- -
- 100%
- +
Но почему тогда девчонка утверждает, что её отец умер?
– Я тоже, – выпалил Эрвин, – я тоже в двух тысяча двенадцатом. Ты – моя сестра?
– Чего!? – заверещала незнакомка так громко, что от её визга у него заложило уши. – С какой стати?! Мой папа никогда не изменял маме, ты, ублюдок, не смей такое говорить!
Эхо подхватило её крик и разнесло по всему лесу. Следом повисла тишина. Кажется, и до девчонки начало доходить. Она накрыла рот ладонью и изумлённо округлила тёмные глаза.
– Я никогда не видел свою маму, у меня только отец, – тихо и чётко произнёс Эрвин. – А ты, получается, живёшь с мамой, и никогда не видела…
– А вот и нет, – перебила девочка, – не угадал. До недавнего времени я жила с мамой и папой. Но он пропал… И…
Мальчик потёр пальцами виски. Он перенял эту привычку у отца, часто таким образом справлявшегося с мигренью. А голова у Эрвина уже порядочно раскалывалась.
– Можно ещё раз взглянуть на фото? – попросил он.
Девчонка явно нехотя протянула ему снимок. Ничего не изменилось – с фотографии по-прежнему смотрел его отец. Или всё-таки её отец?
– Ничего не понимаю, – простонал Эрвин, – да как это возможно? Клянусь тебе – это мой папа.
– Ха, – фыркнула девочка. – Я так не считаю.
– Ладно, – выдавил мальчик. – А что ты скажешь на это? Не знаю, почему фамилии разные, но зовут его Итан. Ему тридцать пять лет, день рождения – двадцатого ноября. Он родился в Салеме, Массачусетс. Его родители Шейн и Лорна, но она давно умерла. Папа левша, в тринадцать ему удалили аппендицит, у него плохое зрение и он носит очки. У него аллергия на морепродукты, а ещё он не пьёт алкоголь. И…
– Нет, – перебила незнакомка, – бабушка Лорна жива, а дедушку звали иначе. И папа не носит очки, он…
– Сделал коррекцию зрения? – предположил Эрвин.
Девчонка кивнула.
– Что всё это означает? – озадаченно молвила она. – Совпадений много, но и отличий хватает. Разве бывают настолько похожие люди?
– Бывают, – пробормотал мальчик, сражённый внезапно посетившей его догадкой. – В параллельных измерениях.
Мэнди.
Отныне это было их общее секретное место.
Мэнди вынужденно признала, что прогулки в лес между мирами, как его прозвали ребята, стали для неё своеобразной отдушиной. Вернувшись из школы, она плотно запирала дверь своей комнаты, и мчалась к зеркалу, чтобы поскорее увидеться с Эрвином.
Поначалу простодушный мальчишка её раздражал, но постепенно она привыкла к нему и по-своему привязалась. Эрвин стал её первым другом. С остальными детьми у Мэнди не клеилось, да и бабушка постоянно твердила, что маленькой ведьме нечего знаться с обычными людьми. Наверное, Эрвин бабушке бы не понравился.
Или нет?
Глядя на нового друга, Мэнди видела в нём знакомые черты. Он до боли напоминал ей отца – и теперь она запросто могла представить, каким тот был в детстве. Так что и бабуля, скорее всего, прониклась бы симпатией к мальчику, настолько похожему на её пропавшего сына. Но бабушке всё равно не стоило знать, чем в свободное время занимается её внучка.
Мэнди догадывалась, что её никто не похвалит. Сама она украдкой подумывала о бегстве в мир Эрвина – подальше от отмороженной мамы и строгой бабули, поближе к любимому отцу и новому другу. Да и жизнь у Эрвина, судя по его рассказам, была куда веселее – он мог смотреть телевизор и кино, играть в видеоигры, сидеть в интернете, читать любые книжки, есть вредную еду, гулять с кем угодно, а не только учиться целыми днями, запершись в своей комнате. Они с отцом часто переезжали и исколесили всю страну. Эрвин много чего повидал.
Звучало как бесконечное приключение. Мэнди останавливало лишь то, что отец Эрвина, вроде как, вовсе не её отец, хоть они и идентичны. Для того Итана она – чужая девочка, а не дочь.
Это не укладывалось в голове.
