- -
- 100%
- +
Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в стену. Телефон валялся рядом — на экране застыло последнее сообщение от Никиты: «Прости, ты хорошая, но мы слишком разные. И да, ты так и не дала мне шанса. Сколькко можно мурыжить меня?».
Не дала. Конечно, не дала. Потому что для парней девственность — это как клеймо. То ли приз, который нужно любой ценой сорвать, то ли проклятие, из-за которого с тобой никто не хочет иметь серьезных отношений. Он ухаживал за мной три месяца, а когда понял, что просто так раздвинуть ноги перед ним я не готова, — слился. Сказал, что я «не дала».
— Лиса, пойдем в клуб, отдохнем и забей ты на этого придурка! — Дина ворвалась в комнату без стука, как всегда.
— Дин, не могу… он же бросил меня… больно, — всхлипнула я, хотя думала, что слезы уже кончились.
— Боже, да и пофиг! Он просто идиот. Я тебе всегда говорила. — Она плюхнулась рядом на кровать и бесцеремонно откинула мои волосы с лица. — Он хоть причину назвал?
— Ага, сказал, что не дала.
Дина закатила глаза так выразительно, что это можно было заносить в учебник «Как показать всю глубину презрения за одну секунду».
— Мда, типичный идиот. — Она вздохнула. — А ты что теперь?
— А я теперь чувствую себя так, будто девственность — это приговор, — выдохнула я и сама испугалась того, как жалко это прозвучало.
— Лис, ты дура, что ли? Какой приговор? — Дина схватила меня за плечи и встряхнула.
— Ну потому что я не могу решиться, а парни бесятся и уходят. Вот и приговор.
Дина на секунду задумалась, потом ее лицо озарила улыбка — та самая, после которой обычно происходило что-то безумное.
— Ну, пойдем, найдешь в клубе какого-нибудь папика, трахнешься — и все, дело с концом. Ты не девственница, и всё будет пучком.
— Как-то звучит не очень… — протянула я, хотя внутри что-то дрогнуло. А вдруг она права?
— Зато тебе будет очень. Найдешь профессионала. — Дина подмигнула.
— Ага, так и найду того, у кого на лбу написано: «Профессионально лишаю девственности, прыгайте на меня».
Дина заржала. Звонко, заливисто, как умела только она. И я невольно улыбнулась — впервые за последние два дня.
— Ну поверь, таких сразу за версту видно. А там, может, и клюнет на тебя, себе присвоит, и будешь ты при папике, — продолжила она, сверкая глазами.
— Дин, я не хочу быть при папике.
— Тебе понравится, поверь. Я тут клуб один знаю. Там богатые часто ошиваются, клеют телочек, потом трахают, потом с радостью себе на шею сажают.
— Дин, я не такая, — возразила я, но голос прозвучал неуверенно.
— Ой, перестань! Все мы не такие. — Она встала и подошла к моему шкафу, начала решительно перебирать вешалки. — Найди значит того, кто понравится и у кого на шее ты с радостью будешь сидеть. Пойдем.
Я смотрела на нее, на ее азарт, на ее уверенность — и чувствовала, как во мне что-то ломается. Решимость. Или отчаяние. Или и то и другое вместе.
— Ладно… — прошептала я.
Я надела легкое шифоновое платье. Оно струилось по телу, как вода, при каждом движении оголяя бедра и колыхаясь на ветру от включенного кондиционера. Платье было с открытой спиной, поэтому лифчик я не надела — он просто не влезал в этот замысел. Грудь третьего размера оказалась в свободном полете, и это придавало мне одновременно и уверенности, и дикого стеснения.
Я смотрела на себя в зеркало и повторяла как мантру: «Я пришла лишиться девственности и забыть об этом как о страшном сне».
В такси Дина болтала без умолку, но я почти не слушала. Сердце колотилось где-то в горле. Мы доехали до клуба быстро — огромное здание с зеркальными стенами, вывеска горела неоново-синим, у входа стояли здоровенные охранники. Клуб Мёд.
— Ну что, Алис, вперед, во взрослую жизнь! А то тебе 20, а цветочек-то не сорван, — объявила Дина, хватая меня за руку.
— Дина! — шикнула я, оглядываясь по сторонам.
