Любовь начинается с брака

Глава

Глава 1

Можно ли оставаться безупречным, когда внутри тебя сидит самый омерзительный демон? Скрывать его порочные желания, маскируя за безукоризненным внешним видом. И кормить досыта вопреки своим личным взглядам на собственный мир. Когда этому зверю совершенно плевать, как ты себя чувствуешь, особенно после очередной кормежки. Что всего трясет, как в лихорадке, и хочется умереть со стыда.

О, стыд это особая форма его излюбленной пытки, ровно от жора до жора. С этим ощущением засыпать, с этим ощущением начинать новый день в любую погоду. И постоянно думать о сексе: перед сном, на утро, в дороге, на важных совещаниях, в моменты семейных встреч. Когда почти каждая женщина становится объектом повышенного вожделения. Когда, сидя в приличном ресторане в незапятнанном, шикарном костюме, начищенных ботинках и при выглаженном галстуке с идеальным узлом, иметь самые грязные мысли относительно простой официантки с милой улыбкой и невыносимо аппетитными формами…

Гавриил себя ненавидел. Это давалось с большим трудом – жить с постоянным отвращением. Периодически сходить с ума и посещать психолога порой чаще, чем парикмахера, чтобы на себе испытывать весь психоанализ по Фрейду. Мириться с тем, что не поддавалось исправлению. Потому что это не норма – отклонение, как следствие извращения над детским сознанием. А потому получать простой совет от личного специалиста, что ему следует принять эту часть себя. Ведь, чем сильнее он сопротивляется голодной твари, тем агрессивнее ее натиск.

– Чего сегодня желает мой господин?

Вопрос с придыханием от искреннего вожделения. В относительной темноте небольшой комнаты. Она сидит в центре на полу, на пятках, и на согнутых коленях покоятся ее ладони в мягких наручниках, надетых на тонкие запястья. Почти голая, в крохотных черных трусиках, с обнаженной, пышной грудью, которая двигается в такт глубокому, возбужденному дыханию. Мнимо покорная Фурия с жадным блеском в глазах под стать его собственному. Единственная, кто нашел подход к его демону. Бывшая проститутка – теперь личная содержанка. Только его женщина.

Подойдя к Элле, Гавриил положил ладонь на щеку ее красивого, ухоженного лица. Погладил, прежде чем сместить большой палец и опустить на губы, накрашенные ярко красной помадой. Стоило лишь надавить, чтобы эти губы поддались и пропустили внутрь. Провел подушечкой по влажному, нежному языку, когда самого неистово затрясло от предвкушения. И вот уже стало плевать на стыд и прочие неудобства. Это время жора, время твари внутри него.

Он лишь взялся за ремень брюк, и она сразу опустила веки. Она знает правила: не трогать его руками, не смотреть в глаза, доверять. А еще не говорить лишнего, и вообще почаще молчать. Тогда каждый звук в звенящей тишине кажется невероятно весомым. Вот он ослабил ремень с тихим звоном металла, вот вытащил хлястик из петли, вот расстегнул молнию и приподнял край белоснежной рубашки. А когда коснулся алых губ тугой головкой члена, по нервам прокатился первый и самый острый разряд тока. Ее восторженный стон отозвался в ушах томным эхом. И, наконец, мягкие губы сомкнулись на плоти тугим кольцом…

***

Та-а-ак, шажок, еще шажок, тихо-тихо на цыпочках.

Оу-оу, только не по газону.

Я же ниндзя!

Крадущийся тигр… или невидимый дракон… да пофиг.

– Злата! Паршивка. А ну иди сюда!

Голос матери заставил не просто дрогнуть, а сразу протрезветь и устремиться в сад. Удачно споткнулась, запутавшись в собственных ногах. Зато теперь незаметно ползла на корточках вдоль кустов…

– Ау! Блин! – вырвалось вот это, когда воткнулась лбом в нашу личную садовую статую Аполлона.

– Злата! – снова окликнула матушка, выходя из дома к уличному бассейну. – Я знаю, что ты здесь. А ну выходи!

Ага, сейчас. Моя попа не пришла в себя еще с прошлого происшествия.

– Так, все, телефон в сейф и под домашний арест.

– Да ну мам! – воскликнула я, едва ли ни выпрыгивая из кустов и все-таки показываясь ей на глаза. – Так не честно! Мне уже давно не восемнадцать!

– Было всего-то год назад! Иди сюда.

