Папа для дракончика

10

Нолан АйкВаундер

— Пальцы расслабьте, милорд, а то мозоль набьёте, – наставлял Гарт, главный плотник усадьбы, наблюдая, как я забиваю очередной гвоздь в покосившуюся балку забора в каретном сарае. – И удар уверенней. Не тычок, а размах. Но не так, как мечом. Легче. Вы же не голову пытаетесь снести…

Я выдохнул, крепче сжал молоток и ударил снова. На этот раз гвоздь вошёл ровно и глубоко. Удовлетворённая улыбка тронула губы.

— Нолан!

Выдохнул сквозь зубы. Горничная полчаса назад доложила, что леди Аделаида удалилась в опочивальню вздремнуть. Я наивно надеялся на час покоя.

Ан нет.

Я медленно выпрямился. Бабушка стояла в дверном проёме, закутанная в тёплую шаль, но её поза была прямой и грозной, как у полководца перед битвой.

— Что это, позвольте спросить, ты делаешь? – её взгляд скользнул по моим штанам, по простой рубахе с закатанными рукавами. – Я надеялась застать тебя в кабинете.

— Как видишь, бабушка, чиню забор.

— Нолан!

Аделаида требовала, чтобы на людях я обращался к ней по всем правилам.

— Леди Аделаида, позвольте я закончу, и мы поговорим.

Плотник бросил на меня сочувствующий взгляд. Мою бабушку в какой-то мере считали местным монстром за требовательный и жесткий характер. Но я-то знал, что в глубине души она мягкая и добрая. Огородилась броней, когда дед погиб на войне и ей в молодые годы пришлось принять на себя управление родовыми землями. Мой отец тогда был слишком мал, чтобы стать помощником в делах.

— Я жду тебя в кабинете. У нас дела! — произнесла бабушка.

Каблучки нетерпеливо зацокали по дощатому полу, когда она вышла из мастерской. Я поднялся. Вытер салфеткой руки. Осмотрел плоды своих трудов. Доски подогнаны ровно, гвозди вбиты аккуратно.

— Ничего, милорд, – сказал Гарт, подходя. – Вышло крепко. Для первого раза и вовсе отлично.

Я вошел в кабинет. Бабушка уже заняла свое место возле камина.

— Я чего-то не знаю? — начала она без предисловий.

Я приподнял бровь, опускаясь в кресло рядом.

— С чего ты так решила?

— Ты который день пропадаешь из дому. И вместо кабинета я застаю тебя в мастерской. Все это явно неспроста. Что с тобой происходит? Ты стал рассеян. Мне доложили, что ты проигнорировал письмо лорда Фрея о поставках угля для северных рудников. Это не в твоих правилах.

— Бабушка, тебе не о чем волноваться.

Я сел в кресло и протянул ноги к огню. Так тепло. Уютно. А за окном разыгралась настоящая вьюга.

Тут же подумал, как там Дора со своими пирожками. Она же в такую погоду не пойдет на рынок? Или пойдет?

Я чуть нахмурился. Нежной южаночке явно тяжело в нашем суровом климате. Мне вдруг страстно захотелось сорвать с неё этот ветхий плащик, укутать в мягчайшую шубку из снежной лисы, надеть на её замёрзшие ножки тёплые сапожки на меху.

Я представил, как рассыплются её тёмные, непослушные локоны на серебристом меху, как она раскраснеется от тепла…

Она была бы ослепительна. Хотя… нет. Она и сейчас ослепительна. Без всей этой ненужной мишуры.

– Нолан! Ты меня слышишь?

Я вздрогнул, вынырнув из фантазии, где держал за руку смущённо улыбающуюся мне девушку.

– Прости, бабушка. Устал.

– Устал, – она повторила с нескрываемым скепсисом. – Как продвигается твоё расследование? Что ты узнал о той девушке и ребёнке?

— Она простая торговка пирожками. Мы с Юстасом прогулялись по торговой площади, и он мне показал ее. — Сказал как можно равнодушней.

— Вот пусть Юстас ей и займется. Он всегда умел втереться в доверие. К тому же его семья долго и преданно служит нам.

— Уверяю, он достаточно близок к этому, — слукавил я.

— Он видел ребенка? — спросила бабуля. И мне даже показалось, что в ее голосе что-то дрогнуло.

— Видел. – Я не смог солгать в этом. – И он… похож на Лейстера.

Это была чистая правда. У того малыша, Криса, были светлые, как лён, волосы и глаза глубокого, чистого синего оттенка, который был визитной карточкой нашей крови.