— Ну что «Дина»? Я в 18 уже, а ты до сих пор. Пойдем, главное — найти чистоплотного и красивого. И сексуального. Такого, кому хотелось бы отдаться.
Охранники на входе косо покосились на нас. Я покраснела так, что, кажется, стала светиться в темноте. Боже, за что мне это? Но раз уж решилась…
Внутри клуб гремел басами. Свет пульсировал в такт музыке, люди двигались в полумраке, и воздух был густым от запаха духов и свободы.
Мы прошли к бару.
— Два мохито, — сказала Дина бармену с таким видом, будто заказывала шампанское в Елисейском дворце.
Бармен — симпатичный парень с татуировками на руках — подмигнул, быстро смешал коктейли и поставил перед нами.
— Спасибо, — кивнула я, чувствуя себя белой вороной в этом глянцевом аду.
— Так что, Лиса, празднуем твою свободу! Ну и за будущий член, — громко провозгласила Дина, поднимая бокал.
Я поперхнулась. Мохито пошел не в то горло, я закашлялась, а бармен вздернул бровь с легким интересом.
— Дина, я тебя не знаю, — прошипела я, чувствуя, как горят щеки.
Она заржала. Бармен усмехнулся, покачал головой и отошел к другому клиенту.
— Ладно, Лиса, расслабься. Вон, смотри, тебя вон тот пожирает глазами, — Дина кивнула куда-то вверх.
Я обернулась. В вип-ложе, откинувшись на диван, сидел мужчина. Лет тридцать пять — тридцать семь. Темные волосы, зачесанные назад, широкие плечи, обтянутые дорогой рубашкой, и тяжелый, пронзительный взгляд, который был устремлен прямо на меня.
— Дин, он же старше меня, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
— Значит, опытнее.
— Дин, я ему в дочки гожусь!
— Ой, да перестань! Это самец в самом соку, — Динин голос вибрировал от восторга. — Смотри, какая секс-машина.
— Дина, я тебя убью, он кажется заметил, — я отвернулась, но слишком поздно — он поднял бокал в мою сторону, и внутри меня что-то перевернулось.
— Вот и отлично! Считай, лучший секс в твоей жизни уже не за горами.
Я стояла, потягивая мохито, и была красная как рак.
— Ладно, пойдем потанцуем, — сказала я, чтобы хоть как-то отвлечься.
Дина поставила мой коктейль на стойку, и мы пошли в центр зала. Музыка обволакивала, басы били прямо в грудную клетку. Я закрыла глаза и начала двигаться, чувствуя, как платье скользит по бедрам, как волосы развеваются, как тело само находит ритм.
Я танцевала спиной к вип-ложе, но то и дело чувствовала его взгляд — тяжелый, горячий, почти осязаемый.
— Лиса, он смотрит, — шепнула Дина мне на ухо.
— Дина, отстань, я может, передумала, — ответила я, продолжая двигаться.
— А он, кажется, только настроился. Все, я пошла по делам, а ты тут одна танцуй. Чувствую, он скоро стартанет к тебе.
— Дина!
— Все-все, развлекайся! — И она исчезла в толпе, оставив меня одну.
Я осталась танцевать в центре зала. В своем легком шифоновом платье, которое при любом движении оголяло бедра. С открытой спиной. Грудь покачивалась в такт музыке и моим движениям, и я чувствовала, как на меня смотрят. Много мужских взглядов. Но один — особенно.
И вдруг чьи-то большие, сильные руки легли на мои бедра. Горячие ладони прижались к коже через тонкую ткань, притягивая меня спиной к широкой, твердой груди.
— Ты весь вечер передо мной танцуешь, — раздался голос. Грубый, хриплый, властный. Такой голос мог быть только у него.
У меня подкосились коленки. Внизу живота скрутился тугой узел желания, такой острый и незнакомый, что я едва не вскрикнула.
— Я просто танцую, — выдавила я, чувствуя, как он прижимает меня к себе.
— А я уверен, что для меня танцуешь, маленькая.
Он резко вдавил мои бедра в свои, и я почувствовала его — огромный, твердый член, упирающийся мне в ягодицы сквозь ткань брюк. Я пискнула — непроизвольно, испуганно и… возбужденно.
