- -
- 100%
- +
— Какого чёрта? — прошипела я, и мой шёпот прозвучал грубо и резко в благоговейной тишине. — Любовь? Вы что, издеваетесь, там где то высшие силы решили поиграть в Дом 2 на демоническом уровне? Так и представила, как Олечка вещает: а теперь встречайте, Эммануэль, к кому ты пришла на Дом 2- демонический уровень? И я такая: ой, к Самаэлю" Пха-ха-ха!
Я с силой ткнула пальцем в пергамент, едва не проткнув его.
— Меня только что грубо лишили девственности демоном, который оказался чуть ли не царём преисподней! Мне разорвали плоть, я чуть не померла от страха, а сейчас сижу в подвале, вся в синяках и с дикой болью между ног! И эта... эта старинная макулатура пытается впарить мне сказку про «акт признания» и «любовь»?!
Горькая, истеричная усмешка вырвалась у меня наружу. Я отшатнулась от книги, будто от ядовитой змеи.
— Да он меня даже по имени нормально не спросил! «Эмма, ах какая вкусная» — это не знакомство, это оценка товара! Он насадил меня на себя, как на кол, пока я плакала от боли, а не от умиления! Какая, нафиг, любовь? Это насилие, приправленное древним бредом сивой кобылы!
Внутри всё закипало. Все эти красивые слова о «вторых половинках» и «судьбе» были просто оправданием. Оправданием для того, чтобы украсть мою жизнь, мои выборы, моё тело и навязать мне вечную связь с тираном.
— Ждал меня, блин, тысячелетия, — продолжала я бубнить, бесцельно шагая по маленькому пространству Запретного фонда. — Так может, стоило начать с ужина и букета цветов? А не с грубого секса в вип-ложе клуба после пятиминутного танца!
Я снова подошла к книге, полная решимости вырвать из неё правду, а не сладкие сказки.
— Ладно, — выдохнула я, собирая волю в кулак. — Допустим, эта муть про «истинную пару» — не полная чушь. Допустим, между нами и правда есть какая-то связь. Но это не отменяет того, что он — мудак, а я — его жертва и пофиг, что сама секса искала. Я искала просто секс, а не секс с сюрпризом в виде Самаэля. И мне, чёрт побери, нужен способ себя защитить. Хотя бы для того, чтобы выровнять игровое поле. Чтобы в следующий раз, когда он появится, у меня был хоть какой-то козырь. А не только дрожащие колени и свежеиспечённый статус «вечной невесты ада».
Я лихорадочно снова принялась листать страницы, уже не ища романтики, а выискивая практические решения. Мои пальцы скользили по оглавлению, выискивая любые упоминания амулетов, барьеров, оберегов — всего, что могло бы скрыть мою силу или оградить меня от него.
Любовь? Нет уж. Сначала — выживание. А уж потом, может быть, когда-нибудь, если он докажет, что он не монстр, а тот самый «истинный», о котором тут так красиво написано... может быть, тогда я и подумаю. Но точно не сейчас.
Мой яростный бубнёж, должно быть, был слышен за пределами Запретного фонда, потому что следующее, что я услышала, — это тихий, но отчётливый звук, похожий сдерживаемый смех. Я обернулась.
Вампир-хранитель стоял у входа, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. На его устах играла та же самая язвительная ухмылка, что и раньше.
— И что вы смеетесь!, - зло рыкнула
— А как не смеяться при виде юной особы, которая в ярости топчет древние фолианты и сомневается в предопределении свыше.
Я покраснела от злости и смущения.
— А вас это не должно волновать! — выпалила я.
— Всё, что происходит в моей библиотеке, меня волнует, — парировал он, не моргнув и глазом. — Особенно когда это связано с такой... уникальной диковинкой, как ты. Так что случилось-то? От истинного бежишь, что ли? — Он сделал паузу, наслаждаясь моим растерянным видом. — Понял. По пергаменту видно — он весь в слезах и гневных отпечатках пальцев. Прочла про вечную любовь и воссоединение душ и... возмутилась. Вполне в духе вашего рода. Все Ходячие были ужасными скептиками и воздух сотрясали от возмущений.
От его слов стало ещё обиднее. Он говорил так, будто читал мои мысли.
— Это не любовь, а похищение с последующим... использованием! — прошипела я.