Ну вот, сейчас опять что-то будет. Пришлось смириться и направиться к ней. Спотыкаясь, поправляя на ходу чуть рваное платье. Волосы уже давно в творческом беспорядке, про мейк-ап вообще страшно думать. Шла и не могла понять – стыдно ли мне или все-таки не очень.

– О, Боже! Что за вид?

А она будто сканировала меня, прям в душу смотрела.

– М?

– Ты видела сколько времени?

– Не уверена.

– Шесть утра!

– Да ну мам! Мы с девочками ходили в клуб, я же предупреждала.

– Угу. Что вернешься пьяная и в рваном платье? Это просто немыслимо!

– Нет, это форс-мажор. В клубе сегодня выступал Егор Крид. Мы немного увлеклись, бурно танцевали. И да, один коктейль был лишний, согласна. Но меня угостили!

– Кто?! Мальчик?!

Ну за что это мне? Ладно я еще девочка, но даже мои одноклассники уже давно не «мальчики». Прям раздражает.

– Парень, мам, па-рень!

Я едва закончила фразу, как уже получила отрезвляющий шлепок по щеке.

– Ай!

– Не дай Бог ты пойдешь по стопам старшей сестры…

Началось в деревне утро. Бедная Светка, скоро икать будет круглосуточно. А еще такая дура – это же надо было залететь от нашего семейного водителя.

– С чего? У меня приличный круг общения.

– Знаю я твои круги. На мотоцикле вчера кто к нашим воротам за тобой приезжал? – строго спросила она.

– Это Коля Берберов!

И о, чудо! Едва прозвучала фамилия наследника бабл-гамов, как она сразу угомонилась. А что – будущий владелец компании, где производят жвачки для всей страны, не такая уж плохая партия. Но лишь в том случае, если я влюблюсь в этого засранца.

– Все равно ездить на мотоцикле не безопасно. Иди в душ и быстро спать! Завтра поговорим.

А сейчас мы что делали? Ну да ладно. Радуясь, что легко отделалась, я поспешила в дом, ползком по лестнице на второй этаж, в свою комнатку и к любимой кроватке. Где мягкие подушечки и нежный шелк в шесть утра после бурной ночи показались настоящим кайфом…

***

В последнее время он перестал чисто бриться. Теперь все больше походил на брата-близнеца, который уже давно щеголял с легкой щетиной. Если бы не различия в стиле одежды, их путали бы даже близкие. Но Рафаил предпочитал свободный стиль, он же – классику, во всем. Будь то одежда, музыка или литература. Тем более Рафа сейчас не было даже поблизости, тот поехал к любимой жене и маленькому сыну в Лондон. Нет, его жена не была чужестранкой, она обычная девушка Маша из Воронежа, красивая, местами забавная, а еще талантливая – где-нибудь уже завтра ее имя наверняка будет известно всем столичным модникам. Но это совсем не его история.

Сегодня утром Гавр собирался под Баха. Полчаса на душ, пусть даже мылся вчера вечером. Тонким слоем на кожу любимый парфюм. Темно-синий костюм, белая рубашка и фиолетовый галстук в лощеную полоску. А еще черные ботинки, в которых можно увидеть свое отражение. И, конечно же, часы – подарок от брата – не просто как дорогой аксессуар благодаря известному бренду, а главный ориентир каждого дня. Теперь отражение в зеркале показывало ему, как выглядит безупречность и самоконтроль. И лишь далеко не многие знали, насколько обманчив этот образ.

– Чего сегодня желает мой господин…

Как и положено, личный водитель уже ждал его у выхода в заведенной машине. Сегодня это черная, тонированная Прадо.

– Доброе утро, Петр, – сказал он водителю, занимая заднее сиденье.

В данном случае Гавр никогда не ездил на пассажирском, если только с братом. Иначе даже в просторной машине ему катастрофически не хватало личного пространства.

– Доброе, Гавриил. Солнечно сегодня.

– Да, обещали теплую погоду, лето все-таки.

В салоне было прохладно, как ему нравилось, потому что Петр позаботился о том, чтобы заблаговременно остудить машину. В подлокотнике негазированная вода, тоже прохладная. Все более чем комфортно. Жаль, что даже за большие деньги этого можно было добиться только относительно окружающей обстановки, но не внутри себя.

– А это не ваша соседка? – вдруг спросил Петр, заставляя присмотреться к девушке, которая таксовала вдоль дороги. – Остановиться?

