Свобода в неволе. Жизнь и учения Адеу Ринпоче

Самадхи

FREEDOM IN BONDAGE

The Life and Teachings of Adeu Rinpoche

Foreword by Tsoknyi Rinpoche

Translated by Erik Pema Kunsang

Compiled and edited by Marcia Binder Schmidt

By arrangement with Rangjung Yeshe Publications

P.O. Box 395

Leggett, CA, 95585 USA

Публикуется по согласованию с издательством «Рангджунг Еше Пабликейшнз»

(Леггетт, Калифорния, США)

Перевод с английского Елены Шадровой

© Marcia Binder Schmidt & Rangjung Yeshe Publications, 2011

© Е. Шадрова. Перевод, 2024

© ООО ИД «Ганга». Издание на русском языке, оформление, 2025

Предисловие Марсии Байндер Шмидт

Первый раз я встретила Адеу Ринпоче 1 в 1989 году в женском монастыре Наги над долиной Катманду в Непале, когда он согласился дать разрешение некоторым близким западным ученикам Тулку Ургьена Ринпоче 2 присутствовать на посвящении «Трёх разделов дзогчен», дзогчен десум, – весьма тайного сокровища (терма), обнаруженного Чокгьюром Деченом Лингпой 3. Это не было просто молчаливым согласием, поскольку данное посвящение – чрезвычайно редкое и глубокое. Прежде десум передавался только одному или двум людям за раз. Печать тайны была приоткрыта только во времена поколения Тулку Ургьена Ринпоче[1]. В первый раз Чокгьюр Лингпа даровал посвящение Джамьянгу Кхьенце Вангпо 4 и Цевангу Драка, шестимесячному сыну тертона 5 и реинкарнации Юдры Ньингпо 6, который в своей прошлой жизни был первым учеником великого переводчика Вайрочаны 7. «Три раздела» являлись сердечной сущностью Вайрочаны и были вверены Юдре Ньингпо. Также и по этой причине реинкарнация Юдры Ньингпо – Цеванг Норбу должен был первым получить посвящение[2]. Даже великий учитель Джамгон Конгтрул 8 не получил «Три раздела», когда они передавались в первый раз.

Мои воспоминания об Адеу Ринпоче того времени довольно туманны, хотя я хорошо помню, что он казался добрым и мягким. Конечно же, я слышала, что он провёл много лет в китайских тюрьмах и лагерях, но, если не считать того, что мы сидели с ним в одной комнате в течение тех пяти дней, мы не особо взаимодействовали. Так было до тех пор, пока приблизительно десять лет спустя, когда я получала от него учения, его удивительная ясность и понимание не стали для меня очевидны. С того момента он стал для меня самым важным и любимым учителем после Тулку Ургьена Ринпоче.

Подборка учений, представленных в этой книге, охватывает промежуток между 1999 и 2006 годами и является лишь небольшим образцом того глубокого и удивительного способа, которым Адеу Ринпоче передавал Дхарму. Он давал наставления, которые были точными и подробными – и в то же время простыми и прямыми. Его стиль отражал глубину его опыта, реализации и сострадания, как вы, несомненно, обнаружите сами, читая его учения. Собственно рассказ Адеу Ринпоче о том времени, когда его держали в китайском тюремном лагере, мы взяли напрямую из бесед с ним, которые вели на маленьком острове Путошань недалеко от китайского побережья.

Во время пребывания на Путошане Ринпоче спросили о том, как ему удалось выдержать такие ужасные испытания, как несправедливое наказание и заточение, не питая какой-либо злобы или негодования. В течение следующих нескольких дней он подробно изложил, через что ему пришлось пройти со времени китайского вторжения в 1955 до того, как его посадили в тюрьму, и вплоть до его освобождения в 1982-м.

В течение трёх недель нашего совместного пребывания на острове Адеу Ринпоче давал учения четыре раза в день: рано утром на тибетском, поздним утром и после полудня с переводчиком для западных учеников, а по вечерам он снова обучал лам.

Практически незамедлительно эти встречи вызвали подозрение у персонала отеля. Казалось, по-английски на острове никто не говорил, потому для удобства передвижения я попросила себе гида. Мне предоставили бойкую молодую женщину, знавшую язык лишь символически, которая тотчас решила, что я её новая лучшая подруга, и тенью следовала за мной всё оставшееся время моего пребывания на острове. Позже мы выяснили, что она была женой начальника тайной полиции. Вскоре персонал отеля стал выглядеть ещё более озабоченным, и нам предложили сменить номера, но мы отказались. В конце концов они заставили нас покинуть номера на пару дней под предлогом того, что в них требуется провести какие-то работы.

