Капкан для простушки

ГЛАВА 1

Перрон Курского вокзала. Поезд уже совсем скоро. При мне всего одна спортивная сумка – почти все мои вещи. Она даже не тяжелая. Уезжать совсем не хочется, хоть и еду домой. Но что ждет меня там? Грязная квартира, пьяная мать и вечно недовольный отчим. Не хочу обратно.

– Я точно не могу остаться? – спросила я у троюродного брата Кольки.

Он повел плечом, щурясь от едкого дыма собственной сигареты. Никак не пойму – сложно вытащить руки из карманов или здесь так модно курить?

– Маш, самим жить не на что. На бате кредит, у меня учеба.

– Я найду работу. Обещаю.

– Какую, Маш? Без опыта на панели если только. Потом будешь всем рассказывать, как ты приехала поступать и не поступил? – После этих слов он весело заржал. И что здесь смешного? – Ну, правда, сама подумай. Ладно, если бы ты поступила на бесплатное, с общагой и тебе платили стипендию. Но ты даже на платное поступить не смогла. А если и поступишь, кто будет оплачивать?

Его слова как пенопластом по стеклу.

– Я не знала, что там такой строгий отбор. Думаешь, если я из провинции, то обязательно глупая?

– Не обязательно. Но с провинциальным образованием в московском институте без дополнительной подготовки делать нечего. Без обид. У вас в Воронеже что, институтов нет?

– Я не хочу возвращаться! Москва, она такая… Тут столько всего: выставки, музеи, театры, клубы… разные другие места.

Колька посмотрел на меня так, будто и правда считает глупой, и ответил:

– И за все надо платить. Без денег ты тут никто. Так что, извини. Возвращайся в свой Воронеж, поступи в местный институт и будь счастлива.

Ничего не ответив, я сложила под грудью руки. Вроде как обиделась. Хотя мне действительно было обидно. Весь последний год я мечтала о том, чтобы поступить в московский художественный институт. Я готовилась. А в итоге средний проходной бал оказался мне не по силам. Еще бы. У кого из студентов не спрашивала, почти все проходили дополнительную подготовку – репетиторы, кружки и прочее. У меня подобного не было. Да и русский с литературой, как оказалось, хромают. Может, я не туда поступала? Может в колледж податься? Там уж точно должны взять. Но все опять упиралось в деньги, которых не было.

Когда я приехала в столицу, она показалась мне такой удивительной! Этот огромный город выглядел невероятно манящим. Каждым неоновым огоньком, каждой рекламной вывеской, каждой витриной магазина. Я мечтала здесь поселиться, хоть в какой-нибудь каморке. Кажется, что тут могут сбываться мечты.

Но мне это уже не грозило.

Если только я что-нибудь не придумаю.

– Все, давай, удачи тебе с поступлением, – сказал Колька, бросая спортивную сумку на мое боковое сиденье плацкартного вагона. – Я пошел.

Быстро поцеловав меня в щеку, он убежал. А я осталась одна. Теперь только сесть поудобнее и смириться. Но я не была готова это сделать. Не сейчас, когда до мечты остается протянуть руку. Поэтому, схватив сумку, я вышла из поезда.

Куда дальше? Этот вопрос был очень правильным. Попробую найти работу, в идеале с проживанием. Буду готовиться для поступления на следующий год, уж точно будет продуктивнее, так сказать – на месте. Если не удастся найти работу, вернусь к тетке. Скажу, что вышла из вагона за водичкой и опоздала. В кармане джинсов пятьсот рублей, в сумке печенье, бутерброды с сыром и колбасой – я в прекрасном положении для подвигов. Первым делом потащилась, конечно же, на вокзал. Я видела там много магазинов, возможно, кому-то нужны продавщицы.

Странно ли, но после пятого отказа уверенность в собственных силах начала меня покидать. Как я успела понять, здесь даже в продавщицы нужны люди с опытом, постарше моих девятнадцати, а главное – с московской или подмосковной пропиской. Да еще медицинская книжка в обязательном порядке. Я решила сделать перерыв и перекусить.

– Чай, черный, – сказала я в закусочной девушке не славянской внешности.