Поначалу не поверил, что это соседская дочка. Потом захотелось сказать «нет», потому что эта девушка его слегка нервировала – слишком похорошела за последние годы.

– Останови, – все-таки сказал он, признав в юной автостопщице Златославу.

Петр остановился. Тогда соседка метнулась к нему же и начала тараторить в открытое окно:

– Вы в город? Подвезете? Пожалуйста, очень-очень надо.

И вот Гавриил опять пожалел о том, что не проехал мимо.

– Открой машину, – все-таки сказал своему водителю.

Увы, но родители привили ему вежливость с рождения.

– Вот спасибо! – воскликнула Златослава, открывая заднюю дверь.

И вроде худенькая, а залезла в салон, как настоящая слониха в посудную лавку – громко и неуклюже. Гавр снова подумал о том, что погорячился, когда в машине вдруг стало тесно. И нечем дышать.

– О, я возьму? – спросила девчонка, уже забирая к себе его бутылку с холодной водой.

Бесцеремонная, наглая, возмутительная особа. Открыла его бутылку и начала пить большими глотками. Одетая в джинсовые шорты и белую футболку с синей надписью, которая неприлично обтягивала пышную девичью грудь. Глядя на это зрелище его ощутимо покоробило. Ведь он помнил ее совсем маленькой, когда еще под столом пешком проходила. Их матери были подругами, да и в целом ее семья часто присутствовала на многих семейных праздниках, как и наоборот. Тем не менее, Гавр со Златой почти никогда не общался – не было повода. А ближе к ее восемнадцати и вовсе предпочитал избегать чересчур волнительную для себя компанию. Теперь смотреть на ее соблазнительную фигурку и милое невинное личико – именно для него было едва ли выносимо.

– О, какой кайф, – пропела Злата. – Тут так прохладно.

Она откинулась на сиденье, подбирая к себе стройные ноги, обутые в белые кроссовки. В руках рюкзак из джинсовой ткани, из которого достала модный телефон. Стильная, современная оторва. Снова припала губами к его бутылке. Пришлось отвернуться, пока сам не захлебнулся слюной.

– Да еду я! – послышалось рядом. – Когда-когда, скоро. Все, ждите.

Далее прозвучало противное жужжание телефона, которое повторилось несколько раз.

– Что-то случилось? – решил он все-таки спросить из вежливости.

– А? Да нет, подруги давно ждут, заколебали.

Раздраженная, вдруг начала тыкать по экрану своего телефона, пока внезапно из него не раздался голос ее матери:

– Злата! Ты под домашним арестом!..

– Оу, черт! – выпалила девчонка, затыкая свой телефон окончательно и сразу вскидывая глаза. – Мамы такие мамы, – пояснила с невинной улыбкой.

И вот уже стало ясно, почему же Златослава таксовала на дороге в гордом одиночестве. Ведь у ее семьи три автомобиля, и водители тоже есть. Было бы время – развернулся и отвез домой. Но сейчас ему точно не до возни с соседской девчонкой. Поэтому дальше ехали молча, и только напоследок он сказал:

– Маме позвони.

– Обязательно, – ответила та с фальшивой улыбкой, прежде чем захлопнуть дверь его машины.

***

Ура! Я все-таки вырвалась из дома и даже с комфортом добралась до города. Этот Гавриил попался мне очень кстати. Правда, как всегда вел себя крайне странно. Весь до отвращения сдержанный и такой холодный, как Антарктика. Я вообще сомневалась, что он умеет улыбаться. В его присутствии прям неуютно. Брат-близнец и то поживее. А младшенький, Мишка, который позитивный и улыбчивый, и вовсе словно не их родственник. Так что, после такой компании у меня остались не самые лучшие впечатления.

Да и вообще я сегодня не выспалась. Полночи пересматривала «пятьдесят оттенков», которые до этого смотрела с девчонками. Все пыталась понять – от чего столько шума. Но куда уж мне, последней девственнице, понять все прелести плотских утех. Пусть даже и был некоторый опыт, только без… того самого непосредственного контакта. Потому что я твердо решила не разменивать себя по пустякам – либо по любви, либо после свадьбы. Так что, всякие там Берберовы могли рассчитывать только на взаимные ласки, не больше.

– Меркурий! – окликнул меня Колян, когда я уже подходила к кафе.

