- -
- 100%
- +
Моё сердце в тот день было не органом, а гробницей. В нём, среди осколков доверия и наивных девичьих фантазий, лежал новый тяжёлый, обледеневший камень — предательство Дима. Каждый его удар о рёбра отзывался тупой, ноющей болью. «Полгода встречались, и ты не дала!» — этот возглас преследовал меня, как навязчивый дух. А что я могла дать, если бабушкины предостережения висели над моей девственностью дамокловым мечом? «Раскроется сила, и демоны почуют...» Так и жила — в платоническом аду, где любое проявление чувств со стороны парня упиралось в глухую стену моих запретов.
Но сегодня эта стена рухнула. Не от любви, а от горького, ядовитого разочарования. Решение созрело мгновенно, кристально ясное и безумное: пора. Пора лишиться этого гика, этого клейма, ставшего причиной моего одиночества. Сделаю это с первым встречным в первом попавшемся клубе для «наших». Пусть это будет холодный, безликий акт, чтобы просто стереть эту веху, вычеркнуть её из списка проблем. От людей — один лишь геморрой. И вот будь что будет, иобо просто надоело. Видимых угроз нет, не видимых не видно. И правда, бабушкины предостережения казались и мне чем то из разряда старых сказок. Ни разу за всю жизнь ни одного выпада от демона, ни одного проялвения, что меня зачем то ищут. А раз так, может у предостережения вышел срок годности и я уже не интересна демонам, а жить тясячелетия в страхе и не попробовать секс..Блин, это звучит ужасно.
Дома, в тишине своей квартиры, я скинула платье, в котором пришла к нему, полная глупых надежд. Оно пахло его дешёвым одеколоном и ложью. Я швырнула его в дальний угол шкафа, возможно, навсегда. Надев короткую клетчатую юбку, обтягивающий белый топ и новенькие кеды, я поймала своё отражение в зеркале. Во взгляде горел вызов. Себе. Ему. Всему миру.
Села за ноутбук
Итак, самые горячие клубы Москвы для сверхъестественных существ, - набрала я в поисковой строке.. Хм... В топе бар «Перекрёсток» для сливок общества . Интересно. «Для заполнения анкеты свяжитесь по телефону». Ну, свяжемся.
Набрала номер. Мне ответил приятный, бархатный голос.
— Слушаю.
— Добрый день, я хочу посетить ваш клуб и, как поняла, нужно заполнить анкету принадлежности к сверхъестественному сообществу.
— Да, всё верно. У нас клуб без людей, поэтому, если вы вампир, то кровь под заказ.
— Нет... я не вампир.
— Хорошо. Имя, возраст, раса.
— Эмма, 23... — И тут пауза. Бабушка всегда говорила: не произносить, но это ж бар, что может случиться?
— Эмма, нужна еще раса, — мягко, но настойчиво напомнил голос.
Я выдохнула.
— Ходячая сквозь миры.
На том конце провода повисло молчание. Такое густое, что его, кажется, можно было потрогать. Потом я услышала приглушённый возглас:
— Да ладно! Ну ничего себе, бля! Я думал, вас истребили! Микаэль, в твоей коллекции новая гостья!
Тут же трубку взял кто-то другой. Голос был другим — глубоким, бархотным, от которого по спине побежали мурашки.
— Добрый день, я владелец этого заведения. Не пугайтесь, я дракон. Очень приятно познакомиться с вами. Мы ждём вас сегодня вечером.
— Ого, как неожиданно... Вы Микаэль, тот самый? — выпалила я, вспомнив бабушкины рассказы о золотом драконе, коллекционирующем диковинки.
— Да, деточка, тот самый, — он рассмеялся, и в его смехе слышались нотки радости. — Всё записал. Жду!
Связь прервалась. Я сидела, уставившись в экран телефона. Ну что ж, Ба всегда говорила: «Не суйся в драконье логово, если не готова быть добавленной в коллекцию». Но, какая разница? У меня в груди — камень, а впереди — ночь, обещающая стать куда интереснее, чем очередной вечер с тем ублюдком Димой и его вечными оправданиями.
