- -
- 100%
- +
Если боги дарят женщине мужа, они обязательно добавят к нему неприятности.
Неокеметская пословица.
Я открываю балконные двери и смотрю на вечерние огни Неокемета. Величественные обелиски тянутся к небесам, словно каменный лес, выросший среди пустыни. Пустыни, которую мы давно подчинили себе, превратив в райский сад, но всё равно носим в своих сердцах.
Душный воздух омывает моё лицо и, вливаясь в помещение, смешивается с прохладой, искусственно созданной мощными кондиционерами. Предплечья покрываются мурашками от контраста температур. Моя кожа — мёд, его— лён, испещрённый орнаментом шрамов.
После дня на арене его кожа приобрела розоватый оттенок, потому я понимаю, что он не отсюда.
Кажется, мы думаем об одном и том же.
Мы произносим это одновременно:
— Жарковато у вас тут, — говорит он.
— Откуда ты родом? — спрашиваю я и хмурюсь: — Разве я позволила тебе открыть рот?
— А разве свободному человеку нужно позволение? — усмехается он.
Мне нравится его дерзость.
— Чего ты ждёшь? — интересуюсь я и, закрыв балконную дверь, направляюсь к нему.
Он стоит у купели, будто всё ещё проходит какое-то испытание.
Быть может, вода слишком горяча для него? Я трогаю её носком босой ступни, и браслеты на щиколотке мелодично звенят. По моим меркам — нормально, но он, судя по всему, северянин. Волосы, слипшиеся от пота, — цвета пшеницы, глаза — две льдинки. И, конечно, кожа — я сразу обратила на неё внимание.
Он кивает своим мыслям и принимается неспешно избавляться от своего облачения — кожаные наручи, портупея, всё это покрыто пылью и кровью, и не вся кровь — его. Большая часть не его, а тех, кого он сразил в поединке, чтобы оказаться здесь. Его пальцы со сбитыми костяшками застывают над поясом штанов, а мой взгляд цепляется за татуировку.
— А ну ка! — невесомая ткань юбки взметается вокруг ног, когда я приближаюсь к нему, чтобы её разглядеть. Мне знаком этот символ. Его знает каждый. Я требую: — Покажи.
Он сверкает глазами из-за волос.
— У тебя есть брат? — любопытствую я, поглаживая кончиками пальцев знак, вытатуированный на его запястье. Жилы жёсткие, как канаты. Эта рука создана, чтобы дарить смерть, но, возможно, сгодится и для наслаждения. — Близнец?
— Былбрат, — поправляет он. — Так что не забивай свою хорошенькую головку, царевна.
— Почему татуировку и имплант не удалили? — настораживаюсь я.
Этот символ в Неокемете — клеймо позора, которого стыдятся даже рабы. В давние времена люди по-разному объясняли рождение близнецов, пока современная наука не расставила всё по местам — это брак в генетическом коде.
— Кому есть дело до рабов? — пожимает плечами он. — Потому и не удалили.
— Я распоряжусь, чтобы с этим разобрались, — говорю я. — А сейчас — в воду. От тебя разит, как от скотины.
Он одаряет меня улыбкой, которой скорее подходит словосочетание «волчий оскал». Его кличка вполне оправдана — Фенрир, хотя мне и хотелось бы выяснить имя, данное при рождении. Клички носят невольники, а теперь он свободен. Он это заслужил, как и водные процедуры.
Он раздевается, продолжая смело смотреть мне в глаза. Он ладно сложен — это тело воина, закалённое в битвах. Я видела демонстрацию того, на что он способен.
Фенрир опускается в купель, и вода становится алой от крови. Я присаживаюсь подле него и, взяв мочалку из высушенной морской губки, стираю пыль и грязь с его плеча.
— А этим не полагается заниматься… э… твоим служанкам? — на минуту самообладание ему изменяет, и он кажется смущённым мальчишкой. — Или рабам, или кто тут у вас…
— Я оказываю честь победителю, — говорю я.
