в мыслях у девушки.

– Тильда, да? Ты знаешь меня? – аккуратно спросила Луиза, слегка улыбаясь, дабы расположить к себе малышку.

Тильда ничего не ответила, продолжая лишь смотреть на девушку. Луиза сделала шаг вперëд – девочка отступила назад. Было видно, что девочка начинает нервничать. Даже учитывая, что у неë особенности, это совсем не та реакция, которая будет у человека на любимого родственника. Да, со слов матери у неë должны быть проблемы с социальным взаимодействием, но это совсем другое. Это страх и недоверие, готовность бежать. В здоровой обстановке ребëнок не станет себя так вести. Луиза продолжила говорить.

– Тильда, послушай. Я лишь хочу узнать, точно ли я отсюда. Скажу честно, я ничего не помню, но чувствую, словно не являюсь тебе сестрой, а Жасмин дочерью —

На имени матери девочка вздрогнула.

– Тихо, – перебила Тильда.

– Ты чего-то боишься? Родителей? Они могут что-то сделать? —

– Я же сказала, замолчи.

Луиза осеклась. Да, для неë это было несколько грубо, даже несмотря на то, что это ребёнок. Однако было похоже на предостережение, нежели на нежелание разговаривать. Тильда жестом показала на деревянный люк, через который Луиза и зашла, и еле слышно произнесла: «– Она может слышать.» Опасения подтвердились – дети тоже знают о чëм-то, и за нарушения молчания могут быть наказаны. Луиза кивнула.

– Жас… Мама сказала, что я могу лечь к тебе, – сказала в полголоса девушка, всë ещë сжимая в руках подушку.

Тильда снова еë проигнорировала.

– Можно представить, словно у нас ночëвка или девичник, – снова попробовала наладить контакт Луиза.

Однако вместо ответа девочка развернулась, взяла подушку с одеялом и ушла куда-то в другой конец комнаты. Луиза лишь вздохнула и, подойдя к импровизированной кровати, положила свою подушку и плюхнулась сама.

Сон не шëл, зато мысли лезли самые разные. Помимо тех, что были ранее, почему ребëнок находится в таком напряжении? Насколько страшны потенциальные наказания, если малышка затыкает взрослого, и скорее всего незнакомого человека, лишь бы мама не узнала.

Послышался звук открытия деревянного люка и тихие отделяющиеся шаги.

Луиза поняла, что девочка покинула комнату. В голове проявлялись воспоминания. Она тоже убегала от мамы и пряталась под журнальным столиком, так как всегда была меньше своих сверстников и легко могла втиснуться любые щели. Папа делал вид, будто не замечает дочь и крутился вокруг, пока маленькая Луиза всеми силами сдерживала свой громкий заливистый смех. Папа застывал в проходе и резко поворачивался к ней с криком «нашëл!» Он называл еë имя, но как же оно звучало? Разве Луиза? Как же еë звали…

Тильда спустилась в гостиную и забилась под небольшой стол возле дивана. Она помнила, что мама всегда запирала все двери на ночь, но похоже в этот раз забыла из-за новоприбывшей дочери. Вдруг на лестнице показался силуэт мальчика 14-ти лет. Тëмные волосы, тëмные глаза, белая футболка с шортами. Малышка поняла – это еë старший брат, Грег. А где еë брат – там же будет отец.

***

– Маленькая овца! К тебе приехала сестра, а ты ведëшь себя таким образом, стыдобища!

– Но папа, я не хочу —

Слова ребëнка были заглушены громким шлепком. Красный след на щеке ощущался самым настоящим ожогом. Мужчина, провернув ключик, взял из тумбочки массивный фонарь.

– Смотри сюда, бесстыжая сволочь! Не отворачивайся, смотри! – говорил отец сквозь зубы.

Мужчина схватился свободной рукой за голову ребëнка, держа еë прямо, а второй включил фонарь и держал его на уровне глаз. Тильда извивалась, пыталась отвести взгляд, но молчала. Грег в свою очередь всë ещë стоял на лестнице и смотрел на всю эту картину. Ноги его дрожали, но он старался держаться ровно, лишь бы отец не заметил.

– Пошли в ванную, – сказал мужчина, выключил фонарик и положил его обратно в тумбочку. Глазки маленькой девочки тут же округлились, забегали.

– Нет, пожалуйста, папа, не надо! Триша, Триша! – начала кричать она, пытаясь вырваться из крепкой родительской хватки. Мужчина отпустил голову, но тут же схватил за руку.

– Заткнись, твоя сестра спит, не смей еë будить. Она, в отличие от тебя, чуть более послушная и правильная девочка. Не веди себя, как отсталая.