Вечером я стояла перед массивной, старинной дверью «Перекрёстка», затерявшейся на самой окраине Москвы. Воздух здесь был иным — густым, плотным, пропитанным тысячью ароматов: шерстью оборотней, холодным камнем вампиров, сладким ядом нагов и чем-то ещё, древним и могущественным. Музыка, доносившаяся из-за дверей, была не просто набором звуков — она была зовом плоти, ритмом, что вибрировал в самой крови.
Очередь из сверхсуществ растянулась на добрых полсотни метров. Я чувствовала на себе любопытные, оценивающие взгляды. Чужак. Новичок. И тут мой взгляд упал на него.
Он стоял у входа, словно высеченный из мрамора и плоти. Высокий, с плечами квотербека, облачённый в чёрные кожаные штаны и белую рубашку, расстёгнутую до самого низа, открывающую идеальный рельеф торса. Его кудри, зоотистые, словно лучи солнца, ниспадали до плеч, обрамляя лицо с почти божественными чертами. Но главное — глаза. Золотые, как расплавленное солнце, горящие изнутри собственным светом. Они упёрлись в меня, и мир сузился до точки.
— Ооо, какая конфетка! — его голос был густым мёдом, в котором тонуло всё вокруг. — Деточка, ты в наш клуб? Чую интересную ауру...
Сердце заколотилось в груди, сжимаясь в комок нервов и странного, щекочущего предвкушения.
— Вы Микаэль?, - спросила аккуратно я
— Да, а ты?,- прищурившись, спросил дракон
— Эмма, — выдохнула я.
На его устах расцвела медленная, ослепительная улыбка. В ней было столько первобытной, животной силы, что у меня подкосились ноги.
— О, да это моя уникальная жемчужина! — он сделал шаг вперёд, и его аура, горячая и тяжёлая, окутала меня. — Дорогая, ты прекрасна! Сексуальна и опасна!
Я почувствовала, как краска заливает щёки. Его комплимент был не пустой любезностью, а констатацией факта, вызовом.
— Ой, не смущайся на правду, — рассмеялся он, и в его смехе слышались веселые, озорные нотки. — Ну всё, забегай в клуб, весь алкоголь за мой счёт. Там уже отличная компания собралась.
Я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова, и шагнула внутрь, проходя мимо него. От его близости воздух вспыхнул, а по спине побежали огненные мурашки.
И я обомлела.
«Перекрёсток» был не клубом. Это была другая вселенная. Сводчатый потолок был копией ночного неба, но с тремя лунами, что медленно и величаво плыли по искрящемуся бархату. Воздух пах озоном после грозы, дорогим сигаретным дымом, пьянящими нектарами и магией. Чистой, неразбавленной властью. Здесь струились потоки сил, которые я чувствовала кожей — каждая пора на моём теле пела от их прикосновения.
Я протиснулась к барной стойке, чувствуя себя затерянной песчинкой в этом водовороте могущества и красоты. За стойкой стоял он. Демон. Его улыбка была ослепительной и чуть опасной, а в глазах плясали чёрные огоньки. Я сглотнула комок в горле.
— О, наслышан, наслышан о Ходячей, — он щёлкнул пальцами, и между ними вспыхнуло маленькое, послушное пламя. — Не боись, у меня пара есть, — подмигнул он, и его взгляд скользнул по моей фигуре, быстрый, но на удивление приятный. — Меня, кстати, Алексий зовут. А ты Эмма?
— Да... — мой голос прозвучал сипло.
— Что будешь, Эмма?
— Что-нибудь... для того, чтобы забыться.
Его улыбка стала шире, хищнее и в то же время понимающей.
— Ооо, это моё любимое, — он взял в руки бокал, и его пальцы двигались с гипнотической грацией. — «Огненный драконий» коктейль. С огоньком., и вот возьми мою визитку, мало ли, что понадобится.
Я взяла темную прямоугольную карточку, на ней было написано "Алексий", консуьтант по сверхсообществу и просто хороший демон и номер телефона. Мда, так и разит самомнением. Убрала карточку в карман юбки.
Алексий щёлкнул пальцами над бокалом, и пламя вспыхнуло — ослепительно-синее в центре, с оранжевыми языками по краям. Оно озарило его острое, с правильными чертами лицо, высветило насмешливые искорки в глазах и погасло, оставив шлейф дыма и пряный, сладковатый аромат.
— Ничего себе! — вырвалось у меня, и я почувствовала себя неловкой девочкой, впервые попавшей во взрослый мир.