— А, — он многозначительно поднял бровь. — Ну, если ты уверена, что столь возвышенные чувства — не для тебя, и желаешь усложнить и без того запутанную судьбу... — Он лениво махнул рукой вглубь Запретного фонда, в сторону, противоположную от той, где я нашла книгу о демонах. — ...тогда тебе в тот отдел. За амулетом. Тот, что скрывает не просто ауру, а саму суть связей. «Сердце в пеленах», называется. Весьма поэтично для столь коварного артефакта. Спрячешь свою сияющую душу — и твой возлюбленный, возможно, какое-то время будет ходить по кругу, как слепой котёнок. Недолго, но для начала сойдёт.
Он ухмыльнулся ещё шире, видя мою нерешительность.
— Ну же, дикарка. Иди. Возможно, это последний раз, когда у тебя есть выбор — принять свою судьбу или объявить ей войну. И, поверь, война с Самаэлем — куда как веселее, чем вечная любовь.
С этими словами он развернулся и растворился в тенях между стеллажами, оставив меня наедине с тяжёлым решением. Я посмотрела в ту сторону, куда он указал. Там было ещё темнее, и воздух казался более спёртым. «Сердце в пеленах». Звучало как что-то, что могло помочь. Но также звучало и как очередная ловушка. Сжав кулаки, я сделала шаг вперёд. Не к любви, не к судьбе. К оружию. Пусть даже это оружие было предназначено против моего же собственного предназначения.
«Такс, мне нужен этот амулет».
Слова прозвучали как приговор самой себе. Не признание судьбы, а объявление ей войны. Пусть вампир и считал это забавным, для меня это был вопрос выживания и сохранения хоть капли собственного «я». Я двинулась вглубь указанного им отдела. Здесь было не просто темно — здесь свет, казалось, угасал, поглощаемый самой атмосферой. Воздух стал густым и тяжёлым, пахнущим застывшим воском, замшелым камнем и озоном — признаком мощной, законсервированной магии. Стеллажи здесь были не деревянными, а каменными и на них лежали не книги, а артефакты. Одни — в бархатных футлярах, другие — просто на полках, излучая тихое, зловещее свечение.
Я шла медленно, вглядываясь в каждый предмет. Вот засушенная рука, сжимающая хрустальный шар. Вот маска из отполированного чёрного обсидиана, в глазах которой клубилась тьма. Вот кинжал, клинок которого был выкован изо льда, что не таял веками.
И вот я увидела его.
Он лежал на отдельной каменной тумбе, на подушке из чёрного бархата. Это не было ни золото, ни серебро. Амулет был выточен из куска матового, молочно-белого камня, похожего на лунный. Он был простой формы — капля, почти как слеза. Но внутри него, в самой глубине, пульсировал тусклый, ровный свет, словно заточённое крошечное сердце. От него не исходило ни величия, ни угрозы. Только тихая, безмятежная грусть. «Сердце в пеленах». Название было идеальным.
Я протянула руку, ожидая ожога, отторжения, чего угодно. Но ничего. Мои пальцы коснулись камня, и он был на удивление тёплым. Тепло живой плоти, а не магии. Пульсация внутри камня на мгновение участилась, словно он отозвался на моё прикосновение. В голове пронеслись обрывки мыслей. Если я надену это, я скроюсь от него. Я получу передышку. Возможно, даже смогу вернуться к какой-то подобию нормальной жизни. Но... я также скрою и нашу связь. Ту самую «нить судьбы», о которой говорилось в книге. Не будет ли это похоже на ампутацию собственной души?
— Выбирай быстрее, — из темноты донёсся насмешливый голос вампира. — Эфирные щели имеют свойство затягиваться. Или ты передумала и решила смириться с участью невесты Повелителя Тьмы?
Его слова вонзились в меня, как иглы. «Невеста Повелителя Тьмы». Нет. Я не была его невестой. Я была его пленницей.
Сжав амулет в ладони так, что его грани впились в кожу, я сорвала его с бархатной подушки.
— Я не смирюсь, — тихо, но чётко сказала я в пустоту. — Никогда.