***
«Я оказываю честь победителю», — вспоминаю я собственные слова, глядя как бархатный мрак южной ночи бледнеет от света иноземного корабля. Он идёт на снижение. В гладких поверхностях обелисков отражаются прожектора, серебристые крылья и острые углы конструкции, словно вырубленные изо льда.
Наши летательные аппараты выглядят совершенно иначе: они исполнены в золоте и своей формой подражают насекомым и птицам. Потому этот объект кажется ещё более чужеродным на фоне Неокемета, чем он есть.
Начнём с того, что его вовсе не должно тут быть.
И я не хочу его видеть.
Я закрываю балконные двери и задёргиваю плотные шторы, днём спасающие от палящего солнца, хотя люблю проводить ночи, наслаждаясь многообразием звуков и запахов. Стрёкотом насекомых, песнями ночных птиц, далёкой музыкой в городе... Ароматами уличной еды и бурно цветущих южных растений.
Но не гулом двигателей корабля и сладковатой вонью сожжённого топлива.
— Онздесь, — говорит Фенрир, и мне трудно понять — вопрос это или констатация факта.
Его рабские одежды сменились простыми хлопковыми брюками, рубашкой и сандалиями, которые в Неокемете носят все свободные люди. Он больше не невольник. Он им и не был. Он — чёртов принц, о чём не потрудился мне сообщить в наш первый личный разговор.
Я могу простить ему это.
Но не то, что он умолчал о главном.
— Ты сказал, что он мёртв, — напоминаю я.
— Нет, — возражает Фенрир, — я сказал, что у меня былбрат. Но я от него отрёкся. Как, впрочем, и он от меня.
— Это не одно и то же, и ты прекрасно это понимаешь! — вспыхиваю я. — Вот сам с ним и разбирайся…
— О, извини, дорогая супруга, — издевательски тянет Фенрир, обнажив крупноватые зубы, делающие его похожим на песчаного волка. — Теперь он — наша общая проблема.
И я жалею, что в тот день он не погиб на арене.
***
Книга участвует в литмобе «Эра Близнецов»:
https://litnet.com/shrt/SU3Y
Глава первая.
Мы верны традициям тех, от кого унаследовали эту землю, но не все традиции хороши.
Я никогда не понимала прелести этих «соревнований». Какое удовольствие созерцать, как кто-то возится в грязи и пыли, голыми руками ломая челюсти, рёбра или черепа? Нерациональная трата ресурсов и рабочей силы. Забава для кровожадных лентяев и лентяек, разодетых в драгоценности и шелка.
Мне не приносит радости мысль, что сегодня всё это — во имя меня.
Между каждым раундом на арену выходит глашатай и кричит «Возрадуйся, царевна Исара!».
Колонки усиливают его голос, толпа ликует, а мои соседи по ложе для высокопоставленных господ поднимают бокалы. И все смотрят на меня — у меня уже свело мышцы лица от фальшивой улыбки.
Боги, какая тоска!
— В вашем напитке достаточно льда, моя блистательная госпожа? — кудахчет мне на ухо князь Хоремхет, незаметно подсевший поближе.
Я скашиваю на него глаза: в своём парике и с густой подводкой на глазах он похож на мою служанку Тиа. С тем же успехом я могла бы выйти замуж за неё. Готова поспорить, что, спустись князь на арену, не выстоит и пяти минут. Едва ли он держал что-то тяжелее планшета, который не выпускает из рук, готовый сиюминутно исполнить любую мою прихоть.
— В моём напитке достаточно льда, а вот крепости маловато, — отмахиваюсь я, поднося бокал к губам, чтобы спрятать брезгливую гримасу.
— А я бы не отказалась, — подаёт голос мама. — Будете так любезны, князь?
Позабыв на радостях, что он князь, а не раб, Хоремхет поднимается и отправляется добывать лёд.
Надеюсь, что на Северный полюс.
Интересно, прикажи я ему поехать туда за ним, он это сделает?
Ответ очевиден: он сделает что угодно, лишь бы стать моим супругом.