Меркурий – так мне звали близкие друзья, потому что фамилия Меркулова. Это как Кольку прозвали – Бибер. Парень как раз слезал со своего мотоцикла. Высокий, худой, немного старше меня, и далеко не с короткой шевелюрой светлых волос. Почти настоящий байкер в кожаной куртке. Не красавец, но по-дружески приятный, разве что смех у него ужасающий. Правда целуется он классно.

– Надо же, о тебе только подумала.

– И что же подумала? – спросил он, подходя почти вплотную и уже приближаясь для поцелуя.

– Что ты противный тип, – сказала ему, отталкивая назад. – Пойдем уже в кафе, ребята заждались.

Так сложилось, что мы тусовались в одной компании. Иногда, очень часто, он пытался за мной ухаживать. Мы вроде как не пара, но иногда могли сбежать от всей нашей компании чисто вдвоем.

– За тобой, Меркурий, хоть на край света, – подмазывался он. – Тем более, когда ты в моих любимых шортиках.

– Глаза не сломай, – предупредила через плечо, все-таки не сдерживая улыбку и как-то невзначай начиная плавнее покачивать бедрами при каждом шаге.

Что ни говори, а мужское внимание всегда приятно.

***

Десять минут до начала деловой встречи. Он как раз снова просматривал документы, когда в его кабинет зашла Ирина – личный секретарь.

– Гавриил Лазоревич, наши японские партнеры прибыли, поднимаются.

– Отец уже в переговорной?

– Да. Внештатный переводчик тоже там.

Вот это как раз и не устраивало. Такая важная встреча, а их переводчик заболел. И найти компетентного человека со знанием японского – не так-то и просто. Но уж лучше хоть кто-то, чем вообще без него.

Как обычно Иоши Огава снова прибыл на встречу с подарками и небольшой делегацией, в которую входили: два приближенных, два охранника, один личный переводчик, а также собственная дочь. Уже привычное «Коннитива» и сразу бы к делу.

– Аяко, – так представили ему черноволосую девушку в деловом костюме.

Та смущенно улыбнулась и одарила его глубоким поклоном. Гавриил ответил ей взаимностью и переключился на ее отца. На повестке дня обсуждение нового контракта для продления сотрудничества, третье по счету. Они все никак не могли договориться. Так что в этот раз их почтил визитом сам глава семьи и компании – Лазарь Абрамович Рогов – его отец, а также заслуженный архитектор страны.

– На мой взгляд, в последнем варианте лучшие условия для обеих сторон, – заметил тот, пролистывая договор.

На что новый переводчик почесал голову и передал сказанное на японском. Гавр задержал на нем взгляд, замечая очередной фактор нервозности – и руки трясутся, и на месте никак не усидит, и очки постоянно поправляет, и вообще какой-то взъерошенный, мало опрятный человек.

– Да, Господина Огава тоже все устраивает, – буркнул, кажется, Иван, даже не поднимая глаз со своих шпаргалок.

– Тогда чего еще нам не хватает для скрепления этого договора?

Иван начал переводить, но на середине фразы уронил на пол карандаш.

– Сумимасэн – все-таки сказал он в качестве извинений, прежде чем поднять карандаш и продолжить. – Господин Огава интересуется, не хотели бы вы встретиться еще раз в менее формальной обстановке, – вдруг сказал и сразу же добавил следующее: – Аяко хотела бы увидеть город… в вашей компании.

Гавриил нахмурился, потому что плохо понял – причем тут их контракт, а также он и дочь Огавы? Но Иван, который все-таки читал повадки иностранцев, сразу тихо пробубнил:

– Похоже, они хотят с вами породниться.

– Что? – вырвалось у Гавра.

– Что?! – повторил изумленный отец.

А на лицах напротив только вежливые улыбки, и тихие переговоры между собой, украдкой и аккуратно.

– Ваш человек правильно понять, – наконец подал голос и переводчик Огавы, говоря с сильным акцентом. – Не торопитесь ответить, можно подумать, мы приехать на три дня. Мы будем ждать завтра.

– А мы не можем сначала подписать контракт, а потом уже заняться развлекательной программой? – спросил Гавриил с долей раздражения.

Ни о каком «породниться» он не хотел даже слышать, даже замечать какие-то намеки. Да что вообще за глупости? У них десять лет совместного бизнеса, не один проект, налаженные поставки строительных материалов и оборудования. Как можно такое удачное сотрудничество смешивать с личным? Разве что, стоит вспомнить о старших дочерях Огавы, которые выданы замуж за таких же партнеров. И уже несложно понять – для Иоши это обычная даже не практика – тактика.

