Пираты Мексиканского залива

VI. БРАЧНЫЕ ПЛАНЫ

Хулия в отсутствие хозяев оставалась в доме одна. Паулита скрыла от молодой девушки, куда она идет, так как не была уверена в успехе своей затеи. Зная, что Хулии не по душе оставаться одной в доме, Паулита посоветовала ей запереть дверь на замок и не открывать никому, пока не раздастся условный стук.

Незадолго до возвращения Паулиты к дому подошли два незнакомца, закутанные в плащи до самых глаз, и постучались; но это не был условный стук, и Хулия не шелохнулась.

Стук в дверь повторился, но снова безуспешно. Незнакомцы стали между собой переговариваться.

– А ты уверен, что это его дом?

– Еще бы, ведь вчера утром я сам был здесь вместе с Москитом.

– Однако никто нам не отворяет, а ты говорил, что Паулита по вечерам всегда дома.

– Но вы поглядите, ваша милость, внутри свет.

Тот, кого называли «ваша милость», приложил глаз к замочной скважине.

– В самом деле! – воскликнул он. – Свет горит. Может, Паулита уснула. Стучи покрепче.

И оба принялись громко стучать.

– Пожалуй, они все-таки ушли.

– Возможно, но, раз она оставила свет, значит, скоро вернется.

– Придем еще раз попозже.

– Как прикажет ваша милость.

Незнакомцы ушли.

Через мгновение вернулись Паулита и Москит. Едва они постучались, как Хулия открыла им.

– Благодарите меня, моя красавица, благодарите! – сказала Паулита, обнимая Хулию.

– Благодарить за что? – спросила та.

– А вы не знаете, где я только что была?

– Не могу догадаться.

– У вас дома.

– Дома?

– Да, и видела сеньору. Она горько кается, что так обошлась с вами, и хочет вас видеть.

– Но что вы ей сказали?

– Много хорошего, особенно для вас: и, если вы захотите, я пошлю Москита вот с этим носовым платком, и ваша мать придет за вами.

– Паулита, как я вам благодарна за все! Но мне тяжело вернуться в дом, где у моей матери родилось такое ужасное подозрение…

– Я так и сказала ей, поэтому она и не пришла со мной; нужно, чтобы вы на это согласились по доброй воле.

– О, если б мне было куда уйти!..

– Неблагодарная. Здесь вы у себя дома.

– Паулита, верю вам, но поймите, долго оставаться в таком положении невозможно.

– Я понимаю.

– Что делать?

– Может, я скажу глупость, но почему бы вам не выйти замуж, как предлагает ваша мать?

– Сохрани, боже!

– Почему? Скажите откровенно.

– Паулита, вы же знаете, я люблю другого.

– Знаю, но из этой любви ничего путного не выйдет: он пират, и сами понимаете, ну как он может появиться во владениях испанского короля? Вы тоже не в силах разыскивать его по океанам, так когда же и как вы с ним встретитесь? Слышали, что о них рассказывают, – они похищают женщин, а потом, когда подруга им прискучит, убивают ее.

– Что вы, Антонио такой хороший.

– Они все хороши, когда мы их любим и когда они нас домогаются. Потом, узнав их поближе, мы каемся, что были так доверчивы. Ваш Антонио такой же, как и все остальные пираты. Иначе он ушел бы от них.

– Но я его так люблю!

– То-то и худо, что вы его любите. Поймите, он для вас недосягаем, как звезда на небе. Когда мы молоды, у нас в голове одни глупости, а потом приходится раскаиваться.

– А я все-таки верю, что мы с ним снова увидимся.

– Вы с ума сошли, Хулия! Уж не думаете ли вы, что пират посмеет показаться в Мехико? Да его повесят, едва он сойдет на берег. Может, вы надеетесь вернуться на Эспаньолу? Но и в этом случае вы не увидите его, ведь с этими людьми можно встретиться только случайно; а кроме того, вам не так-то просто уехать из Новой Испании. Послушайтесь моего совета, забудьте, как сон, вашу несбыточную любовь. Примите предложение и выходите замуж. Покинув дом вашей матери, вы будете полной хозяйкой у себя. Уверяю вас, кому вы ни расскажете о своей любви к пирату, всяк посмеется над вами. Это как если бы я влюбилась в турецкого султана.