И как только ей удалось сюда устроиться?

– Шестьдесят рублей, – ответила она, когда поставила передо мной чай из пакетика и в пластиковом стаканчике.

Я не поверила своим ушам. Да за такие деньги можно купить две пачки чая!

– Сколько? За один чай? У вас тут что, вода золотая?

– Так берешь или нет?

– Нет! Это обдираловка какая-то.

– Тогда иди отсюда, не мешай.

– Сама дура!

Психанув, я ушла из закусочной, по пути заметив, как хамка вылила мой чай в раковину. Мне же пришлось давиться бутербродами всухомятку.

Следующая идея – поискать работу за пределами вокзала. Я вышла за его территорию и остановилась у пешеходного перехода. Пока ждала зеленый, взгляд упал на девушку, которая стояла передо мной. Ноги от ушей, высокие каблуки, короткая юбка, кожаная куртка, длинные, роскошные светлые волосы, завитые на концах. Когда она повернулась боком, я смогла разглядеть и ухоженное лицо, и яркий маникюр. Очень красивая. Не то, что я в своих потертых джинсах и дешевой ветровке. Про ногти и волосы вообще молчу. Наверное, она и работает еще в каком-нибудь хорошем месте. Интересно, кем?

Задумавшись, я так и пошла вслед за ней. Шла до тех пор, пока девушка не скрылась за входной дверью какого-то салона. Поначалу захотелось пойти за ней и туда, но что-то меня остановило. Я не соответствовала тому, что видела внутри за широкими окнами. Слишком роскошное место для такой, как я. Белые стены с картинами, изящная мебель, диваны наверняка из черной кожи, всюду цветы, чистота такая, какой нет даже в больнице, что рядом с моим домом. Здесь видна рука дизайнера, а не тети Веры, открывшей парикмахерскую в бывшей булочной. В этот момент я остро прочувствовала на себе слова Кольки: «Без денег ты тут никто». Я почувствовала себя «никем». Когда еще вчера была хотя бы поступающей студенткой с перспективами на будущее в этом удивительном городе.

Что теперь?

Увидев на себе любопытные, пристальные взгляды обитателей салона, я поторопилась отойти от его окон. В этот момент у меня резко опустились руки, в прямом смысле. Я бросила сумку и прислонилась к стене. Как-то рано сдалась. Даже день не кончился, а я уже готова ехать к тетке и просить ее купить мне еще один билет до Воронежа. Хотя нет, домой я точно не хочу. С меня хватит пьяных бредней и диких истерик. Я хочу большего.

Вдруг из салона вышла девушка, очень темная брюнетка в черном облегающем платье, с пышным бюстом и ноготками цвета лимона. Она подошла чуть ближе ко мне, точнее к мусорке, правда такой, что чище и блестящее, чем что-либо в моем доме. Вынула из пачки тонкую сигарету и прикурила.

– Заблудилась? – спросила, вдруг, у меня.

– Нет, – ответила ей, выпрямляя спину. – Работу ищу.

– Работу?! – удивилась та, оглядывая меня с головы до ног. – И что же ты умеешь?

Опыт, к сожалению, и умения у меня были не велики. Помогала матери на рынке, когда та еще пыталась работать. За последние пару лет часто подменяла тетю Веру в магазине – и ей хорошо и мне хоть что-то на расходы, да молоко с хлебом бесплатно. В трудовой этого конечно нет, да у меня и трудовой нет, но все-таки опыт.

– А что нужно?

– Стричь умеешь?

– Нет. Могу быть кассиром, или продавщицей.

– Ясно, – ответила она со странной улыбкой, потягивая сигаретный дым, от которого у меня глаза бы заслезились. – Ты откуда такая… работящая?

– Из Воронежа.

– А что, в Воронеже продавщицы уже не нужны?

– Я поступать приехала…

Внезапно она рассмеялась, как тот Колька, и спросила:

– Дай угадаю – не поступила?

– Да что в этом такого смешного?! – вырвалось у меня.

– Ничего. Просто знаешь, сколько вас таких в столице?

– Догадываюсь.

– Девственница? – тихо спросила вдруг она.

– Я не собираюсь идти на панель, если ты об этом.

