- -
- 100%
- +
Он замедлился. Потом остановился. Навис надо мной, тяжело дыша, и я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня.
— Поворачивайся, — приказал он, вынимая.
Я перевернулась на спину. Мое тело было мокрым от пота, волосы слиплись, грудь тяжело вздымалась.
Он навис надо мной — огромный, с этим чудовищным членом, блестящим от моей влаги.
— А теперь, — сказал он, разводя мои ноги шире и нависая сверху, — трахну тебя как следует. Лицом к лицу. Хочу видеть, как ты кончаешь в четвертый раз.
Он вошел.
Я застонала, обхватывая его ногами за талию. Теперь боль почти прошла — осталось только жаркое, мокрое, неистовое трение.
Он двигался глубоко, медленно, насаживая меня на себя.
— Смотри на меня, — приказал он, и я открыла глаза.
Его лицо было близко — красивое, опасное, с горящими глазами. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было что-то собственническое, животное.
— Моя, — прорычал он и ускорился. — Моя маленькая сучка. Теперь будешь только моей.
Я не могла ответить. Только стонала и кричала, чувствуя, как внутри снова нарастает оргазм.
— Давай, — прошептал он. — Кончай для меня.
Я закричала, выгибаясь, и кончила, чувствуя, как он напрягся и замер, прижавшись бедрами к моим. Его член дернулся внутри меня, и он застонал — глубоко, хрипло, удовлетворенно.
Он упал на меня и я чувствовала, как его сердце колотится где-то рядом с моим.
— Теперь ты не девочка, — прошептал он мне в ухо. — Теперь ты женщина. Моя женщина.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы текут по щекам.
Боль прошла. Осталась только пустота внутри — и странное, дикое чувство свободы.
Он поцеловал меня.
Не так, как в первый раз — жадно, хищно, завоевывая. А медленно. Глубоко. С каким-то странным, почти нежным спокойствием, будто у него было все время мира. Будто он уже знал, что я никуда не денусь.
Его губы скользнули по моим, язык лениво прошелся по нижней губе, и я выдохнула в этот поцелуй — тихо, обессиленно, растворяясь в его власти.
Он отстранился, опираясь на локоть, и посмотрел на меня сверху вниз. В темноте его глаза казались черными, но в них плясали какие-то искры — то ли отблески уличных огней, пробивающихся сквозь шторы, то ли что-то другое, опасное, от чего внутри снова начинал скручиваться тугой узел.
— Зачем пришла, то и получила, маленькая, — сказал он, и в голосе не было насмешки. Одна констатация факта. — Как звать-то тебя?
Я сглотнула. Голос не слушался.
— Алиса, — прошептала я, чувствуя, как мое имя звучит чужеродно в этой комнате, пахнущей сексом, потом и его дорогим парфюмом.
— Алиса... — протянул он, пробуя на вкус. — Страна чудес, значит.
Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то собственническое, почти звериное.
— Что ж, Алиса, я Тимур. И ты теперь моя.
Сердце пропустило удар. Моя. Он сказал это так просто, будто речь шла о какой-то вещи, которую он только что купил. Или завоевал. Или отвоевал.
— Не ваша, — выдохнула я, находя в себе силы возразить. — Вы женаты.
Взгляд его потемнел. На секунду мне показалось, что он сейчас взорвется, но он только вздохнул — тяжело, устало, как человек, который уже сто раз объяснял одно и то же.
— Да бля, развожусь, — бросил он, и в голосе проскользнуло раздражение.
— Вот разведитесь сначала, — сказала я, и сама удивилась своей смелости.
Он прищурился. Наклонился ближе, так что его дыхание коснулось моих губ.
— А че это на "вы"?
— Вы старше, — ответила я, и это прозвучало жалко даже для меня самой.
— И? — Его бровь поползла вверх. Он снова навис надо мной, прижимая меня к кровати своим телом. Я чувствовала его член — снова твердый, снова готовый — у своего бедра. — На "ты" давай. Маленькая. Я тебя на член насадил, внутри был, кончить заставил — какое нахуй "вы"?
Я покраснела. До кончиков ушей, до шеи, до груди, на которой еще остались следы его поцелуев.