Пока что он был просто младенцем. Драконья сущность пробуждается позже, в отрочестве. Только родовой артефакт мог с уверенность подсказать, есть ли в Крисе кровь АйкВаундеров.

— Тогда дело за малым. Дай Юстасу артефакт. Пусть проверит. И чем быстрее, тем лучше. – Бабушка поправила складки платья. – Скоро зимний бал. Лейстер обязан присутствовать. И на этот раз к нам приедет Жозефина. Я лично послала ей приглашение. Как будущей жене твоего брата.

На следующий день я переоделся в простую рабочую одежду. Взял костыль, от которого не знал, как без подозрений избавиться. Ящик с инструментами. На дне в тряпице лежал родовой артефакт. Небольшая, холодная пластина из чёрного вулканического стекла, в центре которой был вправлен прозрачный горный кристалл. Он оживал только от родственной крови, вспыхивая тёплым алым светом.

Тетушка Джен уже ждала меня. Дору я так и не увидел. Наверное, уже на рынке. Продает пирожки. Так и лучше. Рядом с ней труднее сделать то, что я задумал.

Я усердно правил покосившийся забор, когда раздался голос тетушки Джен.

— Нол. Я приготовила тебе горячего чаю. Иди. Погрейся. Заодно присмотри за Крисом. Мне нужно срочно уйти.

Я облизнул пересохшие губы. Вот он. Подходящий момент.

Вошёл в дом, скинул куртку. В кухне вкусно пахло свежей выпечкой. На столе дымилась кружка чая. А в углу, в своей плетёной корзине, сидел Крис. Услышав шаги, он повернул голову, и его большие, синие-синие глаза уставились на меня.

– Ну, привет, воин, – прошептал я. Подошёл и склонился над ним.

Крис тут же протянул ко мне пухлые ручки, заливаясь беззубым, радостным лепетом. Я не устоял. Осторожно, боясь дышать, поднял его. Он тут же уткнулся носиком мне в шею, а маленькая ладонь вцепилась в прядь волос. Не больно. По-хозяйски. Будто так и надо.

В груди что-то сжалось, стало тесно и тепло.

Медленно, будто во сне, я опустился на стул, не отпуская малыша. Левой рукой я прижимал к себе это тёплое, доверчивое тельце, правой — достал из ящика холодный артефакт. Сжал в ладони пластину.

Всё, что оставалось — это крошечный укол. Добыть каплю крови. И выяснить правду, которую я, кажется, уже боялся узнать.

Дорогие читатели!

Приглашаю в романтичную историю нашего литмоба

"Ненужная жена Владыки Севера"

https://litnet.com/shrt/ORO-

11

Последние два дня погода совсем не баловала. Я дыхнула на свои окоченевшие руки. Тетушка Джен пообещала связать варежки. Мои тонкие перчатки совсем не спасали от холода.

Несмотря на холод пирожки расходились хорошо. Завтра большой базарный день и многие селяне прибывали загодя. Их можно было отличить по простой одежде. Овчинным тулупам и высоким меховым сапогам. Прохаживались чинно между рядов, присматриваясь. Но деньги пока тратить не спешили. Если только на мои пирожки, которые я настойчиво предлагала.

К полудню корзинка пустеет, и я возвращаюсь домой. Тут же думаю, что сейчас увижу Нола. Он обещал сегодня прийти чинить забор. И с какой-то грустью опять думаю, что увижу его в последний раз.

У меня нет повода его удержать. А у него нет повода остаться.

Какая из нас пара? Обхохочешься. Парень-калека без гроша в кармане и наивная девчонка с ребенком на руках.

Возле дома Нола нет, но я замечаю прислоненный к забору костыль. Значит в доме?

Забегаю на крылечко и тихо открываю дверь. Неслышно проскальзываю внутрь.

Первое, что увидела – широкую спину Нола. Он сидел на стуле, а поверх его плеча торчала взъерошенная макушка Криса.

Крис смеялся и что-то лепетал. Нол отвечал теплым низким голосом. Но тихо, я ничего не могла расслышать.

Картина была настолько умиротворяющей что я застыла на пороге, боясь дышать. Только вдруг, с такой ясностью, что перехватило дыхание, подумала:

«Из Нола вышел бы прекрасный… папа».

Боги! О чем я только думаю!

Я сделала шаг, и половица подозрительно скрипнула.

— Я вернулась!

Нол вздрогнул и резко выпрямился. Что-то маленькое и блестящее выскользнуло у него из руки, с глухим стуком упав на пол.

