Собственность генерала. Скандальная история лекарки

11

Лили! Неужели опять что-то натворила?

Я пробежала мимо белоснежных статуй дев - их лица были чисты, без намёка на усы.

Не это. Тогда что?

Перед дверью настоятельницы я остановилась. Глубоко вздохнула, стиснув пальцы. Что меня там ждет? Понятно, что ничего хорошего. Но вот насколько?

Постучала.

- Войдите, - слышится чопорный голос.

Вошла, тихо прикрыв за собой дверь. Сразу замечаю сидящую на полу Лили. Она сидит, нахохлившись как воробушек и притянув к груди коленки. При виде меня вскидывает глаза. Только в них ни капли раскаяния. Скорее наоборот – своеволие и упрямство. Подавляю горестный вздох.

Напротив – настоятельница, опирается руками на темную поверхность стола. Перед ней кругляш золотой монеты.

- Ты знаешь, что она сделала? - спрашивает без предисловий.

Молча качаю головой.

Настоятельница тычет пальцем в монету.

- Одна из сестер заметила ее у твоей дочери. Та пыталась ее спрятать. Зарыть в землю у кривой сосны. А когда сестра попыталась забрать монету, то твоя дочь, как звереныш, укусила ее в руку.

- Это моя монета, - раздается тихий голос Лили.

- Откуда она у тебя, солнышко? – спросила, подходя к дочери. Та резво вскочила и обвила ручками мои колени.

- Воитель дал, - прошептала она, - сказал... на пряник.

- Какой воитель? – не поняла я, - Аа…тот мужчина… генерал?

Лили кивнула, запрокидывая голову.

- Ложь! – выдохнула настоятельница, - твою дочь видели, как она выбегала из лазарета. Она украла эту монету у человека, которую приютила наша обитель! Какой позор!

- Она не украла! Если Лилианна утверждает, что он подарил ей монету, у меня нет причин не доверять своей дочери.

Я распрямляюсь, сверля настоятельницу яростным взглядом.

- Даже если допустить такую мысль, что он ее подарил… - настоятельница делает паузу и с ехидством смотрит на меня, - ты за ним ухаживала, Арделия! Так что это? Плата? Не слишком ли щедрая за лекарские услуги? Или ты позволила себе что-то лишнее?

Я дернулась как от удара.

- Как вы смеете…

- Смею! Я не слепа, Арделия. Мне докладывали, что ты вчера входила в лазарет в неположенное время. После того, как колокол пробил ко сну. Ты, опозоренная, родившая вне брака, позволяешь себе вольности с мужчиной под сводами обители! Я не могу это терпеть!

Ее глаза обвиняюще сверлят меня. Взгляд и поза все говорит о том, что оправдания бессмысленны. Но я все же пытаюсь:

- Я выполняла свой долг лекарки. Ничего более, - чеканю каждое слово, вскидывая вверх подбородок. Но от наплывающей паники начинаю подрагивать пальцы, и я крепче прижимаю к себе Лилю.

- И что, мне теперь с тобой делать? - продолжает она, и её тон становится деловым. – Ты никудышняя мать, Арделия. Ты подумала о будущем своей дочери? Я слишком долго тянула, нужно было сделать это раньше. Чтобы это невинное дитя не выросло лгуньей и... распутной, как её мать.

- Замолчите! – прошипела я. Больше я не могла это слушать.

- Нет, это ты замолчи и выслушай приговор, - она ударила ладонью по столу. Монета подпрыгнула. - Девочка сегодня же будет отправлена в приют. Там её научат смирению, труду и честности. А ты... будешь нести самое тяжёлое послушание, какое я смогу придумать, чтобы выжечь из тебя эту скверну.

«Сегодня же».

Мир сузился до этих двух слов. До бледного, испуганного лица Лили, которая наконец поняла всё.

Я не помню, как вышла от настоятельницы. Я просто бежала, таща за собой дочь, которая спотыкалась и плакала. В голове стучало одно:

«Приют. Сегодня. Не отдам».

- В комнату! - выдохнула я, запихивая Лили в нашу каморку. - Сиди тут и никуда не выходи!

- Мамочка? Ты куда? – не отпускает она мой подол.

- Я… к воителю, - я наклоняюсь и заглядываю в глаза дочери, - думаешь, он хороший человек? Хотела бы поехать с ним?

- Да, - хлопает в ладони дочь, отпуская мой подол, - он очень хороший.

