- -
- 100%
- +
– Не поможешь застегнуть? – Спрашиваю, прося помочь с длинной молнией на моей спине.
Но он отвечает:
– Нет.
От его холодности пробирает до костей. Она больно ранит, несмотря на то, что осознаю ее причины. Больнее удара ножа или пули. Я прикрываю веки и пытаюсь успокоиться. Он так близко и одновременно так далеко. И это так невыносимо!
Молнию приходится застегивать самой, с чем я удачно справляюсь. Платье длинное, до пола, и красного цвета. Он всегда любил этот цвет.
– Так лучше, – произносит мужчина. – Теперь нет сомнений в том, что мы что-то празднуем. Вина?
– Я не пью.
Он не слушает. Наполняет бокал и подает мне. Я принимаю его и отставляю на стол, который стоит рядом, причем накрытый на две персоны. Маркус провожает мое движение взглядом. После чего подходит вплотную и так, что я почти присаживаюсь на край стола.
– Ты никогда не делаешь то, что тебе говорят, верно?
Он так близко, что я начинаю терять самообладание. Мне хочется к нему прижаться и поцеловать, ощутить кожей родное тепло его тела. И вот сейчас, глядя мне в глаза, он начинает хмуриться. Нет, он не читает мысли, но чувствует эмоции – побочный эффект телекинеза, присущий каждому Хранителю. Правда, я своих способностей сейчас не ощущаю, что странно и заставляет меня нервничать.
Понимая, что поймана с поличным, я решаюсь на отчаянный шаг в надежде, что у него в груди от этого что-то екнет, да и просто потому, что дико этого желаю. Я бросаюсь вперед, к нему. Обнимаю за шею и обхватываю губами губы. Слышу глухой удар и звук всплеска – это Маркус роняет свой стакан. Но больше никакой реакции. Я словно целую скульптуру. Но очень скоро это изваяние оживает. И он отталкивает меня от себя. Выкручивает руку, ломая запястье и заставляя упасть к его ногам. Да так и держит, надменно глядя сверху вниз. Приходится терпеть боль и пресмыкаться. Но в этот раз слезы сдержать не удается. Только этому Маркусу все равно.
– Я очень не люблю, когда ко мне прикасаются, – говорит он. – Тем более таким образом. Это понятно?
– Да, – выдыхаю ему.
Он отпускает. Отходит и садится в пол оборота за стол, закидывая на него ноги. Я обиженно прижимаю к себе сломанную руку. Скоро срастется, но болеть будет еще долго… и где-то в груди.
– А говорила, что не грезишь обо мне по ночам, – пытается задеть с ухмылкой на лице. – Садись, – добавляет таким тяжелым тоном, что у этого слова действительно ощущается вес.
Я смотрю на него и не могу поверить, что это все-таки Маркус. Внешне – один в один, но в остальном – другой человек. Передо мной жестокий и властный тип, когда любимому мною мужчине были чужды эти качества. Он едва ли не сдувал с меня пылинки. И с таким контрастом приходится свыкаться. Но как бы оно ни обстояло сейчас, я была намерена вернуть себе того, кого любила больше жизни и кому родила прекрасную дочь с его темными глазами. Оставалось только узнать, как это сделать.
Я стираю с щеки дорожку слезы. Поднимаюсь с пола и сажусь за стол, напротив него.
– Вина? – Спрашивает в очередной раз, показывая рукой на бокал, который я до этого поставила на стол.
Все-таки беру этот злосчастный бокал и делаю глоток. Вино приятное, с насыщенным букетом вкусов. Как я люблю. Тем временем Маркус нажимает какую-то кнопку на столе, и уже через минуту к нам заходят две официантки. Они расставляют на столе закуску и тут же удаляются.
– Я не голодна, спасибо.
– Попробуй яблоко. Не каждый год удается вырастить именно этот сорт.
