Два доктора и Анна

Глава 5. Анатомия желания

Аня.

Мое согласие повисло в воздухе, и комната, казалось, сжалась до размеров этого кресла. Я была в ловушке, и самое страшное – я сама захлопнула за собой дверь. Мужчина, которого я теперь знала как Марка, обошел меня, и я почувствовала его приближение спиной, каждым нервным окончанием. В голове билась одна мысль: «Беги, Аня, вставай и беги!». Но мое тело, парализованное смесью вина и ужаса, не слушалось.

И тут он прикоснулся ко мне.

Его руки опустились на мои плечи, и я вздрогнула, издав тихий, судорожный вздох. Это было не нежное прикосновение. И не грубое. Оно было… профессиональным. Уверенным. Руки сильные, горячие, они легли на мои зажатые мышцы, как теплый стальной пресс. Я почувствовала, как он безошибочно нашел самые болезненные точки, самые тугие узлы напряжения, которые я носила в себе годами, как броню.

«Ты вся зажатая, как старая дева», – пронеслось в голове издевательским голосом Кирилла. Я всегда смеялась в ответ, но втайне знала, что он прав.

– Закройте глаза, – прошептал Марк мне на ухо, и его горячее дыхание, пахнущее виски, обожгло кожу.

Я подчинилась. Мир сузился до трех вещей: давящих, всезнающих пальцев Марка на моем теле, бархатного голоса Артема передо мной и бешеного стука собственного сердца.

Артем начал говорить, и его вопросы были простыми, очевидными.

Да, я испытывала боль.

Да, я чувствовала себя виноватой.

С каждым моим «да» пальцы Марка погружались глубже, разминая, ломая мою защиту. Это было больно. Но под болью, к моему ужасу, прорастало что-то еще. Странное, извращенное удовольствие. Облегчение от того, что кто-то наконец увидел эту броню и начал ее крушить.

Он – Марк – был физическим воплощением этого процесса. Его прикосновения были требовательными, собственническими. Он не спрашивал разрешения, он просто брал. Его руки скользнули с плеч на шею, зарылись в волосы у затылка, и я невольно выгнулась ему навстречу, подставляясь под его ласку, как кошка. Я чувствовала его тело за своей спиной, его тепло, его силу. Он был хищником, и я была его добычей. И это возбуждало до дрожи в коленях.

А он – Артем – был другим. Он сидел напротив, и я чувствовала его взгляд даже сквозь закрытые веки. Он не касался меня, но его слова проникали глубже любых пальцев. Он препарировал мою душу своим спокойным, ровным голосом. Каждый его вопрос был точным ударом скальпеля, вскрывающим нарыв, о котором я сама боялась думать.

– Вы разучились доверять людям, особенно мужчинам.

– Да.

– Вы не доверяете нам.

Пауза. Мое тело снова напряглось. Конечно, я не доверяла. Один из них ломал меня физически, второй – морально. Они были опасны. Но Артем был прав – я уже не могла сказать «нет». Я уже была внутри этой игры, и единственным выходом было идти до конца.

– Да, – выдохнула я, и Марк в этот момент спустил руки ниже, поглаживая мою спину. Его ладони прошлись по ребрам, остановились на талии, и я ощутила, как он на мгновение сжал пальцы, измеряя, оценивая. Я почувствовала себя вещью. Объектом. И от этого унизительного ощущения по телу пробежала горячая волна.

Вопросы Артема становились все более личными, безжалостными. Они вытаскивали на свет мои самые постыдные мысли, те, в которых я не признавалась даже Свете. Желание побыть одной – и одновременно страх одиночества. Мечты о сексе без обязательств – и панический ужас быть снова использованной.

– Секс без обязательств со стороны мужчины – пугает вас.

– Да.

В этот момент Марк снова наклонился к моему уху. Я чувствовала его губы почти на своей коже. Я перестала дышать, ожидая… чего? Поцелуя? Укуса? Он просто дышал. Медленно, глубоко. И это было интимнее любого поцелуя. Его молчаливое присутствие за спиной и проникающий в самое подсознание голос Артема спереди создавали невыносимое напряжение. Я была зажата между ними, между их мужской энергией, и мне некуда было деться.

И тогда мое тело меня предало.