– Согласно их традициям вам оказана большая честь, – зачем-то вставил свое слово Иван, снова дергаясь и поправляя очки. – Поэтому отказ будет принят за оскорбление.

Это заставило задуматься. Обратить внимание на Аяко, которая все это время пыталась не поднимать глаз, да то и дело украдкой бросала на него смущенные взгляды. Да они что, издеваются?!

Но тут вдруг Иван что-то сказал на японском. И это когда переводить было нечего, потому что ни он, ни отец еще ничего не произнесли. И от чего партнеры разом как-то поникли, хоть и не перестали при этом вежливо улыбаться. Правда Аяко будто и вовсе расстроилась.

– Что ты сказал им? – потребовал ответить Гавриил.

Отец явно занервничал, расстегивая пиджак. Похоже, ситуация начинала выходить из-под контроля, чего Гавр не переносил на дух.

– Что у вас уже есть любимая женщина, – пояснил этот Иван, а затем сразу перевел следующие слова Иоши: – Господин Огава интересуется – когда планируется свадьба?.. Он никогда не был на русских свадьбах… и ему было бы интересно посетить… подобное мероприятие.

Отлично! Вот тебе и трудности перевода. И переводчика после этого мало уволить – только казнить, причем методом харакири. О какой свадьбе вообще идет речь? Тут еще Аяко вдруг подорвалась с места, сумбурно извинилась и выбежала из переговорной, будто ее чем-то смертельно оскорбили. Подорвались и японцы, начиная вежливо кланяться и также извиняться. Пришлось тоже встать.

– Огава просит извинить их за несдержанное поведение дочери… она очень рассчитывала познакомиться с вами поближе.

– Так значит, что – подписание договора опять откладывается? – спросил отец.

– Да, – перевел Иван. – Господин Огава хочет пересмотреть пару пунктов… а также будет рад посетить вашу русскую свадьбу.

– Хорошо, мы обязательно пришлем пригласительные, – ответил отец, пытаясь улыбнуться им так же вежливо.

На этом встреча была закончена. Попрощавшись, японские гости поспешили уйти.

– Что вообще это было? – произнес Гавриил, когда в переговорной остались трое.

Отец посмотрел на него молча, с пониманием. А Иван решил ответить:

– Я думаю, теперь они захотят убедиться в ваших словах, прежде чем продлевать контракт.

– Вообще-то, Иван, – обратился к нему Гавр, – вас позвали сюда переводить, а не думать. Теперь ваша самодеятельность очень дорого может нам обойтись.

Иван занервничал еще сильнее, но все-таки решил объяснить свое поведение:

– Вы отвергли его дочь – на это должны быть веские причины, иначе это действительно будет рассматриваться ими как оскорбление и пренебрежение вашим союзом. Поэтому в данной ситуации я сделал все, что мог, чтобы ее сгладить.

– Да, Гавриил, – вступился за него и отец. – Здесь я согласен с Иваном. Иначе мы бы не выкрутились.

– То есть, нам теперь нужно играть настоящую свадьбу, чтобы получить этот контракт? Что за бред? – уточнил Гавр.

Но отец хорошо понимал, что для него все не так просто. Какая свадьба? С кем?

– Нужно подумать, как теперь лучше здесь поступить, – озвучил отец свое последнее слово.

В итоге день оказался испорчен окончательно. Забросив все дела, он позвонил Элле и позвал в ресторан на обед. Правда к еде так и не притронулся.

– Что-то случилось? – спросила девушка.

– Ничего особенного, некоторые проблемы на работе.

– Может, лучше поедем ко мне?

Она сидела напротив него за небольшим столиком. Красивая, почти сияющая, соблазнительная женщина, на которую всегда заглядывались другие мужчины, где бы они ни были – в ресторане, в театре, в опере. Достойная спутница, отличная партнерша для секса, но только с содроганием думалось о том, чтобы поставить ее на роль жены, пусть даже фиктивной. Впрочем, в его случае это касалось любой женщины.

Нет, ни о какой свадьбе не могло быть и речи.

– В другой раз, хорошо? – вежливо отказался он.

На душе и без этого было погано, чтоб еще сегодня кормить собственного демона. Лучше поедет домой и позвонит брату, чтобы посоветоваться, как же теперь разрешить эту неприятную ситуацию с японскими партнерами.