– А зря – привести тебя в порядок и будешь пользоваться популярностью. Поверь мне.

Я даже не знала, что на это ответить. Зато поняла, что зря с ней вообще разговариваю. Поэтому просто молча взяла свои пожитки и побрела обратно к вокзалу, может поищу метро, не знаю.

– Эй! – окликнула меня девушка, и я почему-то обернулась. – Нам нужна уборщица. Пойдешь?

– Сюда? – уточнила я, показывая на дверь салона.

– Сюда, конечно. У нас очень элитное заведение, между прочим. Платить будут хорошо.

– Я вижу, в том то и дело.

– Тогда что тебя смущает?

Я снова пожала плечами. Предложение было из тех, которые настораживали. Слишком быстро, слишком просто, слишком неожиданно. Но, возможно, в этом городе все именно так и происходит? Дело случая. Возможно сегодня удача как раз на моей стороне. Да, я по-прежнему не уверена, что соответствую этому месту. Но я готова с этим справиться, если мне дадут возможность остаться в Москве и еще будут за это платить.

– Да ничего. Что нужно делать?

– Пойдем, – сказала девушка, – туша окурок и бросая его в мусорку. – Меня зовут Элла. А тебя?

***

Я не прогадала. В этом роскошном салоне меня взяли на работу. Официально! Даже оформили трудовую книжку. И платили больше, чем я когда-либо зарабатывала. Правда часть приходилось отдавать за спальное место в двухкомнатной квартире. Нас таких в ней было пятеро. Все девчонки, работницы салона, такие же приезжие, как и я. Но выбора не было. К тетке дорога быстро оказалась закрытой. Как раз после того, как моя мать в пьяном бреду высказала ей все, что о ней думает, когда не дождалась дочку из столицы. Правда вспомнила обо мне только на третьи сутки со дня должного возвращения. Тетя Галя посчитала, что я поступила крайне некрасиво, глупо и безрассудно. Просила вернуться к ней, обещала купить новый билет до Воронежа. Я отказалась, заверив, что у меня все хорошо. После этого мы больше не разговаривала. Когда она звонила, у меня, к сожалению, всегда были заняты руки, чтоб ей ответить. С матерью было проще. Она немного побурчала, но без труда поверила во все мои слова.

– У тебя правда все хорошо? – спросила она в который раз нетрезвым голосом.

– Да, мам, я живу у подруги, нашла работу в салоне красоты. Буду готовиться к поступлению на следующий год. Но, наверное, уже в другое место.

– Хорошо, дорогая… А куда ты собираешься поступать?

Господи, как же с ней сложно, когда она такая.

– Я тебе уже говорила. Хотела в художественный институт. С первой попытки у меня поступить не получилось. Думаю теперь попробовать колледж, он и к профессии ближе. Или что-то еще. Не знаю. Посоветоваться тут особо не с кем. Просто, если бы мне удалось поступить на бесплатное, был бы самый отличный вариант.

– М-м-м, – услышала я, очень сомневаясь, что она поняла все из моих слов.

– Как у вас дела?

– У нас все замечательно! Толечка нашел работу, приносит деньги в семью.

Я закатила глаза. Толечка, мой отчим – мелкий лысый и ленивый боров. Если и правда нашел работу, то это ненадолго.

– Мам, вы хоть продукты покупаете? Ты помнешь, что обещала мне перед моим отъездом? Что будешь меньше пить.

– Так, не учи мать жизни! – начала она свою любимую песню. – В своей разберись сначала…

– Ладно, хорошо, мне пора бежать. Целую.

– И я тебя.

И так всегда. Но я не собиралась это оставлять. Мне нужно добиться своей цели не только ради себя, но и ради нее. Вот выучусь, отыщу достойную работу, накоплю денег и найду хорошую больницу, где ей помогут. Обязательно.

В салоне же меня приняли неоднозначно: кто-то с улыбкой, кто-то с настороженностью, кто-то смотрел высокомерно, кто-то предпочитал не замечать. Мне вручили набор для мытья полов, зеркал и мебели. Именно набор, а не как у нас – ведро и тряпка, ну может еще одна для пыли. С таким даже не стыдно было работать уборщицей. Даже перчатки выдали, чтоб руки не портились от воды и химии.

