У палача за пазухой

При оформлении обложки использовалось изображение автора AS Inc, ID 679502038

Что, если любовь – всего лишь стокгольмский синдром?

Пролог

Он никогда не был хорошим мальчиком. Сын грязной шлюхи заведомо не может быть ангелочком, разве что только маминым. Всё детство на улице, не в лучшем районе, собирательное воспитание. Полная свобода выбора в понимании – что хорошо, что плохо. Первый секс в двенадцать. Алкоголь и сигареты ещё раньше. Под присмотром у кого попало, но только не у матери. И ведь не побирался, всегда хватало даже на конфеты. Первая страсть – соседская «семёрка» цвета баклажан. Вторая – старшеклассница Светка, которую драл на заднем сиденье соседской «семёрки», когда эта железная красотка досталась ему при помощи отвертки и нехитрых навыков угона. Ни один час маеты в стенах ещё тогда милиции за хулиганство, кражу и разбой. Год в воспитательной колонии…

Год жизни по законам стаи, выживания и взращивания ненависти к окружающим. А ещё осторожности и хитрости. И понимая, насколько осмотрительно нужно выбирать друзей и подруг. Когда та, чьи губы однажды произносили ему слова о любви, этими же губами отсасывала у его лучшего друга в каморке местного клуба во время дискотеки. Друга, который его подставил, прикрыв свою жопу. Первое обвинение в убийстве по неосторожности. И первое оправдание. В тот раз у матери в ухажёрах оказался грамотный адвокат. Первое ощущение – когда ощущений нет. Лишь плотная, насыщенная пустота, словно внутри густой туман с запахом гнили времён мора. Когда ни целей, ни желаний, ни страстей, тот же секс – всего-то способ утолить плоть. Тогда было плевать, чем заниматься. Грязный мальчишка превратился в такого же мужчину, которому можно было поручить любую грязную работу. Почти – потому что были свои правила, мог себе позволить. Ему всегда было приятнее и интереснее иметь дело с ублюдками и суками.

А потом появилась она… красивая, смелая и такая нежная, что поначалу причиняла боль одним своим прикосновением. Это было похоже на любовь: искреннюю, исцеляющую. Чего никогда не ждал и не желал, чему пришлось учиться, чего необъяснимо боялся, так страшно и странно. Он утонул в ней, увяз, как в тёплой карамели. Он познал, что значит быть любимым, прощённым, другим… Он познал счастье. А потом понял, чего именно боялся всё это время – потерять.

Сегодня было по-весеннему жарко. Он даже снял куртку. За зиму её могила сильно просела, накренилась оградка. Он исправлял всё сам, своими руками. Потом ещё долго сидел на скамейке: воспоминания, планы на ближайшее будущее. Боль все ещё душила, выкручивала, изнуряла, мешала спать по ночам, воспламеняя расчетливую ненависть и желание мести. Но не убить, нет – уничтожить.

Часть 1

Кто сказал, что свадьба – самый счастливый день? Сначала ты нервничаешь из-за того, что забыла надеть колье на стартовую фотоссесию. Потом из-за того, что не можешь найти помаду. Затем – что твои подружки никогда в жизни не позволят твоему жениху к тебе подойти, заморят и затравят конкурсами, если он сам не передумает раньше. Потом ваш лимузин долго пытается выехать из двора московских улочек, но только чтоб сразу встать в пробку. И вот ты уже понимаешь, что вы опаздываете в ЗАГс на роспись. Да еще по дороге потеряли родственников, которые пытались объехать пробку своим путём.

Допустим, что каким-то чудом вы всё-таки становитесь мужем и женой. И вот вам уже пора спешить в ресторан, где в панике мечется тамада, переживая, что мы все выбиваемся из графика. Ты не успеваешь выдохнуть, как уже приходиться есть, пить, развлекать гостей и принимать их поздравления.