— Малышка, бедрами так крутила, что я возбудился. Пойдем со мной.
— Я… я не уверена, что нам нужно с вами идти, — пролепетала я, пытаясь собрать мысли в кучу.
— О, малышка, ты сопротивляешься? — в его голосе скользнула усмешка. — А вот не надо… будет приятно.
Он резко развернул меня к себе, и я утонула в его глазах — темных, глубоких, как омут, в котором хотелось утонуть.
— Красивая, маленькая, наивная девочка… — проговорил он, рассматривая мое лицо.
Он притянул меня ближе, и его возбужденный член уперся мне в живот. Я ахнула — от неожиданности, от страха, от желания, которое разгоралось во мне с каждой секундой.
Он поднял мой подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть в глаза.
— Ну так что? Идем?
Я кивнула. Не в силах отвести взгляд. Он красив. Опасно красив. Большой. Взрослый. Сильный. Правильно Дина выразилась — секс-машина. В таких руках, наверное, приятно побывать.
Я решилась.
Он взял меня за руку — крепко, не оставляя шанса передумать — и повел сквозь толпу. Мы прошли длинным коридором мимо охраны, он кивнул какому-то здоровяку, и тот посторонился. В конце коридора были комнаты. Он открыл одну, пропустил меня внутрь.
Глава 2. Шок
Я увидела кровать. Большую, застеленную темным шелком.
Он закрыл дверь. Я услышала щелчок замка и увидела, как он убрал ключ в карман брюк.
— Ну так что, маленькая? — спросил он, прислонившись к двери и скрестив руки на груди.
Я сглотнула. Сердце колотилось так, что, казалось, он мог его услышать. Я начала снимать с плеча тонкую лямку платья…
— Э-э, стоп. — Его голос вдруг стал ледяным. — Ты дура, что ли? Признавайся. Ты дурь подкидываешь в моем клубе?
Я открыла рот. Ничего не поняла.
— Чего???
— Того.
Он отошел от двери, сел на стул напротив меня и уставился тяжелым взглядом.
— Ты думала, жопой повертишь — и я не пойму? У меня ориентировка есть, что такие, как ты, дурь подкидывают в моем клубе.
— Это не я! — выпалила я, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. — Вы в своем уме?
— Снимай трусы. Буду осматривать.
— Вы что?!
— Что слышала. Снимай, говорю.
— У меня ничего нет! — закричала я, начиная злиться.
— Уже скинула, значит? — Он прищурился.
— Ничего я не скидывала!
— Сумку выворачивай.
Я трясущимися руками вытряхнула содержимое сумочки на кровать.
— Там ничего нет! Телефон, ключи, карта — вот!
— Значит, трусы — снимай, — повторил он, и в голосе не было ни тени шутки.
— Вы охренели? — заорала я.
— Девочка, еще слово — и я исполню то, зачем ты сюда шла. Только без твоего согласия.
Я замерла. В его глазах была сталь.
— Да пожалуйста! — Я задрала платье и сняла трусы, швырнув их ему в лицо.
Он поймал их одной рукой, даже не моргнув.
— Поворачивайся спиной, наклоняйся, — скомандовал он.
— Вы что, думаете, я дурь в себе прячу?
— Через границу именно так и проносят, — ответил он спокойно, будто речь шла о погоде.
— Вы совсем?! Я что похожа на ту, кто через границу дурь проносит?
— Не знаю. Сейчас время другое, и я не на границе, а владелец клуба, которому очень не нравится, что происходит с моими гостями. Наклоняйся!
— Не трогайте! — закричала я, но он уже подошел сзади.
— Не рыпайся. Ты трахаться пришла — ну считай, потрогаю, потом трахну, если будешь хорошо себя вести.
— Изверг! Животное! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам — от унижения, от страха, от всего сразу.
— Ммм, какие ругательства, — усмехнулся он. — Из детского сада сбежала?
— А вы из тюрьмы?
— Э-э не, в тюрьме не был. — Его голос стал опаснее. — Но наркотики не люблю и в своем клубе не потерплю.
Он резко прижал меня лицом к стене и нагнул. Я пискнула, когда его пальцы коснулись меня.
— Не пищи, я лишь проверю.