За время множества моих путешествий по отдалённым территориям Тибета я заметила, что в отелях обычно есть лишь несколько номеров, предназначенных для людей с Запада, даже если пустует множество комнат, доступных для съёма местным жителям. Подозреваю, всё дело в том, что лишь определённые комнаты оснащены скрытыми прослушивающими устройствами для записи бесед их обитателей.

По вечерам, когда ламы получали учение, мы, западные ученики, собирались в одном номере и вместе смотрели телевизор. Тогда каждый вечер шёл удивительный сериал о Чингисхане, который, являясь потрясающей инсценировкой, к сожалению, не сопровождался никакими субтитрами. Потому каждый из нас по очереди импровизировал, озвучивая казавшиеся подходящими диалоги для каждого действия и драматических сцен. Вообразите себе моё удивление несколько лет спустя, когда один из тех лам, что были там, рассказал нам, что вся эта болтовня была с сознанием долга записана на плёнку и переведена для властей. Но в то время мы совершенно не обратили на это внимания и продолжили нашу учебную программу, покинув остров и вернувшись в Шанхай, откуда собирались отбыть каждый в своём направлении.

Когда мы прибыли в аэропорт, очень внимательные и недоверчивые служащие провели строгий досмотр нашего багажа. В частности, офицер охраны, который просвечивал рентгеном мою ручную кладь, беспрестанно смотрел на меня свирепым взглядом, разговаривал грубо и был убеждён в том, что я что-то скрываю. На его агрессию я зеркально ответила презрением. Когда наши глаза встретились, я пристально смотрела на него до тех пор, пока он не вернул сумку, обыскав её лишь один раз и не очень внимательно. Как вскоре выяснилось, я была единственной в нашей группе, кому удалось выехать хоть с какими-то магнитофонными записями; у всех остальных они были конфискованы. Мы так никогда и не узнали, в чём же именно нас подозревали. Ничего, что можно было бы вменить нам в вину, в магнитофонных записях не было обнаружено, поскольку ни один из нас ни в коей мере не был связан с политикой.

Шли годы, и я сомневалась в том, что когда-либо будет опубликовано хоть что-то из этого, учитывая возможность возмездия для тех, кто по-прежнему жил в Тибете. Однако после того, как в 2007 году Адеу Ринпоче покинул этот мир, я пересмотрела свой взгляд на то, чтобы сделать эти материалы доступными, придя к заключению, что Адеу Ринпоче так детально рассказал эти истории для того, чтобы их можно было опубликовать. То, что он говорит, – не столько критика, сколько историческое повествование и источник вдохновения для других людей, получивших подобные травмы. Он никогда не ощущал себя жертвой и во всех обстоятельствах действовал как подлинный практик, смотря на всё происходящее как на игру кармы и возможность совмещать Дхарму с жизнью точно в том виде, в каком она разворачивалась.

То, что лично для меня выделяет историю Адеу Ринпоче, – это не столько те ужасы, через которые ему довелось пройти в процессе коммунистической оккупации Тибета, – он сам же отмечает, что многие другие люди прошли через гораздо большие испытания, не говоря уже обо всех тех, кто расстался с жизнью, – но, скорее, то, каким образом он рассказывал об этом. Во время описания того, что случилось с ним и многими другими, как он выжил и в конце концов вышел на свободу, он говорил откровенно, с достоинством, без тени возмущения, гнева или грусти. Он никогда не добавлял умственного страдания к и без того непереносимому опыту. Без порицания и недовольства он смотрел на то, что случилось с ним, как на созревание его собственной индивидуальной кармы и потому смело принимал ответственность за то жестокое обращение, через которое ему пришлось пройти; на самом деле он неоднократно утверждал, что каждый человек страдает в соответствии со своей кармой. Как задумчиво говорил Ринпоче: «Я полагаю, то, что выпадает вам на долю, – это созревание определённой кармы, которую вы создали в прошлом».