Нет, сначала я была готова предать проклятию этот сумасшедший день, мечтая об одиночестве в крепких и любящих объятьях своего законного супруга. И лишь в его руках окончательно успокоилась, начиная понимать, насколько неважны все мелочи, когда всё настолько здорово. Мы ведь всё успели. Вокруг нас царит радость, искрят улыбки и смех. Я в пышном белом платье, о котором мечтала с детства.

Однозначно – это лучший день в моей жизни!

– Напомни, почему мы не устроили вместо всего этого скромный ужин на двоих? – спросила я у Влада, пока мы танцевали наш первый медленный танец.

Он мне улыбнулся. Уже такой пьяный, но скорее от счастья, чем от алкоголя.

– Разве не этого хотят все принцессы? – сказал, нежно целуя в край губ. – Солнце, ты потрясающе красива в свадебном платье. Жду не дождусь, когда сорву его с тебя.

От его обещания и голоса по телу пронеслись мурашки. Я не сдержала улыбки, позволяя Владу поцеловать меня крепко, со страстью, на виду у всех. Нам даже начали кричать «горько!» и считать секунды. Я утонула в объятьях любимого, наслаждаясь его теплом и нежностью. Я была так счастлива! Счастлива принадлежать этому мужчине.

– А помнишь, как мы познакомились? – спросила у него, проводя носом по гладкой щеке.

– У тебя украли сумочку. Ты была такой беззащитной, такой расстроенной, что мне захотелось стать твоим рыцарем.

Я окончательно растаяла от умиления. Это было год назад. Я пришла в ближайшее отделение полиции, чтобы пожаловаться на кражу. В той сумке был паспорт, телефон, банковские карточки – вся моя жизнь. Так я попала в кабинет заместителя начальника уголовного розыска в одном из отделений южного округа – к Владу. Он лично принимал моё заявление. А через неделю вернул сумочку почти со всем содержимым. И я влюбилась. Сдалась, когда он начал красиво ухаживать. Ему скоро сорок, мне – двадцать пять. Он уже такой взрослый, был женат, правда детьми так и не обзавелся. А я только заканчивала институт, устроилась на первую работу администратором в престижный салон красоты, чтоб стать чуть более самостоятельной. А сейчас такое чувство, что я ждала его всю жизнь, как и он – меня.

– Влад, – позвал Олег, свидетель, товарищ по службе и друг одновременно. – Можно тебя на минутку?

– В чём дело? – недовольно спросил он, бросив на Олега гневный взгляд.

Ох, как мне нравилось чувствовать себя особенной, почти что принцессой Владислава Тихонова, кто держал в железном кулаке всех своих подчиненных. Некоторые его боялись, словно дикого зверя, которого я могла чесать против шерсти и дергать за хвост. Только я – Елизавета Тихонова. И получать в ответ лишь улыбки, нежность и любовь.

– Влад, на минутку, – настаивал Олег.

– Иди, – сказала ему, целуя в щеку. – Я уже точно далеко никуда не денусь.

– Я сейчас, – ответил, прежде чем отойти.

Но стоило мне сделать шаг в сторону, как набежала детвора. Они закружили меня, заражая своим смехом. Первой к нам вышла танцевать и тетя Вера. С дальнего конца зала помахала рукой мать, посылая мне воздушный поцелуй, пока отец со свёкром что-то бурно обсуждали, стоя рядом с ней.

– Лиза! Лиза! – кричали дети.

Я махнула подругам, мысленно прося у них помощи. Они кивнули, обещая подойти после взаимного брудершафта. Ну а что – сегодня гуляют все присутствующие. Но в этот момент ко мне подскочил младший брат, схватил за руку и куда-то потащил.

– Наконец-то ты осталась одна, – радовался он. – Я уже думал, что тебя украсть будет невозможно.

– Блин, Тём, я за тобой не успеваю, – ругалась я, подхватывая пышные юбки. – А мне точно нужно идти за тобой пешком?