Я не успела разглядеть, что это — он ловко, почти не глядя, нагнулся, подхватил предмет и сунул в карман куртки. Всё движение заняло секунду. Когда Нол обернулся, то на лице играла широкая, немного смущённая улыбка.

— Тётушка Джейн попросила присмотреть за малышом. Ушла по срочному делу, – объяснил он. — Мы тут… прекрасно проводим время.

— Вижу, – пролепетала я, принимая из его рук потянувшегося ко мне Криса. Малыш недовольно нахмурился, уже привыкнув к новому другу. — Спасибо. Ты с ним замечательно управляешься.

— Он хороший собеседник, – усмехнулся Нол, вставая. — Я пойду… доделаю забор.

Он вышел, прихрамывая. Я отвела глаза, чтобы не смотреть вслед. Наверное, ему будет неприятно, если я буду пялиться. Никто не любит показывать слабость.

Вскоре вернулась тетушка Джен.

— Все распродала? На сегодня хватит пирожков. Уж больно холодно. Мы с тобой лучше на завтра побольше сделаем. А я в лавку сбегала. Купила изюма и корицы. Яблоки то совсем закончились. Эх, держись милочка, завтра тебе нелегко будет. Но если все распродадим, можно тебе будет новые меховые ботиночки справить. В этих наверняка ноги мерзнут.

Тетушка Джен права. Мне приходилось постоянно ходить или подпрыгивать на месте, чтобы не замерзнуть. А болеть мне сейчас никак нельзя.

Нол доделал забор как раз к сумеркам. Тётушка Джейн, осмотрев его работу, одобрительно хмыкнула и позвала его ужинать.

Нол неспеша ел, поглядывая, как мы укладываем в две огромные корзины свежеиспеченные булочки. В одну — с изюмом. В другую – с корицей.

— Надеюсь, завтрашняя ярмарка будет удачной, — тетушка Джен с предвкушением потерла ладони.

А я с тоской посмотрела на огромные корзины.

Что уж. Справлюсь. Главное до рынка донести. А там займу прилавок и будет легче.

Зато скоро у меня появятся теплые ботиночки.

Да и Крису нужно гардероб обновить. Из своих старых рубашечек он уже вырос. Не идти же к АйкВаундерам деньги клянчить.

Я внутренне усмехаюсь от этой мысли. Но где-то внутри есть некий протест, что отпрыск рода АйкВаундеров живет как самый обыкновенный мальчишка. И что у меня нет средств достойно обеспечить его.

Но главное – моя любовь. Не так ли? Неизвестно, любили бы его в том холодном и неприступном доме.

Нол благодарит за ужин и встает. Тетушка Джен заботливо подает ему костыль. Сует в ладонь несколько монет.

— Спасибо за помощь. Может, когда еще свидимся…

— Да. Конечно.

Нол замирает. Прикусывает губу и смотрит прямо на меня своими невероятно синими глазами.

А у меня от этого взгляда все сладко замирает внутри. И хочется, чтобы нашел повод… остаться.

Тётушка Джейн показательно кашляет, намекая, что гостю пора.

Тот делает шаг к выходу. Сдергивает с вешалки куртку. Но на пороге все же оборачивается.

— Если не возражаете, я бы помог завтра Доре донести корзины.

— У нас нет на это лишних денег, — поджимает губы тетушка Джен.

Мы с Нолом переглядываемся. И мне так не хочется, чтобы он сдался. Чтобы просто ушел.

Но лишних денег и правда нет…

— Не нужно денег, — Нол опять улыбается своей обаятельной фирменной улыбкой, — достаточно будет пирожка.

12

Я мельком смотрю на Нола. Что греха таить, мне нравится это делать. И сердце глупое начинает сильнее биться в груди.

Хотя в голове все звучат напутствующие слова тетушки Джен:

— Милочка, он, конечно, красивый парень, но тебе не пара. Мужчину надо не сердцем выбирать, а головой.

Я все понимаю. Но душа рвется и радуется, глупая, от того, что он рядом. Что просто идет, помогая нести тяжелую корзину. Бросает на меня взгляд глубоких синих глаз, от которых так приятно кружится голова. И кажется, что это морозное утро не такое уж и холодное. И плащ вполне защищает от пронизывающего ветра.

Нол оставляет меня на ярмарке. Но прежде — ловко и быстро обустраивает всё: поправляет полог над прилавком, сметает снег, даже умудряется договориться с соседкой—колбасницей, чтобы та «присматривала за девчонкой».