— Ты никогда демонов что ли не видела? — он смотрел на меня с нескрываемым любопытством, опершись локтями о стойку. Его близость была осязаемой, тёплой. — В Академии сверхсуществ «Предел» не училась что ли?
— Нет... — я потянулась за бокалом, чувствуя, как жар от напитка и его взгляда смешиваются в один коктейль. — Ба... воспитывала дома. Говорила, лучше держаться подальше от... ну, от всего этого.
Я сделала глоток. Пламя, что жило в напитке, обожгло горло, спустилось в грудь и разлилось по венам жидким, золотистым теплом. Оно согревало холодный камень внутри, заставляя его таять, а кожу — трепетать от тысяч крошечных иголочек. Забыться? О, да. Это было именно то, что нужно.
— Жаль, — Алексий наклонился чуть ближе, его голос стал тише, интимнее. — Многое потеряла. Хотя... — его взгляд, тяжёлый и томный, медленно проплыл от моих щиколоток до губ, задерживаясь на изгибах тела. Этот взгляд был почти физическим прикосновением, от которого по коже бежали мурашки, а низ живота сжался тёплым, тревожным комком. — ...кое-что уникальное, я смотрю, всё же приобрела.
Он улыбнулся и отошел к другим клиентам.
...Я опустошила бокал до дна, чувствуя, как «Огненный дракон» разливается по мне жидкой отвагой. Музыка, странная и завораживающая, вплеталась в ритм моего сердца, призывая двигаться. Я отодвинулась от стойки, кивнув Алексию, чей взгляд всё ещё неотступно следил за мной с томной усмешкой, и шагнула на танцпол.
Здесь, в центре вихря тел и магии, я позволила себе отпустить всё. Закрыв глаза, я отдалась ритму, чувствуя, как каждое движение разбивает оковы страхов и запретов. Моё тело изгибалось, юбка вздымалась вокруг бёдер, воздух свистел в ушах. Я была больше не Эммой-жертвой, Эммой-дурочкой. Я была Силой. Я была Опасностью. Я танцевала, сжигая прошлое в пламени настоящего, и это было пьяняще. И тут я почувствовала его. Присутствие. Не горячее и могучее, как у Микаэля, а другое — леденящее, пронзительное, словно зимний ветер. Оно подошло сзади, и всё моё существо замерло, сменив жар на настороженную прохладу. Сильные руки легли на мои бёдра, но их прикосновение было иным — не обжигающим, а властным, неумолимым. Он притянул меня к себе, и я ощутила спиной твёрдые, накачанные мышцы.
Я обернулась, и дыхание застряло у меня в горле.
Передо мной стоял он. Высокий, с телом, сошедшим с обложки брутального глянца, облачённый в простую чёрную футболку, облегающую каждый мускул, и чёрные кожаные штаны. Но главное — его лицо. Черты были настолько идеальными и резкими, что казались высеченными изо льда резцом безумного скульптора. А волосы... белые, как полярная ночь, коротко стриженные, оттеняли матовую бледность кожи. И его взгляд... пронзительно-холодный, цвета арктического льда, просканировал меня с ног до головы, в его глубине таилась бездонная, хищная пустота.
Он не сказал ни слова. Его руки на моих бёдрах сжались чуть сильнее, владея мной, заявляя права. Он не улыбался. Его ледяные глаза впивались в меня, выискивая, вычисляя, пробуждая во мне странную смесь страха и пьянящего любопытства. Музыка сменилась на что-то более томное, ритмичное, чувственное. Моё тело, ещё секунду назад расслабленное в танце, напряглось под его властными ладонями. Но это было не отторжение. Нет. Это был вызов. Холод его ауры вступал в противоречие с огнём, всё ещё бушующим у меня в крови от коктейля. Контраст был настолько резким, что сводил с ума. Он начал двигаться, и его движения были не танцем, а ритуалом. Чёткими, сдержанными, полными сокрытой силы. Он вел меня, а я, загипнотизированная этим ледяным пламенем в его глазах, позволила. Мои движения стали медленнее, более осознанными, повторяя его ритм. Мы не сводили друг с друга глаз. В его взгляде не было ни капли тепла, лишь чистейшее, неразбавленное желание.