– Но ведь он так любит меня!

– Хулия, Хулия, вы ребенок. Думаете, он вспоминает о вас? Да он понятия не имеет, куда вас забросила судьба. И уж конечно, он не так наивен, как вы, и не станет хранить вам верность, – уж он-то понимает, что вам с ним больше не встретиться. У них повсюду жены, в каждом селении, в каждой деревне; самые знатные девушки становятся их добычей. Примиритесь с тем, что он больше не думает о своей Хулии, для него она умерла.

– Паулита, если б вы знали, как мне больно от ваших слов!

– Мне очень жаль, но я полюбила вас, как сестру, и хочу излечить вас от этого безумия; вот почему я советую вам принять предложение и заодно уйти из дома, где с вами так дурно обошлись. Сперва это покажется вам тяжкой жертвой, вы все время будете думать о вашем пирате, он будет мерещиться вам повсюду. Но через год вы поблагодарите меня и сами будете смеяться над своей былой любовью. Ну, как, согласны вы, чтобы я послала мужа за вашей матерью?

Хулия задумалась, потом ответила с решимостью:

– Согласна.

– Вот, дорогой мой Москит, – сказала Паулита, – отнеси этот платок сеньоре, у которой я была, и скажи, что дочь ждет ее.

Москит торопливо вышел.

– Теперь, когда мы одни, – продолжала Паулита, – я расскажу вам в утешение, что в моей жизни тоже была первая любовь, я тоже полюбила человека, который был для меня недосягаем, но не потому, что он уехал в дальние края и я потеряла надежду встретиться с ним, а потому, что он был графом, а я – простой бедной девушкой. Я стала бы ему не женой, а возлюбленной, он это понимал и объяснил мне, что нас разделяет пропасть. Он удержал меня от падения, я послушалась его и вышла замуж за Москита. Сердце мое разрывалось, но теперь я знаю, что поступила правильно: кем я была бы сейчас? – потерянной женщиной. Я все еще люблю его и не могу без волнения о нем вспоминать, но я крепко держу себя в руках и живу своей жизнью, понимая, что не мог жениться на мне дон Энрике Руис де Мендилуэта.

– Так его звали?

– Звали и продолжают звать. Дон Энрике Руис де Мендилуэта не умер, нет. Правда, никто не знает, куда он исчез, но я уверена, что он жив.

– Вы очень страдали?

– Очень. Но я одумалась. Любить недосягаемого для нас человека – сущее безумие, верьте, Хулия, я это узнала по опыту; а вы не могли бы стать даже возлюбленной человека, которого вам не суждено больше увидеть.

Закрыв лицо руками, Хулия расплакалась. Паулита подошла к ней и стала гладить ее по голове.

– Мне очень жаль, что я причиняю вам боль, – сказала она, – но вы мне говорили, что у вас нет настоящей подруги и некому дать вам разумный совет. Вы уже не можете по-прежнему спокойно жить у себя дома, ревность отравила сердце вашей матери, она всегда будет относиться к вам с недоверием. А кроме того, едва ли дон Педро Хуан откажется от своих посягательств.

– После всего происшедшего надеюсь, что откажется.

– Вы ошибаетесь; буря утихнет, понемногу он придет в себя и снова воспылает к вам страстью. Живя с вами под одним кровом, он опять начнет домогаться вашей любви, пока не разразится новая буря, похуже той, что пронеслась.

– Вот потому-то мне и не хочется возвращаться домой.

– Но куда же вам деться? Может, у вас призвание к монашеской жизни?

– О нет, нет!

– В таком случае, где бы вы ни поселились, вам угрожают преследования этого человека, и тогда если до вашей матери дойдут какие-нибудь слухи, она решит, что вы покинули ее дом, желая приобрести свободу.

– Боже мой! Что же делать?

– Хулия, только ли любовь к пирату мешает вам выйти за того, кого вам прочит в мужья мать?

– Только любовь к нему; если я потеряю надежду, мне все станет безразличным на этом свете.

– Ну, с любовью к пирату надо распрощаться.