Когда Артем спросил, люблю ли я секс, я почувствовала, как соски под тонкой футболкой затвердели и болезненно налились. Между ног стало влажно и горячо. Это была не просто физиология. Это был ответ. Ответ на их давление, на их вторжение. Мое тело, которое Кирилл называл «скучным» и «зажатым», вдруг ожило. Оно отзывалось на эту опасность, на это унижение, на это тотальное подчинение.

Я поняла, что возбуждена. Дико, до головокружения, до тошноты. Я хотела их. Обоих. Я хотела, чтобы властные руки Марка были не только на моих плечах. Я хотела, чтобы умные, жестокие слова Артема не прекращались. Я хотела, чтобы они разорвали на части этот проклятый «бежевый свитер», которым я была всю свою жизнь.

– Вам нужна страсть на грани боли. Вам нужно подчинение. Вам нужно, чтобы кто-то взял контроль. – Да…

Мое «да» прозвучало как стон. Стон признания. Это была правда. Самая грязная, самая сокровенная правда обо мне. Я устала все решать. Устала быть сильной. Я хотела хотя бы на одну ночь, на один час стать слабой. Отдать себя в чужие руки. Позволить сделать с собой все, что угодно.

Когда Марк отошел, я почувствовала себя голой и беззащитной. Я открыла глаза. Они стояли рядом, смотрели на меня сверху вниз. Два бога. Два палача. Марк – темная, животная сила. Артем – холодный, всевидящий разум. Идеальное оружие.

И Артем задал последний вопрос.

– Вы хотите, чтобы мы взяли этот контроль? Прямо сейчас.

Он не спрашивал. Он предлагал мне то, чего я жаждала больше всего на свете. Разрешение.

Я посмотрела на Артема, потом перевела взгляд на Марка. В его глазах горел голодный, хищный огонь. Он не скрывал своего желания. Он смотрел на меня так, будто уже раздевал, уже пробовал на вкус. И я поняла, что пропала.

И я больше не хотела спасаться.

Я посмотрела ему прямо в глаза и произнесла:

– Да.

Глава 6. Мужские мысли без цензуры

Аня.

Я произнесла это последнее, роковое «да», и оно упало в тишину комнаты, как камень в глубокий колодец. Я отдала им контроль. Я подписала согласие, не читая договора. Мое сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял гул. Я ждала чего угодно: приказа, прикосновения, нового унизительного вопроса.

Но Артем просто улыбнулся.

Это была не та хищная ухмылка, что раньше. Это была улыбка победителя, порочная, полная предвкушения. Он смотрел на меня так, будто я была десертом, который он долго ждал и теперь собирался съесть. Медленно.

– Опрос окончен, – его бархатный голос разрезал тишину. – Вы голодны?

Вопрос был до смешного простым, бытовым. Но то, как он его задал, как он облизал губы, произнося это слово – «голодны» – заставило волну обжигающего жара пронестись по моему телу от макушки до кончиков пальцев. Последнее, о чем я сейчас думала, была еда. Но голод был. О да. Это был новый, странный, смущающий меня голод. Голод по прикосновениям. По опасности. По ним.

– Нет, – соврала я, просто чтобы что-то сказать, чтобы сбить это наваждение. Мой голос прозвучал слабо и неубедительно. – Что… что вам дал этот опрос? Как понять его результаты?

Я пыталась вернуть нашу «терапию» в привычное, безопасное русло анализа и разговоров. Какая же я была наивная.

– Сейчас еще рано судить, Аня. Сеанс продолжается. Мы будем снимать с тебя зажимы другого рода… Садись на диван. Постарайся расслабиться. Я тебе помогу. Марк сядет напротив и расскажет, что он видит. Мужские мысли без цензуры. То, что я, он или любой нормальный мужик думает на самом деле, глядя на тебя. Твоя задача – выслушать. И принять, что это так и есть. Нужно будет просто слушать. И согласиться с этим. Не просто сказать «да», а согласиться на глубинном уровне. Помнишь правило?

Он сказал «тебя». Этот переход с официального «вы» на интимное «ты» был как щелчок хлыста. Незаметный, но обжигающий. Еще одно нарушение границ. Еще один шаг вглубь их территории, с которой уже не было возврата.