А Эрвин, в свою очередь, расспрашивал Мэнди о том, как она живёт, но чаще всего интересовался её матерью. О ней девочке говорить совсем не хотелось. Их отношения были прохладными – она была куда сильнее привязана к отцу.
– А чем она занимается?
– Ничем, – отмахнулась Мэнди, но сжалилась, заметив, как заискивающе смотрит её новый друг. – Правда ничем, с тех пор, как вышла замуж за папу. Ходит на какие-то благотворительные ужины и сборища, но это ужасно скучно. Вообще она ведьма, но…
В этом месте Эрвин всегда закатывал глаза: он упрямо отказывался верить в существовании магии, а Мэнди не осмеливалась провести наглядную демонстрацию. Она с малых ногтей знала правила: это строжайше запрещено. Эрвин как-то попал в лес между мирами, но больше у него не наблюдалось никаких способностей, потому девочка терялась, куда его отнести – к смертным или всё-таки к колдунам. Мужчины-маги были редкостью, а её отец – исключением. И почему-то на другого Итана из мира Эрвина это не распространялось.
Выходит, магию ни он, ни его сын не унаследовали.
– Папа говорил, что она любила архитектуру, – припомнил мальчик, сделавшись задумчивым и каким-то грустным. – В твоём мире это не так?
– Впервые слышу, что маме нравится архитектура, – призналась Мэнди. – Кажется, ей на это плевать. Может он тебе соврал?
– Папа никогда не врёт, – обиженно сказал Эрвин.
Девочка пожала плечами.
– Хм, – протянула она, – я бы не была так в этом уверена. Как минимум, он многое от тебя скрывает. Куда делась мама? Почему вы живёте под другой фамилией, а не нашей? Зачем это?
– Рид – это дедушкина фамилия, – взялся объяснить мальчик, – дедушки Шейна. Он живёт в Лос-Анджелесе, мы иногда к нему ездим на праздники. Он очень крутой для деда, хотя папа говорит…
– Странно, – заметила Мэнди, не позволив другу закончить, – никогда о нём не слышала. Мой дедушка – Натаниэль Уокер, но он умер задолго до моего рождения. Не могут же быть у наших отцов разные отцы? Это не укладывается в твою теорию о параллельных мирах.
– Угу, – согласно промычал Эрвин.
– И почему вы уехали из Салема? – не унималась девочка. – Тут же дом, где наша семья живёт уже целую кучу лет!
– Может, папа его продал? – предположил её друг. – Он часто покупает и продаёт дома.
– Зачем?
– Ну… он их покупает, реставрирует и продаёт дороже, – объяснил Эрвин. – Так зарабатывает нам на жизнь.
Мэнди перекатилась на спину, и, глядя в утопающие в тумане верхушки деревьев, от души рассмеялась – настолько немыслимым ей показалось то, что она услышала. Она даже не знала, что впечатлило её больше.
– Что такое? – смутился мальчик.
– У нас огромная куча денег, – ответила она, вытирая слёзы в уголках глаз. – Зачем нужно работать? Да и папа… ну… не стал бы заниматься такой фигнёй.
– А чем стал бы? – поинтересовался Эрвин. Его голос прозвучал слегка раздражённо, и, покосившись на него, Мэнди заметила, что он мрачно нахмурил брови. Его отчего-то задело её веселье.
«Завидует? – предположила она, – раз у них плохо с деньгами?»
– Папа – верховный Маг Салема, – торжественно сообщила она, – он занимается всякими важными колдовскими делами. А для прикрытия…
Она умолкла, вспомнив, что уже никакими «важными колдовскими делами» отец не занимается. Его больше нет. Мэнди испробовала все известные ей способы, пытаясь его найти, последним из которых было зеркало. Он исчез. Вероятно, погиб, о чём бабушка с мамой ей, конечно же, не сообщили. Ей оставалось только теряться в догадках.
Её настроение мигом испортилось.
«Ничего», – приободрила себя девочка. Теперь у неё есть друг с его отцом, который так похож на её папу, не смотря на все различия.
– Важные колдовские дела, ага, – пробурчал Эрвин, – трудно себе это представить.
– Почему?
Мальчик не ответил, он размышлял о чём-то своём. Мэнди догадалась, что сейчас его очередь спрашивать, и спросит он о маме. И девочка не ошиблась.
– А мама… – понизив голос, начал он, – как она выглядит?
