Клетка для феникса

Глава 14. Ключи

Алиса лежала в темноте, глядя в потолок, и не могла уснуть. Тело всё ещё помнило прикосновения Сергея, его влажные пальцы, его мерзкий потный запах, который въелся в кожу, как кислота. Она приняла душ, смывая с себя его, но отвращение осталось. Оно жило внутри неё, в каждом нервном окончании, в каждой клетке.

Под утро она услышала шаги за дверью. Тяжёлые, размеренные. Она знала этот ритм. Она знала, что он идёт к ней.

Дверь открылась без стука. Он вошёл в спальню, и свет из коридора упал на его фигуру. Он был без рубашки, только в брюках, и его тело мерцало в полумраке. Он не сказал ни слова. Он подошёл к кровати, откинул одеяло и лёг рядом с ней.

Алиса замерла. Она не двигалась, не дышала, не знала, что делать. Он не смотрел на неё. Он просто лежал рядом, и его дыхание было ровным, спокойным.

— Повернись, — сказал он, и голос его был тихим.

Она повернулась к нему. Его рука легла на её бедро, скользнула вверх, под ткань ночной рубашки. Она не сопротивлялась. Он уже сломал её. Он уже взял всё, что мог.

Он вошёл в неё без предисловий. Молча, грубо, взял ее так, как берут вещь. Она не чувствовала боли — только пустоту, которая заполнялась его телом, его дыханием, его ритмом. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и позволяла ему делать то, что он хотел. Она не закрывала глаза. Она хотела видеть, что он делает с ней, даже если это было больно.

Он кончил быстро, с глухим стоном, и упал на неё, тяжелый и мокрый от пота. Она чувствовала, как его дыхание сбивается, как его сердце бьётся о её грудь. Потом он просто перекатился на спину и закрыл глаза. И уже через минуту заснул.

Алиса лежала, чувствуя, как его сперма стекает по её бедру, и смотрела на его лицо. Он был красивым. Даже сейчас, спящий, он был красивым — идеальные черты, спокойное выражение, тени, которые падали на его скулы. Она ненавидела его. И в то же время она не могла отвести от него глаз.

Она медленно приподнялась, стараясь не шуметь. Она смотрела на него, на его закрытые глаза, на его ровное дыхание. Он спал. Он действительно спал. Впервые с тех пор, как она оказалась здесь, он был так уязвим. Она ведь может убить его. Она ведь может…

Алиса бесшумно соскользнула с кровати и встала на пол. Ноги дрожали, но она заставила себя двигаться. Она подошла к его брюкам, которые висели на спинке стула, и начала обыскивать карманы.

В первом кармане было пусто. Во втором — зажигалка и пачка сигарет. В третьем — связка ключей. Алиса замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Ключи. Она вытащила их из кармана и зажала в кулаке.

Очень медленно она обернулась и посмотрела на Влада. Он спал. Его дыхание было ровным, лицо спокойным. Она перевела взгляд на дверь. Она была заперта изнутри? Она не знала. Но у неё были ключи.

Она подошла к двери, стараясь ступать бесшумно. Её пальцы дрожали, пока она вставляла ключ в замочную скважину. Металл звякнул, и она замерла. Он не шевельнулся.

Она повернула ключ. Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. Свобода. Она была в шаге от свободы. Она сделала шаг вперёд, но в тот же момент услышала его голос:

— Алиса.

Она замерла. Нет. Нет. Нет… Холод пробежал по спине. Она медленно обернулась.

Влад сидел на кровати. Он смотрел на неё, и в его глазах не было сна. Они были ясными, холодными, как всегда. Он не спал. Он притворялся. Он ждал. Чертов ублюдок!

— Ты снова подумала, что сможешь сбежать? — спросил он. — Ты думала, что я оставлю ключи в кармане, если не хочу, чтобы ты их нашла? Ты действительно считаешь меня таким дураком?

Алиса смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё рушится. Она попалась. Она снова попалась.

— Я проверял тебя, — сказал он, вставая с кровати. — И ты провалила эту очередную проверку.

Он подошёл к ней, и она попятилась, упершись спиной в дверь. Его лицо было спокойным, но в глазах она видела ярость. Глухую, холодную ярость, которая была страшнее любого крика.

— Сука! Ты нарушила обещание, — сказал он. — Ты сказала, что будешь послушной. Ты сказала, что будешь делать то, что я скажу.

— Я не могу, — прошептала она, и слёзы снова потекли по её лицу. — У меня не получается…

— Не можешь? — сквозь зубы процедил он. — Тогда я научу тебя! Сука!