Говорит с лёгкой, почти виноватой улыбкой.

— Мне нужно уйти…

— Конечно… — получается немного грустно, и тут же спохватываюсь, — возьми пирожок…

Мне больше нечем отплатить за помощь.

— Оставь для меня один. Самый лучший. Тебе же ещё предстоит нести корзины обратно.

Улыбаюсь в ответ. Наверное, слишком счастливой улыбкой. Ничего не могу с собой поделать. Я слишком глупа и наивна, чтобы слушать разум.

Торговля идет бойко. Справа от меня полная женщина продаёт копчёные колбасы и сало. От её прилавка тянет таким запахом, что у меня самой урчит в животе.

Я улыбаюсь, благодарю, считаю монеты и ловлю себя на том, что то и дело поглядываю в сторону, откуда ушёл Нол.

К вечеру корзины пустеют.

— Хорошая у тебя торговля, — раздаётся рядом низкий голос.

Я вскидываю голову.

Мясник. Но сегодня на нем куртка подбитая мехом, темные штаны заправлены в высокие сапоги. Он словно один из тех гуляк, что бродят по ярмарке в поисках подходящих вещей.

— Спасибо, — вежливо отвечаю я и снова опускаю глаза к прилавку.

— Одна тут стоишь? — он прищуривается. — Темнеет. Я провожу тебя.

Я теряюсь. Его крепкая фигура возвышается надо мной, твердо стоя на ногах. И говорит вполне вежливо. Тетушке Джен он бы точно понравился.

— Нет… не нужно, — наконец говорю. — Спасибо.

Он явно не привык к отказам.

— Подумай, — усмехается, — я ведь не отстану. Понравилась ты мне.

Вот только мое сердце молчит.

К счастью, в этот момент я вижу знакомую фигуру.

Нол.

Он подходит и берёт пустые корзины, словно это само собой разумеется.

— Пора домой, Дора, — говорит мягко.

Я с облегчением выдыхаю.

— Я помогу, — торопливо тянусь забрать одну из корзин. — Тебе же неудобно…

— Всё в порядке, — он улыбается. — Правда.

Мы уходим. Я стараюсь не оглядываться. Представляю, какое у мясника вытянутое и злое лицо.

Мы проходим шумную центральную улицу и сворачиваем в знакомый, узкий переулок, ведущий к нашему дому. И вдруг из—за угла выходят трое. Впереди — мясник и с ним два приятеля. Такие же крепкие и здоровые, как и он сам.

— Эй, — раздаётся голос. — Ты серьёзно? Его выбрала?

Я останавливаюсь. Нол тоже.

— Предпочла жалкого калеку нормальному мужчине? — усмехается мясник.

Я чувствую, как внутри всё холодеет. Оглядываюсь. Позади ни души. Нам никто не придет на помощь.

— Оставьте нас, — кричу, выходя вперед.

— Оставлю твоего доходягу, если пойдешь со мной на свидание, — мясник улыбается так, словно дело уже решеное.

— Не бойся, — тянет с гаденькой улыбочкой, — Я девушек не обижаю. Мы хорошо проведем время. Обещаю, крошка, тебе понравится.

Вот только я в этом совсем не уверена. Но что могу против него? А Нол… он точно не справиться. Куда ему с тремя тягаться.

— Пропустите, — прошу.

— Дора никуда с тобой не пойдет. Уходите. — Заступает вперед Нол, загораживая меня. И лицо у мясника вмиг делается злое.

Один из его дружков, широкоплечий детина с перебитым носом, делает шаг вперёд, постукивая короткой дубинкой по ладони.

— А если не уйдём, калека? Что сделаешь?

Внутри всё сжалось. Ноги стали ватными. Не понимаю, что делать. Лучше согласиться. Как-нибудь переживу этот вечер. Видно, что эти трое от своего не отступят. А Нол… он здесь совершенно не при чем.

Нол же чуть повернул голову и тихо, почти беззвучно сказал:

— Дора. Иди.

— Но…

Он посмотрел на меня так. Прямо. Приказно. Сурово сдвинул брови.

— За стражей.

Я замерла на секунду. Сердце бешено колотилось в груди. Понимала, что это разумно. Но как оставить одного Нола с этими…

Нол шагнул вперед и я увидела, как один из дружков вытащил нож.

Этого хватило.

Я развернулась и побежала.

Холодный воздух обжигал легкие. Подол путался в ногах. Я не оборачивалась — боялась, что, если посмотрю, не смогу бежать дальше.