– Ну… – Мэнди чуть замялась и вдруг почему-то разозлилась. Да сколько можно? Эрвин её ровесник, а ведёт себя, как дитя малое! У них разные ситуации: Мэнди потеряла любимого отца, единственного близкого человека, а Эрвин фантазирует о женщине, которую даже никогда не видел, вместо того, чтобы наслаждаться своей интересной, насыщенной жизнью.
Не пора ли ему повзрослеть?
«Какая же ты злючка, звёздочка», – попыталась осадить себя Мэнди, повторяя слова отца, но добилась обратного эффекта. Только сильнее себя раззадорила.
Она села и разгладила юбку на коленях.
– Если мама так давно пропала, почему он снова не женился? – спросила она.
Эрвин опешил. Он растерянно округлил глаза – светло-карие, желтоватые, как и у её папы. Мэнди стало больно смотреть на них, и она отвернулась.
– Не знаю, – пробормотал мальчик, – почему-то.
– Ну, хоть подружка у него есть? – продолжила напирать она.
– Нет.
– Нет? – переспросила Мэнди, – или он просто тебе не рассказывает? Эрвин! Ты же не настолько наивный? Или думаешь, что детей в капусте находят? Взрослые люди, они... им нужно всякими такими вещами заниматься, сам понимаешь, о чём я.
Мальчик резко поднялся на ноги, оставив её пассаж без ответа. Мэнди чувствовала, что перегнула палку, но извиняться у неё выходило плохо. Она прикусила губу, решая, как быть. Вдруг он обидится и больше не придёт?
– А плед? – крикнула она, заметив, что Эрвин решительно направляется к зеркалу. Этот плед притащил он, чтобы они не валялись на голой земле между деревьями. Она бы не осмелилась взять что-то из дома. Мама или бабушка заметят, и быть беде.
– Оставь себе, – отмахнулся мальчик.
Мэнди скомкала плед и побежала следом. Она успела за минуту до того, как Эрвин шагнёт в зеркало и исчезнет, возможно, навсегда. Девочка так перепугалась, что, не подумав, ухватила друга за руку. Он опустил глаза к месту, где её тонкие пальчики сжимали его запястье. Мэнди узнала этот взгляд – так отец смотрел на неё, когда был ей недоволен. Сердце ухнуло куда-то вниз.
– Отстань, – потребовал Эрвин, – мне пора.
– Нет…
– Знаешь, что, – выпалил он, окончательно рассердившись, – папа больше не женился, потому что до сих пор её любит. Чтобы ты там себе не…
– Стой, – перебила Мэнди, ощутив, как в горле стаёт ком, мешающий дышать и говорить. – Прости меня. Я не хотела. Я просто скучаю… Я…
– Понимаю, – кивнул Эрвин, смягчившись.
– У меня есть идея, – воскликнула девочка, – это… это отличная идея! Я думаю, что моя мама, она же твоя мама, тоже по нему скучает… Не только я.
– И? – поторопил мальчик.
Складка между его бровей разгладилась. Мэнди выдохнула облегчённо: ей удалось его заинтересовать.
– Мы должны устроить их встречу, – закончила она. – Свести их, понимаешь?! Твоего папу и мою маму. Они будут счастливы. И мы будем жить все вместе.
– Ох, – ошарашенно выдохнул Эрвин.
– Что скажешь?
– Кажется… – с запинкой проговорил он, – это и правда отличная идея.
Часть первая. Глава первая.
За два месяца до…
Кэти очень долго и тщательно одевалась, словно стремясь изжить малейшие свидетельства того, чем они тут занимались. Ни дать ни взять старшеклассница, которой непременно влетит от строгих родителей за позднее возвращение домой. И не только.
Кэти явно была старше.
Наблюдая за её возней, Итан прикинул в уме, сколько ей лет, но не смог определиться с точной цифрой. Где-то от двадцати пяти до сорока. В этом интервале все они выглядят плюс-минус одинаково в зависимости от образа жизни и вредных привычек.
К слову о них, мужчина вспомнил про помятую пачку сигарет, завалявшуюся в бардачке, но тут же подавил этот порыв. Курить после секса – избитое клише, а потребность чем-то занять руки не стоила надоедливой вони. Пусть Эрвин сегодня ночью и предоставлен сам себе.
«Храни Господь технологии!» – возликовал Итан, потянувшись к телефону на приборной панели. Вот и ответ: ему просто-таки жизненно необходимо срочно проверить сына. Мужчина прекрасно понимал, что и Кэти не без причины так долго копошится со своим замысловатым нарядом. Неловкость нарастала. Нравится им или нет, а говорить придётся.