– Слушай, Лиз, на руках пусть тебя муж носит.

– Ой, ой…

А он толкнул дверь и завел меня в служебное помещение, где нас встретил улыбчивый и очень вежливый молодой официант с именем Никита со стильными усами, бородкой и в очках – настоящий стиляга.

– Сюда, – сказал он, помогая брату провернуть свою миссию.

Так мы прошли на кухню, а потом и вовсе выскочили на улицу. А там уже стемнело, апрель и плюс пять.

– А, Тём, как холодно! Ты не догадался взять с собой мой полушубок? Лето ещё не скоро. Влад тебе не простит, если я заболею на медовый месяц.

– Да блин! Я сейчас, будь тут.

Артём убежал обратно, и я осталась с Никитой. А он мне широко улыбнулся, подошел к чёрному автомобилю, который стоял рядом, и открыл заднюю дверь.

– Лиза, присаживайтесь, Артём сейчас подойдет.

– Это такой план? – спросила я с сомнением.

– Да, Артём попросил спрятать вас в этой машине.

Мой брат – тот еще хитрец. Автомобиль был полу спортивным и казался тонированным наглухо. Влад искать будет долго.

– Хорошо, – согласилась я, запрыгивая в машину, которая так и манила своим теплом внутри салона. – Мы здесь будем стоять или отъедем куда-то?

Меня что-то насторожило почти сразу. Во-первых – за рулем уже кто-то был, кто-то крепкий и коротко стриженный. Во-вторых – Никита сел рядом со мной и снял очки, как-то небрежно отбрасывая их назад, будто те ему больше не были нужны. И я услышала щелчок закрывающихся дверей.

– Немного отъедем, – сказал мне парень уже без тени улыбки на своем лице.

У меня в глотке забился пульс. Они даже не стали ждать моего Артёма.

– Стойте! – возмутилась, уже ощущая панику. – Я хочу выйти.

Я начала дергать за ручку, с ужасом глядя в окно и понимая, что мы стремительно выезжает со стоянки ресторана и набираем скорость.

– Что вам нужно?! Остановите машину!

Я начала брыкаться, задевая кулаком голову водителя…

– Бл*дь, успокой её, – грубо рявкнул тот.

А я продолжила сопротивляться. Внутри забурлил страх. Чувство самосохранения зашкаливало. Я ударила этого Никиту в подбородок. Случайно или специально, даже сама не поняла – прошлась ногтями по щеке водителя. Машину резко повело в сторону, отчего парень навалился на меня, придавливая своим весом. Накрыли и собственные белоснежные юбки свадебного платья. А когда засвистели тормоза, я перекатилась лицом на пол, больно ударяясь коленкой. Правую руку стиснули чужие пальцы и выкрутили назад. С левой тоже самое сделал Никита, заводя за спину. Я почувствовала кожей холод металла, а потом услышала знакомый перезвон и щелчки – также щелкали наручники Влада, когда он брал их в нашу постель.

Боже, Влад! Как же он был сейчас нужен. Хоть кричи. Или вой. Он бы спас, он знает, что делать в таких ситуациях. Только не я. Я вообще к подобному не готова!

Резко дернули за волосы, снова делая больно. Подняли вверх, схватили за шею, вдавливая пальцы в кожу. И я оказалась лицом к лицу с водителем… и чуть не промочила трусы от страха. Не потому что он был страшен, а от сурового и холодного взгляда. Он будто вцепился им в меня, не обещая ничего хорошего. Да что же это такое?!

– Еще раз дёрнешься – что-нибудь сломаю, – грозно пообещал он.

