Не сказка для малышки

— Тише, — прорычал он, не отрываясь. — Не кричи. Еще успеешь.

Но я не могла молчать. Каждое его движение отправляло электрический разряд по всему телу. Он сосал мой клитор, всасывал его в рот, и я кричала, не в силах сдержаться.

— Тимур, пожалуйста... — простонала я. — Я сейчас...

— Нет, — сказал он, отрываясь. — Не сейчас.

Он поднялся на колени на кровати, облизал свои губы — мои соки блестели на них — и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я сказал, мне решать, когда ты кончишь. Не раньше.

— Ты жестокий, — прошептала я, чувствуя, как слезы текут по щекам — от возбуждения, от бессилия, от желания, которое он разжег и не давал потушить.

— Да, — он усмехнулся. — Я же тиран. Ты сама сказала.

Он стянул футболку, и я увидела его торс — огромный, накачанный, покрытый татуировками. Черные узоры вились по его плечу.

Он расстегнул джинсы, спустил их вместе с боксерами, и его член выпрыгнул наружу — огромный, твердый.

— Видишь, что ты делаешь со мной? — спросил он, проведя рукой по стволу. — Только от одного вида твоего мокрого тела я готов кончить.

Он натянул презерватив — быстро, привычно — и навис надо мной.

— Последний раз спрашиваю, — сказал он, глядя мне в глаза. — Хочешь?

Я знала, что если скажу «нет», он, возможно, остановится. Возможно. Но я также знала, что мое тело хочет этого. Кричит об этом. Каждый нерв, каждая клетка требуют его внутри.

— Хочу, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Вот так-то лучше, маленькая.

Он вошел.

Одним толчком — до конца.

Я закричала — от боли, от полноты, от того, что он заполнил меня всю, каждый миллиметр. Он был огромным, слишком огромным, но сейчас боль была не такой острой, как в прошлый раз. Она смешивалась с жаром, с желанием, с диким, животным наслаждением.

— Бляяя, — прорычал он, замирая внутри меня. — Узкая-то какая... Как в первый раз. Сжимаешь меня, как будхо не хочешь отпускать.

Он начал двигаться.

Медленно. Глубоко. Каждый толчок заставлял меня выгибаться, стонать, вцепляться в его плечи. Он выходил почти полностью — и снова входил, растягивая меня, заполняя, заставляя чувствовать себя наполненной до краев.

— Быстрее, — простонала я. — Пожалуйста...

— Проси, — прорычал он, не ускоряясь. — Проси громче.

— Пожалуйста, Тимур, быстрее... я хочу...

Этого оказалось достаточно.

Он ускорился.

И мир рухнул.

Он трахал меня жестко — бедра вбивались в мои с влажными шлепками, кровать ходила ходуном, изголовье стучало о стену. Он рычал — не стонал, а именно рычал, как зверь, как самец, который взял свою самку и не собирается отпускать.

— Да! — кричала я, не слыша собственного голоса. — Да, да, да!

— Кончай, — приказал он, вбиваясь в меня с такой силой, что я подпрыгивала на кровати. — Я сказал — кончай, сука!

Я закричала.

Оргазм накрыл меня с головой — такой сильный, что потемнело в глазах. Меня трясло, выгибало, я сжимала его член так сильно, что он застонал сквозь зубы.

— Ой, бляяя, — прорычал он, чувствуя, как мои мышцы пульсируют вокруг него. — Сжимаешь, сука! Еще, давай!

Он не останавливался. Трахал меня через оргазм, не давая прийти в себя. Каждый толчок посылал новую волну удовольствия, и я кончала снова. И снова. И снова.

— Не могу... — всхлипывала я. — Тимур, не могу...

— Можешь, — прорычал он, наклоняясь и впиваясь губами в мою шею. — Будешь кончать, пока я не разрешу остановиться.

Он перевернул меня на живот, задрал мой таз вверх и вошел сзади.

Эта поза была глубже. Я чувствовала его член до самого дна, и это было одновременно и больно, и сладко до крика.