Кружок с именем Эрвина всё ещё маячил над домом его одноклассника, а новых сообщений от сына не поступило. Конечно, куда там! Пацану, отрывающемуся с друзьями, не до его старика.
Кэти закончила прихорашиваться и воззрилась на Итана. Она заметила телефон.
– Он там прямо на всю ночь? – полюбопытствовала она.
– Ага, – подтвердил он и пожалел, что не соврал.
«Пока-пока, я поехал забирать ребёнка» - отличная отговорка, которой Итан сам себя лишил. Впрочем, он, кажется, уже упоминал о планах Эрвина раньше. Кэти знала.
Ночёвка с друзьями, фильмы ужасов до рассвета и горы вредной еды, после которых кое-кто будет мучиться с животом весь следующий день. И свезло же Эрвину родиться в Хэллоуин! Благо, эти мальчишки ещё не открыли для себя алкоголь, но пара-другая лет и поводов для беспокойства станет в сто раз больше.
Заехать в круглосуточную аптеку всё равно бы не помешало. И…
– Раз такое дело, то ты не хотел бы и сам куда-нибудь пойти? – робко спросила Кэти, выдернув Итана из насущных размышлений.
– Куда? – уточнил он.
– Ну… на какую-нибудь вечеринку, – подсказала девушка. До мужчины только дошло, что на ней что-то вроде костюма: кожаная юбка, высокие сапоги, широкий пояс и рубашка с рюшами, но не поймёшь, кого она пыталась изобразить. Женщину-пирата? Охотницу на нечисть? Или… вампиршу?
По спине прошёлся неприятный холодок, и Итан поёжился. Нестерпимо захотелось сбежать подальше от Кэти с её праздничными шмотками, этого разговора и своей паранойи заодно. Увы, машина принадлежала ему, и капитуляция из неё вышла бы донельзя странной.
Странно, странно, странно.
В последнее время Эрвин повторял это слово как попугай.
– Не люблю вечеринки, – сказал Итан.
– Ой, да ладно тебе, – принялась спорить Кэти, – один раз в год то можно позволить себе немного веселья? Представить, что мы подростки. Первый пункт – потрахаться в тачке мы уже выполнили. Дальше – какое-нибудь сборище пьяных незнакомцев, где пунш льётся рекой. От души посмеяться над чужими костюмами, перекрикивая громкую музыку, потанцевать…
– Звучит отвратно, – заметил мужчина. – Я и в подростковом возрасте всего этого избегал.
– О, – оживилась девушка, – дай угадаю: ты был тихим ботаном, что предпочитает обществу книжки, фильмы и игры?
– Что-то типа того.
– Ух, какая прелесть. По-моему, это очаровательно!
– Ничего очаровательного.
Она скорчила гримаску.
– В таком случае… – не унималась Кэти, сделавшись кокетливой, – к чёрту эти сборища. Эрвин же в гостях, а дом свободен? Может, поедем к тебе, и ты покажешь мне свою коллекцию комиксов или чем там увлекаются нелюдимые гики?
Итан покосился на неё и отметил, что она очень хороша в мягких вечерних тенях.
Это ничего не меняло. Он сам прочертил границы, которые не собирался преступать – ни ради этой девушки, ни ради любой другой. Даже когда так велико искушение найти компанию, чтобы не возвращаться в очередной мрачный старый дом в одиночестве.
– В другой раз, – выдавил он. – Извини. У меня много дел...
Например, сожрать полбанки снотворного, зарыться лицом в подушку и продрыхнуть до возвращения сына.
– Много дел?! В Хэллоуин? – усомнилась Кэти. – Господи, да чем ты собираешься заниматься в такую ночь? Демонов вызывать?
Это было смешно.
Когда-то…
«Нет, завязывай», – приказал себе мужчина. Что было, то прошло. Все эти годы у Итана отлично выходило делать вид, что Канун Дня Всех Святых – просто день рождения его сына и праздник, на котором наживаются прокаты костюмов и магазины различной дурацкой атрибутики. Вовсе не ночь, когда магия разлита в воздухе, самая лучшая ночь в году для колдовства.
Даже Мелисса, по-прежнему будучи Верховной ведьмой юга, научилась обходить эти темы и острые углы. Приезжая к ним в гости, она никогда не заводила речь о том, чем до сих пор занимается.