Нет, он не хороший. Он опасный. И теперь наш единственный шанс

Главное, пусть увезет нас отсюда. Подальше. Ему же нужны лекари? Хотя он явно намекал на другое.

От мысли об этом краснеют щеки и пересыхает во рту.

Боги, как все это унизительно. Я так резко и категорично говорила с ним, а сейчас приползу умолять, чтобы забрал нас с собой.

Но как по-другому покинуть обитель ума не приложу. До города пол дня пути по лесу. С ребенком идти нереально. Но даже если без приключений мы доберемся до города, что делать дальше? У меня не хватит денег даже на самую скромную коморку. И, к своему стыду, я все еще мало знала о мире за стенами обители. Выйти не было возможности. Все мои знания основываются на рассказах Фанни и Берты.

Я несусь к лазарету. И где-то в глубине души трусливо надеюсь, что он уже уехал. Что не придется унижаться.

Но он все еще в комнате. Полностью одетый. Опирается на костыли, стоя у окна. Примеривается, прежде чем сделать шаг. Рядом с ним старый вояка, подсказывает под руку, как лучше перехватить костыль.

- Генерал!

Он вскидывает голову.

- Мне нужно с вами поговорить. Сейчас, - нервно облизываю губы.

Он смотрит на меня секунду, затем солдату.

- Выйди.

Мы остаёмся одни. Воздух трещит от напряжения.

- Я согласна уехать с вами, - выпаливаю я, - Заберите меня и мою дочь. Прямо сейчас.

Он так долго молчит, окидывая меня нечитаемым взглядом. Каждая секунда тянется, как вечность.

А я готова умереть от унижения. От того, что готова умолять забрать нас. И его затянувшееся молчание – пытка.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в историю нашего литмоба "Опальная невеста генерала"

https://litnet.com/shrt/eQU4

12

Эдриан Гордан

Возвращение домой затянулось, и я был этому почти рад. Не был готов увидеть стены, где когда-то был счастлив и где в один миг всё потерял.

За семь лет боль, казалось, притупилась. Я строил планы, отправлял вперёд обоз с трофеями, чтобы к моему приезду хоть что-то привели в порядок в опустевшем замке.

Я думал, прошлое отпустило. Пока не увидел лекарку.

Демон бы побрал эту женщину.

Когда она подняла глаза - дерзкие, прямые - у меня перехватило дыхание.
Поворот головы. Лёгкая складка между бровями. Манера кусать губы, когда сердится.

Слишком… похожа.

Слишком напоминает мою Дану.

А её дочь, Лилиан... ровнехонько в том возрасте, в каком была наша Ангелика. Словно прошлое решило сыграть со мной злую шутку.

Хорошо, что она отказалась от моего предложения. Не нужно будить спящих демонов в моем сердце. Просто, когда увидел - накрыло. Взбудоражило ароматом женского тела. Знакомым запахом. Показалось – Дана вернулась. Захотелось забрать. Сделать своей. Вернуть то, что что было.

Идиот.

Дану и Ангелику никто не вернет. Прошло семь лет. Пора смириться и жить заново.

Я взял костыли, ненавидя эту беспомощность. Сол, мой старый оруженосец, потянулся помочь.

- Сам! - рявкнул резко.

И в этот миг дверь распахнулась.

Лекарка ворвалась, запыхавшаяся, с лихорадочным румянцем на щеках. Волосы выбились из-под платка.

- Мне нужно с вами поговорить, - хрипло вырвалось у нее.

- Выйди, - кивнул я на дверь Солу.

Уставился на нее. Волосы растрепались, на щеках лихорадочный румянец. Мнется, кусая губы.

И так хочется обнять ее, стереть следы беспокойства с лица. Что у нее там такого важного случилось?

- Я согласна, - выпалила она, и взгляд её стал умоляющим, бездонным. - Ехать с вами. Заберите нас.

Нет.

Минута слабости прошла. Слишком поздно, крошка. Предложения я не повторяю. Да и не место красивой женщине с ребёнком в моём личном аду.

- Нет, - отрезаю, не спуская с нее взгляда.

- Почему? - дрожат ее губы.

Потому что ты не Дана! А на другую я не согласен.

- Передумал. Ты не подходишь. Что ещё? Деньги?

Я достал из кармана горсть монет и грубо вложил ей в ладонь.

- Уходи.