Я и не знаю, что делать. Не попробую – ведь заставит. Потому беру из вазы с фруктами яблоко. Подношу ко рту и кусаю. Он пристально смотрит, причем каким-то непонятным взглядом.
– Оно отравлено? – С чего ты взяла?
– Почему сам не ешь?
– Лучше посмотрю, как это делаешь ты.
Мой Маркус тоже всегда любил пищу для глаз, но не до такой степени. А так же яблоки – его любимый фрукт. После меня, конечно. Тут невольно вспоминаю Мака, которого видела перед уходом сюда.
– Почему Мак все еще тут? Он остается?
– Рад слышать, что тебя интересует этот вопрос. Да, он остается.
Любопытно…
– Ты соврал?
– Ты слишком плохого обо мне мнения.
Неужели?..
– Дело совсем не в этом, – продолжает он, – но тебе будет интересно узнать, в чем именно.
Еще любопытнее…
– И в чем же?
– Как и обещал, я подарил ему свободу. Но он оказался так великодушен, что отдал ее… тебе.
Услышав эти слова, я давлюсь кусочком яблока. Начинаю сильно кашлять, так, что на глазах выступают слезы. Маркус встает со своего места, подходит ко мне и хлопает по спине. Надо же – только что сломал мне руку, а тут спасает от удушья.
– Не поняла? – Хрипло спрашиваю, наивно надеясь услышать «ты свободна».
Маркус присаживается на край стола:
– Думаю, ты поняла все верно – он отдал свой выигрыш тебе.
– С чего это?
– Это спросишь у него сама.
– Так я свободна?
– Нет, – отвечает коротко и резко.
– Как это понимать?
– Все просто. Он был волен распоряжаться своей победой так, как пожелает. Он передал ее тебе. А тебе я свободу не обещал и волен в ней отказать.
Вот же!.. Гад! И это я еще слишком плохого о нем мнения?!
Со злостью швыряю недоеденное яблоко на стол. Жаль, что Маркус сидит так близко, иначе запустила бы огрызок в него. Но это, как оказывается, не все новости.
– Тем не менее, его нужно как-то отблагодарить. Ты так не считаешь? – спрашивает он у меня, что настораживает.
– Что ты имеешь ввиду?
– Не отказывай ему, если он о чем-то попросит.
– Например, о чем? – Говорю со злостью в голосе.
– Например, о сексе. В самом деле, Рейна, ты уже большая девочка, чтобы это понимать.
Я теряю дар речи. И вся в изумлении. Он вообще понимает, о чем меня просит? Даже пусть и этот Маркус. Хотя, вижу по глазам, что понимает. И как раз вспоминаю, что позлить меня и Троя для него – милое дело. Пусть ко мне вернулась память, но здешний мир от этого не изменился, и для всех я – все та же Рейна, заключенная и жена владельца «Колизея».
– Я не буду этого делать.
Ох, Боги! Милый, ты даже не представляешь, как сильно об этом пожалеешь. Но как жаль, что я не могу привести ему такой аргумент вслух. Он не поверит ни одному моему слову, а то и вовсе примет за сумасшедшую.
– Я не прошу два раза, ты же знаешь, – говорит он, словно произнося предупреждение.
– Значит, заставишь? – Он кивает. Совершенно спокойно, когда мне хочется его ударить. – Каким образом? Просто интересно.
– Например, Мак может исчезнуть. А насколько я успел заметить, он нужен тебе в Играх. Вовремя приходящий на помощь – настоящий подарок судьбы, не так ли? И поверь мне – он дойдет до конца. Либо, мы можем обойтись без жертв. Даже более того – я могу выполнить одно твое скромное пожелание взамен. Чего ты желаешь сейчас больше всего?
Вот так, сидя перед любимым мужчиной, который меня не помнит, я думаю лишь об одном, и на языке вертится простой ответ: «тебя». В голове быстро возникает мысль – что если попытаться изменить его решение и при этом оказаться с ним? Только с ним. Хитрит он – попытаюсь схитрить и я.