— Моя, — прорычал он, вбиваясь в меня снова и снова. — Моя маленькая сука. Скажи, что ты моя.

— Я... твоя... — простонала я, теряя связь с реальностью.

— Громче!

— Я твоя! — закричала я. — Только твоя, Тимур!

— Да, блядь, — выдохнул он и замер, прижавшись ко мне вплотную.

Я почувствовала, как его член дернулся внутри меня, как он напрягся всем телом, и из его груди вырвался низкий, хриплый рык — долгий, удовлетворенный, почти звериный.

Он упал на меня, тяжелый, потный, и мы лежали так несколько минут.

Я чувствовала, как его сердце колотится о мою спину. Как его дыхание постепенно выравнивается. Как его член медленно выскальзывает из меня, оставляя пустоту.

— Ты моя, — прошептал он мне в затылок. — Запомни это, Алиса из страны чудес.

Он перевернул меня на спину, заставил посмотреть ему в глаза.

— А теперь, — сказал он, поглаживая мой мокрый, чувствительный клитор, — сделаем это еще раз. Но теперь ты будешь сверху.

— Я не смогу... — прошептала я.

— Сможешь, — он усмехнулся. — И будешь скакать на моем члене, пока не кончишь в пятый раз. А потом — отсосешь. Поняла?

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова разгорается огонь.

Он был ненасытен. Опасен. Зверь.

Но, боже, как же сладко было гореть в этом огне.

Он резко поднялся с кровати, и я почувствовала, как его тело — горячее, потное, всё в моих следах — отстраняется от меня. Пустота внутри была такой острой, что я чуть не застонала от потери.

— Лежи, — приказал он, и я не посмела пошевелиться.

Он стянул использованный презерватив, бросил его на пол. Я смотрела на его член — мокрый, блестящий, все еще твердый, как камень. Он был огромным. Пугающим. И я знала, что через секунду он снова будет внутри меня.

Он достал новый презерватив, натянул его одним резким движением. Потом посмотрел на меня — тяжело, хищно.

— На колени, — сказал он.

Я села на колени на кровати, не понимая, что он задумал. Он подошел вплотную, схватил меня за бедра своими огромными ладонями и поднял, как куклу.

— Тимур, что ты...

Не договорила.

Он насадил меня на свой член одним резким рывком — сверху вниз, до самого основания.

Я закричала.

Не застонала — закричала. На всю квартиру, на весь город, на весь этот чертов мир. Он вошел так глубоко, что у меня перехватило дыхание.

— Аааа! — вырвалось из меня. — Слишком... слишком глубоко...

Он не дал мне договорить.

Он начал поднимать и опускать меня на своем члене — быстро, жестко, не давая опомниться. Мои руки вцепились в его плечи, ноги обхватили его талию, но я ничего не контролировала. Он управлял моим телом, как куклой — поднимал, опускал, вбивал меня на себя снова и снова.

— Кричи, — прорычал он, глядя на меня снизу вверх. — Я хочу слышать, как ты кричишь.

Я кричала.

Каждый толчок — новый крик. Каждое погружение — новый стон. Я текла по нему — мокрая, горячая, растекающаяся. Его член входил в меня с влажными звуками, и эти звуки смешивались с моими криками и его рычанием.

— Блядь, — прорычал он, ускоряясь. — Сука, течешь-то как...

Он поднимал меня за бедра почти до самой головки — и резко опускал вниз, заставляя насаживаться на него до конца. Я чувствовала каждую вену на его члене, каждый миллиметр, каждое биение пульса.

— А говорила... — он толкнулся особенно глубоко, и я вскрикнула. — Оривидерчи...

Еще толчок. Я застонала.

— Да? — он усмехнулся, не сбавляя темпа. — Оривидерчи, значит? Лавочка закрыта?

Он наклонился и впился губами в мою шею, покусывая, засасывая, оставляя новые следы поверх старых.