Её глаза расширились от обиды и непонимания. Она что-то хотела сказать, но лишь резко развернулась и выбежала, хлопнув дверью.

А моё тело само собой рванулось за ней. Я сделал неосторожный шаг, костыль соскользнул, и острая боль в бедре вернула меня в реальность.

Но где-то внутри настойчиво зудело – нужно вернуть. Красивая же. А я уже много лет один.

Двигаясь мелкими шагами, выхожу из комнаты. Сол ждет возле раскрытой двери. Придерживает ее для меня. Замечаю в ладони несколько монет.

- Вот дурная девка, - проворчал он, разглядывая монеты в своей ладони. - Швырнула мне эти монеты и умчалась, будто её преследуют.

- Не взяла... - хмыкнул я.

Гордая. Прямо как...

Путь до ворот монастыря кажется вечностью. Ворота открываются, выпуская повозку с гружеными бочками. За воротами замечаю ждущих меня солдат. Приветственно машут рукой.

Больше и нет никого. Сестры обходят меня стороной - мужчинам здесь не место. С настоятельницей я уже щедро расплатился за помощь.

Чего тогда я жду?

Не мелькнёт ли на дорожке маленькая фигурка в платьице? Не появится ли она сама, чтобы... чтобы что?

Все же зацепила.

И что мне теперь с этим делать? Сделать любовницей, чтобы смыть это наваждение? Да и лекарь в замке всегда пригодится.

Закрываю глаза. Перед внутренним взором лицо лекарки: румянец, дрожащие губы, умоляющий взгляд. Потом Дана. Ангелика. Пустота, оставшаяся после них.

«Она не Дана», - повторяю себе. Но сердце не слушается.

Делаю глубокий вдох.

- Сол, - попросил. - Вернись. Найди лекарку. Скажи... скажи, что я согласен. Но пусть поторопится.

Его нет, кажется, целую вечность.

Сол возвращается. Разводит руками. А я жду жадно его слов.

- Не смог найти. Как сквозь землю провалились.

Хоть самому беги и обшаривай каждый уголок.

В последний раз обернулся, прежде чем выйти.

Что ж. Наверное так будет правильно. Нельзя поддаваться слабости.

13

Телега тряслась на ухабах так долго, что я начинаю всерьёз беспокоиться за дочку. Как она там? Не растрясло ли? Не ударилась?

Наконец, мы остановились. Прислушавшись к удаляющимся шагам возницы, я откинула крышку бочки.

Мы были во дворе какого-то постоялого дома. Открыв соседнюю бочку, я вытащила сонную, помятую Лили.

- Как ты, солнышко?

- Кушать хоцца, - она зевнула, потирая глаза.

- Сейчас что‑нибудь придумаем.

Отошли подальше от телеги с бочками. Вышли за ворота и сразу повеяло ароматом пищи. Впереди яркая вывеска харчевни. В кармане несколько мелких монет. Даже немного жалею, что не взяла те, что дал генерал.

Эх, моя проклятая гордость…

Но он смотрел так, словно я - пыль под ногами. Падшая женщина, полностью потерявшая достоинство.

Но разве не такую он хотел, когда предлагал мне с ним уехать?

Нет, спать я с ним не собиралась. Надеялась, что удастся избежать этой платы, что мои лекарские навыки, усердие, готовность трудиться оправдают моё присутствие. Лечь с мужчиной, к которому не тянется душа, который смотрит на тебя как на вещь я была не готова.

Хорошо, что всё сложилось иначе. Телега с бочками из-под жира стала нашим спасением. Я успела сунуть в мешок самое необходимое, быстро поцеловать на прощание ничего не понимающую Фанни.

«Если будет возможность, вернусь за тобой», - мысленно пообещала я. Она достойна лучшей жизни. Иметь свой дом и возможность встретить достойного человека. Создать семью. Родить детей.

Крепко держу Лили за руку. Мы шли по узкой улице и постепенно она становится шире, оживлённее. Я в своём сером платье выглядела бедной неприметной мышью. Косилась на наряды прохожих: шляпки, перчатки, цоканье каблучков по тротуару.

А нам с Лили в наших скромных платьях только милостыню подойдет просить.

- Мама, булочки! - Лили вырвала руку и подбежала к лоточнику.

- Стой! - успела ухватить её за подол, - нельзя убегать от меня.

Но и у меня от аромата рот наполнился слюной.

- Сколько стоит? - спросила торговца.

- Три медяка.