— Повтори, — приказал он тихо, почти шепотом. — Тимур.
Я сглотнула.
— Тимур, — произнесла я, и это имя обожгло губы.
— Вот, — он удовлетворенно кивнул и лег рядом, но руку оставил на моей талии — тяжелую, горячую. — Зеленоглазка из страны чудес. Запомнила?
Я кивнула. Зеленоглазка. Никто меня так не называл.
— Теперь трахать тебя буду, — добавил он буднично, как о чем-то само собой разумеющемся.
— Нет, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
Он замер. Повернул голову и посмотрел на меня с таким выражением, от которого у меня похолодело все внутри. В глазах — удивление пополам с опасным весельем.
— Во как, — протянул он. — Еще и спорит.
Он резко перекатился на меня, раздвинул мои ноги коленом, и я почувствовала, как его член упирается в мой все еще мокрый вход.
— Еще что ли засадить для профилактики? — прорычал он мне в губы. — Чтобы неповадно было спорить с тем, кто только что сделал тебя женщиной?
Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Он не шутил — я видела это по его глазам. Он был готов сделать это снова. Прямо сейчас. Без подготовки, без нежностей — просто взять, потому что мог.
— Я... — начала я и замолчала.
— Что? — Он наклонился ближе, касаясь губами моего уха. — Боишься? Правильно. Бойся. И запоминай, маленькая Алиса. Когда я говорю, что ты моя — это не предложение. Это факт.
Он поцеловал меня в шею — прямо в пульсирующую жилку — и отстранился. Сел на край кровати, спиной ко мне, и я увидела его широкие плечи, мышцы, перекатывающиеся под кожей.
— Одевайся, — сказал он холодно. — Я отвезу тебя домой.
Я не двигалась.
— Я сказал, одевайся, — повторил он, не оборачиваясь. — Или ты хочешь остаться?
В его голосе не было угрозы. Было обещание. И я поняла — если останусь, следующая ночь будет еще жестче. И он не спросит моего согласия.
Я села на кровати, нащупала трусики, дрожащими руками натянула их. Платье оказалось порвано — лямка оторвалась, и я придержала его рукой на груди.
— Вот, — он бросил мне свою рубашку, не оборачиваясь. — Надень. И пошли.
Я надела его рубашку сверху платья, завязала узлом на поясе придав более менее вменяемый вид. Она пахла им — табаком, виски, чем-то терпким и опасным.
Он встал, надел брюки, даже не взглянув на меня, достал из шкафа футболку, надел, потом протянул руку.
— Идем, Алиса.
Я взяла его ладонь. Большую, горячую, жесткую и подумала — боже, что я наделала.
Он вывел меня через черный выход, мимо охранников, которые почтительно кивнули ему. Усадил в черный джип, сам сел за руль и завел двигатель.
— Адрес, — бросил он, не глядя.
Я назвала.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно на ночной город и чувствовала, как его рука лежит на моем колене, как будто это само собой разумеющееся место для его руки.
Когда мы остановились у моего подъезда, я потянулась к двери.
— Алиса, — сказал он, и я замерла.
Он повернулся ко мне. В свете уличных фонарей его лицо было жестким, но в глазах — что-то неуловимое. То ли любопытство. То ли обещание.
— Завтра в восемь вечера я заеду за тобой, — сказал он. — Не заставляй меня ждать.
— Я не пойду, — выдохнула я.
— Пойдешь, — он усмехнулся. — Я не спрашиваю.
Он наклонился и поцеловал меня — быстро, жестко, а потом открыл дверцу с моей стороны.
— Иди. Выспись. Завтра ночь будет длинной.
Я вышла на дрожащих ногах. Джип уехал, а я стояла у подъезда, в его рубашке, с порванным платьем и не понимала, что только что произошло.
Телефон завибрировал. Смс от неизвестного номера:
«Не вздумай заблокировать. Спокойной ночи, Алиса из страны чудес. Сладких снов. Я уже знаю, что тебе приснится.»
Глава 5. Спокойной ночи
Я влетела в квартиру, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.
Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди. Его рубашка — огромная, черная, пропитанная его запахом — все еще была на мне. Я сжала ткань в кулаках и зажмурилась.
Перед глазами стояло: его лицо, его руки на моих бедрах, его член внутри меня. Как он рычал. Как я кричала. Как кончала снова и снова, теряя контроль над собственным телом.
— Блядь, — прошептала я в пустоту. — Я нарвалась на маньяка. Извращенца. Тирана.
Я вскочила, заметалась по комнате. Телефон был зажат в руке, экран горел сообщением от неизвестного номера: «Тимур. Не вздумай заблокировать. Спокойной ночи, Алиса из страны чудес. Сладких снов. Я уже знаю, что тебе приснится.»
— Да пошел ты, — выдохнула я и нажала «заблокировать».
Руки дрожали. Я сбросила его рубашку на пол, как будто она могла укусить, натянула свою пижаму — большую, мягкую, с медвежатами, такую детскую, такую нелепую после того, что только что произошло. Залезла под одеяло, свернулась клубочком и попыталась успокоить дыхание.
Все. Заблокировала. Он не достанет меня. Я просто не открою дверь. Не отвечу. Исчезну. Забуду. Переживу этот кошмар и вычеркну.
Телефон завибрировал.
Я вздрогнула, посмотрела на экран. Новое сообщение. С другого номера.
Я открыла.
«Еще раз и будешь на коленях завтра сосать, пока не скажу, что хватит.»
Воздух застрял в легких.
Я перечитала. Раз. Другой. Третий.
Внутри все сжалось — от страха, от унижения, от того, что где-то в самой глубине живота вдруг снова проснулся этот дурацкий, запретный узел. Я сжала бедра и зажмурилась.
Не смей. Не смей возбуждаться от этого. Он псих. Он маньяк. Он контролирует тебя. Блокируй.
Я заблокировала и второй номер.
Телефон тут же завибрировал снова. Третий номер.
«У меня их сотня, маленькая. Не трать мое время. Завтра в восемь. Я знаю твой адрес. Не заставляй меня подниматься.»
Я сглотнула.
Горло пересохло. Пальцы заледенели. Я смотрела на экран и не могла пошевелиться.
Я посмотрела на дверь. На замок. На цепочку.
Слабо. Если нужно, он и выломать сможет...
Телефон завибрировал снова.
«Спокойной ночи, Алиса. Выспись. Я буду следить.»
Я не стала блокировать. Просто положила телефон экраном вниз, свернулась клубочком и закусила губу. Закрыла глаза и провалилась в тревожный сон, полный темных глаз, огромных рук и его хриплого шепота: «Моя. Теперь ты моя.»
Глава 6. Утро
Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на телефон, как на гремучую змею. Его последнее сообщение все еще горело на экране: «Спокойной ночи, Алиса. Выспись. Я буду следить»
Спать я, конечно, толком не спала. Всю ночь ворочалась, вздрагивала от каждого шороха, прислушивалась к звукам за окном. А под утро, когда начало светать, во мне что-то щелкнуло.
Злость.
Настоящая, жгучая, вышибающая дурь из головы злость.
Кто он такой, в конце концов? Владелец клуба? Ну и что? Трахающийся в разводе мужик с кольцом на пальце? Какого черта он диктует мне, что делать? «Завтра в восемь», «не заставляй меня ждать», «будешь на коленях сосать»...
— Да пошел ты! — сказала я вслух, и мой собственный голос придал смелости.
Я схватила телефон, разблокировала его дрожащими пальцами и начала печатать. Быстро, зло, не думая о последствиях.
«Это была разовая акция. Лавочка закрыта! Я в ваши сучки не нанималась! Трахайте жену! Оривидерчи!»
Я нажала «отправить», выдохнула и швырнула телефон на подушку.
Вот так. Точка.
Я встала, подошла к окну. На улице было серое утро, моросил дождь, и это как нельзя лучше соответствовало моему настроению. Я чувствовала себя разбитой, но свободной. Да, я переспала с незнакомцем. Да, это было жестко, грубо, животно. Но это был один раз. И никто не заставит меня повторить.
— Разовая акция, — повторила я себе, как заклинание. — Закрыто.