Пока Итан думал об этом, Кэти молчала, мрачнея на глазах. От её игривого настроения не осталось и следа.
– Опять отговорки, – процедила она, обиженно поджав губы. – Как же мне всё это надоело! За кого ты меня принимаешь? Я что, по-твоему, какая-то глупая шлюха, пригодная только для быстрого перепихона на заднем сидении?
– Нет, что ты, – возразил Итан. – Но я сразу предупредил тебя, что у меня сын и…
– Я в курсе, что у тебя сын! – перебила Кэти. – Но я не понимаю, почему это мешает тебе завести нормальные отношения. Что такого, если кто-то увидит нас вместе? Ну, увидят. Тебя так волнует мнение окружающих?
– Они станут трепаться, – хмуро сказал мужчина, – а там дойдёт и до Эрвина. Город маленький, тут…
– Дойдёт и что? – не дала закончить она. – Да он только порадуется за тебя! Сколько можно быть одному?!
Вот и приехали.
– Я не один, – заверил Итан.
– Угу, конечно, – хмыкнула Кэти. – У тебя же есть твой пацан! А ты не думал, что Эрвину нужна полноценная семья? Нет, я вовсе не навязываю свою кандидатуру, – спешно добавила она, – но у меня вот не было отца, потому я представляю, каково расти без матери.
«Опять двадцать пять», – посетовал про себя Итан. Он уже начинал выходить из себя. Одна из причин, по которой он предпочитал соблюдать дистанцию в общении с другими людьми, – эти бесконечные нравоучения жалостливых дамочек разной степени навязчивости.
– У него есть мать, – сказал он. – И другая ему не нужна.
– Есть?! – в сердцах вскричала Кэти. – И где она тогда?! Я слышала, что она пропала без вести десять лет назад …
– О, значит, ты тоже не прочь погреть уши, – подметил мужчина. – Что ещё ты слышала? Давай-давай, Кэт. Моё любимое: я держу свою жену на цепи в подвале. Вот это тоже неплохо: я её грохнул и изготовил из неё чучело, которое мы привезли с собой и прячем где-то в доме. Ты поэтому так стремишься туда попасть и вешаешься мне на шею? Тебя маньяки, что ли, привлекают?
– Боже, – взвыла она, – это просто…
Кэти гневно сверкнула глазами и запахнула курточку, словно резко засмущавшись слишком глубокого выреза на рубашке. Бедняжка! Итан признал, что перегнул палку, но отступать было поздно. Сама виновата: кто просил её лезть в чужие дела?
Бывай, дорогуша. Славно провели время. Пора заканчивать.
Девушка озвучила это за него:
– Я не вешаюсь тебе на шею, – зло сказала она. – И вообще… с меня хватит.
Кэти выдержала недолгую паузу, в которую Итану полагалось что-то возразить и как-то воспрепятствовать её намерению уйти. Он не стал. Шумно выдохнув, девушка прижала сумочку к груди и выскочила в октябрьский сумрак.
Мужчина взял телефон. Палец завис над иконкой с именем Эрвина.
«Нет», – остановил себя Итан, откладывая гаджет и заводя двигатель автомобиля. Дети растут, а вместе с ними растёт и их жажда личного пространства. Ни к чему доставать мальчика своей заботой.
Итан мог выбросить из головы магию, но никогда не сможет забыть свою мать.
И её удушающую любовь.
***
Всё всегда заканчивалось одинаково, но неприятный осадок остался. Что-то скреблось в груди, да так сильно, что по пути домой Итан задумался, не нарушить ли одно из своих табу. Если пригубить немного виски, к утру всё уже выветрится. Эрвина обещала привезти мамаша его приятеля, так что тащиться за ним без нужды. Вернувшись, сын, скорее всего, потопает в свою комнату и после насыщенной ночки продрыхнет до обеда. За это время мужчина оклемается и сам.
Нет.
Плохой сценарий.
Там где одна бутылка, там и две, а дальше пойдёт по накатной. Ладно ещё Эрвин растёт без матери, но отец-алкоголик – уже перебор. Итан себя знал: оступится раз, тут же сорвётся, и пиши пропало. С генами не поспоришь. Шейн не бросил даже после инфаркта, хоть и урезал суточную норму спиртного до прожиточного минимума.