Детские глазки намокли, но ребëнок перестал сопротивляться. Горькие слëзы покатились по щекам. За отцом с сестрой пошëл и мальчишка. Он знал – наказание является угрозой не только Тильде. Это не случайность, а предупреждение ему и его сестре Луизе, которая должна уяснить семейные порядки.

Через 20 минут девушка услышала, как люк отворился, последовали шлепки мокрых ножек. Громкий хлопок, провернулся ключ в замке. Тяжëлые шаги вниз по лестнице. Стучащие капли воды по полу, тихие всхлипы, сбивчивое дыхание. Луиза привстала и включила ночник. Маленький содрогающийся комок сидел в углу. Девушка подошла ближе и легонько дотронулась до спины. Футболка была холодная и мокрая. Малышка вздрогнула и резко обернулась. Лицо было влажным, однако очевидно, что каплями на нëм являлись слëзы. Тильда была похожа на напуганного зверька, загнанного в клетку. Луиза почувствовала, как защемило сердце. Видеть маленькую, хрупкую девочку в таком состоянии просто невыносимо.

Девушка медленно протянула руку вперëд, и не увидев сопротивления, аккуратно положила еë на голову Тильды. Та сидела неподвижно, покорно. Она поглаживала малышку по мокрым волосам с самым сочувственным взглядом. Было видно, что ребëнок хочет поддаться вперëд, в объятия, но не решается. Боится, что оттолкнут.

– Он облил меня холодной водой, потому что я плохая дочь. Я позор семьи. И Грег тоже так считает. Я уверена, это он наябедничал на меня папе. – говорила Тильда дрожащим голосом. С шëпота она переходила на всхлип и бульканье, тон с каждым словом повышался. Девушка прижала ребëнка к себе, стараясь успокоить.

– Прости… – еле слышно проговорила малышка.

– За что?

– Я сначала подумала, что ты тоже наябедничаешь, если что-то рассказать…

Луиза поняла – вот оно. Тильда сможет ей что-то рассказать, просто нужно время, чтобы наладить доверительные отношения. Нужно, чтобы малышка чувствовала себя в безопасности рядом с ней. Теперь она в этом доме не одна.

– Нам нужно идти спать, завтра поговорим, хорошо? Тебе нужно успокоится. Идëм?

Тильда одобрительно кивнула. Ей было тяжело говорить, и девушка это прекрасно знала. Скоро ей придëтся увидеться с остальной семьëй и оценить обстановку. Хорошо, что у малышки в комнате были ещë блокноты и ручки, которые девушка успела разглядеть в отсутствие хозяйки. Значит, будет проще делать заметки и не запутаться в происходящем.

ГЛАВА 2. Особенный ребëнок

Тëмное прохладное помещение. Скозь щели в досках пробиваются солнечные лучи. Луиза вскочила в холодном поту, было душно. Глянув ниже на матрас, она увидела рядом маленькую девочку. Еë одежда оставалась влажной. Значит, это не странный сюрреалистичный сон. Было трудно определить время суток, так как окон на чердаке не было, однако девушка предположила, что сейчас утро. Интересно, как выглядит их улица? Где они в целом находятся? Она вспомнила о блокноте. Аккуратно перешагнув Тильду, она прошла к ящику, где лежали всякие канцелярские принадлежности. Достав оттуда небольшой ежедневник с ручкой, девушка присела на пол. Удивительно, но стола здесь не было. И тогда неудивительно, почему всюду валялись бумажки и карандаши.

«– Думаю, Тильда не будет против, если я одолжу один блокнотик с ручкой», – подумала Луиза и принялась собирать всю кашу из мыслей воедино.»

Она записала основные данные о себе, о своих родителях, имя самой младшей сестры.

«Напоминание: записать имя брата и второй сестры, узнать по возможности имя отца.»

Перелистнув страницу, она написала заголовок «Основные правила и примечания».

«Правило 1. Все комнаты запираются на ночь. На каждой двери есть замок, значит ключи у родителей.»

В процессе написания заметок и построения логической цепочки, Луиза ощутила какое-то дежавю, словно это было для неë привычным делом. Интересно, являлись ли заметки частью еë жизни ранее? Послышался щелчок, люк открылся, в проходе была видна приветливо улыбающаяся Жасмин. Луиза закрыла блокнот, женщина жестом позвала еë к себе. Как только она спустилась, снова послышался щелчок замка.

– Пойдëм, милая, время завтрака, – сказала негромко мама.

– А почему мы не позвали Тильду? – озадаченно спросила Луиза.

– Отец решил наказать за вчерашнюю выходку, поэтому она сегодня не завтракает и не смотрит телевизор с нами, – ответила Жасмин.

– Не было бы лучше просто забрать телефон или не пустить гулять например? – девушка продолжала прощупывать почву.