Я пошла в душ. Стояла под горячей водой, смывая с себя его запах, его прикосновения, его власть. Мыла волосы два раза. Терла кожу мочалкой, пока она не покраснела. Потом долго смотрела на себя в зеркало.
Синяки на бедрах — следы его пальцев. Следы на шее — от его губ. И странная, тянущая боль внизу живота — напоминание о том, как он входил в меня.
— Заживет, — сказала я своему отражению. — Все заживет.
Я надела джинсы, кофту с высоким воротником, заварила кофе и села на кухне. Телефон лежал на столе экраном вниз. Тишина.
Ни одного сообщения.
Я ждала. Минуту, пять, десять. Ничего.
— И правильно, — сказала я себе. — Что он мог ответить? «Ок, пока»? Вот и всё.
Я выпила кофе, съела бутерброд и почувствовала, как ко мне возвращается спокойствие. Я справилась. Я поставила его на место. Я свободна.
В двенадцать часов дня пришло сообщение. С нового номера, конечно.
Я открыла, усмехнувшись. Ну что там? «Ты пожалеешь»? «Я тебя найду»? Что еще может написать уязвленный мужик?
«Лавочка, говоришь? Интересно. А кто кончал и кричал на всю комнату? Забыла уже? Могу прислать запись с камер. У меня в комнате их четыре. Хочешь посмотреть на себя со стороны?»
Кофе застрял в горле.
Я перечитала. Потом еще раз.
Камеры.
Четыре камеры.
Он записал всё.
Мои пальцы задрожали, когда я набирала ответ.
«Вы блефуете.»
Ответ пришел через три секунды.
«Проверим? Сброшу на почту. А заодно твоей подружке Дине. И маме. И бывшему. Как тебе идея, Алиса?»
Мир поплыл перед глазами. Я вскочила из-за стола, чуть не уронив кружку.
— Нет... — прошептала я. — Нет, нет, нет.
Я перезвонила на этот номер. Поднялся автоответчик. Я набрала снова — молчание. В третий раз — то же самое.
Через минуту пришло сообщение:
«Не дергайся. Будешь послушной — видео останутся только у меня. Будешь рыпаться — улетят в общий чат твоей группы в универе. У тебя же есть одногруппники? Будет весело.»
Я опустилась на стул, чувствуя, как ноги становятся ватными.
Вот оно. Не свобода. Не «оривидерчи».
Клетка.
И ключ у него.
Я сидела, сжимая телефон, и смотрела на его последнее сообщение. Потом пришло новое:
«В восемь. Будешь готова. В платье. Без трусов. Я проверю. Опаздывать нельзя.»
Я не ответила. Просто положила телефон и уставилась в стену.
В голове билась одна мысль: «Я сама влезла в это. Сама. Танцевала. Согласилась пойти. Села к нему в машину.»
Я не знала, что делать. Позвонить в полицию? Сказать, что меня шантажируют видео, на котором я добровольно трахалась с владельцем клуба? А потом объяснять, зачем я вообще туда пошла? Зачем надела это платье? Зачем лишилась девственности с незнакомцем в vip-комнате?
Меня вывернет наизнанку. И Дину подставлю. И себя.
Я посмотрела на часы.
Четыре часа дня.
До восьми оставалось четыре часа.
Глава 7. Ночь со зверем
Я стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на свое отражение. Глаза красные, опухшие. Под глазами — синяки от бессонной ночи. На шее — следы его губ, которые я пыталась замазать тональным кремом, но они все равно проступали сквозь слой косметики, как клеймо.
Платье висело на дверце шкафа. Шифоновое платье, легкое, невесомое. Я погладила ее рукой и почувствовала, как внутри все сжимается.
«Без трусов. Я проверю.»
Я сняла трусы. Бросила их в стиральную машину, будто хотела стереть сам факт их существования. Осталась в одном платье — тонком, легком, почти прозрачном при ярком свете. Ветер с открытого окна задувал под подол, и я чувствовала себя обнаженной. Беззащитной.
«В восемь. Не опаздывай.»
Без пятнадцати восемь я уже стояла у подъезда. Черный джип ждал у тротуара. Двигатель работал. Он сидел внутри — я видела силуэт за тонированными стеклами.