– Хорошо, я согласна. Но при условии, что Мак, если он того захочет, окажется во мне только после тебя.
У Маркуса от удивления взлетают брови. Но в целом он реагирует спокойно, не то, что я, сижу и уже пылаю от одной этой мысли.
– Ты так изголодалась по мужской ласке?
По твоей, милый, только по твоей, – думаю, сверля его взглядом. Но в первую очередь просто надеюсь, что после себя он не отдаст меня другому.
– Я, конечно, польщен, но вынужден отказать.
И снова бьет словами. Но в этот раз я не реву, в этот раз я встаю со стула с ярым желанием его все-таки ударить. За то, что отказал. За то, что отдает другому. И даже не важно, что не осознает, что делает.
– Выбирай другое пожелание.
Он ставит меня в тупик. Упорно вынуждает и гнет под себя. Но чего еще я могу желать так сильно? Это только встречи с нашей дочерью. Вспоминая о ней, задыхаюсь от эмоций. Как я по ней скучала, было не передать словами. Как я мечтала хоть краем глаза увидеть ее, дни и ночи напролет, когда сидела в тюремной камере. Как я смирилась с неизбежным, отрекшись от всех. И вот теперь, когда все резко изменилось, и появилась надежда, я не могу отказаться от такой возможности. Просто не могу. И глядя в глаза Маркуса, я понимаю, что готова ему позволить себя купить, продав даже свое тело.
– Хорошо, – отвечаю ему, не имея другого выбора. – Я согласна на это пойти, если смогу видеться с дочерью. Только она и я.
– Раз в неделю.
– Чаще и на целый день.
– Раз в неделю и максимум двенадцать часов.
Теряюсь, когда понимая, что торгуюсь я, а не он, и уступать готова я, а не он, потому что мое желание мне уже нужнее. И он это знает, и пользуется. Устало опускаюсь на стул. Ведь проигрываю по всем фронтам. Но даже так получаю немало – встречи с самым родным созданием и ангела-хранителя в лице Мака. А это гораздо больше, чем ничего.
Но падать духом еще рано. Теперь у меня возникает другая задача – убедить Мака, что попросить у меня он может все что угодно, кроме секса. Спать с ним я все равно не стану. И эта задача мне не кажется неразрешимой, стоит только вспомнить, с каким холодом он на меня смотрит. И настроение уже начинает подниматься. Остается только дождаться появления Афродиты и узнать у нее, как мне вернуть Маркуса. Моего Маркуса. И что бы она там ни сказала, я сделаю все. Ради него. Ради нас троих.
***
Перед уходом я беру свои вещи. Мысленно прощаюсь с Маркусом и желаю себе удачи. В смежной комнате переодеваюсь в шорты и майку. Странно ли, но охранник в этот момент отворачивает голову в сторону. Наверное потому, чтобы лишний раз не накликать на себя недовольство своего хозяина. Это похвально.
Когда возвращаюсь на этаж игроков, в общем зале уже пусто. Я сразу иду не к себе, а к Маку. Он в своей комнате и тут же открывает дверь. Отходит в сторону, чтобы я могла зайти внутрь, что я и делаю. Передо мной стоит мужчина с обнаженным крепким торсом, на котором красиво прорисовываются все мышцы. Мне бы попросить его надеть футболку, да может не так меня понять. Поэтому, я перехожу сразу к делу:
– Зашла поблагодарить. Не помню, к сожалению, за сколько раз, что, кстати, впечатляет. И знаешь, не стоило тебе отдавать свой выигрыш. Я бы так не поступила.
Он молча смотрит на меня. Понимаю, что ничего не скажет. Но ведь может что-то написать. Я оглядываюсь в поисках его блокнота. Но в этот момент происходит нечто странное. Мак делает ко мне шаг. И тут я чувствую его пальцы в своих волосах. И уже на моих губах пляшет его дыхание.