И я поверила. Всхлипнула, ощущая, что не могу контролировать собственные губы, которые дрожали. Со мной никто и никогда так не обращался. Никогда! Меня даже начало подташнивать, так не вовремя. А это чудовище оттолкнуло меня назад. Мужчина вернулся за руль, и мы снова поехали. Я уже не брыкалась. Только глотала тихие слезы, которые катились из глаз без истерик, с горьким привкусом макияжа. Меня сковал ужас, взял, словно в тиски, сдавил грудь, когда всё ещё казалось, что горло сжимают грубые пальцы. Я до сих пор ничего не понимала, не в состоянии поверить, что это всё происходит на самом деле. И становилось всё сильнее нехорошо. А на третьем резком повороте стало совсем худо.

– Меня сейчас вырвет, – предупредила я.

Водила выругался и снова остановил машину. Он вовремя успел выйти и открыть заднюю дверь, а я наклониться, прежде чем меня вывернуло на асфальт. В этот раз Никита помог придержать платье и волосы, так что я даже не испачкалась и ничего не уделала. А потом они молча вернули меня обратно, закрыли двери и мы снова поехали. На этом я выдохлась. С безразличием посмотрела на бутылку воды, которую мне предложили. Но все равно приняла, жадно припадая к горлышку, пока этот Никита держал её у моего рта. Отвернулась к окну и попыталась вглядеться в дорогу, чтобы понять, куда мы едем… куда-то из города. Но тут Никита надел мне на глаза черную повязку, оставляя одну гореть в своем страхе до крупной дрожи, так что не попадал зуб на зуб. И добавил:

– Не переживай, Лиза. Твоей жизни ничего не угрожает.

***

Тупая девка. Устроила настоящий цирк. Едва не заблевала машину. Истерила так, что хотелось выкинуть на улицу. Лучше бы послал за ней кого-то. Так нет же – захотелось сделать это самому, чтоб наверняка, чтоб не упустили. Всё-таки не простые смертные были в её окружении, а сами слуги закона. Теперь на щеке две глубокие и саднящие царапины. Будто за жизнь свою боролась. Её право. Просто ещё не знает, что с ним не стоит так себя вести. Хорошо хоть не возникло проблем в тот момент, когда нужно было запихивать в машину. Шустрый сориентировался, так что села сама.

– Отведи в дом, – сказал он, открыв заднюю дверь машины.

Тот взял её за предплечье и начал вытаскивать наружу. Но девчонка споткнулась и едва не грохнулась лицом в асфальт. Он вовремя подхватил снизу за плечи.

– Да расстегни её уже.

– Уверен? – спросил Шустрый с ухмылкой. – Если что – побежишь за ней сам.

Он лишь поднял глаза к его лицу, и парень сразу достал ключи. Девчонка не сопротивлялась, не кричала, только дико дрожала. И стала с осторожностью осматриваться, когда ей сняли повязку. А глаза – два колодца со страхом, как у запуганного зверька. Но он всё равно уловил в них кое-что ещё, когда скользнула взглядом по сторонам, поднимая свои юбки – вот-вот даст деру.

– Держи крепче, – предупредил он, вручая свою добычу в чужие руки.

А парнишка лишь усмехнулся. Молодой еще, дурак, чуть младше её возраста. Эти двое успели отойти на пару шагов, как девка толкнула Шустрого локтём в бок и побежала. Как он и думал. Поэтому даже не удивился и не дернулся, только достал сигареты и принялся спокойно ждать, когда закончится это вечернее представление. Конечно же, девчонка рванула к воротам, но открыть так и не смогла. Зато начала кричать «помогите». А вот это было лишним, что Шустрый вовремя пресёк, затыкая ей рот ладонью. Тогда она начала кусаться. Завязалась суетливая борьба. Оба споткнулись о подол её платья и свалились на клумбу. Всё прекратилось, когда Шустрому удалось перевернуть её лицом на землю и сесть сверху.

– Твою мать, – выругался уставший парень на фоне женского воя. – Чёт я от неё устал. Барс, ты не хочешь помочь? Вообще-то это твоя девчонка.

– Сам её упустил, я сказал держать крепче.

– Пожалуйста, отпустите… – послышалось тихое, жалобно. – Что вам от меня нужно?