Я подошла. Замерла. Рука зависла над ручкой двери.
«Убеги. Сейчас. Пока не поздно.»
Но я знала — поздно было вчера. В тот момент, когда я кивнула и пошла за ним в комнату.
Я открыла дверь и села на пассажирское сиденье.
Он не смотрел на меня. Сидел, положив руку на руль, и смотрел прямо перед собой. На нем была черная футболка, обтягивающая широкие плечи, и джинсы.
— Пристегнись, — сказал он, даже не повернув головы.
Я пристегнулась.
Он выехал. Молча. Я молчала тоже. Город проплывал за окном, но я не смотрела. Я смотрела на его руки — большие, сильные, с длинными пальцами, которые вчера были внутри меня. Которые заставляли меня кричать.
Мы остановились у высотного здания в центре. Он заглушил двигатель, вышел из машины, открыл мою дверь.
— Выходи.
Я вышла. Ноги дрожали. Он взял меня за руку — крепко, не спрашивая — и повел в подъезд. Лифт. Зеркальные стены. Я видела нас двоих — огромного, темного, опасного мужчину и маленькую, дрожащую девочку в прозрачном платье. Рядом с ним я выглядела ребенком.
— Какой этаж? — спросила я тихо.
— Верхний, — ответил он.
Лифт открылся. Квартира. Большая. Дорогая. Темные тона, кожаные диваны, панорамные окна. За окнами — весь город как на ладони.
Он закрыл дверь. Повернулся ко мне. Скрестил руки на груди.
— Раздевайся, — сказал он спокойно, будто попросил снять пальто.
Я замерла.
— Что?
— Ты слышала. Платье. Сними.
— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как страх и злость борются внутри меня.
Он сделал шаг ко мне. Я шаг назад. Он еще шаг — я уперлась спиной в стену.
— Тимур... — начала я.
— Я сказал — сними, — повторил он, и в голосе появилась сталь.
— Нет! — крикнула я, и голос сорвался. — Ты тиран!
Слова повисли в воздухе.
Он замер. Посмотрел на меня. Долго. Пристально. В его глазах не было злости — было что-то другое. Любопытство. Удовольствие. Будто он ждал этого. Будто моя злость была для него частью игры.
— Тиран? — переспросил он, наклоняя голову. — Интересное слово, маленькая.
Он шагнул ко мне, прижал к стене, уперевшись ладонями по обе стороны от моей головы. Я чувствовала его дыхание на своем лице. Его запах. Жар его тела.
— А кто тебя заставлял танцевать передо мной? — спросил он тихо. — Кто заставлял кивать, когда я звал в комнату? Кто заставлял снимать трусы по первому требованию?
— Вы... — прошептала я, и осеклась.
— Я? — он усмехнулся. — Нет, маленькая. Это ты сама. Я просто дал тебе то, чего ты хотела. И ты хотела этого. Каждую секунду. Каждый дюйм. Каждый мой толчок.
Он провел пальцем по моей щеке, спустился к шее, к ключице.
— Ты кончала, помнишь? Кричала. Сжимала меня так, что я думал — сломаешь. Это не я тиран, Алиса. Это твое тело — оно тиран. Оно хочет того, чего боится твоя голова.
— Отпусти, — прошептала я, но голос дрожал, и в этом «отпусти» не было силы.
— Нет, — ответил он просто. — Не отпущу. И ты не хочешь, чтобы я отпускал. Скажи честно — когда ты последний раз чувствовала себя такой живой?
Я молчала. Потому что он был прав.
— Вот и я о том же, — сказал он, отстраняясь.
Он отошел к бару, налил себе виски, сделал глоток. Я осталась у стены, прижимаясь к ней спиной.
— Значит, тиран, — проговорил он задумчиво, глядя в окно. — Хорошо. Буду тираном. Но знаешь что, Алиса?
Он повернулся ко мне. Взгляд — тяжелый, темный, собственнический.
— Даже тирану нужна королева. Будешь моей королевой.
— Я не хочу, — выдохнула я.