Он схватил её за руку и потащил обратно в спальню. Она сопротивлялась, но он был слишком сильным. Он швырнул её на кровать, и она упала на простыни, чувствуя, как его руки сжимают её запястья, прижимая их к матрасу.

— Ты хотела сбежать, — сказал он, и голос его стал ниже. — Ты хотела оставить меня. Теперь ты заплатишь за это.

Он отошёл от неё и подошёл к стене. Она не знала, что он делает, пока не услышала звук — металлический, холодный, как приговор. Он откуда-то достал плеть. Длинную, чёрную, с тонким кончиком, который рассекал воздух.

— Нет, — прошептала она, качая головой. — Пожалуйста, нет.

— Ты должна научиться, что за каждое нарушение следует наказание, — сказал он, подходя к ней. — Ты нарушила моё доверие. Теперь ты заплатишь.

Он подошёл к ней и рывком перевернул её на живот. Она чувствовала, как его рука сжимает её запястья, прижимая их к спине. Она пыталась сопротивляться, но он был слишком сильным.

— Считай, — сказал он.

Она почувствовала удар. Плеть обожгла её кожу, и она закричала. Боль была острой, как огонь, и она разливалась по всему телу.

— Один, — зарыдала она.

Второй удар. Она снова закричала, чувствуя, как слёзы текут по её лицу.

— Два.

Третий удар. Она не могла больше. Она рыдала, захлёбываясь слезами, и молила его остановиться. Спину жгло огнем, боль была невыносимая.

— Пожалуйста, — кричала она. — Пожалуйста, остановись. Я больше не буду. Я обещаю.

И он остановился. Обросил плеть в сторону и подошёл к ней. Она лежала на кровати, дрожащая, плачущая, и чувствовала, как её спина горит огнём.

Влад сел рядом с ней. Его рука коснулась её спины, и она вздрогнула, ожидая новой боли. Но он не ударил. Он провёл пальцами по её шрамам, по следам от плети, и она почувствовала, как его прикосновение становится нежным.

— Тише, — сказал он. — Тише, Алиса. Всё хорошо.

Он наклонился и поцеловал её шрамы. Медленно, нежно, почти благоговейно. Его губы касались её воспалённой кожи, и она чувствовала, как боль отступает, сменяясь чем-то другим. Теплом. Или иллюзией тепла?

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он, и его голос был тихим. — Но ты должна понять, что я не шучу. Я не позволю тебе уйти.

Она лежала неподвижно, чувствуя, как его губы скользят по её спине, как его руки обнимают и гладят её. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он сделал с ней. Но она не могла оттолкнуть его.

— Ты моя, — сказал он почти ласково. — Ты всегда была моей. Ты просто не знала об этом.

Он перевернул её на спину и посмотрел в глаза. В его глазах была та же холодная пустота, но теперь она видела в ней что-то новое. Нежность. Или её подобие.

Алису затрясло.

— Прости меня, — прошептала она, и слёзы снова потекли по её лицу. — Прости меня, что я попыталась сбежать.

Он улыбнулся. Его пальцы коснулись её губ, и она почувствовала, как он стирает её слёзы.

— Я вижу, что ты искренне раскаиваешься. Ты прощена, — сказал он. — Но в следующий раз я не буду таким снисходительным.

Он лёг рядом с ней и притянул к себе. Она чувствовала, как его руки обнимают её, как его дыхание касается её шеи.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день.

Она закрыла глаза и позволила себе провалиться в темноту. Она чувствовала боль в спине, но она знала, что это не самое страшное. Самое страшное было в том, что она не могла ненавидеть его достаточно сильно.

Алиса лежала в его объятиях, чувствуя, как от его тела идет тепло. Ее переполняли контрастные, сумбурные чувства. Ей было сейчас хорошо, и она не могла с этим бороться.

Вот и все. Она проиграла очередной раунд.

Глава 15. Обратная сторона

Алиса проснулась и поняла, что Влада нет рядом. Кровать была пуста, простыни остыли, но в воздухе всё ещё витал его запах — смесь кожи, табака и чего-то тёплого, почти домашнего. Алиса приподнялась на локтях, чувствуя, как боль в спине отдаётся тупой пульсацией. Шрамы от плети саднили. Это пройдёт. Физическая боль всегда проходит. А вот то, что оставалось внутри — это оставалось навсегда.

Она села, накинула халат и посмотрела на дверь. Она была открыта. Он снова проверял её. Она знала, что не попытается сбежать. Не сегодня. После того, что произошло прошлой ночью, она не могла. Ей нужно было время. Время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы понять, что она чувствует.

— Влад? — позвала она.