Испугана – он понимал. Только было плевать.

– Отведи её в комнату, надоело уже это нытьё.

Наконец завибрировал телефон. Ему прислали фото и видео, которые ждал. Вокруг здания ресторана собрался целый парк патрульных машин. Весело у них там. Все мечутся, Влад в истерике. Ублюдок. Потерял свою новоиспечённую женушку. Но это еще цветочки. Он обещал – ягодки будут такие, что Тихон ими подавится.

***

Я очнулась от того, что затекло всё тело из-за неудобной позы. Очнулась на полу, с ужасом осознавая, что всё происходящее не сон. Наверное, с пол часа сидела и тихо выла. На мне всё ещё было моё свадебное платье, порванное и грязное. И я до сих пор не понимала, что происходит. Что этим людям от меня нужно? Это было похоже… на какое-то похищение. И это полнейший бред! Это дикость. Я не богата, не знаменита. За что?! А где-то там наверняка переживают родители, и Влад, и вся родня… Да у меня была свадьба!

Я попыталась встать, что далось непросто – затекла, ослабла, вымоталась на нервах. В окно пробивался солнечный свет нового дня… в окно, на котором стояли решетки. Было где-то раннее утро. Но этажом выше уже кто-то ходил, отчего скрипел потолок, в углу которого находилась круглая камера – прекрасно, за мной еще и наблюдают. Я находилась в каком-то загородном доме. Дверь в комнату была запертой, абсолютно. Здесь внутри стояла огромная кровать. Стоял комод с телевизором, стол со стулом. И всё. Была и ванная комната, у которой отсутствовала дверь. Но когда увидела себя в зеркале – ужаснулась. Видок у меня, конечно, был тот еще. На коже рук и на шее красовались темные синяки от мужских пальцев, которые смотрелись отвратительно. Глаза – два воспаленных пятна, накладные ресницы – в разные стороны. Хорошо хоть нашлась расческа, с помощью которой я как-то причесала спутанные волосы. В остальном здесь тоже всё скромно – зубная щетка, паста, мыло, да гель с шампунем. Так что я умылась и стерла с лица всю грязь с макияжем. Но ещё тут было то, что крайне удивило – противозачаточные таблетки и именно те, которые мне назначил доктор. Это даже шокировало, до морозного ужаса. Я смотрела на них минут пятнадцать, прежде чем положить на место.

Когда же вернулась в комнату, то подумала о том, что здесь нет шкафа, то есть никакой одежды. Стоял один комод. А там… целый ворох женского белья, разных цветов и фасона. Из более серьезного только тонкий и короткий банный халат.

Меня начало сильно знобить.

Вдруг я услышала тяжелые шаги за дверью. Щелкнул замок. И в комнату вошел мужчина… Я дернулась, снова испытывая на себе его холодный взгляд. Он смотрел так, словно мысленно колол ножами. Был одет в джинсы и черную футболку. Сам крупный, высокий, черноволосый и очень суровый. Он пугал меня до чёртиков. Закрыл дверь изнутри на ключ, который убрал в карман. Взял стул, оседлал его, небрежно опустил руки на спинку и уставился на меня.

– И долго будешь ходить в этом тряпье?

Голос такой же суровый, хриплый, мужской.

– У меня больше ничего нет, – удалось сказать со второй попытки.

Он впился взглядом в мое лицо. А потом сказал:

– Снимай.

Вот так просто. Будто я должна делать то, что он говорит.

– Зачем? И что вообще вам от меня нужно? Мой муж…

– Да знаю я, кто твой муж, – грубо перебил он, доставая кнопочный телефон из заднего кармана джинс. – Хочешь с ним поговорить?

Я встрепенулась. Внутри заклокотало волнение. Конечно же я хотела поговорить с Владом. И этот мужчина уже набирал номер, поставив звонок на громкую связь.

– Да, – рявкнул знакомый голос. – Кто это?