— Закрыта, говоришь? — его голос был хриплым, низким, опасным. — А кто сейчас на моем члене сидит? Кто течет, как сучка в течке? Кто кричит на всю квартиру, потому что не может без моего члена?

Я не могла ответить. Я только стонала и кричала, чувствуя, как внутри снова нарастает оргазм — уже пятый за эту ночь? Шестой? Я сбилась со счету.

— Трахать тебя надо, — прорычал он, ускоряясь до предела. — Трахать, чтобы мозги на место встали.

Он схватил меня за волосы, откинул мою голову назад, заставляя смотреть в потолок, и продолжил вбиваться в меня снизу. Мои крики стали непрерывными.

— Чтобы знала, — каждый толчок сопровождался словом, — кто — толчок — твой — толчок — мужик.

Я кончила.

Меня разорвало изнутри. Мои мышцы сжали его член с нечеловеческой силой, и он замер на секунду, зажмурившись.

— Бляяя, — выдохнул он. — Сжимаешь, сука... Кайф то какой

Он не остановился. Он ждал, пока схлынет первая волна, и снова начал двигаться — медленнее, но глубже.

— Еще раз, — приказал он. — Я сказал — еще.

— Не могу... — всхлипнула я, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Тимур, пожалуйста...

— Можешь, — отрезал он. — Ты будешь кончать столько раз, сколько я захочу. А я хочу много.

Он перехватил меня за талию, прижал к себе и начал двигаться сам — снизу вверх, коротко, быстро, как поршень. Я чувствовала, как его яйца шлепают по моим ягодицам, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя синяки.

И я снова начала кончать.

Оргазм накрывал меня волнами — один за другим, не давая передышки. Я кричала, плакала, смеялась — я не знала, что со мной происходит. Мое тело больше не подчинялось мне. Оно подчинялось ему.

— Запомни, — прорычал он мне в лицо, вбиваясь в меня снова и снова. — Ты — моя. Не лавочка. Не разовая акция. Моя. Сука.

Он напрягся, его член дернулся внутри меня, и он зарычал — долго, низко, удовлетворенно. Я чувствовала, как он кончает, как его мышцы сокращаются, как он вжимает меня в себя, не желая отпускать.

Потом он упал на спину на кровать, утянув меня за собой. Я лежала на его груди, обессиленная, мокрая, дрожащая. Его член все еще был внутри меня — медленно уменьшался, но не выходил.

— А теперь, — сказал он, поглаживая мою спину, — будешь спать здесь. На мне. И никуда не уйдешь.

— Ты... — прошептала я, не в силах закончить.

— Знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Тиран. Изверг. Маньяк. И ты моя. Привыкай

Я лежала на его груди, чувствуя, как его сердце бьется под моей щекой — ровно, сильно, успокаивающе. Его член все еще был во мне — мягкий, но все еще там, будто он не хотел отпускать даже после всего. Будто даже во сне его тело помнило, что я принадлежу ему.

Его рука гладила мою спину — широкими, медленными движениями. От лопаток до поясницы. От поясницы до копчика. Пальцы иногда задерживались на позвонках, надавливали, массировали, и я таяла от этой неожиданной нежности.

— Ты моя, — сказал он тихо, почти шепотом, в темноту спальни. — Пока не наиграюсь.

Я вздрогнула. Слова были жесткими, но голос — спокойным, будто он говорил о чем-то само собой разумеющемся.

— А когда наиграешься? — спросила я еле слышно, боясь услышать ответ.

Он замолчал на секунду. Его рука замерла у меня на пояснице.

— Не знаю, — ответил он честно. — Может, никогда. Ты сучка талантливая.

Я подняла голову, посмотрела на него. В темноте его глаза блестели — в них не было насмешки. Было что-то серьезное. Изучающее.

— Есть в тебе запал, — продолжил он, проводя пальцами по моим волосам. — Огонь. Я почувствовал, когда ты танцевала. Ты не такая, как другие. Не сломленная. Не пустая. В тебе есть что-то, что хочется ломать. И собирать заново. Снова и снова.