Я, как сомнамбула, перешла на огромный кожаный диван. Артем опустился рядом.

Марк сел в кресло напротив, вальяжно раскинув ноги. Он выглядел как дьявол, готовый зачитать мне мой приговор.

– Это будут те мысли, Аня, – начал он, глядя мне в глаза, – которые мужчины обычно не говорят женщинам. Или говорят в какой-то другой, завуалированной форме. Мужские мысли без цензуры. То, что я думаю на самом деле, глядя на тебя. И так, как я это думаю. Твоя задача – выслушать. И принять, что это так и есть.

Я кивнула, чувствуя, как пересохло во рту. И в этот момент Артем положил свою руку мне на шею сзади. Его пальцы были длинными, прохладными. Он начал медленно массировать мои напряженные мышцы, и я поняла, что мне начинает нравиться эта игра. Это извращенное сочетание страха, любопытства и расслабляющих, возбуждающих прикосновений. Рука Артема спустилась на мое плечо, погладила его, потом скользнула по предплечью. Он… как-будто изучал. И от этого было еще страшнее и еще желаннее.

Марк наклонился вперед, и его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. Он раздевал меня им.

– Блядь, – произнес он тихо, почти с благоговением, и я вздрогнула от грубости. – Какая же охуенная девочка… Просто ёбнуться можно…

Я замерла. Рука Артема на моем плече чуть сжалась, не давая мне отстраниться.

Первые же слова ударили, как пощечина. Грубые, грязные, уличные. Я вспыхнула от стыда, от шока. Захотелось сжаться в комок, закрыть уши. Но рука Артема на моем затылке мягко, но настойчиво не дала мне этого сделать. Его пальцы начали медленно массировать кожу головы, и этот жест был таким странным контрастом со словами Марка, что мой мозг просто взорвался.

– …Вот я бы ей сейчас вдул… Такие губы… блядь… так бы и сосала, наверное, до самого утра… Глазища просто невероятные… А сиськи какие… Бляха-муха, соски торчат… Они твердые, как камушки. взять их в рот по очереди, сосать, лизать, прикусывать, пока ты не начнет выгибаться и просить еще. Просто охеренные сиськи…

Я невольно опустила взгляд. И правда, сквозь футболку отчетливо проступали два напряженных бугорка. От его слов, от его взгляда они затвердели еще сильнее, заныли. Стыд обжигал щеки, но где-то глубоко внутри, там, где обитал тот самый постыдный голод, шевельнулось что-то темное и сладкое. Кирилл никогда не говорил так о моей груди. Он говорил, что она «аккуратная». А это слово – «охеренные» – было пошлым, но в нем было столько животного восхищения…

– Сука, пиздец, это просто с ума сойти можно… Красивая, охереть… Как с обложки, только настоящая… Как бы я её трахал… Ух… Блядь, я бы с неё не слезал сутками… Просто охеренная девочка… Ноги, попка, всё при ней… а талия какая… Господи Боже мой, как она смотрит… Вот это взгляд… стопудов, ебливая кошка… сорвать ей сейчас джинсы к чертям, приспустить трусики и засадить сзади… Прямо здесь, на этом диване, раком поставить… Волосы на руку намотать и драть её, чтобы она вопила просто от кайфа… Чтобы забыла, как её зовут…

Он замолчал. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только моим прерывистым, сбивчивым дыханием. Я сидела, вся красная от стыда, от унижения, от… возбуждения. Я была настолько ошеломлена, что словами не передать. Мне казалось, я даже не дышала, пока он всё это выдавал. Я никогда в жизни не слышала таких слов. И вроде бы должно быть обидно, мерзко, но… Но не было. Было неловко. Было стыдно до дрожи. Но обиды не было.

Артем, который все это время молча гладил меня, наклонился к моему уху. Его рука лежала у меня на талии, большой палец поглаживал кожу под краем футболки.

– Тебе понравилось? – прошептал он.

Я прислушалась к себе. К своему телу, которое гудело и требовало продолжения. К своему разуму, который был в панике. Но тело было честнее.

– Да, – прошептала я, ненавидя себя за эту честность. – Пожалуй.

Мое признание прозвучало жалко, но для них это было все равно что выстрел стартового пистолета.

