Последние из них

На Лунной Базе № 1 есть корпус, который местные в разговорах между собой называют «номер тринадцать». В него никогда не пускают посетителей. Даже Президент Земного Содружества и Папа Римский во время празднования очередной годовщины первой межзвездной экспедиции в него не попали. Хотя они туда и не особо стремились. А обитателей этого корпуса практически никогда не выпускают наружу.

– Журналист, значит?

Из-за своего снаряжения охранник Лунной Базы № 1 внешностью напоминал Цербера в версии Light, а голосом – вахтеров из фильмов 20-го века.

– Специальный корреспондент «Ватикан Ньюс» Святослав Гильденстерн, – повторно представился я, продолжая держать в протянутой руке все свои верительные грамоты. Их было много – начиная со свеженького удостоверения сотрудника издания Римской Католической Церкви и заканчивая выписанным Администрацией Верховного Совета Земного Содружества разрешением на посещение корпуса особого режима на Лунной базе № 1. Таких разрешений было много – моим боссам из «Ватикан Ньюс», несмотря на растущее в последнее время влияние Церкви, пришлось оббить немало дверей различных ведомств прежде, чем меня допустили сюда.

– Святослав Гильденстерн, – протянул охранник, изучая мои документы. Я решил не объяснять ему, что моя мама изучала славянскую филологию, а приехавший из Дании папа решил сторговаться и уступил ей выбор имени сына в обмен на присвоение этому сыну, то есть мне, своей фамилии.

– Проходите, – разрешил местный Цербер как раз в тот момент, когда я уже начал откровенно терять терпение, и улучшил мне настроение, указав направление стволом табельного бластера крупного калибра. – Заведующий особым корпусом Лунной Базы № 1 доктор Макартур вас ожидает.

– Спасибо, – сказал я, шагнув в раскрывшийся по велению охранника шлюз.

Внутри меня уже ждали. На пожилом мужчине, встречавшем меня, был простой пластотканевый комбинезон безо всяких знаков различия и иных украшений, странная для глаз закоренелого землянина расплывчатость фигуры и черт лица выдавала в нем человека, который уже долго живет в условиях низкой гравитации, а форма ушей и носа говорила о том, что в свое время ему пришлось пережить немало перегрузок при стартах, посадках и прочих маневрах. В космос он явно отправился еще до изобретения искусственной гравитации.

– Вы – доктор Макартур? – на всякий случай уточнил я.

– А вы – журналист? – вопросом на вопрос ответил он.

– Специальный корреспондент «Ватикан Ньюс» Святослав Гильденстерн, – заученно представился я. – У меня есть разрешение на…

– Да, я в курсе, – прервал меня доктор. – Ваше посещение нашего учреждения согласовано всеми, даже Комитетом Галактической Безопасности.

Я открыл рот и закрыл его обратно. Упоминать о том, что ни за какими согласованиями ни я сам, ни «Ватикан Ньюс» в КГБ не обращались, было явно излишне. Сам факт того, что на мое посещение «номера тринадцать» потребовалось разрешение наиболее могущественной и самой секретной спецслужбы Земного Содружества, тоже особого удивления не вызывал. Общеизвестно, что если во Вселенной есть что-то таинственное и загадочное за вычетом психологии некоторых инопланетных рас и законов физики, то без КГБ дело не обошлось. Хотя, если верить рассказам одного моего знакомого, вышедшего на пенсию следователя по особо важным делам Межзвездного Бюро Расследований, то и в случаях с инопланетянами и физикой КГБ не может быть полностью свободно от подозрений. Впрочем, независимо от того, как относиться к этому ведомству, хорошо, что свое «добро» на мой визит оно все же дало. С такой «визой» у доктора точно не будет шансов отвертеться от интервью.

– Должен сказать, меня это несколько удивило, – продолжил Макартур. – На протяжении всей моей работы здесь сотрудники Комитета неоднократно подчеркивали, что наша деятельность не должна афишироваться.

В переводе с эзопова языка спецслужб выражение «не афишировать» означало держать в полном секрете. Оставалось только догадываться, почему КГБ вдруг изменило свою позицию в этом вопросе – не испугались же они гнева Папы Римского и отлучения от церкви? Впрочем, куда больше меня интересовал вопрос, что же тут на самом деле происходит. Чем таким загадочным занимаются в «номере тринадцать», что КГБ много лет настаивало на режиме секретности? И что за доктор заведует этим местом?

– С чего вы хотите начать? – спросил Маккартур.

– Как говорила Королева Алисе, начни с начала, дойди до конца, а потом остановись, – улыбнувшись, произнес я. – Начнем с вас. Вы, вероятно, доктор биологии?

Такое предположение мне самому казалось вполне уместным. В конце концов, то, что КГБ контролирует все исследования потенциально опасных инопланетных микроорганизмов, никогда не было секретом, а в то, что это делается в благих целях, не очень-то верили даже самые наивные. Логично было предположить, что где-то должен находиться центр, суммирующий все разработки инопланетных и земных лабораторий, а особый корпус Лунной базы, существование и деятельность которого сами сотрудники КГБ неоднократно приказывали «не афишировать», на роль такого центра подходил просто идеально. И кем в таком случае мог быть руководящий этим местом доктор?

Макартур внезапно вяло улыбнулся и с легким презрением в голосе протяжно произнес:

– Журна-али-исты…

После небольшой паузы он добавил:

– Если бы вы только знали, сколько сплетен я слышал по поводу этого места и моей работы здесь. Но вынужден вас разочаровать – разработкой биологического оружия мы не занимаемся. У нас даже оборудования подходящего нет. И я не биолог, я врач-психиатр.

– Психиатр? – переспросил я. Конечно, я и не рассчитывал, что сразу же получу чистосердечное признание в заговоре против человечества или планах поработить Вселенную, но такого ответа я точно не ожидал.

– Специалист по тому, что вы называете космическими психозами, – уточнил доктор. – Вы хотя бы в курсе, что это такое?

– С удовольствием послушаю, – ответил я.

– Как вы, вероятно, не знаете, – с той же легкой усмешкой начал свою лекцию Макартур, – выражение «космический психоз» появилось через несколько десятилетий после создания постоянных космических станций и приобрело популярность после основания первых внеземных поселений. Разумеется, в официальной психиатрии такого диагноза нет – в академическом сообществе принят термин «внеземное измененное состояние психики 2.0.1 и 2.0.2», а также осложнения ранее существовавших психических расстройств «внеземным измененным состоянием». Дело в том, что за пределами Земли психика человека подвержена действию сразу двух мощнейших факторов, вызывающих различные нарушения. Первый из них – собственно состояние постоянного стресса во время космического перелета и в начальный период существования инопланетного поселения, а второй – физиологические изменения, происходящие под воздействием непривычных для организма условий. Перемены в обмене веществ, микрофлоре, составе и системе циркуляции крови, постоянные перегрузки, волновые воздействия разнообразной природы и так далее приводят к постепенному нарушению работы мозга и, как следствие, к развитию психических расстройств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.