Он прижал меня к себе крепче, и я почувствовала, как его член снова начал шевелиться внутри меня — медленно, лениво, будто просыпаясь.

— Тимур... — прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается новый огонь, хотя казалось, что сил уже нет.

— Тихо, — сказал он, поглаживая меня по спине. — Не сейчас. Поспи.

Он поцеловал меня в макушку, и я закрыла глаза.

Его рука продолжала гладить мою спину. Широкие круги. Медленно. Успокаивающе. Я чувствовала его запах, его тепло, его дыхание над моей головой.

Я уплывала.

Сознание медленно отключалось, погружая меня в теплое, темное, безопасное небытие. Впервые за эту ночь я не боялась. Впервые я чувствовала себя... защищенной. Как ни странно. Как ни дико это звучало — в руках тирана, маньяка, извращенца, который только что трахал меня до крика и слез, я чувствовала себя в безопасности.

— Спи, Алиса, — услышала я его голос сквозь сон. — Завтра будет новый день. И новая ночь.

Я хотела ответить, но не смогла. Я уже была там — между сном и явью, между страхом и желанием, между "нет" и "да".

Утром я проснулась от того, что меня целовали. Не в губы — в плечо. В шею. В ключицу. Медленно, лениво, собственнически.

— Доброе утро, маленькая, — прорычал он мне в ухо.

Я открыла глаза. Солнце пробивалось сквозь тяжелые шторы, и в этом свете его лицо казалось еще более опасным — резкие скулы, темная щетина, глубокие глаза.

Его член был твердым. И все еще внутри меня.

— Ты... всю ночь? — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Нет, — он усмехнулся. — Выскользнул под утро. Призерватив то надо было снять. Но я вернулся.

Он двинул бедрами, и я застонала.

— Хочу еще, — сказал он просто. — А ты?

Я посмотрела в его глаза — темные, голодные, собственнические.

— Я... — начала я и замолчала.

— Не ври, — перебил он. — Я чувствую, как ты течешь. Твое тело никогда не врет.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, будто мы никуда не спешили. И я поняла — он прав. Мое тело хотело его. Снова. Несмотря ни на что.

— Да, — прошептала я. — Хочу.

— Вот и славно, — он усмехнулся и перевернул меня на спину. — Тогда работай. Сегодня будешь сверху. Сама. И не останавливайся, пока я не скажу.

Он лег на спину, положил руки за голову и смотрел на меня, ожидая.

Я села на него сверху, чувствуя, как его член входит глубже в этой позе. Медленно начала двигаться — сначала робко, неуверенно.

— Смелее, — приказал он. — Ты не нежная фиалка. Ты та, кто кричала на весь клуб. Помнишь?

Я медленно двигалась на нем сверху, чувствуя, как его член входит в меня под непривычным углом — глубже, острее. Мои ладони упирались в его твердую грудь, пальцы тонули в черных волосах, покрывающих торс. Я боялась. Боялась двигаться слишком быстро. Боялась сделать ему больно. Боялась показаться неопытной.

Но он смотрел на меня снизу вверх — и в его глазах горело нетерпение.

— Ты что, заснула там? — прорычал он, и его ладони легли на мои бедра. — Это все, на что ты способна?

— Я... я боюсь, — прошептала я, чувствуя, как краснею.

— Боишься? — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Чего боишься, маленькая? Сломать меня? Не бойся. Я крепче, чем ты думаешь.

Он сжал мои бедра так сильно, что я вскрикнула.

— А ну давай, — приказал он, откидывая голову на подушку и закрывая глаза. — Скачи. Трахни меня. Покажи, чему я тебя научил за ночь.

Я начала двигаться быстрее. Ритмично. Вверх-вниз, вверх-вниз, чувствуя, как его член скользит внутри меня, как мои соки текут по его стволу, делая каждое движение влажным и легким.

— Громче, — прорычал он, не открывая глаз. — Я хочу слышать, как ты трахаешь меня. Хочу слышать, как твоя мокрая киска шлепает по моим яйцам.