– Эй! – Восклицаю я, отстраняясь и успевая накрыть его губы ладонью.
А у самой сердце так и колотится от всплеска адреналина, неожиданности и… чего-то еще. Он слишком приятен внешне и умудрился завоевать мое расположение за эту ночь. К тому же, я все-таки женщина, у которой давно никого не было. Но это реакция тела, не души. И это все пустое по сравнению с тем, как я желаю оказаться в объятьях любимого мужчины вместо этих.
– Ты, верно, не так меня понял, – говорю я, поражаясь тем эмоциям, которые вижу в глазах напротив. А вижу я следующее – необъятный лютый голод, вырывающийся из недр серых льдов. Он впечатляет, но помочь с этим я ему ничем не могу. – Я зашла поблагодарить. Словами и только. А также хочу сказать, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь в ответ. И только, Мак.
Со звуком разочарования он подается вперед, но лишь затем, чтобы упереться ладонями в стену. Мне было бы удобнее, если бы я не оказалась зажата между ними и этой стеной. Его близость напрягает. Как и то, что я совершенно не знаю, чего от него ожидать в следующий момент. Еще не хватает нам подраться из-за того, что я не хочу давать ему желаемое, то есть – свое тело. Черт же!.. Как же я прокололась, когда решила, что совершенно не интересна этому мужчине. Тут вспоминаю Маркуса и его слова: «Не отказывай ему, если он о чем-то попросит». И понимаю, что Мак-таки просит. И если я откажу, это будет чревато, а так же вряд ли увижу свою дочь.
– Может, я могу сделать для тебя что-то еще? – Невинно спрашиваю. – Давай попробуем договориться, хорошо? Я верю, что мы можем подружиться и без этого, согласись.
Его глаза узко сощуриваются. Меня же уже начинает бесить его невозможность говорить. Если бы он был в состоянии это делать, я бы смогла понять его чуточку лучше. Пока же приходится читать по глазам, которые в данный момент говорят мне только одно: «дико хочу тебя и точка».
– Может, ты мне что-нибудь напишешь? – Прошу уже конкретнее.
Пока говорю, он смотрит на мои губы. У меня складывается такое ощущение, будто я под взглядом питона. Этот зверь опускает глаза ниже, а заодно и руку, которая замирает у моего живота. Его лоб прикасается к моему, и ведь отстраняться уже некуда. Пальцы вздрагивают, когда он решает – дотронуться или нет. И я совершенно не удивляюсь, когда эти пальцы задирают на мне майку, и его ладонь накрывает кожу живота. Это касание заставляет обоих вздрогнуть – его – от эмоций, меня – от него самого. Даже интересно – у него так давно не было женщины или просто именно я так пришлась ему по вкусу?
– Извини, но мне это не нравится, – говорю спокойно, стараясь заставить его отступить самостоятельно.
Он отдергивает руку. И вижу по глазам, что ему как раз не нравятся мои слова. А потом происходит следующее: подхватив под локоть, Мак открывает дверь и вышвыривает меня наружу. Я не падаю благодаря лишь тому, что налетаю на колонну.
Вот это новости! Неужели, обиделся?
Подхожу обратно к двери и заглядываю в окошке. Мак уже на полу, и он отжимается. Мне хорошо видно, как работают тугие мышцы спины, перекатываясь под кожей при каждом подъеме и опускании торса. Лучший способ сбросить напряжение, если нет иного выхода, так это силовые нагрузки. Признаться, мне его даже немного жаль, а себя я чувствую немного стервой. Но все-таки я благодарна ему еще и за то, что он не стал настаивать. А так же понимаю, что теперь остается ждать бури в лице Маркуса, если он узнает – а он узнает – что я не выполнила его просьбу. Но эту проблему буду решать уже тогда, когда она появится.