– Влад! – закричала я, подскакивая ближе.

– Лиза!?

– Влад, пожалуйста, забери меня отсюда…

Но этот тип уже переключил связь на личную и приложил трубку к уху, заставляя меня похолодеть.

– Лиза, ты где? – успела я услышать.

– Она в надежных руках, мой друг, не волнуйся, – со злым ехидством произнёс мужчина.

Влад отреагировал очень бурно. Даже со своего места я услышала отборный мат и очень грязные угрозы:

– …это из-за Юли? Слышишь, ты, падла, если с моей женой что-нибудь случится…

– Обсудим это позже, я ещё перезвоню, – хладнокровно ответил зверюга и отбил звонок.

А я всё никак не могла успокоиться. Влад только что был на связи, а мне даже ничего не удалось ему сказать. И он настолько сильно волнуется, насколько мне страшно здесь находиться.

– Что вам нужно? – решительно спросила я.

Мне немедленно хотелось узнать, что происходит. Даже начала злиться, впиваясь ногтями в ладони.

– Все очень просто, я бы даже сказал – банально.

– А конкретнее можно?

– Объясню вечером. Пока приведи себя в порядок и прими наконец-то душ, от тебя воняет. И сними платье, я заберу его с собой.

Закончив говорить, он стал ждать. То есть, он предлагал мне сейчас раздеться. Прямо перед ним, каким-то чужим мужиком, который меня похитил.

– Перед тобой я ничего снимать не буду, – смело процедила ему.

Он хмыкнул с кривой улыбкой.

– Дерзкая?

– А ничего, что я тебя вообще не знаю?.. Я хочу домой! – закричала ему, ощущая, как на глаза снова наворачиваются слезы. – У меня вчера была свадьба! Я сейчас должна быть дома! Со своим мужем…

Все-таки расплакавшись, я присела на кровать, зажимая рот ладонью. А в глазах этого чудовища ни капли сочувствия. Вообще ничего подобного. Будто я его только раздражала. Он недовольно цыкнул, поднялся и стал подходить ко мне, вытаскивая из кармана что-то еще… раскладной нож, чьё лезвие обнажил легким движением пальцев.

– Нет, пожалуйста, не надо… – взмолила я с испуга, пытаясь отскочить назад.

Но бежать особо было некуда, поэтому меня быстро поймала крепкая мужская рука и бросила лицом в кровать. Я так испугалась, что сперло дыхание. Ощутила, как мужчина навис сверху. Раздался треск ткани. И вот уже корсет моего свадебного наряда разошелся по сторонам. А потом этот урод поднялся и стал стаскивать с меня платье вместе со всеми юбками. Ему хватило всего несколько рывков, чтобы я осталась в нижнем белье, почти голой. Потому что своё белье выбирала для первой брачной ночи, поэтому оно было очень красивое и прозрачное. А еще белые чулки, теперь грязные и рваные, и подвязка. Где мои белые шикарные туфли – я даже не имела понятия, потеряла их ещё на улице. И вот в таком виде он схватил меня за предплечье и потащил в ванну, где бесцеремонно засунул под душ, ещё не включая воду. А я боялась даже сопротивляться, то и дело бросая взгляд на нож в его руке. Было страшно, очень страшно, когда не знаешь, чего ожидать от незнакомого человека.

На этом он не ушел. Все-таки убрал лезвие в выемку и уставился на меня, начиная откровенно разглядывать. В этот момент я впервые пожалела о том, что природа не обделила, подарив грудь уверенного третьего размера, и все остальное не менее привлекательное для мужского взгляда. Так мне и этого было мало – три раза в день я ходила с подругой на фитнес, попу там качала, пресс.

– А ты ничего, – сказал с одобрением. – Фигурка что надо. Ублюдок умеет выбирать.