Я застонала — от стыда, от возбуждения, от того, что он заставлял меня делать то, о чем я даже думать боялась.

— Ты слышишь? — спросил он, открывая глаза и сверля меня взглядом. — Слышишь, как течет твоя маленькая дырочка? Как она благодарит меня за то, что я ее распечатал?

Я закусила губу, пытаясь не закричать.

— Отвечай, когда я спрашиваю! — рявкнул он и шлепнул меня по ягодице — звонко, больно.

— Слышу! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

— Что слышишь?

— Как... как течет...

— Не слышу! — Он шлепнул меня снова, по другой ягодице.

— Моя киска течет! Потому что ты... ты...

— Что я? — Его голос стал опасным. — Договаривай, маленькая. Или пожалеешь.

— Потому что ты трахаешь меня! — выпалила я, чувствуя, как внутри нарастает волна стыда и возбуждения одновременно. — Потому что ты зверь! Ты тиран! Ты берешь меня, когда хочешь и как хочешь!

Он улыбнулся. Довольно. Хищно.

— Вот так-то лучше, — сказал он и резко сел, не вынимая члена.

Теперь мы сидели лицом к лицу, его руки сжимали мои ягодицы, а я обхватывала его ногами за талию. Он начал двигаться снизу — резко, глубоко, жестко.

— Раз ты такая умная, — прорычал он мне в лицо, — скажи мне. Кто твой мужик?

— Ты... — прошептала я.

— Громче! — Он вбился в меня с такой силой, что моя голова откинулась назад.

— Ты! — закричала я.

— Кто трахает твою маленькую киску?

— Ты! Только ты!

— Кто заставляет тебя кончать?

— Ты! Тимур! Только ты!

— А кто еще будет тебя трахать? — Он схватил меня за волосы и заставил смотреть в глаза.

— Никто! — кричала я, чувствуя, как оргазм подбирается все ближе. — Только ты! Никто, кроме тебя!

— Запомни это, — прорычал он, ускоряясь. — Запомни, маленькая. Пока я не наиграюсь, ты моя. Игрушка. Шлюха. Сучка. Моя. Все, что у тебя есть — между ног — принадлежит мне. Твои стоны — мои. Твои крики — мои. Твои оргазмы — мои. Ты поняла?

— Да! — закричала я, чувствуя, как внутри взрывается оргазм. — Да, да, да!

Я кончила. Прямо на нем. Сидя на его члене, глядя ему в глаза, чувствуя, как мое тело сжимает его в тиски.

— Бляяя, — прорычал он, не останавливаясь. — Сжимаешь, сука. Даже когда кончаешь, ты работаешь на меня. Твое тело знает, кому служить.

Он перевернул меня на спину, не вынимая члена, и навис сверху. Теперь он был сверху, и это была его территория. Его игра. Его правила.

— А теперь, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, — я буду трахать тебя так, как хочу я. А ты будешь лежать и принимать. Кричать — можно. Стонать — можно. Кончать — можно. Но просить остановиться — нет. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

— Что поняла?

— Не просить остановиться.

— А что делать, если станет больно?

— Терпеть, — ответила я, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Умница, — он погладил меня по щеке, и этот жест был таким контрастным — нежность после грубости, ласка после унижения. — Ты быстро учишься, маленькая. Мне это нравится.

Он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый толчок — до самого дна. Каждый выход — почти полностью. Я чувствовала каждую вену на его члене, каждое биение пульса внутри себя.

— Смотри на меня, — приказал он, и я послушалась.

Он трахал меня не спеша, но жестоко. Его лицо было напряженным, челюсти сжаты, на лбу выступил пот. Он смотрел на меня — и в его глазах было что-то первобытное. Животное. Самец, который взял самку и наслаждается своей властью.

— Ты знаешь, — сказал он, не сбавляя темпа, — что я могу делать это часами? Что я могу трахать тебя, пока ты не потеряешь сознание? А потом — разбудить и начать заново?