Я закусила губу. Стыд жег так, что я готова была провалиться сквозь землю. Он был грубым, но осторожным. Я почувствовала, как его палец скользнул внутрь, и ахнула от неожиданности.
Он замер.
— О! Да… ты целка. Ну нихрена себе. Вот так подарочек.
Он вынул палец и шлепнул меня по попе — не больно, скорее утвердительно.
— Ладно, ошибся. Свободна.
— Охренеть! — Я выпрямилась, горя от унижения. — Облапали и палец вставили!
— А ты хотела член? — он поднял бровь. — Ну это всегда пожалуйста.
— С вами ни в жизнь! — выкрикнула я, хватая трусы.
— Ну-ну, мелкая, иди, пока отпускаю. В следующий раз не отпущу.
Его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на груди, скользнул по бедрам. Я быстро начала натягивать трусики обратно, чувствуя, как дрожат руки.
— Хотя… — протянул он.
Он резко схватил меня за запястье и бросил на кровать. Я упала на шелк, платье задралось до пояса, трусы остались висеть на одной ноге.
— Раз уж ты здесь, отвлекусь от работы, — прорычал он, нависая надо мной.
— Стойте!
— Чего стоять? Ты согласилась пойти.
— До того, как вы меня к стенке прижали! — закричала я, пытаясь отползти.
— Ну сейчас извинюсь. Тебе понравится, целочка, войду в твою сладкую дырочку — самые сливки сниму.
Я посмотрела на его руку. На безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо.
— Вы женаты! Как вы можете!
— О, это ничего не значит. Я, может, в разводе.
— Ага-ага, все вы так говорите — «в разводе», — выпалила я, не веря ни единому слову.
— Серьезно говорю, развожусь. Не убегай.
Он дернул меня за ноги, развел их в стороны резким движением. Я оказалась полностью открытой перед ним — платье задралось, трусы болтались где-то на щиколотке. Я взвизгнула и прикрылась руками.
— Мммм, — протянул он, разглядывая меня. — Какие сладкие губки… розовенькие, нетронутые. Ничего, тебе понравится. Ты же хотела.
Я покраснела до корней волос.
— Ну, будет тебе член и нормальный мужик, — сказал он, словно подводя итог.
Он снял рубашку. Я ахнула. Огромный, накачанный торс, черные волосы, которые тонкой дорожкой уходили вниз, под брюки. Первый секс… с ним…
«Ладно, — подумала я. — Была ни была».
Глава 3. Первый крик
Он расстегнул ремень, спустил брюки и я увидела его член. Дубина — по-другому никак не назовешь. Огромный, твердый, с набухшей головкой.
Он достал презерватив, натянул на свой ствол не сводя с меня глаз. Боже, он же меня порвет, буквально!
Я сглотнула и непроизвольно свела ноги.
— Не-не-не, не своди, — прорычал он, разводя их обратно. — Мне нравится смотреть на твою дырочку. Девственная, узенькая… Ничего, я подготовлю.
Он навис надо мной, и я почувствовала запах его парфюма — дорогой, терпкий, мужской. Сердце колотилось где-то в горле. Я закрыла глаза и закусила губу, готовясь к тому, что должно было случиться.
— Открой глаза, маленькая.
Я повиновалась.
В темноте его глаза горели как угли — властные, голодные, не терпящие возражений. Он смотрел на меня так, будто я уже принадлежала ему. Будто не было никакого «еще» или «потом». Будто всё уже случилось в его голове, и теперь он просто забирал свое в реальной жизни.
А потом его губы коснулись моих.
Я не ожидала, что он будет целовать. Думала, он из тех, кто сразу переходит к делу — грубо, быстро, без нежностей. Но он целовал так, что у меня перевернулось всё внутри. Сначала мягко, пробуя, изучая. А потом — властно, глубоко, заставляя мой рот открыться навстречу.
Я впустила его язык.
Он сгреб мое лицо в ладони — большие, жесткие пальцы — и углубил поцелуй. Я застонала. Сама не поняла, как этот звук вырвался из меня. Но он услышал.
— Ммм, хочешь, значит, — прошептал он мне в губы, и в голосе скользнула самодовольная усмешка.