Я повернулась и, не оглядываясь, пошла назад, к выходу из Запретного фонда. Камень в моей руке казался всё тяжелее, как будто в нём был не просто магический кристалл, а груз принятого решения. Я не знала, сработает ли он. Не знала, сколько у меня есть времени. Но теперь у меня было оружие. Пусть и оружие, направленное против моей собственной судьбы. Я плюнула на все сомнения, на все эти дурацкие пророчества о второй половинке и вечной любви. Плюнула на его бархатный голос и пронзительный взгляд. Прямо сейчас всё, чего я хотела, — это чтобы меня оставили в покое.
С силой, от которой хрустнул кожаный шнурок, я натянула амулет через голову. Капля камня упала на грудь, и...
Фух.
Это было похоже на то, как если бы ты годами жил в комнате с оглушительно ревущей музыкой и вдруг кто-то выключил звук. Давление, которое я даже перестала замечать, рассеялось. Постоянный, едва уловимый гул моей силы, ставший после ночи с ним пронзительным визгом, умолк. Он не исчез — я всё ещё чувствовала его, как тёплую, спящую змею у себя внутри, — но он больше не кричал на весь мир. Теперь это был всего лишь шёпот. Я сделала глубокий вдох, и мне впервые за сегодняшний день показалось, что в лёгкие поступает не магия, не обещания и не угрозы, а просто воздух. Чистый, холодный, московский воздух.
Даже свет в Запретном фонде будто стал мягче, перестав фокусироваться на мне как на источнике беспокойства.
— Ну вот, — раздался голос вампира. Он снова стоял неподалёку, наблюдая с тем же научным интересом. — Поздравляю. Теперь ты — серая мышь в мире хищников. Наслаждайся анонимностью, пока она есть. Такие печати долго не держатся на таких... ярких душах.
Я проигнорировала его. У меня не было сил на препирательства.
— Как мне отсюда уйти? Обычным путём? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Он кивнул в сторону той самой чёрной завесы.
— Просто шагни. Дверь выведет тебя туда, откуда пришла. Или куда пожелаешь. В разумных пределах, разумеется.
Я кивнула и, не прощаясь, направилась к выходу. Прошла сквозь тяжёлую ткань, ожидая головокружения или боли, но ничего не произошло. Я просто оказалась в том самом арбатском переулке, где всё и началось. Рассвет уже разгорался, окрашивая небо в грязно-розовые тона.
Я потрогала амулет на груди. Он был прохладным и успокаивающе тяжёлым.
«Теперь можно ехать в мою квартиру...»
Мысль казалась одновременно и радостной, и пугающей. Квартика была моим последним оплотом нормальности. Но не станет ли она первой ловушкой? Придёт ли он туда? Сможет ли найти, даже с амулетом?
Неважно. Я не могла вечно скитаться по улицам. Мне нужен был душ, сон и хоть какая-то иллюзия контроля. Поймав первую же попавшуюся машину, я назвала свой адрес. Всю дорогу сидела, сжав амулет в ладони и смотрела в окно. Город просыпался, жил своей обычной жизнью. А я везла в себе тишину, купленную ценой отказа от самой себя. Было ли это освобождением? Или просто другой формой тюрьмы?
Я не знала. Но сейчас тишина была дороже любых ответов.
Глава 4. Обретение Самаэля
Обретение Самаэля
Она заснула. Её дыхание, ещё недавно прерывистое и взволнованное, выровнялось, став тихим и глубоким. Я лежал рядом, опираясь на локоть, и наблюдал. При свете, что пробивался сквозь щели тяжёлых штор, её кожа казалась фарфоровой, а на щеках лежал румянец пережитого потрясения. Эмма. Нет. Эммануэль. Её истинное имя сладко обжигало, как редкий нектар.
Я почувствовал это в тот миг, когда вошёл в неё. Не просто разрыв девственной плевы — разрыв печати, что скрывала её суть от мира. И от неё самой. Волна её силы, чистой, необузданной, дикой, окатила меня.
Она моя.
Мысль была требованием, победным кличем. Она была констатацией факта, столь же неоспоримого, как закон тяготения. Вселенная, наконец, встала на своё место. По праву, данному мне самим мирозданием, она принадлежала мне. И она будет моей. Её желание, её страх, её попытки сопротивляться — всё это было лишь временным шумом, фоном к неумолимой симфонии судьбы.
Я медленно поднялся с кровати, не желая будить её. Её сила, теперь пробуждённая и связанная с моей, витала в воздухе, сладкий и пьянящий аромат, который любой обитатель Ада учует за мили. Она была маяком. Моим маяком.