Одна его рука скользнула с моего бедра на талию, прижимая меня ещё ближе. Я ощутила каждый его мускул, каждую линию его тела. Воздух вокруг нас сгустился, стал тягучим, как смола. Он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха.
— Ты пахнешь иначе, — его голос был низким, без единой эмоции, и от него по спине побежали ледяные мурашки. — Не как они.
Он отклонился назад, чтобы снова увидеть мою реакцию. Его слова были не комплиментом, а констатацией. Естественно, я пахла по другому, я была другой
— А ты? — выдохнула я, едва слышно, мои пальцы невольно впились в его руки. — Кто ты?
Уголки его идеальных губ дрогнули в подобии улыбки. В ней не было ни дружелюбия, ни тепла.
— Тот, кто нашёл, как скрасить свой вечер.
Он не стал ничего объяснять. Вместо этого он развернул меня к себе, притянул и его губы нашли мои.
Его поцелуй был таким же, как и он сам — холодным, властным и безжалостно искусным. В нём не было страсти, в нём было что-то более древнее и опасное. Он не просил — он брал. Его язык, прохладный, вторгся в мой рот, и вкус его был, как морозный воздух на рассвете, с примесью чего-то металлического. Это было пугающе... и невыносимо соблазнительно. Всё моё тело отозвалось на этот холод диким, парадоксальным жаром. Бабушкины предостережения о демонах зазвучали в висках набатом, но было уже поздно. Слишком поздно.
Он оторвался от меня, его ледяной взгляд пылал теперь странным внутренним огнём. Его дыхание, ровное и холодное, касалось моего разгорячённого лица.
— Пойдём.
Это не было предложением. Это был приговор. Он взял мою руку, и его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья стальным обручем. Его кожа была прохладной, почти холодной, и это ощущение было таким же пьянящим, как и сам коктейль. Мы двинулись сквозь толпу, и она расступалась перед ним. В глазах обитателей клуба я читала нечто большее, чем просто уважение — смесь страха и почтения. Да кто он, черт возьми. Я шла за ним, утопая в вихре противоречивых чувств: леденящий страх, щекочущее нервы предвкушение и всепоглощающее, темное любопытство.
Он вел меня к роскошной лестнице, что вела наверх. К уединению. К точке невозврата. И я понимала, что тот первый, неловкий, «человеческий» план — трахнуться с первым попавшимся — начал свое исполнение. Жар в моей крови кричал «да», в то время как разум пытался выкрикнуть слова Ба. Но я заглушила все крики сознания, надоело, не сейчас. Сейчас я сама принимаю решение и пусть это будет ошибкой, но это будет моей ошибкой. А с проблемами я привыкла разбираться по мере их поступления.
Глава 2. Эммануэль Дионис
— Кто ты? — Спросила я, когда мы поднялись на второй этаж
— Зови меня Сэм – сказал он весьма таинственно
— Сэм.. хорошо..
Дверь в вип-покои закрылась с тихим, но весомым щелчком, отсекая нас от бушующего внизу хаоса. Воздух здесь был другим — прохладным, пропитанным ароматом дорогой кожи, старого дерева и чего-то ещё, неуловимого, что щекотало нервы. Я огляделась. Комната была просторной, с низким освещением, отбрасывающим длинные тени на стены. В центре стоял массивный диван, больше похожий на трон. Он, не спеша, подошёл к мини-бару, плеснул в толстостенный бокал янтарного виски. Звук ударившейся о стекло жидкости был громким в давящей тишине. Он обернулся, его ледяной взгляд скользнул по мне, изучая, оценивая.
— И что искала здесь ты? — его голос был ровным, без единой нотки любопытства, лишь констатация. — Приключение?
Я заставила себя выпрямиться, встретив его взгляд. Внутри всё трепетало, но я убрала свою страх, как ненужный аксессуар. Смущаться было нечего. Цель была ясна, как московское небо после дождя. — Да, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Первое. И единственное. Он медленно отпил, не сводя с меня глаз.
— Мм, интересно. Он приблизился, и пространство между нами сжалось до предела. Его пальцы, длинные и удивительно тёплые, теперь, провели по моему бедру поверх ткани юбки. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по всему телу пробежал разряд. Я не шелохнулась, позволив ему это. Моя кожа загорелась под его прикосновением, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— И ты меня не боишься? — спросил он, его губы изогнулись в едва заметную усмешку.