– Точно, – пробормотал Итан себе под нос, паркуясь на подъездной дорожке у их обветшалого особняка, – лучше позвоню старому говнюку.
Отец, поди, отмечает Хэллоуин с королевским размахом, но не потому, что для него этот праздник наделён каким-то особым смыслом. Ему просто нужен повод, чтобы нагнать полный дом незнакомцев и уйти в отрыв.
И как только у него ещё сердце не остановилось? Старик плевать хотел на рекомендации врачей и диету. Он сказал, что лучше «проживёт короткую, но яркую жизнь, чем будет влачить долгое унылое существование».
Без сомнения, Шейн имел в виду своего правильного сына-зануду.
Десять лет – и ни капли в рот.
Это как?
Ну а цыпочки?
– Идиотское слово, – фыркнул Итан, невольно усмехнувшись. Кто сейчас вообще так говорит? Шейну не сообщили, что на дворе двадцать первый век, а восьмидесятые давно миновали?
Он как раз собирался набрать номер отца, когда заметил какую-то фигуру, скрывшуюся за углом дома. И ему мигом расхотелось потешаться над придурью старого шалопая.
Итан перегнулся через ручку коробки передач и аккуратно открыл бардачок. Там хранились не только сигареты, но и его пистолет. Её пистолет. Прощальный подарок женщины, бросившей Итана с маленьким сыном на руках. Бесценный подарок, учитывая, что на их ребёнка была объявлена охота.
Мужчина не сомневался, что она идёт до сих пор. Просто им удавалось вовремя уносить ноги, если кто-то брал их след, но любому везению рано или поздно приходит конец. Каждый штат, каждый город, каждый дом мог стать последним.
Хорошо, что Эрвин в гостях. Среди других людей его не тронут. Они осторожны и уважают правила «Незримого мира».
Патрон с щелчком вошёл в патронник. Итан смежил веки, концентрируясь на этом успокаивающем звуке и своих ощущениях. Его инстинкты за годы притупились, но он всё равно это почувствовал: присутствие какой-то твари.
Магию.
Нужно было оперативно принять решение: идти в бой или не геройствовать, а поехать за Эрвином. Дождаться рассвета в тачке, забрать сына и снова в бега. Увы, решение было принято за него: кто-то побарабанил костяшками пальцев в стекло.
Итан уставился на белобрысую незнакомку, и сначала ему показалось, что это Луиза Ришар. Сердце ухнуло в пятки, а дыхание сбилось комком в груди. Постепенно мужчину отпустило – пришло осознание, что он ошибся. На него смотрели красные глаза, а не полночно-синие. Рубиновые глаза вампирши.
– Я пришла с миром, – сообщила она. – Поболтаем?
Он засунул пистолет за пояс джинсов и выбрался из машины. Вампирша едва доставала Итану до плеча, но это не делало её менее опасной и угрожающей. Тем более она явилась не одна – из мрака возник и её спутник, тоже блондин. Вот его-то и стоило остерегаться: хмурая рожа вкупе с внушительным ростом не вызывала и капли доверия.
– Кто вы такие? – прямо спросил Итан. – Вас прислала…
– Нет, – перебила маленькая вампирша, – твоё счастье, что нет. Говорю же: у нас благие намерения. Не волнуйся, малыш. Ты можешь мне верить.
Он бы возмутился из-за «малыша», но резко узнал эту особу. Воспоминание вспыхнуло в голове ярким отблеском. Поразительно, как оно уцелело, ведь память Итана неслабо прохудилась из-за злоупотребления запретной магией, которой он когда-то безжалостно истязал свои разум и тело. Их встреча случилась задолго до его опасных экспериментов: в ночь после похорон старой-суки-Уокер, его бабушки, а не матери. Легко запутаться, ведь они обе были конченными стервами и носили эту фамилию.
Вампирша догадалась, что Итану удалось её вспомнить, и услужливо подсказала:
– Меня зовут Лорейн Рэдгрейв. Когда мы виделись в последний раз, ты был ещё маленьким.
– И что тебе от меня понадобилось, Лорейн Рэдгрейв?
Она поманила его за собой, но не на крыльцо, а в запущенный сад за особняком. Итан глянул на другого вампира, хранившего молчание, и нехотя поплёлся следом. Лорейн прошмыгнула сквозь колючие кусты, и, убедившись, что заросли надёжно скрывают их от посторонних глаз, наконец взялась объясниться.