Мне нужно было уйти. Ненадолго. В Аду назревал очередной скандал — легион бесов взбунтовался из-за поставки душ и моё присутствие требовалось, чтобы разрешить спор. Светская обязанность. Рутина. Но теперь у этой рутины был новый вкус — вкус предвкушения возвращения. Я оделсь одним движением мысли, моя обычная человеческая оболочка сменилась на более соответствующую моменту — чёрные доспехи из закалённой в Геенне стали, плащ из сплетённой тьмы. Я посмотрел на неё ещё раз. Она сжалась во сне.
Спи. Отдала себя своему мужу, сама того не ведая. Но это лишь начало.
Я не оставил охраны. Не наложил следящих чар. В этом не было нужды. Наша связь была прочнее любых заклинаний. Она могла бежать на край света, могла спрятаться в самых потаённых уголках мироздания — и я нашёл бы её по одному лишь эху её души в моей. Её страх, её гнев, её смятение — всё это было лишь частью мелодии, что теперь звучала внутри меня.
Я шагнул в тень в углу покоев, и реальность смялась, пропуская меня в лимб, коридор между мирами. Вокруг проносились вихри забвенных реальностей и сгустки чистой магии, но я был невосприимчив к их зову. Мой путь был очерчен одним единственным пунктом назначения.
Через мгновение я уже стоял в своём кабинете в Чертогах Отчаяния, в самом сердце Ада. Запах серы и страданий ударил в нос, знакомый и почти домашний. Передо мной, загибаясь в почтительных поклонах, стояли три моих маршала, их демонические лики искажались беспокойством.
— Владыка, бесы...
— Я в курсе, — отрезал я, проходя к трону из и обсидиана.
Они замерли, удивлённые моей осведомлённостью и… настроением. Обычно подобные дрязги вызывали у меня лишь скуку и раздражение. Сегодня же я чувствовал странное, почти снисходительное спокойствие. Их проблемы, их интриги, вся эта бесконечная адская суета — всё это было лишь фоном. Шумом. Пока они зачитывали доклады, я откинулся на троне и позволил части своего сознания улететь вслед за той тончайшей нитью, что тянулась из моего существа куда-то в мир смертных. Я чувствовал её. Она проснулась. Испуганная, одинокая. Потом — решительная. Я ощутил всплеск её воли, её ярости. Она боролась. Отчаянно и прекрасно. Борись борись, так даже интересней.
Прошло какое то время, затем… тишина.
Не пустота, не разрыв. А словно кто-то набросил на нашу связь плотное, глухое одеяло. Её сияние, ещё секунду назад такое яркое, померкло, стало приглушённым, далёким. На моём лице появилась улыбка. Первая за многие столетия, что была не маской и не насмешкой, а настоящей.
Она надела амулет. «Сердце в пеленах». Предсказуемо. Отчаянно. Мило. Пыталась спрятаться. Подливает масло в азарт.
Мои маршалы замолчали, почуяв изменение в моей ауре.
— Владыка? Всё в порядке?
— Всё идеально, — мой голос прозвучал задумчиво. — Продолжайте.
Она пыталась спрятаться. Сделать себя невидимой. Как будто это возможно. Амулет мог скрыть её от взоров других, мог даже на время притупить остроту нашей связи. Но он не мог разорвать её. Ничто во всех мирах не было на это способно. Она могла отрицать это, могла бороться, но факт оставался фактом: она отдала себя мне. И теперь её душа навеки откликалась на мою.
Пусть поиграет в прятки. Пусть почувствует себя в безопасности. Это сделает нашу следующую встречу ещё слаще. Её бегство было частью танца, того самого, что мы начали миллионы лет назад, когда наши души были одним целым. Я знал каждую её следующую мысль, каждый шаг, ещё до того, как она их совершала. Она поедет к себе. В свою хрупкую, смертную крепость и когда я закончу здесь свои скучные дела, я найду её. Не как охотник добычу. А как море находит берег. Неотвратимо. Естественно. По праву, данному самой Вселенной. По праву сильного, единственного.
И на этот раз она примет свою судьбу. Хочет она того или нет.
Она моя.
Эта истина жгла изнутри, холодным, неоспоримым пламенем. Это была смесь чувств: голод плоти, жажда души, желание обладать, держать. По праву, старшему любого закона, любого заклинания. По праву, данному самой тканью мироздания в тот миг, когда первая тьма встретила первый свет. Мы были противоположностями, созданными друг для друга.