— Нет, — выдохнула я, глотая комок в горле. — Раз пришла.
— Хм, интересная ты. Как зовут?
— Эмма. — Эмма... — произнёс он, и моё имя на его языке звучало иначе — холодно, сладко, обладающе. Он как бы пробовал его на вкус, и от этого что-то ёкнуло глубоко внутри. Он медленно обошёл меня, словно хищник, оценивающий добычу, и опустился на диван. Одну руку он небрежно закинул на спинку, в другой всё ещё держал бокал. Его поза была позой полного владения ситуацией, этим местом, мной.
— И что же ты умеешь, Эмма? — его вопрос повис в воздухе, наполненный скрытыми смыслами и намёками. Я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Нужно было парировать. Сохранить лицо. Хотя бы на немного.
— А что нужно? — ответила я вопросом на вопрос, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутренне я молилась, чтобы он не распознал во мне неопытную девчонку. Конечно, позже он всё поймёт... но сейчас эта игра, это напряжение было пьянящим и волнующим. А внешне... внешне он был воплощением скрытых фантазий любой девченки, горячим, сексуальным, мрачноватым. Самое то для первого раза. И, чёрт возьми, наверняка опыт богатый. Значит, сделает всё правильно, без этой дурацкой боли и неловкости.
— А ты, значит, вся такая загадка, — на его губах наконец-то появилась настоящая, хоть и короткая, улыбка. Она преобразила его ледяное лицо, сделав его невыносимо притягательным. — Ну что ж, иди сюда.
Сердце заколотилось где-то в горле. Я сделала шаг, потом другой. Он протянул руку, не для рукопожатия, а властным жестом, приглашая на свой «трон» из его колен. Его пальцы обхватили моё запястье, и он усадил меня на него. Я ахнула, коротко и резко, едва сдержав возглас. Через тонкую ткань его штанов и моей юбки я с пугающей отчётливостью ощутила твёрдый, мощный бугор его члена. Он упирался в мою промежность, и волна жара накрыла меня с головой.
— А вот и смущаться начала, — прокомментировал он, его голос стал тише, гуще. — Значит, не такая уж и смелая всё-таки.
Прежде чем я нашлась что ответить, он наклонился и поймал мои губы своими. Этот поцелуй был уже другим — не таким холодным и исследующим, а более настойчивым, требовательным. В нём чувствовалась уверенность человека, знающего себе цену. Он оторвался, его дыхание было тёплым на моей коже.
— Красивая, — прошептал он, его губы скользнули по моей щеке к уху. — Только мне кажется, ты совсем не опытная.
— С чего ты взял, Сэм? — попыталась я парировать, но голос предательски дрогнул.
— Потому что смущаешься, — он откинулся назад, чтобы снова видеть моё лицо, его взгляд был пронзительным. — По тому, как замерла. По тому, как дышишь. Ну, да ладно. Раз пришла, значит, явно искала секса.
— Да, — прошептала я, и в этом признании было странное облегчение.
— Хорошо.— Его рука, тёплая и уверенная, скользнула под мой топ. Кожа к коже. Его пальцы нашли мой сосок, уже твёрдый и чувствительный, и сжали его — не больно, но властно, заявляя о своих правах. Я вскрикнула, мои пальцы впились в его плечи. В то же время его вторая рука, оставив бокал на столике, опустилась на мою ягодицу, сжимая её с той же самой, не оставляющей сомнений силой. Мир сузился до его прикосновений, до его дыхания, до всепоглощающего огня, что растекался из каждого места, которого он касался. Мысль о том, что будет дальше, пугала и манила одновременно, и я понимала, что обратного пути уже нет.
— Какая ты вкусная, Эмма, — его шёпот был густым и влажным. — Аура интересная... и такая непонятная. Люблю загадки.
Прежде чем я успела что-то ответить, он легко, будто перышко, подхватил меня под попу и перенёс на широкую кровать, утопающую в подушках. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Он стоял надо мной, и в его ледяных глазах плясали тени, а на губах играла хищная улыбка. Его пальцы ловко расстегнули ремень, приспустили штаны, и... Боги. Он был огромный. Могучий и пугающий, он казался воплощением самой его сущности — древней, безжалостной и не знающей преград.