Глава 2
Я подхожу к своей двери. Распахиваю ее. Но только делаю шаг через порог, как попадаю в цветущий сад. И нос моментом окутывают сладкие запахи. И краски едва не вышибают слезы, до того яркие и красивые. Знакомое место. И я снова у фонтана, только в этот раз стою рядом, а не лежу под ним. Вижу впереди белое здание, оплетенное различными растениями. Они все в цветах: розовых, красных, малиновых, синих. А передо мной раскрыты двустворчатые двери, которые словно приглашают зайти внутрь. Я так и делаю.
Внутри очень уютно. Здесь светло и много места, гораздо больше, чем кажется снаружи. Мерцающая мраморная мебель отличается своим изяществом. Здесь есть огромнее белоснежное ложе. И тоже все в цветах.
– Рейна, – окликает меня женский голос.
Я оборачиваюсь. И в этот раз узнаю эту красивую даму в белоснежной тунике, вышитой золотыми нитями. Она не спеша идет ко мне, плавно качая бедрами.
– Афродита, – говорю ей вместо приветствия.
– Ты все вспомнила?
– Как видишь.
– Это хороший знак.
– Жаль, что только он.
Подойдя ближе, она берет меня за руку. Ее ладонь теплая и такая нежная, что хочется ее просить держать меня вечно.
– Не переживай, дорогая, мы попробуем все исправить. Пойдем. У нас есть немного времени поговорить, пока я могу нас с тобой скрыть от чужих глаз и ушей.
Она ведет меня в сторону. Мы присаживаемся на мягкую тахту. Мне приходится сосредотачиваться, чтобы думать, вместо того, чтобы отдаться чувству блаженства. Здесь так красиво и уютно, что возникает одно желание – лечь и ничего не делать, только нежиться в этой атмосфере эйфории и покоя, испытывая счастье и чувство любви ко всему вокруг.
– Что ты хочешь у меня спросить? – Говорит она.
– Что с нами случилось?
– Трой. Ты помнишь? Он рассказал о вас Аресу.
– Это я помню. Мы с Маркусом попытались убежать. Что случилось? Вмешались Судьбы?
– Да. Арес отдал вас на их милость. И им, конечно же, не понравилось то, что ваши судьбы оказались связаны. Из этого вышел непредвиденный узелок в их полотне, а они такое очень не любят.
Я опускаю глаза. Мало кто знает, насколько истеричны Судьбы. Для них любой изъян в их полотне это брак в работе и катастрофа необъятного масштаба.
– Они нашли этот узелок и попытались его распутать, – продолжила Афродита. – Только твой Маркус предусмотрел и это…
– И это?.. – Перебила ее я случайно, просто вырвалось.
– Он очень постарался вас обезопасить. Маркус попросил меня кое о чем, и я выполнила его просьбу – одна из моих пчел донесла каплю меда из этого сада и оросила ваш узелок. Из-за этого Судьбам оказалось очень непросто вас разъединить. Но ты же знаешь, насколько они старательны и упрямы.
Я киваю, а она продолжает:
– Они так старались разделить ваши нити, что нить Маркуса расслоилась. Мне очень жаль, дорогая, но тот Маркус, которого ты видела – это лишь его пустая оболочка с отвратительным характером и низменными потребностями.
Последнее как раз для меня новостью не являлось, это я заметить успела.
– Он ничего не чувствует, – продолжала богиня. – Даже вкусов и запахов. Никаких эмоций. И, конечно же, не помнит тебя и вашу дочь.
– А с женщинами он что-нибудь может?
Не стыдно было признавать, как сильно меня это интересует.
– Увы, – отвечает она, позволяя понять еще и то, почему он мне отказал.
Он не только не может, но и не испытывает подобной потребности. Я снова пытаюсь сосредоточиться и сделать выводы.
– Хорошо. Это все ясно. Как мне теперь его вернуть? У нас есть шанс?