И она будет моей.
Её воля, её страх, её попытки отрицать очевидное — всё это было лишь лепетом ребёнка, не понимающего сути вещей. Её сопротивление лишь подогревало моё желание. Я дал ей передышку. Позволил убежать. Позволил почувствовать призрачную безопасность под сенью этого жалкого амулета. Пусть насладится последними мгновениями иллюзии выбора. Это сделает её окончательное падение в мои объятия лишь слаще.
Хочет она того или нет.
Воля смертных — хрупкая вещь. Её можно сломать. Можно переубедить. А можно... переждать. У меня была вечность. Я ждал её тысячелетия. Что значат для меня дни, недели, даже годы её упрямства? Это лишь мгновение. И в конце этого мгновения она всё равно окажется там, где ей и предназначено быть. Со мной. Мысль о её борьбе вызывала не гнев, а тёмную, собственническую нежность, вековой голод, похоть. Она была такой живой. Такой яростной в своём отрицании. Это лишь доказывало её силу. Силу, что теперь принадлежала мне.
Я закончу здесь свои дела. Быстро, не тратя лишних сил на эти адские дрязги. А потом...
Потом я явлюсь к ней. Не как насильник или похититель. Явлюсь как муж, пришедший за своей женой. И она поймёт. Не сразу. Возможно, это займёт время. Но она поймёт, что её бегство, её гнев, её амулет — всё это было частью пути ко мне. Единственному месту, которому она по-настоящему принадлежит.
Вселенная свела нас вместе. И Вселенная не потерпит разлуки. Она моя. И скоро она сама это признает, нравится ей это или нет.
Тень надвинулась слева, нарушая моё созерцание нити, что вела к Эмме. Пахнуло серой, дорогими духами и чистой, неразбавленной похотью.
— Самаэль, что-то ты давно ко мне не заходил, — голос Александры, демоницы Четвёртого Круга, был сладким, как яд, и знакомым до тошноты.
Она скользнула рядом, её обнажённое плечо коснулось меня. Её пальцы, длинные и с идеальным маникюром цвета запёкшейся крови, провели по моей нагрудной пластине, пытаясь найти зазор, щель в моей броне, как физической, так и ментальной.
— Соскучился? — её шёпот обещал забытье, которое я так часто искал в её объятиях на протяжении последних столетий. Забытье от вечного ожидания. Попытка заполнить пустоту.
Но сегодня её прикосновение не вызвало ничего. Ни искры желания, ни даже привычной скучной снисходительности. Оно было... чужим. Неправильным. Я не двинулся с места, но моя аура, всегда находившаяся под строгим контролем, сжалась и ударила, как кнут. Невидимый, но ощутимый импульс чистой, леденящей воли.
— Не смей.
Эти два слова прозвучали не громко. Они прозвучали тише шепота, но наполнили пространство кабинета такой абсолютной, безжизненной холодностью, что пламя в жаровнях на мгновение погасло, а маршалы инстинктивно отпрянули.
Александра отдернула руку, будто обожглась о раскалённый металл. На её идеальном, прекрасном, как грех, лице смешались удивление, обида и зарождающийся гнев.
— Что с тобой? — выдохнула она, её глаза-углишки сузились. — Ты... пахнешь иначе.
Она была права. Я пах иначе. Я пах ею. Свежестью междумирий, озоном от пробудившейся силы и слабым, едва уловимым ароматом её страха, что стал для меня дороже любых духов. Это был ее страх и пофиг, что это страх, да хоть ненависть, это ее эмоция. Я был готов питаться любой, а потом еще раз взять ее.
Я медленно повернул к ней голову. Взгляд мой был пустым, как космический вакуум.
— Дела, Александра. У меня есть дела.
Она попыталась поймать мой взгляд, найти в нём ту искру, что позволяла ей приближаться все эти годы. Но не нашла ничего. Только бездонную, завершённую уверенность, которая не оставляла места для неё.
— Какие ещё дела? — её голос дрогнул от ярости. — Ты Самаэль! Твои дела — это вечность!
— Именно поэтому, — я отвёл от неё взгляд, снова сосредоточившись на той далёкой, приглушённой точке, что была моей женой. — Мои приоритеты изменились. Навсегда.
