Два доктора и Анна

– Соси, шлюшка! – приказал он. – Глотай все.

И я подчинилась. Когда он кончил, я приняла в себя все, до последней капли. Горячая сперма текла по горлу и от этого порочного ощущения я возбуждалась все больше.

– Теперь моя очередь. – голос Артема был хриплым от возбуждения.

Я подняла глаза. Он уже стоял передо мной, его длинный, изящный член был тверд как камень. Я, не дожидаясь приказа, взяла его в рот. Он был другим. Не таким толстым, но длиннее.

Я полностью отдалась процессу, забыв о стыде. Я работала ртом и рукой, доставляя ему удовольствие, и получая от этого невероятный кайф. Я чувствовала его стоны, чувствовала, как напрягается его тело.

– Сука… – выдохнул он. – Ты просто создана для этого…

В какой-то момент, когда я самозабвенно ублажала Артема, Марк подошел и опустился на колени сзади, он раздвинул мои ягодицы и снова прижался членом. Он начал медленно, но настойчиво входить в меня, пока мой рот был занят его другом.

Я чуть не задохнулась от переизбытка ощущений. Мой рот был полон, моя киска была заполнена, а мои собственные соки текли по ногам. Я была полностью использована, растянута, подчинена. И я никогда в жизни не чувствовала себя более живой, более желанной, более свободной.

Я охреневала от той свободы, что испытывала сейчас с ними. Никаких правил, кроме одного – говорить «да». Никаких запретов. Только чистое, животное наслаждение. Я кайфовала от каждого прикосновения, от каждого грязного слова, от каждого унижения, которое на самом деле было высшей формой близости.

Из душа мы вышли не скоро. Когда они вытащили меня, мокрую и обессиленную, и Марк, не выпуская меня из объятий, донес обратно до спальни. Он уложил меня на смятые, простыни.

И ночь началась заново.

Время потеряло смысл. Оно превратилось в череду поз, стонов, запахов и ощущений. Они брали меня снова и снова, и каждый раз был не похож на предыдущий. Они ставили меня на колени на краю кровати, и Марк входил сзади, грубо, по-животному, в то время как Артем стоял передо мной, трахая мой рот. Они клали меня на спину, закидывали мои ноги себе на плечи и трахали по очереди, глядя мне в глаза, не давая отвести взгляд.

И все это время они говорили. Их голоса, хриплые от возбуждения, были моим главным наркотиком.

– Смотри, как она двигается, Артем, – рычал Марк, толкаясь в меня. – Идеальная шлюха. Просто создана для того, чтобы ее драли двое.

– Ты чувствуешь это, Аня? – шептал Артем, когда наступала его очередь. – Чувствуешь, как я тебя наполняю? Как твое тело сжимается вокруг меня? Ты наша. Только наша.

Они хвалили меня за каждый стон, за каждое движение бедрами, за каждую каплю сока, которую я им дарила. Каждое грязное слово было как поцелуй, как высшая форма одобрения.

Я отвечала им. Я, тихая, зажатая Аня, кричала им пошлости, умоляла их трахнуть меня сильнее, глубже. Я больше не стеснялась. Стыд умер где-то там, под струями горячей воды. Осталась только я – настоящая, голодная, ненасытная.

Они меняли меня, как игрушку. Артем растягивал меня пальцами, готовя к Марку, а Марк входил, доводя до исступления, после чего уступал место Артему, который брал меня нежно, заставляя кончать долго, мучительно-сладко, от ласк клитора. Они поставили меня у панорамного окна, и я смотрела на ночной город, чувствуя, как они входят в меня сзади по очереди, Они были исследователями, а мое тело – неизведанным континентом, и они открывали во мне такие точки наслаждения, о существовании которых я даже не подозревала.

Я не знала, сколько раз я кончила. Я сбилась со счета. Мое тело было на пределе, оно болело и гудело от удовольствия, но я не хотела, чтобы это заканчивалось. Никогда.

Последнее, что я помню – это как Артем нежно целует меня, пока Марк медленно, почти лениво, двигается во мне, лежа сзади и обнимая меня. Их движения были уже не такими яростными. Они были наполнены усталостью и глубоким, животным удовлетворением.

– Какая же ты… невероятная, – прошептал Марк мне на ухо, и в его голосе не было ни цинизма, ни издевки. Только искреннее, почти благоговейное восхищение. – Такая… живая.

Это были самые важные слова, которые я слышала в своей жизни. Не «красивая», не «умная». А «живая».

На этих словах я провалилась в сон.

Я уснула, зажатая между двумя горячими, потными, совершенными мужскими телами. В одной постели. Впервые за много лет я чувствовала себя живой.