Заведующая, просто Алла, показалась хорошей женщиной, приветливой, улыбчивой. Правда с первого дня окрестила меня Мэри, вместо Маши. Как я поняла, подобное происходило со многими: Катя становилась какой-нибудь Катриной, Женя – Жанной. Везло таким, как Элла, потому что ее действительно так звали. Девушка оказалась и правда хорошей. Сразу взяла меня под крыло, сделала мне новую прическу. Теперь вместо безжизненной копны длинных волос у меня были завитки цветом карамели с молочным шоколадом. И это стало только началом. Вскоре у меня появился маникюр. Я чуть не убила мастера по коррекции бровей. Сладко выспалась на чистке лица. И это я – простая уборщица. А все потому, что у Эллы было неоспоримое убеждение на каждое мое "Зачем?".

– Ты, так же как и все прочие, должна соответствовать этому месту. А кроме того – ты девочка, и просто обязана быть красивой. У тебя для этого все данные.

Также из-за Эллы первую свою зарплату я не отложила, а спустила на шмотки. Джинсовые шорты одела один раз. Крайне неприятно, когда мужик пятидесяти лет, сидя на стрижке, сворачивает шею, чтобы посмотреть на мой зад. Поэтому я ходила только в синих супермодных джинсах, рваных от карманов до колен. К ним шли футболки или майки, что-нибудь интересное, не такое, к чему я привыкла.

То есть, мне понравилось все в моем нынешнем положении. Есть где жить, работа есть, в выходной могла себе позволить сходить в кино или на какую-нибудь выставку. Купить не один, а несколько журналов о моде! Поесть мороженого, в конце концов, не на последнюю десятку. С обучением только возникли небольшие сложности. Трудно было заниматься, когда хочется вырваться куда-нибудь в город, хотя бы на часок, который растягивается на целый день. Хоть с соседками более менее повезло – ненавязчивые, спокойные девочки. Полинка вообще была молчаливой, Светка часто отсутствовала. Девчонок из другой комнаты встречала разве что на кухне, обе были очень общительны. Правда, когда они узнали, что я умею шить и хочу стать модельером, сначала посмеялись. Где я – и где мода. Но я же хотела создавать для других, а не быть какой-то иконой этой моды. Но потом они нашли свою выгоду во всем этом и успокоились, когда часто стали просить что-то подшить, зашить, перешить.

Прознала о моем пока хобби даже Элка, когда застукала меня за рисованием новых эскизов.

– Что ты там все рисуешь? – спросила она как-то, отбирая у меня блокнот.

Я подумала, сейчас тоже посмеется. Но нет.

– Вау! – произнесла она, рассматривая вечернее платье – изящное, необычное, должно быть из атласной ткани и кружева. – Как здорово. Я бы такое надела.

– А я, кстати, тебя и рисовала.

– Да? Если ты чувствуешь стиль других, это и правда здорово.

И все бы ничего, пока постепенно я не начала понимать, чем еще занимается салон, в который я устроилась работать. Его часто посещали именно мужчины, богатые мужчины. На стоянке перед окнами можно было увидеть только дорогие иномарки, красивые, блестящие, с персональным водителем. Как-то мне на глаза попался открытый журнал Аллы с фотографиями наших девушек и каким-то описанием под каждой. С ценами. Это было похоже на прейскурант. Сложилось такое чувство, что мне чего-то недоговаривают. Те же соседки то и дело о чем-то шептались. Но когда я обратилась с вопросом в открытую к Элле, она ничего не стала скрывать.

– Да, наш салон обширного профиля.

– Что это значит?

– Что у нас можно заказать не только стрижку, но и парикмахера в целом. Хотя не все девочки полезны именно в салонных делах. Некоторые просто работают на выезд. И это большой секрет. Если не хочешь потерять работу, лучше не болтай об этом. А также ты подписала бумажку о неразглашении внутренних дел, помнишь?

Что-то припоминала.

– А нельзя было мне сказать об этом раньше?

– Это что-то бы изменило? Или тебя кто-то заставляет заниматься клиентами?