— Как у тебя глаза округлились, Эмма, — усмехнулся он, наслаждаясь моим неподдельным ужасом и возбуждением. Я сглотнула, пытаясь прогнать сухость во рту. Он навалился на меня всем своим весом, и его тело, горячее теперь, как раскалённый уголь, прижало меня к шелковистой ткани. Его рука скользнула между моих ног, и одним резким движением он стянул мои трусики. Ткань порвалась с тихим шелестом.
— О-о, да ты мокрая, — констатировал он с одобрением в голосе. — Посмотрим, насколько опытная. Его палец, удивительно ловкий и точный, немедленно нашёл мой клитор, и я взвыла, впиваясь ногтями в его мускулистые плечи. Волны удовольствия, острые и невыносимые, заставили мое тело выгнуться.
— Красиво стонешь, — прошептал он, и его палец, скользнув ниже, с лёгким усилием вошёл внутрь меня. Боль была короткой и тупой, но достаточной, чтобы я замерла. Он почувствовал это мгновенно. Его палец замер в глубине. — О-о, девственница, — его голос стал тягучим, медовым, полным соблазна и торжества. — Так и знал. Ну, что ж, Эмма, развлечёмся.
Он медленно вынул палец, и я почувствовала, как всё внутри сжалось в предвкушении.
— Пожалуй, я бы даже тебя сделал своей фавориткой. Так сексуально губу прикусываешь... — его большой палец провёл по моей нижней губе, заставляя её дрогнуть. — Не сдерживайся. Стони.
И он вставил уже два пальца. Боль заставила меня вскрикнуть и отпрянуть. Но его железная хватка удержала меня на месте. Его глаза блеснули диким огнём, он наклонился и губами поймал слезу, скатившуюся по моей щеке, слизав её.
— Ты прекрасна, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, почти нежная страсть. — Ты волнуешь меня, Эмма. Знаешь, какое моё полное имя?
— Нет, — сглотнула я, пытаясь совладать с дрожью, пробиравшей всё тело.
— Самаэль.
Воздух вырвался из моих лёгких, как из проколотого шарика. Самаэль. Имя, которое Ба шептала в самых страшных своих историях. Князь демонов, падший серафим, предвестник погибели. И как оказзалось, моей.. Инстинкт самосохранения взревел внутри меня. Я резко дёрнулась, пытаясь вырваться, отползти, убежать.
— Нет, Эмма, от меня не убегают, — его голос прозвучал как удар хлыста, полный ледяной власти. Он грубо повалил меня на спину, его сила была абсолютной. Раздвинул мои ноги шире, встав между ними. Кончик его члена, огромный и пугающий, упёрся между ног
— Тш-ш-ш, привыкай, — его шёпот снова стал обманчиво ласковым. — Ты мне понравилась. Сейчас... ещё чуть-чуть, и боль пройдёт. Останется только наслаждение.
Он начал входить. Медленно, неумолимо, растягивая меня, наполняя до предела, за которым уже не было ничего, кроме него. Я зажмурилась, стиснув зубы, пытаясь сдержать крик. А потом был резкий, разрывающий толчок. Боль, острая и яркая, как удар молнии, пронзила меня насквозь. Я чувствовала, как что-то рвётся внутри, и из моих уст вырвался сдавленный, горловой стон. В тот самый миг, когда физическая боль достигла пика, что-то внутри меня прорвалось наружу. Моя сила, та самая, что дремала в крови, запертая печатью, вырвалась на свободу. Ослепительная аура, мерцающая всеми цветами радуги и оттенками иных миров, окутала нас, заставив воздух трепетать и искриться.
За его спиной с треском ткани прорезались огромные, кожистые крылья, отливавшие антрацитовым блеском. Из белоснежных волос выросли изящные, но неоспоримо демонические рога. Его глаза, прежде ледяные, теперь пылали алым пламенем ада. Я застыла, насаженная на его член, не в силах пошевелиться, глядя на истинный облик того, кому только что отдала свою невинность.