– У детей нет телефонов, и на улицу мы выходим только когда ездим за город.

– А как тогда они ходят в школу?

– Домашнее обучение.

По тону Луиза поняла, что лимит вопросов исчерпан, так как мать начала заметно раздражаться. Спустившись, они прошли на кухню. За знакомым столом, уже напротив, сидел отец. С двух сторон, ближе к отцу, сидели двое. С правой стороны высокий подросток лет 16 на вид, в белой футболке и штанах, имеющий большие сходства с Тильдой. Волнистые короткие русые волосы с чëлкой на одну сторону, из-за которой был виден лишь один тëмный глаз. Скорее всего футболка Тильды принадлежит ему… Ей?

Напротив подростка же сидел парень лет 14-ти, похожий на отца. Значит, подростком была девушка, старшая из сестëр. Интересно, почему все дети одеты в белый, включая саму Луизу? Скорее всего, это тоже какое-то правило, которое следует запомнить.

– Милая, садись рядом с Тришей, не стесняйся, – сказала Жасмин, легонько подтолкнув дочь вперëд, – Грег, ты в этот раз сидишь один.

«– Значит, она Триша, а он Грег, хорошо… Стоит позже записать.»

Луиза села рядом с подростком и приветливо улыбнулась. Триша глянула на свою мать, которая села напротив отца. Та совсем незаметно покачала головой, и девочка опустила взгляд в тарелку. Луиза слегка напряглась, но поступила также. Перед ней была овсяная каша, ложка с левой стороны, стакан апельсинового сока с правой. Снова пришло ощущение, словно происходящее неправильно, странно. Девушка припоминала, что за круглым столом в семье всегда происходят самые душевные и интересные разговоры, конфликты, откровения. По крайней мере в еë семье всë было именно так, она уверена. А ещë мама на завтрак всегда наливала ей сок, это правда. Только при мысли об этом во рту появлялся яблочный привкус, вовсе не апельсиновый. Цитрусы ей особо не нравились, особенно эта мякоть.

Каша тоже не выглядела как-то аппетитно, но какие были альтернативы? Сгусток белой массы с хлопьями, без сахара или масла. Это вполне стандартный завтрак, просто было странно видеть такое в достаточно обеспеченной семье. Хотя чему удивляться, если на ужин были пустые макароны? Без сыра, без кетчупа, без мяса. Макароны в белой тарелке. Каша в белой тарелке.

«– Странно, почему в стакане не вода или не молоко? Сегодня какой-то праздник наверное, и сок – это акт невиданной щедрости», – девушка усмехнулась со своих же мыслей.

Вдруг она почувствовала легонький толчок в руку локтëм. Последовал еле слышный шëпот, и Луиза слегка наклонилась в сторону, чтобы расслышать.

– Как там Тильда? С ней всë хорошо? – повторила чуть громче Триша. Луиза утвердительно кивнула. Резкий хлопок по столу заставил девушек вздрогнуть и уткнуться в свои тарелки.

– Мы не говорим за столом, для этого есть своë время, – послышался грубый мужской голос.

Луиза зачерпнула кашу ложкой всë в той же странной тяжëлой атмосфере, пихая в себя эту субстанцию. Интересно, где остальные столовые приборы, где сама кухонная мебель? Через силу выпив сок, она глянула на Жасмин.

– А где можно помыть посуду? – прервала молчание девушка.

– За нас это делают домработницы на кухне, не переживай. Молодец, что так быстро справилась, – ответила женщина, и придвинувшись ближе, начала гладить ту по волосам, ласково смотря в глаза.

Триша странно поглядывала на всю эту картину искоса, отчего Луизе было ещë неприятней. Еë дëргало от длинных женских пальцев, перебирающих локоны, от слышимого дыхания и нездорового пристального взгляда. Хотелось отодвинуться, спрятаться, сбежать. Эта неясная тревога, буквально вопившая в голове девушки, не давала покоя.

Дыши, Луиза, дыши. Правила, нужно записать правила, помни про правила. Правила в блокнот. Имена, еë зовут Триша, его Грег, не забудь записать имена. Записи, думай про записи…

– Тебе нехорошо, милая? Ты так стучишь ногой, может отойдëшь в ванную? – спросила Жасмин, переместив руку с головы на плечо.

– Да, да, мне нужно отойти, да… – сказала слегка приободрившаяся Луиза.

Она была рада уйти подальше ото всех. Подальше от неë. Настоящие родные всегда понимали, что фраза «отойти куда-то» означала «я устала и хочу побыть одна». Такие важные мелочи всегда остаются в подсознании. Девушка могла не помнить общей картины, зато отлично запоминались мелочи. Эти мелочи всплывали через чувства, выползали каким-то странным дежавю. Она могла не помнить, как выглядела еë семья, зато знать, что она их любила – в сердце памяти больше, чем в голове. Для головы существуют заметки, которые и помогают собирать пазл, кусочек за кусочком.