А сейчас он рассчитывает убить сразу двух зайцев, как говаривали древние, — выслужившись и передо мной, и перед мамой.
Стоит начать с того, что моя мама — царица Неокемета, богоподобная Неферет.
— Исара, — мама касается моего локтя и удручённо качает головой, — не дерзи. Он же пытается тебе понравиться.
От движения бисер её парика шуршит, как воды великого Нила.
— Я придержу его на случай, если захочу, как и ты, завести гарем, — ядовито говорю я. — В гареме ведь важно количество, а не качество?
С тех пор, как преставился отец, царица Неокемета только и делала, что искала ему «замену». В итоге я сбилась со счёта, сколько теперь у неё мужей. Я запоминаю лишь тех, кто меня не бесит. Самый нормальный — Каирон, он учёный и с ним можно иметь любопытные беседы о технологиях. Остальные, как по мне, просто массовка.
Ничего примечательного.
— Тебе придётся выйти замуж, — напоминает мама.
— Да, но я сама вправе выбрать себе мужа, — говорю я. — А Хоремхет слишком душный…
— «Душный», — повторяет мама и смеётся, сменяя гнев на милость. — Очаровательное архаичное словечко! Впрочем, тут не поспоришь — более чем исчерпывающая характеристика. Тогда кто, моя драгоценная?
Я окидываю взглядом собравшихся в ложе напыщенных индюков. От обилия золота и безделушек рябит в глазах. И все они сладострастно таращатся на меня, фантазируя, как будут лебезить вокруг наследницы, в перспективе — царицы.
Они жалкие. Слабые. Скучные.
Лучше сбежать в пустыню на юге, где живёт дикий народ, если это не сказки. Может там найдётся кто-то, кто не будет наводить на меня тоску одним своим существованием?
Вряд ли.
Говорят, пустынный народ питается человечиной, верит в духов и презирает научный прогресс. Я и дня не протяну без кондиционера и прочих благ цивилизации. Да и сильно сомневаюсь, что человечина приятна на вкус. Я предпочитаю фрукты, что выращивают в великолепных садах при Золотом дворце.
Словом, перспектива жизни с дикарями меня совсем не прельщает.
Но и от дворца я устала…
Я смотрю на арену и вижу его, словно сами Боги даруют мне знак.
Этот светлокожий и светловолосый раб дерётся сразу с двумя другими, значительно превосходящими его в массе и мощи. Его тело худое, жилистое и поджарое, как у пса, но ловкости ему не занимать. Он атакует противников, словно смертоносный вихрь, легко уклоняясь от их ударов. На нём почти нет брони — лишь наручи, портупея и штаны. Мускулы ходят под кожей, а из-за липких от пота и крови волос сверкают глаза — злые, точно у дикого зверя. Он хищно скалит рот и, мёртвой хваткой вцепившись в другого раба, отрывает ему зубами мочку уха.
По трибунам прокатывается восторженный рёв.
Теперь его губы в крови.
Наконец-то хоть что-то интересное!
Охваченная азартом от этого зрелища, я невольно вскакиваю с места.
— Кто это? — вырывается у меня.
— Это — один из моих рабов, госпожа, — отвечает Хоремхет, подошедший со льдом, добытым не иначе как на Северном полюсе. — Зовут Фенрир. Я приобрёл его у…
— Если выживет, ты подаришь его мне, — требую я.
— Но… — растерянно бормочет Хоремхет, переглядываясь с моей матерью.
Она разводит руками — мне никто не указ, даже сама царица Неокемета.
— Конечно, моя блистательная госпожа, — сдаётся Хоремхет. — Почту за честь! Но если он погибнет, вы можете выбрать…
— Я хочу этого, — капризно говорю я и поднимаю бокал, провозглашая в тост: — Да помогут ему Боги.
И добавляю про себя: пусть он выживет.
Глава вторая.
Насос мерно гудит, откачивая из купели грязную воду и наполняя её свежей. Я наблюдаю, как она
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.