— Ходячая сквозь миры, — произнёс он, и его голос был уже голосом не Сэма, а Самаэля — многоголосым, эхом отдающимся в самой душе. Я тяжело дышала, пытаясь оттолкнуть его, но мои усилия были тщетны. Он не отступил. Напротив, он двинулся вперёд, войдя в меня до самого предела, заполнив собой всё пространство, и боль, и ужас. И пока моя сила пульсировала вокруг нас диким, неконтролируемым вихрем, он наклонился и поцеловал меня. Этот поцелуй был уже не поцелуем демона, соблазняющего девушку. Это был поцелуй властителя, заявляющего свои права на то, что теперь принадлежало ему по праву завоевания. И он неумолимо двинулся, его бёдра врезались в мои, и новый виток боли, уже смешанной с пронзительным, запретным наслаждением, заставил меня застонать. Он наклонился так, что наши лбы почти соприкоснулись. Его крылья, огромные и кожистые, сомкнулись за его спиной, отсекая внешний мир, создавая кокон из тьмы и жара его тела.
— Ты моя, Эмма, — прошипел он, и в его многоголосом шёпоте не было места возражениям. Это была не просьба и не констатация. Это был закон, высеченный в самой ткани мироздания.
— Я нашёл тебя.
Он снова двинулся, и на этот раз движение было не для боли, а для утверждения своей власти. Моё тело, всё ещё плачущее от разрыва, начало отзываться на этот настойчивый, ритмичный напор. Стоны, которые я не могла сдержать, становились глубже, продолжительнее, рождаясь где-то в самой глубине моего существа, помимо моей воли.
— Тебе не рассказывали легенду про Самаэля и его истинную пару? — его голос был ласковым ядом, вливаемым прямо в сознание. Он на секунду остановился, позволив мне перевести дух. Я лежала под ним, разбитая, поражённая, всё ещё не в силах осознать как его размер, заполнивший меня до краёв, так и устрашающую красоту его истинного облика — рога, венчавшие его голову, и крылья, отбрасывающие тени на стены. Воздух пах озоном, серой и чем-то диким, первозданным — моей собственной силой, смешавшейся с его.
— Так вот, — продолжил он, его горячее дыхание обжигало мою кожу. — Истинной парой Самаэля станет та, что способна ходить по мирам. Последняя в своём роду... Эммануэль Дионис.
Я ахнула. Воздух застрял в лёгких. Это имя... Я не слышала его... Как будто кто-то ударил в колокол, висящий на дне моей памяти и имя откликнулось на мою душу... Я не знала этого. Бабушка... она никогда... она скрывала это.
— Нет... — выдохнула я, но это был не отказ, а признание собственного невежества, собственной слепоты.
— Да, — его губы растянулись в торжествующей улыбке, обнажив идеальные, но оттого не менее хищные зубы. — Ты. Ты та самая. Запечатанная сила. Ключ, который я искал веками.
Он снова начал двигаться, и теперь каждое его движение было наполнено новым смыслом. Это был не просто секс. Это было скрепление печати. Притязание на собственность. Его пальцы впились в мои бёдра, прижимая меня к себе ещё сильнее, и я чувствовала, как с каждым его толчком наша ауры — его, тёмная и всепоглощающая, и моя, сияющая и хаотичная — сплетались в комок, создавая новую, чудовищную и прекрасную симфонию. Боль окончательно отступила, уступив место чему-то гораздо более опасному. Волны удовольствия накатывали на меня, мощные и неотвратимые, как прилив. Я уже не пыталась бороться. Мои руки, вместо того чтобы отталкивать, обвили его шею, мои пальцы вцепились в его волосы у затылка, чувствуя твёрдую, прохладную поверхность рогов у своих костяшек.
— Дай угадаю, тебя прятали, знали и прятали, — прошептал он, его губы скользили по моей шее, оставляя горячие следы. — Но твоя кровь... твоя сила... они всегда вели тебя ко мне.
Он вошёл в меня особенно глубоко и я взвыла, запрокинув голову. Мир распался на осколки ощущений: его тело внутри моего, его крылья вокруг нас, его имя, моё предназначение, вбиваемое в меня с каждым его движением.
— Принадлежишь мне, Эммануэль, — прозвучал его финальный приговор, прежде чем волна оргазма накрыла меня с головой, унося в червоточину чистого, неразборчивого экстаза. И в последний момент перед тем, как сознание помутнело, я почувствовала, как что-то щёлкает внутри, словно последний замок на двери, которую мне никогда не следовало открывать.