Протянула монеты и купила булочку для Лили. Она откусила и сморщилась от удовольствия. Предлагает попробовать мне.

- А ты почему себе не купила? - спрашивает.

- Я не голодная, - безбожно вру.

На оставшиеся монеты рассчитываю снять хоть какую‑то комнатку. Перевести дух. А с утра начать искать работу.

Мы бродим по улицам. Захожу в несколько постоялых дворов - цены такие, что легче переночевать в подворотне. Хотя, если быстро что‑то не найду, так и случится.

Мы шли уже довольно долго. Лили клевала носом. Её маленькие башмачки то и дело цеплялись за булыжники мостовой.

Когда в нос ударил запах тушёного мяса и свежего хлеба, желудок болезненно сжался. Перед нами стояла небольшая, видавшая виды харчевня. Покосившаяся вывеска скрипела на ветру.

"У Дорка".

Название внушало мало оптимизма, но у меня не было ни сил, ни средств выбирать.

Я глубоко вдохнула, и мы вошли внутрь.

Внутри тепло и шумно. Крепкие мужчины за столами, подавальщицы с подносами, посуда звякает.

Хозяин, коренастый, пузатый мужчина с волосатыми руками, поднял голову.

- Ужин. Или комнату? - спросил он, оценивая меня взглядом.

- Нет… - я сглотнула. – Мне нужна работа. На вечер. За ужин и… и возможность переночевать.

Он прищурился.

- Ладно. Сейчас вечерний наплыв. Мойка вон там. Девчонка пусть сидит тихо в углу и не вздумает мешаться под ногами.

Я кивнула.

- Лили, иди посиди там, - я указала на пустой стол у стены.

Дочка сонно залезла на лавку, свесив ноги.

Работа оказалась тяжёлой. Горы жирных тарелок, липкие кружки. Перед закрытием я мыла полы, оттирала пролитое пиво, таскала пустые кружки. Хозяин пару раз хлопнул меня по спине - вроде поддерживающе, но неприятно, словно животное. Но я молчала. Ради Лили молчала.

Меня трясло от усталости. Хотелось только лечь где-то, хоть на полу.

И именно тогда это случилось.

Я даже не заметила, как Лили подошла к стойке - хотела, наверное, помочь. Взять несколько тарелок и отнести на мойку. Задела поднос с самого края с горой немытой посуды.

Грохот.

Миски и кружки разлетелись по полу, осыпая его сотнями осколков.

Лили побледнела и замерла. Я бросилась к ней.

- Прости… - её голос дрогнул. - Я хотела…

- Ничего, - прошептала я и выпрямилась, готовая извиниться перед хозяином.

Но Дорк уже стоял рядом, уперев руки в боки. Лицо красное и злое.

- Ты знаешь сколько это стоит?! - рявкнул он.

- Я отработаю. Не нужно так кричать, - пытаясь сохранить спокойствие, чтобы не напугать Лили, ответила я.

На миг он заткнулся. Пробежал по мне сальным липким взглядом.

- Отработаешь, - прошипел он, - Но не в мойке. Дело найдётся поприятнее. И быстрее. Пойдём-ка наверх, обсудим твой… долг. А девчонка тут посидит.

Он протянул руку, собираясь обхватить мою талию.

- Нет.

- Что значит «нет»? - он схватил меня за запястье. - Ты в моём доме. Должна мне кучу денег. Либо платишь, либо…

Я рванулась, но он держал крепко. Лили закричала, вцепилась в его рукав.

- Пустите маму!

- А ну отцепись! - он оттолкнул её.

Дочка упала. Всхлипнула.

В тот же миг что‑то во мне лопнуло.

Я ударила. Ногтями. Вцепилась в его жирную щёку и провела, оставляя три ярко-алые полосы.

Он взвыл.

- Сука! Да я тебя…! - развернулся к двери кухни. - ПАРНИ! СТРАЖУ СЮДА!

Лили завизжала и вцепилась в мой подол. Мы отступили к стене.

Послышались шаги. Голоса. Дверь распахнулась. В зал ворвались двое в форме стражи, с дубинками у пояса.

Хозяин, зажимая кровоточащую щёку, показал на меня.

- Вот! Она! На меня напала! Все имущество перепортила! Теперь должна мне сто монет.

- У меня нет денег, - испуганно прошептала, когда взгляд стражников метнулся в мою сторону.