Адеу Ринпоче воспринял травму и страдания как возможность не только принять превратности жизни без горечи, но также превзойти такое несправедливое обращение отказом питать негативные чувства к преступникам, развивая вместо этого сострадание к ним. В конце концов он обратил страдание в счастье, ведь, даже будучи в заключении, он сумел встретить многих великих учителей, получить от них наставления и даже выполнить некоторые серьёзные практики. Поистине вдохновляюще, что в нашем мире существуют люди столь глубокого постижения и реализации, – они являют пример всем нам.

Я молюсь лишь о том, чтобы публикация его рассказа с включёнными в него несколькими удивительными учениями смогла донести до читателя сострадательный и мудрый взгляд прямо в лицо все тем трудностям, которые Адеу Ринпоче и великое множество других людей вынуждены были испытать и смогли с триумфом преодолеть. Так, с почтительной благодарностью Адеу Ринпоче, я предлагаю вашему вниманию этот щедрый дар постижения, сущностных наставлений и достоинства с сердечной любовью и признательностью – и с пожеланием, чтобы он стал исцеляющим для всех.

Введение Цокньи Ринпоче 9

Первый Трулшиг Адеу Ринпоче 10 был учеником первого Кхамтрула Ринпоче 11. Однажды, когда Кхамтрул Ринпоче находился в своей ретритной обители[3], несмотря на то что он был в строгом ретрите и обычно не принимал никаких посетителей, он сказал своим слугам: «Сегодня придёт один человек; так вот, кто бы ни пришёл, просто направьте его ко мне». В тот же вечер объявился изнурённый дорогой человек, который сказал: «Я хотел бы увидеться с ламой». Слуги не думали, что Кхамтрул Ринпоче имел в виду этого малого, потому они ответили: «Это невозможно, лама сейчас в ретрите», – и человек ушёл.

Ближе к ужину, когда уже почти стемнело, Кхамтрул Ринпоче спросил своих слуг, приходил ли кто-нибудь. Один ответил: «Ну, какой-то усталый человек приходил вас повидать, но мы сказали ему, что вы в ретрите». Ринпоче отвечал: «Ох, это же тот самый человек, с которым мне нужно увидеться! Сейчас же иди и найди его!». Монаху потребовалось почти три часа, чтобы нагнать Адеу Ринпоче и вернуть его обратно. Случилось так, что Адеу Ринпоче стал главным учеником Кхамтрула Ринпоче и чрезвычайно влиятельным ламой. К тому времени восходит первая часть имени Адеу Ринпоче – Трулшиг, «разрушитель заблуждения».

Автор этой книги – Восьмой Адеу Ринпоче, он родился в Нангчене, в Восточном Тибете. Кармапа 12 и Чогон Ринпоче 13 вместе распознали его. Их письмо распознавания весьма интересно, поскольку они написали, что есть место, называемое «Ах», есть семья, называемая «Ах», есть четыре или пять «Ах», совершенно в точности, как в имени (Ах) Адеу Ринпоче. Следуя этим указаниям, было обнаружено новое воплощение. Когда Адеу Ринпоче был совсем маленьким, проявилось множество духовных знаков, и затем в возрасте трёх лет его отправили в монастырь при царском дворце Нангчена, где он проходил всестороннее обучение.

Адеу Ринпоче повстречал и получил учения от множества лам, включая дядю Тулку Ургьена Ринпоче и своего коренного гуру Самтена Гьяцо 14, а также Чогона Ринпоче. Двое из его главных учителей были прямыми учениками великого тогдена 15 Шакья Шри[4]. Среди прочих его учителей были особые кхенпо 16 из Дерге, которых Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро 17 направил из своего философского колледжа в Дзонгсаре, – один из них был главным философом внесектарного течения риме 18.

Поскольку Самтен Гьяцо был учителем царя Нангчена и всей царской семьи, он часто приходил в Нангчен Гар, где располагались дворец и монастырь. От него Адеу Ринпоче получил множество учений и посвящений школы ньингма. Самтен Гьяцо также дал Адеу Ринпоче первое для него наставление, указывающее на природу ума. Адеу Ринпоче по-настоящему любил Самтена Гьяцо. В тот день, когда он услышал, что его коренной гуру скончался, он подумал: «Мой лама не мог умереть. Он появится снова». Почти три недели он не мог поверить в это.