– Хорошо, – голос Артема у моего уха стал ниже, интимнее. Его рука, до этого момента просто лежавшая на моей талии, скользнула ниже, накрыв мое бедро. Он чуть сжал пальцы, и я почувствовала его силу даже через плотную джинсовую ткань.

– Хорошо, что ты это признаешь. Значит, терапия работает. Теперь моя очередь.

Он убрал руку, и я невольно ощутила укол разочарования. Он встал, прошелся по комнате и сел в кресло, которое только что освободил Марк. Теперь роли поменялись.

Марк подошел и опустился на диван рядом со мной. Слишком близко. Я чувствовала исходящий от него жар. Он не спешил прикасаться. Он просто сидел рядом, и его присутствие было таким мощным, таким подавляющим, что я боялась пошевелиться.

– А теперь, Аня, – начал Артем с кресла, и его спокойный голос казался еще более опасным после грязного потока сознания Марка, – я скажу тебе, что вижу не только я. А что видит любой мужчина, который понимает в женщинах хоть что-то. Марк говорил о животном. Я скажу о сути.

Марк положил свою тяжелую, горячую ладонь мне на бедро. Просто положил. Но от этого простого прикосновения у меня по ногам побежали мурашки.

– Сейчас ты очень напряжена, – мягко начал Артем. Его бархатный голос ласкал слух. – Ты пытаешься контролировать то, что происходит. Анализировать нас, себя, свои реакции. А для того, чтобы расслабиться, нужно довериться.

– Как это сделать? – вырвалось у меня.

– Твоя проблема, Аня, в том, что ты пытаешься разгадать музыку, вместо того чтобы просто ее слушать, – улыбнулся он. – Ты пытаешься предугадать следующий шаг, просчитать поворот. А нужно просто закрыть глаза и довериться партнеру. Позволить ему вести тебя в танце. Твое тело уже слышит эту музыку. Оно хочет двигаться, оно хочет танцевать. Но твой разум мешает, он боится оступиться, боится показаться смешным или неуклюжим.

Рука Марка медленно, сантиметр за сантиметром, поползла вверх по моему бедру. Я замерла, мое тело превратилось в натянутую струну.

– Твое смущение скоро уйдет, – продолжал гипнотизировать меня Артем. – Ты почувствуешь, как на его место придет сладость предвкушения… Оно витает в воздухе этой комнаты. Сладкое, как мед, и такое же приятно вязкое. Оно заполнит тебя, и тогда ты почувствуешь, что готова к ласкам. Всё, что тебе нужно сделать – это перестать пытаться контролировать. Довериться партнеру. И музыке. Ты можешь нам доверять. Ты уже здесь.

Рука Марка достигла верха моего бедра. Его пальцы надавили на точку, где ткань встречалась с моим телом, и у меня вырвался тихий стон. Его прикосновения были медленными, изучающими, и от этой неторопливости желание становилось почти невыносимым.

– И самое главное, – голос Артема стал почти шепотом, но я слышала каждое слово. – Я вижу, что ты уже мокрая. Ты сидишь здесь, краснеешь от стыда, но твое тело уже сказало нам «да» давным-давно. Твои трусики уже влажные, и ты думаешь только о том, каково это будет, когда чьи-то пальцы наконец окажутся там. Мои. Или его. А может, и наши вместе.

Марк наклонился и прошептал мне на ухо, и его дыхание обожгло меня:

– Он прав, Аня?

Я не могла говорить. Я могла только кивнуть. Медленно, почти незаметно.

Он был прав. Абсолютно прав. Я была не просто влажной, я была мокрой насквозь, и унижение от того, что они оба это знают, только усиливало возбуждение.

– Хорошо, – выдохнул он мне в шею. – Очень хорошо. А теперь встань.

Я медленно, на ватных ногах, поднялась с дивана. Я стояла перед ними, чувствуя себя абсолютно голой.

Артем улыбнулся, той самой дьявольской улыбкой.

– Чтобы по-настоящему отдаться чувствам, нужно перестать смотреть по сторонам. Сначала мы выключим твоего главного контролера. Твои глаза.

Артем шагнул вперед, и я увидела, что у него в руках.

Это была полоска черного шелка.

Глава 7. Слепая капитуляция

Черный шелк в руках Артема был обещанием. Обещанием темноты, в которой можно было позволить себе все.