– Если бы шанса не было, то я бы к тебе не пришла. Но это все равно путь для тебя нелегкий, придется очень постараться.
– Говори, что я должна сделать.
Богиня не спрашивает, уверена я или нет, она просто отвечает:
– Первое – веди себя как обычно, и будь осторожной, иначе я уже ничем не смогу помочь. Арес следит за тобой и за Маркусом и часто навещает Троя. Второе – тебе придется вернуть Маркусу все то, что он потерял, чтобы вернуть его самого.
– Это как?
– Из-за расслоения его нити судьбы этот мужчина перестал быть одним целым, стало несколько его сущностей. Теперь он живет в нескольких мирах одновременно. Но если ты разорвешь другие нити, то Маркус снова станет собой.
– Не понимаю, в чем подвох?
– Чтобы разорвать нити, тебе необходимо отправиться в те миры, где еще он живет в одном определенном временном отрезке…
– Так… – настораживаюсь я, не понимая, к чему она клонит.
– И уничтожить его, – несмело заканчивает она. – Мне жаль.
Я испытываю шок. И не могу в это поверить. Но как?! Как я буду убивать Маркуса, пусть и клона?!
– А другого способа нет?
– К сожалению, нет, дорогая моя Рейна.
– А как я смогу перемещаться, если потеряла этот навык?
– Ты не потеряла, Арес забрал его у тебя, Маркуса и Троя, исключив таким образом вас из числа Хранителей. Но ты не волнуйся об этом, я все устрою. Ты сможешь перемещаться, но только под моим покровом, и только тогда, когда я скажу.
– Погоди, но Маркус до сих пор владеет телекинезом.
– У него Аресу не все удалось отобрать, потому что он перестал быть единым целым.
Нет, это немыслимо! Но я сглатываю все страхи и сомнения и покоряюсь обстоятельствам.
– Хорошо, сколько раз мне нужно будет это сделать?
– Возможно около семи, точно пока не могу тебе сказать. Главное береги себя в том мире, в котором ты сейчас. Ты здесь слишком уязвима.
Тут впору схватиться за голову и рвать на себе волосы. К счастью, я не такая. Кроме того, что толку, когда у меня нет иного выбора. Я не оставлю Маркуса. Я верну его, чего бы мне это ни стоило. Я буду убивать и притворяться, я отдам ему саму себя на растерзание, лишь бы только у меня все получилось.
На этом наш разговор с Афродитой заканчивается. Пожелав мне удачи, она отправляет меня обратно в пустую и серую камеру.
***
Этой ночью удается уснуть. По большей части из-за того, что я вымоталась за последние сутки. Мне снится Маркус. Во сне я бегу за ним, снова пытаюсь догнать, видя перед собой либо его спину, либо профиль. На мне длинное платье, подол которого постоянно путается в ногах, но разбираться с ним некогда. Я падаю, спотыкаюсь, потом все равно встаю и продолжаю бежать с криком до хрипоты. И настигаю любимого. Но когда он разворачивается… я вижу Троя. Это заставляет ужаснуться и отскочить назад. И на моих глазах лицо Троя меняет черты до тех пор, пока на его месте не оказывается Арес…
Резко просыпаясь, я вздрагиваю. Пугает щелчок двери моей камеры. Это ко мне заходит охранник и говорит уже знакомую фразу:
– На выход.
Без лишних слов я выполняю сказанное и следую за ним.
Очередная встреча с Маркусом заставляет нервничать. И все потому, что я не знаю, чего ожидать в этот раз. А в этот раз он не один – в его апартаментах я вижу Мака. Мужчина сидит в кресле, одетый в потертые синие джинсы и черную футболку. Поза напряженная, взгляд суров, неспешно следует от меня к владельцу Игр и обратно. Мой Тиран стоит у окна. Невозмутимый и холодный, со сложенными на груди руками, на которых закатаны рукава рубашки. И я уже знаю наперед, о чем сейчас пойдет речь.