Адеу Ринпоче завершил два полных трёхлетних ретрита и знал практически всё! Я никогда не встречал какого-либо ещё ламу, который был бы сведущ в столь многих буддийских темах. Когда у меня возникал какой-либо вопрос или когда кто-то ещё спрашивал его о чём-то, он всегда знал ответ. При этом он никогда не изображал из себя высокоучёного ламу и не хвалился своими познаниями. Он знал малейшие подробности, наподобие того, как делать совершенные торма 19и мандалы из песка и даже как высекать священные изображения в камне. Также он знал, как готовить лекарственные препараты; однако принял решение оставить медицину, поскольку это было слишком для него – быть и доктором, и ламой одновременно.

Он также был поэтом и сочинил множество прекрасных текстов. Он был известен своим безупречным стилем письма: он мог написать единственный черновик – и тот был совершенен, без единой ошибки или погрешности.

Кроме того, он был тертоном – открывателем тайных сокровищ; в этой книге он упоминает о практике Гуру Ринпоче, которую обнаружил. Порой его терма просто возникали у него в уме, и он мог нараспев прочитать весь текст целиком; например, он не писал свою гуру-садхану: она была открытым сокровищем ума. Если он записывал сокровище, он забывал его, так что ему приходилось заучивать его наизусть целиком.

Я встретил Адеу Ринпоче сразу же после посвящения «Чоклинг терсар, которое Тулку Ургьен Ринпоче давал в женском монастыре Наги в 1986 20. У меня была с ним связь из прошлых жизней, поскольку Второй Цокньи 21 был одним из учителей Адеу Ринпоче. Адеу Ринпоче отправил мне много писем, а Тулку Ургьен Ринпоче воодушевил меня навестить его в Тибете.

Когда мне был двадцать один год, я был немного горделив и заносчив. Я направился в Нангчен и остановился в доме царя. Однажды утром, когда люди деловито перемещались по дому, сам царь пришёл ко мне с длинным шарфом 22 и сказал: «Адеу Ринпоче может зайти сюда повидать тебя. Поднеси ему этот шарф!». Таким образом, пока люди сновали туда-сюда, я принарядился и ждал.

Прежде я встречал Адеу Ринпоче, но позабыл, как он выглядит. Войдя в его комнату, чтобы встретиться с ним, я подумал, что этот человек не может быть Адеу Ринпоче, поскольку в моём уме присутствовал его образ как кого-то грандиозного с сильным, мощным присутствием, наподобие Дилго Кхьенце Ринпоче 23, Кхамтрула Ринпоче 24 или Кармапы, в то время как передо мной стоял маленький скромный человечек. Все остальные немного побаивались Адеу Ринпоче; они безмерно уважали его и были смиренны в его присутствии. Я же, напротив, смотрел на него и думал: «Ну, не такая уж он и важная персона». Его голос также был не очень громким: он был мягким, как бы надломленным.

Я поднёс ему белый шарф, он сказал: «Проходи», – и мы вместе сели. Затем каким-то образом, когда я смотрел на него, моё восприятие сдвинулось и я увидел его высоким. Довольно странно, но моя гордыня постепенно уменьшалась, и я чувствовал, что сам становлюсь всё меньше и меньше, совершенно растворяясь. Его сила была не в его физическом теле; она лучилась изнутри него. Затем я начал видеть, что он был добрым и открытым и в то же время преисполненным достоинства.

Годами люди говорили мне, насколько он велик и что мне следует учиться у него, но я не придавал этому значения. Пока Дилго Кхьенце Ринпоче и Тулку Ургьен Ринпоче были живы, они полностью занимали мой ум. В конце концов, когда я провёл какое-то время с Адеу Ринпоче и всё моё высокомерие исчезло, я принял его как своего учителя.

Я так рад, что сделал это. Я усвоил множество вещей и получил от него огромное количество посвящений, включая все посвящения Ратна Лингпы 25, а также первые посвящения Первого Цокньи 26. Моя организация, «Пундарика», была спонсором и организатором мероприятия, где Адеу Ринпоче даровал Шесть йог Наропы 27 представителям тридцати пяти монастырей другпа кагью и которое я посетил с восьмьюдесятью другими йогинами, кхенпо и тулку.

Адеу Ринпоче и Кхамтрул Ринпоче получили полную линию передачи другпа кагью от Чогона Ринпоче в Нангчен Гаре. Они вместе получали эти передачи в течение девяти месяцев, а затем, поскольку Кхамтрул Ринпоче умер достаточно молодым, Адеу Ринпоче предстояло передать их дальше. Потому, когда Адеу Ринпоче приехал в Индию, он остановился в монастыре Таши Джонг и давал передачи молодым тулку, ламам и монахам другпа кагью.

Затем Адеу Ринпоче вернулся обратно в Кхам, где он провёл ещё семь месяцев, передавая во всей полноте учения другпа кагью всем тулку, ламам и монахам, которые были там. После этого он вернулся в Непал, чтобы возглавить проект «Наследие другпа кагью». Он работал вместе со мной над оцифровкой всех существующих текстов другпа кагью и их корректурой, чтобы сохранить, напечатать и распространять их во всех монастырях другпа кагью. В Непале Сенгтраг Ринпоче попросил его снова дать ему полный цикл посвящений, устных передач и сущностных наставлений, который он давал в монастыре Нгедон Осэлинг.

Дилго Кхьенце Ринпоче назначил Адеу Ринпоче ответственным за линию передачи учений другпа кагью, и Адеу Ринпоче передавал все её учения по меньшей мере три раза так, что теперь в Кхаме, Непале и Индии вся линия другпа кагью основана на его передаче. Он поистине был главным держателем линии учений другпа кагью нашего времени.

Предисловие переводчика

Очень радостно быть причастной к знакомству русскоязычного читателя с фигурой Адеу Ринпоче: несмотря на то что он не так хорошо известен в России и в целом на Западе, его роль в продолжении традиций тибетского буддизма весьма значительна, а жизненный пример является поистине вдохновляющим. В 2014 году на русском языке вышла книга «Божественная грация. Практики Тары для нашего времени» в переводе Ламы Сонама Дордже, содержащая развёрнутые комментарии Тулку Ургьена Ринпоче и Адеу Ринпоче к тексту-терма Чокгьюра Лингпы. Краткие упоминания об Адеу Ринпоче можно встретить на страницах «Блистательного величия» Тулку Ургьена и в работах Цокньи Ринпоче. Но книга, целиком посвящённая учениям и жизнеописанию (пусть и частичному) этого замечательного учителя, выходит на русском языке впервые.

Данная работа будет интересна довольно широкому кругу читателей: не только тем, кто интересуется тибетской традицией ваджраяны, буддизмом, практикой дзогчен, но и тем, кто, вне зависимости от своих религиозных взглядов, черпает вдохновение в историях о силе человеческого духа, способности отдельных личностей проходить сквозь нечеловеческие условия – создаваемые, как это ни парадоксально, другими людьми – и сохранять при этом подлинное добросердечие, деятельную заботу об окружающих, способность жить и действовать, принося ощутимое благо другим, и вдохновлять своим примером даже после ухода из этого мира. Для меня эта книга стоит в одном ряду с такими работами, известными в русскоязычном пространстве, как «Сказать жизни „да!“: психолог в концлагере» Виктора Франкла и «Вещность и вечность» Елены Макаровой (о художнице и педагоге Фридл Дикер-Брандейс, погибшей в Освенциме вместе с большинством своих юных учеников).

«Свобода в неволе» может быть действенным средством от отчаяния и уныния: каждый человек порой ощущает себя в плену собственных жизненных обстоятельств. В такие моменты, воспринимая всё в мрачных тонах, мы склонны усугублять собственное страдание, даже находясь в относительно благоприятных условиях – в сытости, на свободе и т. п. Но если сравнить то, с чем нам приходится сталкиваться в жизни, с условиями в концлагере, по счастью, большинство из нас обнаружат, что дела наши обстоят весьма неплохо. На страницах книги читатель встретится с примерами жизней, исполненных яркого осознавания, на практике воплощающих самую суть учения Будды об освобождении.

Одним из лам, с которыми Адеу Ринпоче вместе отбывал заключение, включая и семилетний ретрит, описанный в последней главе, был очень известный и уважаемый в наши дни учитель дрикунг кагью – Восьмой Гарчен Ринпоче (род. 1936). В повествовании, которое легло в основу этой книги, имя Гарчена Ринпоче не звучит, но мне удалось найти транскрипт его учений на английском с описанием первой встречи с Адеу Ринпоче, которого он почитал как своего учителя: «В то время – время голода и оружия – силой собственной кармы я оказался в тюрьме. Я оказался там вместе со многими другими – разными ламами, светскими лидерами и т. п. Среди них был великий учитель из Нангчена по имени Адеу Ринпоче… Так я впервые встретился с ним. Поскольку сам я родом из Нангчена, прежде мне доводилось видеть его, но только издалека. До этого времени у меня никогда не было возможности ни поговорить с ним, ни даже приблизиться к нему. Однако, когда я непосредственно повстречался с ним, он оказался ламой огромной доброты. Он был очень умиротворённым и любящим человеком, как истинный бодхисаттва. Вот так я впервые встретил Адеу Ринпоче».