– Тогда я провожу тебя, – ответила Жасмин. Луизу это не особо обрадовало, но она даже не успела как-либо возразить.

– Мама, могу я показать Луизе, где находится ванная комната? Если вы не против, конечно, – неожиданно влезла в разговор Триша. Жасмин отстранилась и слегка помрачнела.

– Я была бы очень благодарна, – ответила Луиза с улыбкой и посмотрела на мать. Та, увидев какой-то энтузиазм со стороны девушки, снова натянула улыбку и одобрительно кивнула, однако было видно, что ей явно это не нравится.

***

Снова белая комната. Белая ванна, белый унитаз, белый кафель, белая раковина. У Луизы уже начинала болеть голова. В зеркале она видела за спиной Тришу, что опиралась на стену и смотрела куда-то в сторону двери. Открыв кран, девушка умылась холодной водой.

– Ты сама как себя чувствуешь вообще? – начала Триша. Голос еë был глубокий и бархатный, совсем не похож на звонкий голосочек Тильды или тягучий голос Жасмин.

– Странновато, если честно.

– Верю, ещë и мама в тебя так вцепилась. Видно, очень скучала, – последнее предложение та сказала с какой-то усмешкой, сарказмом, но не злостным. Она точно что-то знала, как и остальные. Хотела, но не могла сказать.

– Почему ты захотела пойти со мной? – поинтересовалась Луиза, смотря на подростка через зеркало.

Триша нахмурилась, вздохнула, сложила руки на груди. Девушка заметила на них синяки и ссадины. Возможно, под штанами может скрываться та же картина. Судя по нездоровой обстановке это вовсе не случайности.

– Это шанс пообщаться с глазу на глаз, без нежелательного внимания, – Триша повернула голову на Луизу, – послушай… Я хочу попросить тебя приглядывать за Тильдой, пока вы находитесь в одной комнате. Она девочка очень чувствительная, с ней нужно быть максимально искренней и нежной. У меня есть уверенность в том, что ты ей понравишься, поэтому пожалуйста, не подведи доверие. И если тебе что-то будет непонятно – спрашивай. Разберусь, отвечу, не стесняйся, Трейс за тебя постоит.

– Трейс? – переспросила Луиза.

Триша лишь с ухмылкой показала на себя.

– Мне тоже —

Девочка прервала еë, приложив палец к губам. На вопросительный взгляд собеседницы, та показала на дверь. Даже здесь они не могут побыть одни. Луиза подошла ближе.

– Мне тоже использовать это имя? – шëпотом спросила девушка. Триша кивнула.

– Можешь называть и Тришей, – проговорила еле слышно та.

Луиза утвердительно кивнула.

– Она так просто тебя не оставит, так что спокойно поговорить никто не даст, – Триша слегка наклонилась и начала шептать на ухо, – пиши записки и передавай в гостиной, когда будем расходиться.

Обе вздрогнули – раздался стук.

– Девочки, всë хорошо? Сейчас придëт прислуга, мы уже расходимся по комнатам, – был слышен голос Жасмин за дверью.

Луиза заметила, что Триша начала немного нервничать, но не так, как Тильда. Если малышка хотела бежать, прятаться, то еë старшая сестра скорее была готова защищать и защищаться. Взяв свою старшую за руку, она открыла дверь.

– Всë хорошо, мам, мы готовы разойтись по комнатам, – ответила Триша. Еë голос стал тише, но грубее. Жасмин, увидев держание за руки, слегка нахмурилась, но подняла взгляд выше и тут же изменилась в лице.

– Луиза, что за пятно на твоëм платье?

Трейс, услышав про пятно, сильнее сжала руку сестры. Было видно, что еë пыл сбавился, но на замену пришла тревога.

– Я просто умывалась, полагаю, это вода… —ответила в полголоса девушка. Мама сменила взгляд на более снисходительный.

– Хорошо, но постарайся впредь быть аккуратней.

***

– Рисуешь?

Ласковый голос, закрывающаяся дверь люка, звук ключей, удаляющиеся шаги. Тильда подняла взгляд и улыбнулась Луизе. Малышка уже успела до конца обсохнуть.

– Да! А ты тоже с утра рисовала? – спросила девочка, показывая на блокнот.

– А, это… Я просто делаю заметки, ты не против? – ответила Луиза. Ей было немного неловко, так как она взяла вещь у ребëнка без спроса. Тильда кивнула, давая понять, что она не против.

Луиза взяла теперь уже полностью еë блокнот с ручкой и продолжила поток заметок.

«Вторая сестра Триша или же Трейс, парниша Грег.»