Не получив ответа, она встала и пошла по коридору. Ноги сами несли её вперёд, как будто она знала, куда идти, хотя никогда не была в этой части дома. Она прошла мимо нескольких дверей, пока не остановилась перед одной, которая была приоткрыта.

— Влад, ты здесь?

Она заглянула внутрь. Это был кабинет. Тёмный, с большим письменным столом, заваленным бумагами, и кожаным креслом у камина. В камине горел огонь, и его свет танцевал на стенах, отбрасывая длинные тени.

Влад сидел в кресле и смотрел на огонь. Он не обернулся, когда она вошла. Он словно знал, что она придет сюда.

— Садись, — сказал он, указывая на кресло напротив.

Она села, чувствуя, как мягкая кожа обволакивает её тело. Она смотрела на него, на его профиль, освещённый огнём, и не знала, что сказать. Он выглядел иначе. Спокойным. Почти уставшим.

— Ты, наверное, думаешь, что я монстр, — сказал он, не глядя на неё.

Она молчала, не зная что ответить.

— Ты права, — сказал он. — Я монстр. Но монстрами не рождаются. Ими становятся.

Он повернулся к ней, и она увидела его глаза. В них не было холода. Только пустота. Пустота, которую она знала слишком хорошо. Она видела её в себе каждый раз, когда смотрела в зеркало.

— Когда я был ребенком, — сказал он, и голос его стал тише, — мой отец бил и издевался надо мной. Он делал это, пока мне не исполнилось шестнадцать. Моя мать знала об этом. Она слышала мои крики из соседней комнаты. Но она ничего не делала. Она боялась его. Или ей было всё равно. Я так и не узнал.

Алиса замерла. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Она не могла поверить. Этот человек, этот монстр, этот холодный, расчётливый убийца — он тоже когда-то был жертвой. Он был таким же, как она.

— Когда мне исполнилось шестнадцать, я убил его, — сказал он спокойно. — Я задушил его подушкой, пока он спал. А потом я сжёг дом. Я хотел уничтожить всё, что напоминало мне о нём. И я уничтожил.

Он замолчал, глядя на огонь. Его лицо было непроницаемым, но она видела, как его пальцы сжимают подлокотники кресла. Он не был спокоен. Он просто научился скрывать свою боль.

— Я не хотел стать таким, — сказал он. — Я не хотел быть монстром. Но когда я вырос, я понял, что единственный способ выжить в этом мире — это стать сильнее, чем те, кто пытался тебя сломать. Я научился быть жестоким, потому что доброта сделала меня слабым. Я научился причинять боль, потому что боль была единственным языком, который я понимал.

Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то странное. Не жалость. Жалость была бы слишком простым чувством. Она чувствовала что-то более тёмное, более сложное. Сострадание. Она понимала его. Она знала, каково это — быть сломленным. Она знала, каково это — носить внутри себя пустоту, которую никто не может заполнить.

— Я знаю, что это такое, — сказала она, и голос её дрогнул. — Быть сломленным. Быть пустым. Я знаю, каково это — ненавидеть себя за то, что ты не можешь контролировать.

Он повернулся к ней и посмотрел в глаза. В его взгляде появилось что-то новое. Удивление. Он не ожидал, что она скажет это.

— Ты не такая, как я, — сказал он. — Ты сильная. Ты не сломалась. Ты всё ещё борешься.

— Борюсь? — она усмехнулась, и в этой усмешке не было злости. Только горечь. — Я сдалась. Я делаю то, что ты говоришь. Я позволяю тебе делать со мной что угодно. Это не борьба. Это выживание.

Он посмотрел на неё долго, очень долго. Его глаза изучали её лицо, её глаза, её губы.

— Ты не сдалась, — сказал он. — Ты притворяешься. Ты ждёшь момента, когда сможешь сбежать. И это делает тебя сильнее, чем ты думаешь.

Она молчала. Он был прав. Она ждала. Но сейчас, глядя на него, она не была уверена, хочет ли она сбежать.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросила она. — Почему ты показываешь мне свою слабость?

Он усмехнулся, но усмешка была горькой.

— Потому что ты — единственный человек, который может понять меня, — сказал он. — Ты — единственная, кто чувствовал то же, что и я. Ты — единственная, кто знает, каково это — быть сломленным. И я хочу, чтобы ты знала: я не хочу причинять тебе боль. Я хочу, чтобы ты была со мной. Не как жертва. Как равная.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё переворачивается. Она не могла поверить его словам. Она не могла поверить, что этот человек, который мучил её, может говорить такие вещи.

— Ты не можешь просто взять и стать другим человеком, — сказала она. — Ты сделал слишком много плохого. Ты не можешь просто стереть это.