— Хочешь, — он поставил бокал и медленно пошел ко мне. — Просто еще не поняла.
Он остановился в двух шагах.
— Сними платье. Сама. Сейчас. Или я сниму. Но тогда ты будешь стоять передо мной голая не в этой комнате, а у окна. Чтобы весь город видел, какая красивая девочка пришла ко мне в гости.
Я сглотнула.
Руки дрожали, когда я взялась за подол. Медленно, очень медленно, я потянула платье вверх.
Он смотрел. Не отрываясь.
Ткань скользила по бедрам, по животу, по груди. Я подняла руки, стянула платье через голову и осталась перед ним полностью обнаженной.
Он молчал. Просто смотрел — долго, жадно, изучающе.
— Красивая, — сказал он наконец. — Самая красивая из всех, кто здесь был.
Он подошел, провел пальцем по моему животу, спустился ниже.
— Трусов нет. Умница.
Его палец скользнул между моих ног. Я всхлипнула — я была мокрой. Снова. Уже.
— Видишь? — прошептал он мне в ухо. — Даже когда ты меня ненавидишь, твое тело хочет меня. Это правда, Алиса. И от нее не убежишь.
Он поднял меня на руки, как пушинку, и понес в спальню.
— Сегодня, — сказал он, укладывая меня на огромную кровать, — ты не будешь сопротивляться. Ты будешь просить.
— Не буду, — прошептала я.
— Будешь, — он навис надо мной, разводя мои ноги. — Я сделаю так, что ты забудешь, как говорить «нет».
Он навис надо мной, и я почувствовала всю тяжесть его тела — горячего, твердого, пахнущего виски и властью. Его колени раздвинули мои бедра шире, и я оказалась полностью открытой перед ним. Беззащитной. Его.
— Смотри на меня, — приказал он, и я послушалась.
В темноте его глаза горели как у волка, который загнал добычу и сейчас будет рвать. Но в этом взгляде было что-то еще. Не просто голод. Жажда. Жажда именно меня.
— Ты дрожишь, — сказал он, проводя пальцем по моим губам. — Боишься?
— Да, — прошептала я честно.
— Правильно, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было жестокости. Было предвкушение. — Бойся. Но знай — больно уже не будет. Я сделаю так, что ты забудешь, как жила без меня.
Он наклонился и поцеловал меня. Не так, как в прошлый раз — требовательно, грубо. Нет. Медленно. Глубоко. Его язык входил в мой рот, имитируя то, что он собирался сделать ниже, и я застонала, чувствуя, как между ног становится влажно.
— Уже течешь, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Чувствуешь? Сладкая, мокрая, готовая.
Он спустился ниже. Его губы прошлись по моей шее, покусывая, посасывая, оставляя следы, которые невозможно будет скрыть. Плечо. Ключица. А потом — грудь.
Он взял сосок в рот, и я выгнулась, вцепившись в его волосы.
— Тимур... — простонала я.
— Молчи, — прорычал он, не отрываясь. — Сейчас только я говорю. Ты только слушаешь и чувствуешь.
Его язык кружил вокруг соска, покусывал, облизывал, заставлял меня извиваться под ним. Вторая рука сжимала другую грудь — сильно, оставляя красные следы.
— Красивая, — пробормотал он, поднимая голову. — Самая красивая грудь, что я видел. И никто до меня не брал. Только я.
Он спустился ниже. По животу — дорожкой из поцелуев. К пупку, где задержался на секунду, обводя языком. А потом его руки развели мои ноги еще шире, и я почувствовала его дыхание там — между ног, где всё горело и пульсировало.
— Нет... — прошептала я, пытаясь свести бедра. — Не надо...
Он поднял голову, и его взгляд был таким, что я замерла.
— Я сказал — не двигаться, — прорычал он. — Или ты забыла, кто здесь решает?
Я сжала губы и развела ноги обратно.
— Умница, — кивнул он и опустился лицом между моих ног.
Первое же движение языком заставило меня вскрикнуть.
Он лизал меня — медленно, глубоко, проникая языком внутрь, обводя клитор по кругу, заставляя меня терять рассудок. Я вцепилась в простыни, выгибаясь ему навстречу, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное.