НГ-байки. Как я в «Независимой газете» служил

Новгородская (собкоровская)

Более тесное знакомство с «НГ» произошло через много лет.

В 1997 году поперли меня без выходного пособия из областной газеты «Новгородские ведомости».

Провинился я перед властями (газета принадлежала администрации региона) дважды.

Во-первых, в свободное от работы время издавал свою газетку – автомобильный ежемесячник «Новгородские колеса» (не путать с «колесами» в виде всяких таблеток). И накануне выборов президента в 1996 году в газетке своей рассказал о кандидатах в президенты-1996. Всех похвалил (взяв с партий, конечно же, денежку за рекламу), а о Борисе Николаевиче написал все, что думал, то есть нелицеприятно, мягко говоря (и бесплатно).

Тираж разошелся на ура.

На следующий день после выхода «Колес» полпред президента в Новгородской губернии Михаил Дягилев зло бросил главному редактору «Ведомостей» Владимиру Дмитриеву:

– Ну что, ты понял, какую змею на груди пригрел?

Так моя карьера в новгородской журналистике стала стремительно катиться в пропасть.

А главное, во-вторых, то ли сдуру, то ли со скуки, решил я ровно через год после первого ЧП баллотироваться в депутаты областной Думы. Как независимый, естественно, кандидат.

В 11.00 подал документы на регистрацию в избирком, а в 11.15 (еле успел дойти до редакции) главред меня к себе вызвал:

– Вы что, намерены депутатом стать?

– Да. А разве запрещено?

– Нет, не запрещено. Но вы же намерены попасть в Думу благодаря авторитету нашей газеты?

Авторитета у газеты, естественно, не было.

Однако я ответил Дмитриеву:

– Так ведь и вы, Владимир Николаевич, стали депутатом благодаря газете…

В общем, депутатом я не стал (поделил второе-третье места в гонке), а стал безработным.

Полгода жил на подножном корму. А весной написал статью в «НГ». «Приложил» областную власть и губернатора Михал Михалыча Прусака лично.

Через пару месяцев я уже стал собственным корреспондентом «НГ» в Новгородской и Псковской областях.

А еще через пару месяцев губернатор вызвал к себе главного редактора «Новгородских ведомостей», чтобы вылить последнему на голову пару ночных горшков:

– Дмитриев, ты мудак, что ли?

– Простите, Михал Михалыч, а в чем дело?

– Какого хрена ты Рискина уволил? Сидел бы человек у тебя под колпаком и писал о том, что в Маловишерском районе надои повысились, а в Мошенском снизились… Теперь он с утра до вечера в своей «Независимой газете» нам на федеральном уровне имидж портит…

С Прусаком мы потом помирились. Михал Михалычу нужно отдать должное – как правило, долго зла на журналистов он не держал.

Как-то приложили его крепко в одном издании, так губернатор потом на конференции признался:

– Что делать, сам виноват. Подставился. За языком следить нужно было.

Правда, следить за языком у него не получалось.

Помнится, собрался было Прусак в «Единую Россию». Уже генсовет партии власти должен был рассматривать его кандидатуру. И тут накануне важного решения ляпнул Михалыч, что, мол, «Единая Россия» – это не партия, а какая-то братская могила.

Понятно, что на следующий день в «НГ» появилась следующая филантропия.

Самоубийство Михаила Прусака

Размышление об очищении чести посредством вступления в партию «Единая Россия»

Архилох

А все-таки зря говорят, что нет у нас сейчас ни политики, ни настоящих политиков. Все, дескать, техническое. Под вертикаль власти подстроенное.

Неправда! Не перевелись еще настоящие политики на Руси! Взять новгородского губернатора Михаила Прусака – он политик смелый, отважный, рисковый. Даже где-то отчаянный.

Казалось бы, чем нехороша для губернатора партия «Единая Россия»? Многие давно уже вступили и довольны. И только губернатор Прусак гордо возвышался над партийной суетой, как одинокий утес над волнами бурного моря.

Вступать в ряды не собирался. Даже и не думал.

Да ладно бы просто не думал! Такое, хотя и очень редко, но случается. Губернатор Прусак дальше пошел – называл «Единую Россию» братской могилой. Причем неоднократно.

А тут вдруг приходит с Новгородчины удивительная весть. Написал губернатор Прусак заявление – с просьбой пустить его в эту самую братскую могилу. В смысле принять в «Единую Россию».

И вот что замечательно: заявление свое Михаил Михайлович писал совершенно добровольно! Без всякого внешнего давления или там запугивания.

Вот так, с широко открытыми глазами, без страха и сомнения, вперед своими ногами – и прямиком в братскую могилу!

Акт, согласитесь, достойный не только удивления, но и восхищения. Прямо не новгородский губернатор, а японский самурай в натуральную величину!

На глазах у всего честного народа сделал себе харакири. Живот, можно сказать, располосовал снизу доверху. Для очищения чести, надо полагать, и в знак верности сюзерену.

Кишки, извините, наружу, а губернатор Прусак только улыбается. Мужественно и с достоинством.

Ведь не могла же «Единая Россия» за ничтожный промежуток времени из братской могилы превратиться, допустим, в кузницу демократии. Значит, понимает губернатор Прусак, на что идет. Чем рискует. Какие опасности его подстерегают…

Или же это мертвые хватают живых? За фалды?

На следующий день звонит мне Михал Михалыч.

И таким обиженным тоном:

– Андрей Борисович, как я понимаю, это ваша работа?

– Нет, Михал Михалыч, для этого у нас есть специально обученные люди…

– Ну ладно…

Но чувствую – не поверил. Обиделся. Прав, конечно же, филантропию писал, естественно, не я, но тема-то мною найдена.

Пускай, думаю… Переживем…

А тут не проходит и дня, как на летучке дежурный по номеру Вадим Соловьев (тогда ответственный редактор «Независимого военного обозрения») заявляет:

– Я нашел хорошую тему для филантропии. Прусак заявил, что «Единая Россия» не просто братская могила, а всероссийское кладбище.

Ну, думаю, кранты мне, расстреляют при въезде в родную губернию.

Вечером (когда номер ушел в печать) звоню пресс-секретарю губернатора:

– Наташа, завтра в «НГ» выйдет очередная гнусная филантропия про нашего любимого губернатора. Умоляю, лично передайте ему, что я к ней никакого отношения не имел.

Передала. В общем, реабилитировали меня…

А филантропия хорошей получилась.

Самоубийство Михаила Прусака – 2

Размышление об идеологии политической некрофилии

Архилох

Только я пришел в восторг, глядя на ритуальное самоубийство новгородского губернатора Прусака. Только сравнил его с японским самураем, который посредством публичного вспарывания живота и демонстрации кишок очищает свою честь и присягает на верность сюзерену. Только успел восхититься мужеством человека, без страха и сомнения шагающего в братскую могилу «Единой России», как тут же пришла с Новгородчины новая удивительная весть.

Губернатор Прусак сказал, что «Единая Россия» – уже не просто братская могила, а всероссийское кладбище!

Могила и кладбище, согласитесь, – не совсем одно и то же. Даже если выражаться аллегорически. Ведь кладбище – это не одна могила, а, извините, много разных могил.

И тут мы оказываемся пред дилеммой. А в самом ли деле губернатор Прусак, вступая в ряды «Единой России», совершал акт самоубийства, равняясь на кодекс чести самурая? Или же в губернаторе, как в каждом истинном славянине, возобладали (на время) суицидные настроения?

Потому что одно дело разок шагнуть в могилу. И совсем другое – увязнуть по самые патиссоны в трясине всероссийского кладбища. Унылого, как дурная бесконечность.

В пользу самой пессимистичной версии свидетельствует печальное замечание губернатора Прусака о том, что руководитель региона не может ничего сделать для своих жителей, если не будет предан президенту и не будет членом «Единой России». Более того, губернатор признался, что бросил свою родную Демпартию России из-за ее нелояльности президенту…

Таким образом, губернатор Прусак предстает пред нами во весь рост как идеолог политической некрофилии. Потому что без некрофильских склонностей – скажем прямо! – на кладбище лишний раз не пойдешь. И уж тем более не захочешь стать его постоянным обитателем. Влиться, так сказать, в ряды жмуриков.

Только вообразите: темень, чей-то вой, непонятные огоньки, мертвые с косами… Жуть!

Хотя в политическом плане, конечно, место выигрышное. Не спорю.

Да, чуть не забыл. В «Единую Россию» Прусака приняли только через три месяца. Когда утих шум и «братскую могилу» сравняли с землей.

В августе 1998 года съездил на двадцатилетие выпуска родного Калининградского высшего военно-морского училища. Заодно смотался в Балтийск, к сослуживцам по дивизиону кораблей радиотехнической разведки.

– Ну, мужики, наливайте шила!

– Откуда, батенька? Будем водку пить.

(В «брежние» времена со спиртом на «разведчиках» проблем не было. В море пресной воды было мало, а через десять дней без бани каждому члену экипажа ежедневно было положено пятнадцать граммов спирта на протирку различных частей тела. Экипаж – сто человек. То есть получалось полтора кило спирта. Командир наливал доку не более двухсот граммов. Док делал тампоны и заставлял моряков протираться. Тампоны спиртом пахли, но не горели. В общем, разницу офицеры добросовестно пропивали.)

– А чего так?

– Так корабли теперь новые, на них эти сволочи – конструкторы – опреснители поставили.

– Понятно. Но хоть закуска-то любимая флотская есть, в смысле – тушенка?

– Щас откроем!

Открывают консервы с названием «Люпак». Это такая «тушенка по-голландски». Отрава эта (странная суспензия из сои и крахмала, даже не пахнущая мясом) была в немереном количестве завезена на флот ушлыми тыловиками и должна была заменить отечественную тушенку. Как показал проведенный эксперимент, даже голодный корабельный кот воротил нос от «Люпака».

Когда вернулся, написал об этом статью в «НГ».

Через пару дней звонит начальник пресс-службы Балтийского флота Толя Лобский, с которым некогда служили во флотской газете «Страж Балтики»:

– Сволочь ты, Андрюха!

– Толь, а что случилось?

– Ну, то, что меня выдрали, это ладно. Так командующий флотом собрал военный совет и заставил присутствующих на нем адмиралов и генералов есть этот самый «Люпак».

– И как?

– Жрали без восторга, почти давились.

– И какие претензии ко мне?

– Но в итоге-то сказали, что очень даже вкусно… Так что оклеветал ты флот.

Захожу как-то к одному новгородскому чиновнику:

– Здравствуйте, я Андрей Рискин. Собственный корреспондент «Независимой газеты».

– Я понимаю, что независимой, а называется-то как?

До КВР (то есть до Константина Вадимовича Ремчукова)

Разговор с главным редактором Татьяной Кошкаревой в ее кабинете:

– И что вас, Рискин, не устраивает?

– Да все вроде бы хорошо… Вот только зарплата маленькая. Квартиру приходится снимать за бешеные деньги, не хватает мне…

– Мне тоже не хватает, но я же не жалуюсь.

Я тогда получал 800 долларов. Кошкарева – 15 000 «зеленых».

Поехал в командировку в Псков.

Звонок от Захара Виноградова, который тогда был заведующим отделом региональной корреспондентской сети (ОРКС):

– Андрей, что за фигня? Почему на второй полосе фото какой-то тетки вместо фотографии президента Латвии Вайры Вике-Фрейберги? Мне уже из посольства Латвии звонили, возмущались…

Заметим, что накануне я прислал в «НГ» статью об этой самой Вайре. Но никаких фотографий не отправлял.

Бегу в ближайший киоск, покупаю газету. И точно – прилагается к статье фотография какой-то бабульки.

Потом выяснилось, что на снимке – супруга тогдашнего президента Кабардино-Балкарии Валерия Кокова. Как она туда попала – ума не приложу.

Летучка. В помещении легкий дух перегара.

Ответственный редактор приложения «НГ-Ex Libris» Игорь Зотов передает Кошкаревой какой-то текст. На мятом листке бумаги отчетливо видны круглые пятна – явно следы от рюмок с коньяком.

Татьяна Петровна возмущенно:

– Зотов! Что ты мне тут даешь!

Игорь с не меньшим возмущением:

– Таня, а что ты хочешь, в редакции уборщицы третий день нету!

Через час на всех этажах появились таджики, драящие, моющие и чистящие…

Пистолет

Когда Рустам Нарзикулов (подпольная кличка – Нарзик) пришел в «НГ» второй раз (ранее он был заведующим отделом экономики) и стал генеральный директором, случился у него день рождения. Первый заместитель главного редактора Аркадий Александрович Ханцевич и заведующая отделом политики Марина Волкова решили его поздравить. Целый час бегали по магазинам и в какой-то сувенирной лавке купили подарочный пистолет (то ли с фонариком, то ли еще с каким-то прибамбасом).

Вручили Нарзику.

Тот вместо спасибо:

– Ну, я все понял. Это чтобы я скорее застрелился?

В тот же вечер Рустам, похоже, в первый и последний раз в жизни напился, так что подарок тут же потерял.

Достала

Маша Рискина (когда ей было одиннадцать лет) играет в компьютерную игру «Достать соседа», главный смысл которой – досадить этому самому соседу.

Просит у папы (то есть у меня) помощи:

– Папа, ну придумай какую-нибудь пакость!

Я отвечаю:

– Извини, но я в пакостях не силен.

Маша:

– А ты представь, что это Кошкарева!

P.S. Кстати, газету делать просто. Моя дочка в 8 лет делала это без проблем.

Утренний большой кагал – летучка. Ведет ее Рустам Нарзикулов.

В ходе мероприятия речь заходит о том, что ремонт в туалетах делается медленно. Естественно, все претензии к нашему любимому завхозу Роману Сергеевичу Суджаеву.

Нарзикулов:

– Роман Сергеевич, почему ремонт так медленно идет?

Суджаев:

– Вы хотите быстрее? Хорошо, я вам сейчас десяток таджиков пригоню – они языком за пять минут тут все вылижут!

Через день Суджаева уволили. Он, очевидно, не знал, что Рустам Ибадуллаевич Нарзикулов по национальности таджик. Впрочем, через какое-то время Суджаева опять взяли в «НГ».

Кстати, Рустам Ибадуллаевич от первой до последней строчки вычитывал каждый текст номера (Кошкарева обходилась руководящими указаниями) и всегда вносил правки в гранки. Как правило, не без юмора или, точнее, сарказма.

28 сентября 1998 года. Летучка. Напряженный мозговой штурм – нет темы для мизантропии. Все в раздумьях.

Аркадий Александрович Ханцевич, который совсем недавно пришел в «НГ» из «Комсомольской правды», вспоминает:

– Так завтра же День рождения комсомола! И не просто День комсомола, а юбилей – 80 лет!

Все безумно рады, можно расслабить мозги. Тема принимается единогласно.

Так на следующий день в «НГ» появилась мизантропия следующего содержания.

Комса бессмертна

К восьмидесятилетию ВЛКСМ

Титус Советологов 19-й

Сегодня – день рождения комсомола. Пользуюсь случаем поздравить всех бывших и настоящих членов этой массовой организации. Восемьдесят лет – это вам не жук накакал, это рубеж, на котором подводят итоги. Великий Ленин на одном съезде комсомола бросил крылатое: «Учиться, учиться и учиться!» Он имел в виду – коммунизму. И комсомол учился. Но учился не просто коммунизму. Учился коммуниздить. И преуспел.

«Смена партии» – так некогда называли комсомол. Как в воду глядели! На смену старым партийцам в руководстве страной пришли комсомольцы. Именно они замыслили и несли на своих плечах нынешние реформы. Благодетельные шоки, новаторские способы отъема денег у населения, изящные финансовые пирамиды и ловкие приватизационные маневры – вот достижения и гений комсомольцев. Гайдар и Чубайс, Пастухов и Лисовский, Федоров и Кириенко – это лишь некоторые прославленные имена комсомольских функционеров, оставивших свой несмываемый след в новейшей истории России. Родина их не забудет, народ будет долго удивляться величию их подвига. И содрогаться.

Содрогнемся же и мы вместе со всем угнетенным народом от того, что сегодня блестящую педократию молодых реформаторов сменяет потускневшая геронтократия реформаторов старых! Встанем на защиту молодости мира! Выйдем на улицы с транспарантами «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым», а также «Комсомольцы – беспокойные сердца, комсомольцы все доводят до конца»! Не позволим разлучить нас с прекрасными педократами, дадим им довести до конца их революционные начинания!

Ибо жестоко лишать комсомольцев с их кипучей энергией возможности действовать. Для какого-нибудь Бориса Федорова это будет такая же мука, как для Павки Корчагина его слепота и паралич. Живо представляю себе ослепленного реформами и прикованного к постели банкира, пишущего что-нибудь вроде «Как закалялась шваль» или «Рожденные Борей».

В день выхода «НГ» телеканал НТВ сообщил, что в стране никто, кроме «НГ» (вроде бы не имеющей никакого отношения к комсомолу), не вспомнил о знаковой дате.

А главный редактор «Комсомолки» Владимир Сунгоркин устроил разнос своим подчиненным:

– Это что такое! Мы, газета, носящая имя комсомола, забыла про юбилей! Как такое могло быть? Безобразие!!! А вот «Независимая» вспомнила о круглой дате!

О том, что до Дня рождения комсомола, который, вообще-то, отмечается не 29 сентября, а 29 октября, еще месяц, вспомнили только в конце рабочего дня…

13 февраля 2007 года КВР отправил в отставку Татьяну Кошкареву и Рустама Нарзикулова. А сам единолично возглавил «НГ».

Через неделю у него появилось прозвище Горыныч. То есть человек о трех головах – владелец, главред и гендиректор.

На мой взгляд, ничего обидного тут нет. Просто констатация факта. Кстати, Горыныч, как мне тогда представлялось, чудище вполне симпатичное, особенно, если смотреть по современным мультикам. Есть в герое этих мультиков какое-то обаяние…