Только бы успеть. Только бы он продержался.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в увлекательную историю нашего литмоба

"Тайны Герэльвальда. Замороженное сердце короля"

https://litnet.com/shrt/HyjV

13

Двоих стражей в форменной одежде и с короткими дубинками под поясом я нахожу довольно быстро — на шумной улице, недалеко от ярмарки. Я буквально врезаюсь в них и тараторю, перекрывая им путь:

— Пожалуйста! Помогите! Он один, а их трое!

— Что ты там несёшь? — фыркает один, подкручивая длинный ус.

Я выдыхаю, стараясь взять себя в руки. Хотя внутри колотиться от того, что медлю. И что Нол сейчас совсем один, беспомощный против этих здоровяков.

— Меня до дома провожал парень…

— Какой парень? – кажется, что стражам больше хочется поболтать чем выполнять свою работу.

— Жених, — выпаливаю, надеясь придать вес своим словам, — Моего жениха сейчас там изобьют, а вы тут стоите! У одного нож, у другого — дубина! Если с ним что случится, я всем в городе расскажу, как городская стража воробьёв считала, пока людей резали!

Это подействовало.

— Ладно, ладно, веди, — буркнул усач. — Они вам угрожали? Что требовали?

Вопросы колют спину, когда эти стражи с явной неохотой плетутся за мной, отставая на шаг. Хотя, возможно, это я лечу вперед.

Мы врываемся в переулок. Я готовлюсь увидеть худшее: избитого и окровавленного Нола, торжествующего мясника и его дружков…

Переулок был пуст. Никого нет. Только Нол стоит, опираясь спиной о стену. Вскидывает голову, откидывая с лица волосы, заслышав наши шаги. В глазах застыл опасный огонек. Но когда замечает нас, плечи расслабляются, он улыбается — открыто, будто ничего и не случилось.

— Нол! Ты цел? — я подбегаю, не в силах сдержаться, хватаю его за плечи. Под тонкой тканью куртки чувствовалось напряжённое, каменное тело.

— Всё в порядке, Дора. Успокойся.

— А где… те трое? — оглядываюсь я.

— Мы с ними договорились. Они оказались не такими уж плохими парнями. Сочли, что связываться с калекой — ниже их достоинства.

— Да-а? — тяну я скептически.

Мне так совсем не показалось.

— Помощь больше не требуется? — хмыкает стражник, явно разочарованный отсутствием зрелища. — Это и есть ваш жених?

Щёки вспыхивают.

— Да… всё в порядке, — бормочу я, бросая смущенный взгляд на Нола. А тот лишь шевельнул бровями в ответ.

Я убираю руки с его плеч и замираю. Ладонь была липкой. Поднимаю руку — на пальцах, в тусклом свете, отчётливо виднеются тёмно-бордовые пятна. Кровь.

Открываю рот, чтобы крикнуть страже, показать им доказательства, заставить искать тех троих… Но в меня впивается предупреждающий взгляд Нола.

Он продолжает улыбаться как ни в чем не бывало и чуть заметно качает головой.

Глотаю слова. Превращаю их во что-то другое:

— Спасибо вам огромное! — вырывается у меня слишком громко и быстро. — Заходите на рынок! Я вас пирожками угощу!

— Вот тараторка, — усмехнулся усатый страж.

— А за пирожками мы зайдем, — согласился второй.

Я молча подбираю разбросанные по переулку корзины. Нол тут же забирает их у меня, одним движением взвалив на плечо. Мы пошли. Он молчит, а я не спешу расспрашивать. Надеюсь, что расскажет сам. Но он так не произносит ни слова.

— Тише вы тут, — встречает нас тётушка Джейн, зевая во весь рот. — Крис только заснул.

— Тётушка Джейн, нужна помощь, — тихо говорю я, указывая взглядом на Нола.

Я усаживаю Нола на стул ближе к горящему очагу. Помогаю снять куртку. Светлый рукав рубашки пропитан кровью.

Тетушка Джен даже не ахает. Приподнимает бровь, оценивая. Командует.

— Снимай рубашку. Посмотрим, что у тебя там.

— Ерунда, — отмахивается Нол.

— Снимай, — уже совсем по-матерински рычит она. — У меня есть мазь и бинт. Не хватало мне покойника в доме. А ты, милочка, чай поставь.

Я ставлю на плиту чайник. Ворошу угли и добавляю несколько щепок, чтобы быстрей разгорелось. Прямо в воду кидаю несколько душистых листочков мяты и сушеных ягод.

Между тем Нол стягивает рубашку, оголив плечо.