– Нет, но…

– Успокойся. Заставлять тебя никто не будет, если только ты сама не захочешь.

– Я? Нееет.

– Зря. Получала бы в десять раз больше. А может и еще в чем-то бы повезло.

– А ты… тоже?

Она улыбнулась:

– Работаю с клиентами? Конечно. Я элитная девочка сопровождения. Это больше, чем просто с кем-то спать.

Я тактично промолчала, сделав вид, что все поняла. Да какая разница? Каждый сам выбирает, как ему зарабатывать.

После этого я пожалела, что попыталась что-то разузнать у своих соседок. Когда они поняли, что я в курсе, секреты прекратились. Теперь в доме то и дело велись беседы о сексе и клиентах, да о сексе с клиентами. Так я очень скоро узнала о салоне, видимо, все. Простыми словами – я устроилась работать в элитный притон с маскировкой под престижный салон красоты. Мои соседки – еще обычные девочки по вызову, когда-то приезжие из других городов в столицу за лучшей жизнью, но так и погрязшие в своей работе. Света, например, занималась этим уже пять лет, правда начинала в другом месте. Элла была уже элитной девочкой, наработавшей своих постоянных клиентов. Одним словом – многопрофильная любовница.

Поначалу мне было от всего этого не по себе. Но меня не трогали, позволяли зарабатывать, поэтому я быстро успокоилась. Стало страшно в тот момент, когда впервые проскочила мысль «может и мне попробовать?» Но она окончательно выветрилась из моей головы, когда я попыталась представить себя с одним из клиентов салона – толстым, старым и лысым типом. С молодым-то не была.

В итоге я пришла к мнению, что на меня пагубно влияет обстановка моего рабочего места. Хуже всего то, что я толком не могла сосредоточиться на учебе. Нужно было менять работу. Только я знала, что лучшего не найду, если вообще найду хоть что-то со своей трудовой с единственной записью "уборщица". Но мысли об уходе укрепились, когда Алла вызвала меня к себе в кабинет.

– Садись, дорогая. Я хотела с тобой немного посекретничать.

Я села на диван, недалеко от нее. Алла была не худой женщиной в возрасте, а тем не менее, еще весьма привлекательной. От нее разило твердостью характера, уверенностью в себе, опытом, знанием своего дела.

– Бери чай.

Рядом на столе стояли две чашки черного чая, печенье и конфеты. Я взяла свою чашку и поднесла ко рту.

– Спасибо.

Алла пригубила из своей, отставила ее и начала говорить:

– Ты ведь уже знаешь, чем занимаются наши девочки?

– Знаю.

– Не думала об этом? Для себя.

Я быстро ответила, даже слишком:

– Нет.

Она мягко улыбнулась.

– Скажи, ты уже была с мужчиной? Это останется между нами, обещаю.

Я не стала врать:

– Нет.

И зря, что не стала. Потому что ее глаза подозрительно загорелись.

– Понимаю. Для тебя это еще нечто неизведанное, возможно пугающее. Но в подобном нет ничего плохого. Это такая же работа, как другие. Негативные мнения всего лишь предрассудки. Кроме того, в подобной сфере можно получить то, чего никогда не получишь, работая, например, уборщицей.

Я молча кивнула и натянула улыбку. Она что, пытается меня уговорить? Или заставить? Я решила уточнить.

– А это обязательно? В смысле, мне обязательно нужно начать это делать?

– Нет! Что ты? Мы просто разговариваем. Возможно ты что-то надумала для себя, но не решаешься спросить. Другие девочки работают и все довольны своим положением. У нас не заставляют заниматься тем, чем ты не хочешь заниматься.

– Тогда можно я просто буду убирать помещение салона? Я вполне всем довольна.

Она улыбнулась мне, но в этот раз показалось, что слегка натянуто.

– Конечно. Но если передумаешь, дай знать.