Я не успела ответить. Его рука уже скользнула вниз, пальцы сжали край моего шифонового платья, и одним резким движением он сдернул его вниз. Ткань с треском подалась, обнажая грудь.
Я ахнула. Грудь третьего размера, которую я всегда стеснялась, которая всегда казалась мне слишком большой для моего худого тела, теперь оказалась перед ним — беззащитная, нагая, трепещущая.
Он замер на секунду, разглядывая.
— Природа наградила, — проговорил он тихо, почти благоговейно. — И никто еще не взял.
Он провел большим пальцем по соску, и тот мгновенно затвердел. Я выгнулась, сама не понимая, что делаю.
— Ничего, — его голос стал глубже. — Моей будешь.
Он наклонился и взял сосок в рот.
Я вскрикнула. Это было слишком. Слишком остро, слишком чувственно, слишком. Его язык двигался медленно, выписывая круги, посасывая, покусывая, и я чувствовала, как между ног становится влажно. Не просто влажно — мокро.
— Расслабься, маленькая, — прорычал он, не отрываясь от моей груди.
А его рука пошла вниз.
Я почувствовала, как его пальцы скользнули по животу, задержались на пупке, а потом нырнули между ног. Он раздвинул влажные складочки, нашел то самое место, которого я сама боялась касаться, и надавил на кклитор.
Я застонала. Громко, отчаянно, не в силах сдержаться. Тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в простыни, а он только усмехнулся, чувствуя мою реакцию.
— Чувствительная, — констатировал он, не прекращая ласки. — Нетронутая.
Он надавил сильнее, и я дернулась, не зная, хочу ли я убежать или, наоборот, прижаться ближе.
— Смотри на меня, — приказал он. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть каждую твою эмоцию, когда ты впервые кончишь.
Я не могла думать. Не могла дышать. Его палец двигался по клитору — медленно, ритмично, сводя с ума. Внутри меня нарастало что-то огромное, пугающее, неизбежное.
— Отпусти, — прошептала я. — Пожалуйста…
— Нет, — ответил он. — Только после того, как ты кончишь.
Он ускорился. Я закричала.
Волна накрыла меня с головой — я не ожидала, что это будет так сильно. Меня трясло, выгибало, из глаз брызнули слезы, а он смотрел на меня сверху вниз — довольный, властный, хищный.
— Вот так, — сказал он, когда конвульсии стихли. — Первый оргазм с мужчиной. Запомни его.
Я лежала, тяжело дыша, и не могла пошевелиться. Мое тело больше не принадлежало мне — оно принадлежало ему.
А он медленно стянул с ноги трусики и развел мои ноги шире.
— А теперь, — сказал он, нависая надо мной, — самое главное.
Глава 4. Зверь
Он вставил один палец.
Я выгнулась на кровати, впиваясь ногтями в шелк простыней. Ощущение было странным — не больно, нет. Полнота. Незнакомая, пугающая, но почему-то до острого правильная. Будто мое тело всю жизнь ждало именно этого.
Он двигался медленно, изучая меня изнутри. Палец скользил легко — я была настолько мокрой, что он вошел без сопротивления. А второй рукой он продолжал играть с моим клитором — надавливал, кружил, заставлял вздрагивать и стонать. Каждое прикосновение отправляло искру прямо в низ живота.
— Ммм, какая сладкая, — прорычал он, сверля меня взглядом. — Узенькая, горячая, вся течешь для меня.
Я закусила губу, пытаясь сдержать стоны, но не могла. Каждое его движение отзывалось во мне вспышкой, и я ненавидела себя за то, как громко дышу, как выгибаюсь ему навстречу.
Он добавил второй палец.
— А-аххх! — вырвалось из меня. Я почувствовала, как стенки растягиваются, принимая его. Туго. Тесно. Но не больно — возбуждающе до дрожи в коленях.
— Терпи, маленькая, — сказал он, не прекращая движений. — Скоро войдет член — тяжелее будет.
Его пальцы двигались внутри меня — ритмично, глубоко, каждый толчок сопровождался нажатием на клитор. Я потеряла счет времени. Мир сузился до его рук, его запаха, его хриплого дыхания над ухом.
Я почувствовала, как внутри начинает нарастать что-то огромное. Знакомое после первого раза, но сейчас — в десять раз сильнее.