– Ладно, ближе к делу, – первой нарушаю это напряженное молчание.
Но оба так и не произносят ни звука. Маркус берет со стола пульт и включает экран. Я делаю резкий вдох, когда вижу на нем свою дочь крупным планом. Она на чем-то сидит и играет с куклой, расчесывая той волосы. И что-то поет себе под нос. На глаза невольно наворачиваются слезы просто оттого, что я ее вижу. Боги, как же она подросла! Сколько всего я пропустила в ее жизни.
– Как видишь, это твоя дочь, и она здесь, – произносит Маркус. Хочется его поправить, что она не только моя, но он не поймет. – Я всегда держу свое слово, если даю его. А вот ты, Рейна, своего не сдержала и меня подставила перед Маком.
В груди учащается биение сердца, когда я понимаю, к чему он клонит. Я перевожу взгляд на того самого Мака. И вся эта ситуация мне начинает не нравиться еще больше.
– Как ты добился согласие Троя на то, чтобы она сюда приехала? – спрашиваю я.
– Пришлось торговаться. Так что, поздравляю – количество твоих игр сократилось на три этапа.
Поведение моего самоназванного мужа сейчас уже не удивляет. Ему важно получить меня обратно как можно скорее. А так же мне становится очевидна его некоторая холодность к Лое, которая была всегда. Нет, он очень старался быть примерным отцом, но не для нее, для меня. Лишь бы я была довольна и любила его.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю напрямую.
Мужчина разводит руками:
– Чтобы ты выполнила мою просьбу так же, как я выполнил твою.
– А если я откажусь?
Он поворачивает голову в сторону экрана, смотрит на Лою. И тут режет словами по живому:
– Жаль будет, если с твоей девочкой что-то случится, не правда ли?
От таких ледяных и страшных слов меня пронзает цепенеющий ужас. Я не верю, что слышу это. Хочется накрыть ладонью рот, но дрожащие пальцы лишь пробегают по губам. Если Маркус с ней что-нибудь сделает, то мы оба этого не переживем.
– Ты не посмеешь. Она невинный ребенок!
– Я разве сказал, что Я собираюсь с ней что-то сделать? – спрашивает он. – Я говорил лишь о том, что это место небезопасно. Поэтому она может… упасть с лестницы. Или же… попасть в руки сбежавшего игрока. Например… Берта, которому ты так приглянулась…
– Хватит! – затыкаю ему рот, начиная злиться.
Подойдя к нему, я выхватываю из его руки пульт и выключаю экран. После чего начинаю кружить по комнате, стараясь успокоиться. Мне уже не нравится видеть Лою тут, рядом с папой, который сам не в себе. Но и требовать, чтобы ее вернули домой, я тоже не решаюсь. Дома ее ждет не менее теплая компания. А тут она все-таки ближе ко мне. И что же делать?
Тем временем Мак неотрывно провожает меня взглядом.
– Не знала, что вы заодно, – говорю ему, разворачиваясь в его сторону. – Зачем только строил из себя «хорошего парня»?
Мак хмурится, и темнее становятся его глаза. Переводит взгляд на Маркуса. А потом неожиданно встает и идет к двери. Открывает ее и выходит. Кто бы мне объяснил, что это значит?
– Если ты его не вернешь, – говорит Тиран, – я расстроюсь. А если я расстроюсь, это плачевно отразится на твоей дочери.
Я действую как на рефлексе – сначала он, и только потом осознание. Мой кулак летит в лицо любимого, четко в нос. Потому что заслужил. Но Маркус всегда был слишком ловок и быстр. И он перехватывает мой кулак, ловит на лету и обхватывает пальцами. А потом выкручивает мне руку так, что приходится опуститься на одно колено, повинуясь импульсу боли. К счастью, на этот раз обходится без сломанных костей, только вывих. Зато гнев мой утихает сразу.