***

С того дня, после разговора с Аллой, что-то изменилось. Я чувствовала это не только задним местом. Девчонки как сговорились, жалуясь на меня Алле по поводу и без. Мол, то там я что-то плохо убрала, то здесь чего-то не сделала, а то и вовсе что-то испортила. Так мне урезали следующую зарплату в счет некоторых «штрафов». Было неприятно. Чаще стали на мозг капать соседки, рассказывая о своих волшебных приключениях. Меня раздражало в особенности то, что я не имела понятия, о чем они говорят. Хоть бери и иди лишайся девственности с первым встречным, хотя бы для того, чтоб знать, в чем заключается весь этот сексуальный сыр-бор. У меня возникло странное ощущение, что меня подталкивают на грех. И в то же время я понимала, что это все глупости, что все лишь в моей голове.

Кому я тут нужна, пусть и со своими данными? Да, меня привели в порядок так, что я сама себе стала хоть немного нравиться. Но помимо меня здесь было много других красивых и опытных девчонок. Что же до мой девственности, то мне казалось, что сейчас такое время, когда это больше недостаток, чем достоинство. А я все равно оставалась собой, все той же дурехой из провинции с глупыми мечтами о красивой жизни и возможностью творить. Второе у меня от бабушки, швеи по профессии. В детстве она часто шила мне одежду. Когда я подросла, мы стали придумывать ее вместе. Так я научилась рисовать эскизы и шить по ним. Перед смертью она взяла с меня обещание, что я не стану это бросать. Но вскоре шить стало не из чего, когда от матери ушел третий муж, ее уволили с работы за пьянство, и у нас начались проблемы с деньгами. Редко когда что-то попадалось. Поэтому чаще я стала просто фантазировать и рисовать эскизы. Только позднее пришла к выводу, что мне нужно выбираться из своего болота, что нужно ехать в столицу и куда-то поступать. Но для поступления в хорошее место мало рисовать одни эскизы и шить на уровне опытной самоучки, поэтому пришлось учиться большему. И все равно этого оказалось недостаточно.

Но в один из дней все пошло совсем уж наперекосяк.

– Мэри, – позвала меня Алла. – Подойди, пожалуйста, вон к тому мужчине. Он хочет с тобой поговорить.

Проследив взглядом за ее кивком головы, я увидела в дальнем углу зала молодого мужчину. Нет! Только не он! Этот тип уже был у нас пару раз, и я почему-то всегда замечала его появление. Очень уж интересный, будто с обложки одного из тех журналов, которые я покупала. Сейчас сидел на диване и чего-то ждал, глядя в нашу сторону. И взгляд такой пронизывающий, и такой ленивый, словно в этой жизни уже ничего не могло его удивить или привлечь. Одет в джинсы и кожаную куртку, на руке браслет с часами, явно дорогими. Ухоженный, мужественные черты лица, легкая щетина, которая ему невероятно шла. И хоть одет просто, не в какой-нибудь костюм при галстуке, а качество этой одежды выдавало все его положение. Хотя, других мужчин тут и не бывало.

– Что ему нужно? – спросила у Аллы, понимая, что мне уже это все не нравится.

– Он сам расскажет.

– Но я же не…

– Подойди, – перебила меня та, требуя и словно бросая под поезд. – Сейчас же.

После такого меня как током прошибло, и по спине побежал холодок. Стало даже страшно, и как-то в целом волнительно. Я понадеялась, что он будет говорить со мной не о сексе, потому что не знала, что буду на это отвечать. Я совершенно не готова. Ни к чему из того, что может случиться дальше. Но идти к нему все равно пришлось. Подошла и села на диван сбоку от него, но на достаточном расстоянии, чтобы нормально дышать.

– Добрый день, – выдала приличную фразу даже с улыбкой – простая вежливость, которой научилась здесь у всех по чуть-чуть. – Вы что-то хотели?

Мужчина оглядел меня с головы до ног. Как товар. И я уже была готова встать и уйти, когда он заговорил:

– У меня к тебе есть одно интересное предложение. Готов озвучить его где-нибудь за обедом.

У меня внутри вспыхнула паника. Что ему от меня нужно? Он хочет, чтобы я с ним куда-то поехала? Боже, он хочет заставить меня заниматься с ним сексом?!

Блин, и когда я стала такой пугливой?

– Боюсь, ваше предложение мне вряд ли будет интересно.

Его брови изогнулись в жесте крайнего удивления.