Я сделал едва заметный жест рукой. Тень в углу кабинета сгустилась, и двое моих стражей из безмолвного легиона материализовались по бокам от Александры.
— Проводите леди Александру. У неё больше нет ко мне дел. Никогда.
Она застыла, ошеломлённая, её демоническая гордыня была уязвлена как никогда. Но спорить было бесполезно. Она видела это в моих глазах. Эпоха наших игр закончилась. Закончилась в ту секунду, когда в клубе «Перекрёсток» я взял ту единственную душу, что была создана резонировать с моей.
Она ушла и воздух снова очистился.
Я закрыл глаза, отбросив все помехи. Там, в мире смертных, под защитой жалкого камушка, она думала, что обрела свободу. Но её свобода была лишь моей добровольной уступкой. Кратким моментом, чтобы осознать неизбежность.
Скоро я явлюсь к ней. И мы поговорим. Уже без свидетелей, без музыки, без возможности сбежать.
Жди, Эммануэль. Твой муж скоро придет за тобой.
Грохот был таким, словно в стене Чертогов проломили портал кувалдой. Массивные двустворчатые двери моего кабинета с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены, и на пороге возник он.
Вельзевул.
Мой «дорогой» старший брат. В отличие от моей сдержанной, сконцентрированной мощи, он был воплощением буйства и физической силы. Его демоническая форма была массивной, мускулы вздувались под багровой кожей, покрытой шрамами от бесчисленных битв. За его спиной шевелились мощные, перепончатые крылья, а с его рогов, похожих на изогнутые бивни, капала ядовитая смола. Он тяжело дышал, и от него пахло дымом сражения и серной яростью.
— САМАЭЛЬ! — его рёв заставил содрогнуться даже моих бесстрастных маршалов. — Где ты пропадаешь?! Бесы устроили бойню на Слизевых равнинах, а ты тут устраиваешь аудиенции со своими фаворитками?! — Его горящий взгляд скользнул по только что удалившейся Александре, и он фыркнул, выпустив клубок чёрного дыма.
Я не двинулся с места. Моё спокойствие было ледяной стеной против его бури.
— Вельзевул, — произнёс я, и мой голос, тихий и ровный, контрастировал с его рёвом, но перекрывал его по силе. — Ты врываешься в мой зал, как разъярённый коро́в. Успокойся.
— Успокоюсь я, когда ты сделаешь свою чёртову работу! — он тяжело ступил вперёд, его ноги оставляли вмятины на полу. — Пока ты тут философствуешь, легионы режут друг друга! Или ты уже забыл, что правление Адом — это не только сбор душ и интриги?
Он был прав. Отчасти. Рутина правления всегда была для меня обузой, игрой, в которую я играл из чувства долга, но без истинной страсти. Но сейчас... сейчас всё было иначе.
— Ситуация под контролем, — я медленно поднялся с трона. Моя тень, отбрасываемая жаровнями, удлинилась и поглотила его. — Бесы— ничто. Они будут усмирены. Но не грубой силой, брат. Грубая сила — твой удел.
Вельзевул оскалился, обнажив ряды острых, как бритва, зубов.
— Ты снова за своё! Вечные хитрости, вечные заговоры! Иногда нужен просто хороший разгром!
— И оставить после себя выжженную землю? — я покачал головой. — Нет. Я пошлю к ним Легион Шёпота. Они усыпят их бдительность и обратят вождей друг против друга. К утру они сами приползут сюда с повинной.
Вельзевул фыркнул, но в его глазах мелькнуло понимание. Он ненавидел мои методы, но не мог отрицать их эффективность.
— Ладно, — проворчал он. — Делай как знаешь. Но если это опять затянется... — он не договорил, но угроза витала в воздухе.
Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, снова упал на меня.
— А с тобой что-то не так, брат. Ты... другой. — Его ноздри расширились, пытаясь учуять подвох. — От тебя пахнет... чужим. Чистым. Как будто ты побывал в каком-то захудалом раю.
Её след на мне был столь же очевиден для такого древнего демона, как и для меня самого.
— У меня появился новый... проект, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Нечто, что требует моего личного внимания.
— Проект? — Вельзевул усмехнулся. — Это та, что сбежала от тебя сегодня утром? Я слышал шёпоты. «Ходячая». Правда, что ли? Последняя из Дионис?