Почему он его так называет? Хотелось послать к чёрту. Как-то прикрыться, исчезнуть. Скорее спрятаться от этих колючих глаз, которые заставляли цепенеть от страха. И я дождалась, когда мужчина последний раз окинул меня взглядом. В комнате он подхватил остатки моего платья и ушел совсем.

Я услышала щелчок замка, и моя клетка снова захлопнулась. Но в этот раз я даже порадовалась, что наконец-то осталась одна.

Глава 2

Его всего, с головы до ног, заполняла сплошная ярость, которую к вечеру пытался затопить литрами алкоголя. Сорвался. Опять закурил, когда бросил это дело ещё год назад, после замечания Лизы:

– Мне не нравятся курящие мужчины. Запах от них всегда… ну не вкусный.

Лиза… его маленькая, шикарная девочка, его жена… теперь в руках одной сволочи! А ведь он даже не удивлен, хоть и пытался как-то предотвратить. Нанял ей водителя, который на самом деле являлся охранником. Подарил телефон с функцией легкого отслеживания, который сейчас спокойно лежал в свадебной дамской сумочке возле него. Внедрил в круг её подруг девчонку из органов, которая понимала ситуацию. Старался никуда не отпускать одну. А тут отошел буквально на минуту. Расслабился. Думал – не посмеет. Но Барс, сука, решил сыграть в ва-банк. Воспользовался суматохой. Так и думал, что будет мстить за свою Юлю. Падла! Барс никогда не сдавался. Всегда умел постоять за себя, даже будучи ещё мальчишкой.

В тот давний день они позарились на содержимое его карманов. Суслик случайно увидели в магазине, как мальчишка расплачивался за какие-то сладости стопкой мятых купюр. Они поймали его в переулке, втроем. Хотели всё отобрать. А тот начал отбиваться, как разозлившийся зверек. Схватил палку, отметелил Суслика. Это вызвало уважение, что такой мелкий, а может дать отпор. Да, в те годы они уже понимали, что это такое.

– Ладно, всё, харе, малец! – кричал он на мальчишку, пытаясь оттащить от друга. – Харе!

А тот резко развернулся, едва не врезав ему палкой по носу, и приготовился защищаться, дыша как бычок во время загона.

– Ну всё, ладно, мы с пацанами погорячились. Всё, не будем тебя трогать, о’кей?

– Отвалите?! – закричал тот. – Придурки…

– Ясно, ясно. Тебя как звать-то?

– Не твоё дело.

– Да мы просто хотим подружиться.

– Ну Глеб, – не сразу сказал мальчишка. – И чё дальше?

– А меня Влад, – сказал он, протягивая ему руку. – Или Тихон, если между своими. Давай мириться.

Тот посмотрел на его руку с подозрением, но смело принял и пожал в ответ.

– А ты молодец, – добавил он. – Даш на сигареты? Отметим знакомство. А то мы с пацанами на мели.

Так они и познакомились. Этому мальчишке было тогда около восьми, ему уже тринадцать. Он сам себе казался таким взрослым по сравнению с ним. Глеб был ниже его на голову, а через несколько лет вымахал выше ростом и шире в плечах. Тот быстро заставил себя уважать не только его, даже отнял лидерство в их шайке. Вот тогда-то и стало уже не так интересно с ним дружить. И во что это вылилось – теперь это была вражда: откровенная, жестокая, которая давно стала задевать всех вокруг.

Чёрт, как же он так не уследил за Лизой… ведь действительно влюбился, как последний осёл. Прошёл год, а он до сих пор одержим ею. Барс её испортит… сука! Даже позвонил ему. Самодовольная тварь! Собственное бессилие выводило из себя, заставляло звереть. Сегодня целый день на ногах: опрос гостей и свидетелей, попытка следовать по горячим следам. Он поднял на уши всех! А в итоге знал только то, что Лиза вышла на улицу с братом и парнем, который даже не числился работником ресторана, села в черную иномарку и оказалась у Барсецкого. И это, мать его, было совсем нехорошо, для неё в первую очередь.