Линия тулку (перерождений) Адеу длится с рубежа XV–XVI вв. до наших дней. Цокньи Ринпоче опубликовал на своём сайте трогательную историю обнаружения перерождения Восьмого Трулшига Адеу Ринпоче. Сразу после ухода Ринпоче, во время своего пребывания в Нангчен Гаре (где располагается монастырь линии Адеу) Цокньи встретился с Чогоном Ринпоче (предыдущий Чогон был учителем Адеу, нынешний Чогон – его учеником), а также с Цалтрулом Ринпоче, племянником Адеу Ринпоче, чтобы обсудить, каким образом можно использовать традиционные тибетские методы для обнаружения тулку Восьмого Адеу Ринпоче. Годом позже Цокньи Ринпоче поступил звонок от кхенпо из Цечу (монастыря Адеу): он сообщил, что у одного йогина, который делал там трёхлетний ретрит, было письмо, переданное ему Адеу Ринпоче. По словам йогина, Адеу Ринпоче сказал: «Это письмо окажется важным для монастыря в будущем». Получив его копию по факсу, Цокньи Ринпоче прочёл следующие слова, написанные Адеу: «Цалтрул Ринпоче станет моим преемником в Дхарме и преемником тулку». Подразумевалось, что Адеу переродится в его семье. Цокньи показал письмо Чогону Ринпоче, и тот посредством медитации подтвердил: оно означало, что младенец, сын Цалтрула, – это тулку Адеу Ринпоче. Цокньи Ринпоче рассказывает:

Как выяснилось, незадолго до своей смерти Адеу Ринпоче говорил нескольким старым монахам и своему племяннику, что переродится в той же семье, а Цалтрулу сказал: «Если мне хватит силы, я появлюсь на свет в качестве твоего сына».

Кроме того, многие люди в Нангчене уже ожидали этих известий до обнаружения письма из-за чудесных знаков, которые проявились, когда родился малыш. В день его рождения многие люди видели благоприятные знаки в монастыре, в родильном доме и в доме Цалтрула. С момента рождения малыша – задолго до объявления его тулку – местные люди приходили поклониться и сделать ему подношения.

Обстоятельства помешали мне приехать в Тибет сразу же, как только я получил письмо от кхенпо. Но я жаждал увидеть мальчика. В конце концов я прибыл в его дом в Юшу и пошёл посмотреть на янгси (так по-тибетски называют перерождение ламы до проведения официальной интронизации. – Е. Ш.). Его родители предупредили меня, что, увидев незнакомца, он часто начинает стесняться и может заплакать. Но в тот момент, когда он увидел меня, возникло чувство узнавания и ощущение, что он уже хорошо знает меня. Он тут же подошёл ко мне. И у меня по коже побежали мурашки.

Полчаса спустя тридцать старших монахов, Цалтрул Ринпоче и дедушка маленького янгси (также ринпоче) собрались в доме. В течение следующего часа мы повторяли мантры для очистительной церемонии.

Янгси сидел на руках у своей матери, и я думал, что там ему будет лучше. Но затем я увидел, что он тянется ко мне, поэтому взял его на колени, где он оставался, довольный, в течение следующего получаса, пока мы повторяли мантры. Он устроился у меня на руках так, словно был одним из моих собственных детей. Когда он сделал это, многие монахи заплакали. И я тоже едва сдерживал слёзы.

Я выражаю искреннюю благодарность Марсии Байндер Шмидт за предоставление прав на публикацию русского перевода; Александру Нариньяни за возможность издания книги на русском языке и редактуру; Елене Сауткиной за содействие в приобретении авторских прав; Сергею Гукову за дружелюбное сотрудничество, корректуру и вёрстку; всем членам команды серии «Самадхи», кто помог этой книге увидеть свет; моим родным и близким за поддержку и участие.