Я не отшатнулась. Я замерла, когда он шагнул ко мне и мягко завел прохладную ткань мне за голову. Его пальцы на мгновение коснулись моего затылка, и от этого легкого, почти случайного прикосновения по спине пробежал табун мурашек.

– Доверься, – прошептал он.

Мир исчез. Остались только звуки, запахи и ощущения. Я слышала, как они ходят вокруг меня, как шуршит их одежда. Я чувствовала запах дорогого виски и их мужской, терпкий парфюм. Я стояла посреди комнаты, слепая и уязвимая.

Чьи-то руки легли на мои, сжимавшие край футболки. Пальцы были сильными, но нежными. Они расцепили мои сведенные судорогой пальцы и медленно, очень медленно, потянули край футболки вверх. Прохладный воздух коснулся кожи моего живота, и я вздрогнула. Футболку сняли, потом другие руки расстегнули джинсы. Я почувствовала, как они соскользнули вниз, и кто-то присел, чтобы освободить мои ноги. Последним барьером остались трусики. Легкое, почти невесомое движение, и я осталась стоять перед ними абсолютно нагой.

Стыд обжег меня, но в этой темноте он был каким-то другим. Невидимой, я чувствовала себя скорее объектом искусства, чем опозоренной женщиной. Меня взяли за руки и повели. Пол сменился на мягкий ковер. Меня уложили на широкую кровать с шелковистыми прохладными простынями, на живот.

Теплые капли масла упали мне на спину, и я тихо вздохнула от неожиданности. Оно пахло сандалом и чем-то пряным, возбуждающим. И в следующую секунду началось.

Четыре руки. Они были повсюду. Одна пара начала с моих ступней, разминая каждый палец, каждый свод стопы, посылая волны удовольствия вверх по ногам. Другая – с плеч, сильными, уверенными движениями ломая мою броню из зажимов. Я потерялась. Я не могла понять, кто из них где. Я перестала пытаться.

И тут тишину прорезал голос. Кажется, Артема. Спокойный, бархатный, он звучал прямо у моего уха.

– Какая же у тебя кожа… Нежная, как шелк. Смотри, Марк, она покрывается мурашками от каждого прикосновения. Ей нравится.

Другой голос, хриплый и низкий, принадлежавший Марку, ответил с другой стороны:

– Я вижу. А задница какая… Блядь, круглая, упругая. Так и просится, чтобы ее отшлепали. Сильно. Чтобы ладони горели.

Я вздрогнула, и в этот момент сильные пальцы сжали мои ягодицы, размяли их, заставив меня невольно податься вперед и тихо простонать. Стыд и возбуждение смешались в гремучий коктейль, ударивший в голову.

– Повернись, – скомандовал голос Артема.

Их руки помогли мне перевернуться на спину. Теперь я была еще более уязвимой. Я чувствовала их взгляды на своем обнаженном теле, и от этого соски затвердели и стали болезненно-чувствительными.

– О да… – выдохнул Марк. – Смотри, как соски встали. Твердые, как камушки. Хотят, чтобы их попробовали. Чтобы их пососали, полизали, прикусили, пока хозяйка не начнет извиваться, и стонать.

Я закусила губу, чтобы не застонать в голос. Низ живота свело сладкой, ноющей судорогой. Там, между ног, образовалась влажная, пульсирующая пустота, которая умоляла быть заполненной.

Их прикосновения изменились. Это был уже не массаж. Это были откровенные, собственнические ласки. Одна рука гладила мои ребра, живот, очерчивая тазовые косточки. Другая скользила по внутренней стороне бедра, все ближе и ближе подбираясь к цели.

Я почувствовала горячее дыхание на своей шее, а затем – легкий, как крыло бабочки, поцелуй. Потом еще один, на ключице. И еще – на плече. Я выгнулась, подставляясь под эти ласки. Другие губы в этот момент коснулись моего живота, оставляя влажную, горячую дорожку поцелуев все ниже.

– Она такая сладкая, – прошептал голос у моего уха. – Вся дрожит. Чувствуешь, как колотится ее сердце? Она на грани. Такая правильная девочка, а внутри – настоящая шлюха, которая только и ждала, чтобы ее разбудили.