- Тогда в долговую яму, - хмыкает один из стражей, - завтра будет торг. Такую красотку быстро выкупят в счет долга.

А я непонимающе хлопаю глазами.

Разве можно человека продать… как вещь? Из-за дюжины битых тарелок?

Дорогие читатели!

Приглашаю вас познакомиться с юморной историей нашего литмоба

"Призрачный генерал моей мечты"

https://litnet.com/shrt/KEJk

14

- Мамочка, прости, - шмыгает носом Лили.

Мы сидим в углу камеры, прижавшись друг к другу. Вместе с нами ещё несколько женщин и пара мужчин, чья судьба завтра решится на торгах.

- Ты ни в чем не виновата, - глажу я дочь по волосам. Но успокоить ее мне никак не получается.

- Я хотела помочь тебе. Хотела отнести тарелки, - дрожит всем тельцем Лили, - обещаю, я всегда буду тебя слушаться. Буду как мышка. Тихая. Только не отдавай меня.

- Эй. - Я взяла её лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня. - Я никому тебя не отдам. Никому. Ты моя. Самое дорогое, что у меня есть.

Лили зажмурилась и прижала ладошку к моей щеке.

- Я тоже люблю тебя… сильно-сильно…

Лили кладет голову мне на колени и сворачивается калачиком. Засыпает, пока я глажу ее по волосам.

- Красивая малышка, - шепчет пожилая женщина, сидящая недалеко от меня, - за что вас сюда?

- За разбитую посуду в харчевне. Хозяин запросил сто монет. У меня не было денег.

- А расплатиться по-другому не смогла? - спрашивает другая, ещё молодая, бойкая с виду, - уж я бы не растерялась.

- По-другому. Продать свое тело? – я брезгливо морщусь.

- Глупая, - качает головой первая. – А здесь тебя что ожидает? Ты молодая. Красивая. Думаешь, получится остаться чистенькой? Не будешь покладистой, придется работать до седьмого пота. А с ребёнком… - она горько усмехается, - с ребёнком шанс попасть в приличный дом равен нулю. Разве что в публичный дом, там и дети в услужении нужны.

От её слов по коже бегут мурашки. Я крепче прижимаю Лили.

- Я лекарь. Думаю, получится договорится, - совсем неуверенно добавляю я. Соседки тихо хихикают в ответ. Та, что помоложе, качает головой:

- Милочка, да кто ж тебя слушать станет? Как хозяину будет нужно, так он тобой и распорядится. Лекарка ты или кухарка, значение не имеет.

- Но ведь должен быть какой‑то закон… — я пытаюсь отыскать хоть лучик надежды.

Пожилая женщина горько усмехается:

- Закон есть. Только толку от него мало. Ты теперь в списке должников. Кто заплатит за твой долг - тот и хозяин. А уж как он распорядится - его право.

Нас будят резким стуком в дверь. Гремят ключи, скрипит засов.

- На выход! По одному, цепочкой!

Я сжала Лили за руку.

- Мама… - она испуганно посмотрела на меня.

- Держись за меня. Не отпускай.

Мы бредем по каменному коридору. Заходим в небольшую комнату. За столом чиновник в тёмной одежде, с пером и толстой книгой. Перед ним - стражник, зачитывает про каждого: сколько и за что должен, каков «товар».

Наша очередь.

- Ущерб оценён в сто монет. Постанавливаю – год отработки для погашения долга, - чиновник не поднимает глаз с бумаг. – Все понятно? Девочку в приют для детей должников.

Год отработки! Лили в приют! Все это не умещается у меня в голове.

- Нет! - вскрикиваю я, прижимая к себе Лили. - Мы вместе. Она не помешает!

Мужчина поднимает взгляд, равнодушно разглядывает нас:

- Без девочки у тебя больше шансов удачно устроиться. Заберёшь через год, как отработаешь долг.

- Я лекарь, - выдохнула я, цепляясь за каждую соломинку. - Я умею лечить. Знаю травы, повязки, снадобья. Могу быть полезной. Пожалуйста… пожалуйста, не забирайте её.

Лили тонко всхлипнула.

- Я буду помогать… я умею мыть пол и носить воду… не забирайте меня…

Чиновник смягчился. На миг.

- Ладно, - буркнул он. – Девочка остаётся с матерью. Идите.

Нас так же выводят цепочкой из городской тюрьмы, ведут в сторону рынка. Там небольшой помост, вокруг толпится народ.