Глава 2

Раиса Павловна Рогова безумно любила своих сыновей. Их было трое: два близнеца – Гавриил и Рафаил, а также младшенький Михаил. Ее «мамины ангелочки». Да еще недавно Рафаил со своей любимой подарили ей внука – тоже мальчика! Теперь она еще и счастливая бабушка. Не сомневалась также, что следующий, кто ее порадует, будет непременно Мишенька. Такой общительный мальчик, добрый, веселый, сообразительный. Он обязательно приведет в дом достойную невестку. Тем более учится в МГУ, на курсе международных отношений.

Что же до Гавриила – здесь ее материнское сердце обливалось слезами. Она до последнего вдоха будет корить себя, что не досмотрела за сыном. Тогда ей казалось, что пригласить в их дом няню – отличное решение. В тот период их жизни у Лазарушки дела пошли в гору, они даже смогли себе позволить переехать в дом за чертой города. А это такое обширное хозяйство, да еще двое маленьких сыновей на руках, что ей просто необходима была помощница. Кто же знал, что с виду милая, приветливая и опытная женщина окажется больной заразой с серьезным отклонением психики. Женская педофилия – Раиса и не знала, что такое вообще бывает, пока не убедилась на примере собственного сына. Рафаилу повезло – в детстве он был капризным, подвижным и бойким мальчиком. Гавриил же молчаливым, более спокойным, сговорчивым и терпеливым, да еще болел так часто. Тогда им было всего по семь лет…

Теперь так горько – очень горько об этом вспоминать, вздрагивая каждый раз. Горько было смотреть на повзрослевшего, статного, красивого, вежливого, просто настоящего мужчину, который до сих пор не мог найти в себе покой. Проблемы с женщинами – это только верхушка айсберга. А ведь ему уже тридцать три года. Хотя Раиса знала, что не так давно у Гавриила появилась одна спутница. Возможно, это ее даже и радовало бы, на знай она, что за плечами у этой спутницы лежит огромной опыт в предоставлении интимных услуг. Да у нее волосы встали дыбом, когда ее доверенный человек принес ей эту информацию. Она неделю пила успокоительные и сердечные капли. Пришлось с этим смириться в тот момент, когда у сына прошли внезапные адские приступы. Но что делать со всем этим дальше – Раиса даже не представляла и всегда с ужасом ждала того момента, если вдруг Гавриил решит жениться на своей путане. Потому что она, даже как мать, не сможет ему отказать в этой позорной прихоти. А ведь так хотелось найти для него хорошую жену – из достойной семьи, красивую, умненькую, возможно даже в чем-то талантливую…

– Ой, Раиса, даже не знаю, что делать со Златкой, – жаловалась ей соседка за чаепитием на своей цветочной веранде. – Ну вот ни в какую не хочет уезжать учиться за границу.

– Марин, может вы просто на нее слишком сильно давите? Да и стоит ли вообще так далеко отсылать ребенка, когда и у нас есть достойные заведения.

– Ой, не знаю. Если бы еще не наши разногласия с Витей, который хочет заслать дочь в какую-то американский институт, где сплошной разврат, насилие, наркотики и самовольство.

– Это ты про Гарвард? Или Калифорнийский университет? – даже удивилась Раиса.

– Не важно. Ведь я хочу отправить дочь в достойную Англию, где есть и Оксфорд, и Кембридж. А лучше бы вообще в какое-нибудь заведение для одних девочек.

– Марин! Не перегибай. Не обязательно же Злата должна пойти по стопам старшей сестры и забеременеть от простого работяги.

– Ой, я так этого боюсь, ты не представляешь. Поскорее бы ее выдать замуж, чтоб уж сердце не болело.

Не успели они наговориться про Златославу, как девушка и сама появилась на пороге дома.

– Здравствуйте Раиса Павловна, – протараторила та, спеша забежать в дом.

Но громкий кличь матери заставил ее остановиться:

– Стоять!

Та устало выдохнула и повернулась к Марине лицом. Такая худенькая, будто ее не кормят в этом доме. Но очень красивая девушка стала их Златочка. Она и маленькая была хорошенькая, прям пухлощекая малышка. А теперь вытянулась. Волосы такие струящиеся, светлые и блестящие, точно серебро, и глаза – безумно выразительные. Не девочка – картинка. Даже понятно, почему Марина так переживает за ее будущее.