— Я знаю, — сказал он. — Я не пытаюсь стереть это. Я пытаюсь объяснить. Я хочу, чтобы ты знала, почему я такой. И я хочу, чтобы ты поняла: я не хочу потерять тебя.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё зарождается что-то, чего она не хотела чувствовать. Болезненное любопытство. Она хотела знать больше. Она хотела понять его. Она хотела увидеть ту часть его, которую он прятал за маской монстра.

— Что ты хочешь от меня? — спросила она.

Он подошёл к ней и сел на пол у её ног. Его руки легли на её колени, и она почувствовала их тепло.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была моей. Не как пленница. Как женщина. Как та, кто будет рядом со мной. И я знаю, что это сложно. Я знаю, что я причинил тебе боль. Но я хочу попытаться. Я хочу измениться ради тебя.

Алиса смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё дрожит. Она не знала, что делать. Она не знала, верить ли ему. Но она знала, что в его глазах она видела что-то, чего не видела раньше. Честность. Или её подобие.

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя, — сказала она. — Но я могу попытаться понять.

Он улыбнулся. Настоящей улыбкой, которая тронула его глаза.

— Этого достаточно, — сказал он. — Этого более чем достаточно.

Он наклонился и поцеловал её в колено. Легко, почти невесомо. Она чувствовала, как его губы касаются её кожи, и вздрагивала от этого прикосновения. Она не знала, что чувствует. Не знала, как назвать то, что происходит внутри неё.

Но она знала, что грань между ненавистью и чем-то другим начала стираться.

И это пугало её больше, чем всё, что было раньше.

Она смотрела на него, на его склонённую голову, на его руки, которые лежали на её коленях, и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она больше не была уверена, что хочет сбежать.

Она больше не была уверена, что ненавидит его.

И это было самым страшным.

Он улыбнулся, и в его улыбке она увидела что-то, чего не видела раньше. Благодарность. Он был благодарен ей.

Она не знала, правильно ли поступила. Она не знала, куда это приведёт. Но она знала, что теперь она не просто пленница. Она была чем-то большим для своего хозяина.

Может быть, она была той, кто мог изменить его?

Или той, кто мог сломаться вместе с ним?

Алиса не знала.

Но сегодня ей вдруг стало интересно, что будет дальше.

Глава 16. Игра вслепую

Алиса сидела на кровати и ждала. После последнего разговора прошло два дня. Влад был другим — тише, мягче. Он не был похож на маньяка, скорее, на влюбленного мужчину. Он приносил еду, сидел рядом, касался её руки. Она не знала, что это было — искренние чувства или новая игра. Но она чувствовала, как внутри неё что-то меняется. То, что она не могла контролировать.

Когда он наконец пришел, Алиса увидела в его руке черный шелковый шарф. Он подошёл к ней и сел на кровать.

— Сегодня я хочу поиграть с тобой, — сказал он.

Она смотрела на шарф и чувствовала, как внутри неё зарождается страх.

— В чем суть игры? — спросила она.

— Я завяжу тебе глаза, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты чувствовала только прикосновения. Никаких подсказок. Только ощущения. Не бойся, тебе понравится.

— Хорошо, — сказала она.

Он улыбнулся и поднёс шарф к её глазам. Она чувствовала, как мягкая ткань касается её век, как он завязывает её сзади. Тьма была абсолютной. Она не видела ничего.

— Теперь ты будешь угадывать, — сказал он. — Что касается твоей кожи. Ты будешь говорить мне, что это.

Она слышала его шаги. Он отошёл от неё, и она слышала, как он открывает ящик. Потом он вернулся. Она почувствовала, как его рука касается её щеки, как она скользит по подбородку, спускаясь к шее.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Твою руку, — сказала она.

— Хорошо. А теперь это.

Она почувствовала, как что-то холодное и гладкое коснулось её плеча. Металл. Она узнала его по ощущению — холодный, плотный, без единой шероховатости.

— Нож, — сказала она.

Он засмеялся.

— Умница, — сказал он.

Что-то мягкое и пушистое коснулось её груди. Мех. Она чувствовала, как ворсинки касаются её кожи, как они щекочут её соски сквозь тонкую ткань платья.

— Мех? — спросила она.

— Какой?

— Лиса? Песец? — наугад сказала она. — Я не знаю. Не разбираюсь в мехах.

— Это парик, — сказал он. — Синтетика. Ты не угадала.

Алиса вдруг почувствовала раздражение. Она не любила проигрывать.

— Ты злишься, — сказал он. — Это хорошо. Злость помогает чувствовать острее.