— Я... я сейчас... — прошептала я, не веря сама себе.
— Давай, — приказал он и надавил на клитор большим пальцем, одновременно согнув пальцы внутри меня.
Меня разорвало.
Я закричала. Не застонала — закричала. Громко, отчаянно, не в силах сдержать этот дикий звук. Тело выгнулось дугой, простыни намокли подо мной, а я кончала и кончала, волна за волной накатывали на меня, и я не могла остановиться.
— Ой, бляяя, — выдохнул он, чувствуя, как мои мышцы сжимаются вокруг его пальцев. — Нихера себе сжимаешь...
Он не убирал руку. Смотрел, как меня трясет, как слезы текут по щекам, как я хватаю ртом воздух.
— Еще, сучка, давай, — прорычал он и снова надавил.
Я кончила второй раз. Прямо на его пальцах. Меня трясло так, что кровать ходила ходуном, и я слышала свой голос — чужой, хриплый, не мой.
— Какая мокрая, — протянул он, вынимая пальцы и поднося их к моему лицу. — Как течешь... Да ты готовая, маленькая сучка. Тебя трахать надо и трахать.
Он перевернул меня на живот, задрал мое платье выше, оголяя полностью, и рывком поставил на четвереньки.
— Руки в пол, — приказал он, и его ладонь шлепнула меня по ягодице — звонко, чувствительно.
Я всхлипнула, но подчинилась.
Он навис сзади. Я чувствовала жар его тела, слышала, как он разрывает упаковку презерватива, как натягивает его на свой огромный член. А потом — головка коснулась моего входа, мокрого, раскрытого, готового.
— Будешь терпеть, — сказал он, и это был не вопрос. — Будешь кричать — не остановлюсь. Поняла?
— Да, — прошептала я, и он вошел.
Одним толчком.
Я вскрикнула — боль была острой, режущей, будто меня разрывают изнутри. Он был огромным, слишком огромным, и каждый сантиметр его члена входил в меня с боем. Я чувствовала, как растягиваюсь, как мышцы судорожно сжимаются, не в силах принять его полностью.
— Бляяя, — простонал он, запрокидывая голову. — Узкая-то какая, сука... Черт, я сейчас кончу сразу.
Он замер на секунду, давая мне привыкнуть. Я стояла на четвереньках, дрожа всем телом, вцепившись в простыни, и пыталась дышать.
— Расслабь дырочку, маленькая, — прорычал он, поглаживая мою спину. — Дай трахнуть тебя.
Я глубоко вздохнула и расслабилась — насколько могла.
Он начал двигаться.
Поначалу было больно. Каждый толчок отдавался во мне спазмом, и я кусала губу, чтобы не закричать. Но с каждым движением боль уходила, а на смену приходило что-то другое.
Жар. Неистовый, животный жар.
Он трахал меня жестко — бедра вбивались в мои ягодицы с влажными шлепками. Он рычал, как зверь, и это рычание отзывалось где-то глубоко внутри.
— Да, — простонал он. — Да, маленькая. Принимай меня.
Я начала двигаться ему навстречу. Мои бедра ходили назад и вперед, в такт его толчкам, и я чувствовала, как его член заполняет меня всю. Каждый толчок посылал волну удовольствия от макушки до пяток. Я чувствовала, как внутри снова нарастает этот огромный комок — оргазм приближался, и я ничего не могла с этим поделать.
— Кончаю... — прохрипела я. — Я сейчас...
— Давай, — прорычал он и вбился в меня особенно глубоко.
Меня разорвало.
Я закричала — громко, на весь клуб, наверное. Мое тело свело судорогой, мышцы сжались вокруг его члена с невероятной силой, и я почувствовала, как он дернулся внутри меня.
— Ой, бляяя! — заорал он. — Нихера себе сжимаешь! Еще, сучка, давай!
Он не останавливался. Трахал меня через оргазм, и это было одновременно и больно, и невероятно сладко.
— Еще! — приказал он, шлепая меня по ягодице. — Я сказал — давай!
И я кончила в третий раз. Волна была такой сильной, что меня вырубило на секунду — перед глазами поплыли белые круги, и я упала лицом в подушку, только всхлипывая и вздрагивая.