– Не говорите этого…

– Такова жизнь. Решайтесь, выбросьте из головы все безумные мысли; никто не мешает вам по-прежнему любить пирата; но не мечтайте о невозможном. Возьмите пример с меня…

– Вы не любили по-настоящему.

– Как, я не любила его по-настоящему? Хулия, да я и сейчас еще всем сердцем люблю его; люблю до сих пор, хотя могу лишь вспоминать о прошлом. Я без памяти люблю его, и это святая святых моего сердца, я храню мое чувство, несмотря на все непреодолимые преграды, которые разлучили нас. Мне пришлось и, может, еще придется выдержать немалую борьбу с моим чувством, ведь я видела его, говорила с ним, он сидел рядом со мной, сжимая мою руку, и, наконец, ведь он знал, что я люблю его. Я чувствую, мне еще суждено с ним встретиться в жизни, но верьте мне, Хулия, я сумею совладать с собой. А теперь скажите, можно ли сравнить вашу мечтательную любовь с моими страданиями, с моей мучительной повседневной борьбой, – ведь стоило мне сказать одно только слово, и я стала бы если не женой, то любовницей человека, которого я боготворю? Хулия, продолжайте любить вашего пирата, но ради этого детского чувства не приносите в жертву вашу будущность и покой вашей матери.

В эту минуту с улицы донесся шум экипажа и раздался стул к в дверь.

– Это ваша мать, – сказала Паулита и поспешила к двери.

Хулия смертельно побледнела; дверь отворилась, и в дом вошел Москит, а следом за ним сеньора Магдалена.

Мать и дочь бросились друг другу в объятия и разрыдались, не в силах вымолвить ни слова.

Москит отозвал Паулиту и шепнул ей:

– Как ты думаешь, кого я встретил по дороге, идя к этой сеньоре?

– Кого же? – спросила Паулита.

– Дона Энрике собственной персоной.

– Господи! – воскликнула Паулита и вся затрепетала.

– Не пугайся, лучше придумай, куда его спрятать: он приехал, рискуя жизнью.

– Но что он тебе сказал? – спросила молодая женщина, едва держась на ногах от волнения.

– Что я ему для чего-то нужен. Завтра в полночь он ждет меня против собора.

– И больше ничего?

– Ничего.

– А про меня не спросил?

– Нет.

Паулита подавила вздох, чувствуя, как печаль переполняет ее сердце.

«Если бы Хулия любила так сильно, как люблю я!» – подумала про себя молодая женщина.

Наконец дочь и мать заговорили.

– Успокойся, дочурка, не плачь, – сказала мать, утирая слезы, – едем домой, и прости мне все. Ты не знаешь, что такое ревность, и не дай тебе бог когда-нибудь узнать это чувство. Едем домой. – И мать взяла Хулию за руку.

Хулия покорно поднялась.

– Прощайте, Паулита, – сказала она, обнимая молодую женщину.

– Прощайте, – ответила та и разрыдалась, не в силах долее сдерживать свое волнение.

– Паулита, приходите завтра же к нам, – сказала Хулия, – я жду вас.

– Да, да, непременно приду, – ответила Паулита, – нам нужно еще закончить наш разговор.

Хулия и сеньора Магдалена сели в экипаж и в окружении пеших слуг с фонарями отправились домой.

Переступив порог жилища, покинутого после такого тягостного объяснения с матерью, Хулия разом вспомнила все рассудительные советы Паулиты; казалось, из глубины сердца звучит чей-то голос и повторяет все сызнова. Да, Паулита несомненно права.

Сеньора Магдалена хмурилась и бросала по сторонам встревоженные взгляды. Угадав, что творится в сердце матери, Хулия мгновенно приняла решение принести себя в жертву ради ее счастья.

– Матушка, – не колеблясь долее, начала она, – вы говорили, что кто-то просил моей руки?

– Да, дон Хусто, брат графини Торре-Леаль, – ответила удивленная сеньора Магдалена.

– Так скажите ему, что я согласна. Только пусть не вздумает медлить и откладывать.

– Благодарю тебя, дочурка, благодарю. Да благословит тебя бог! – воскликнула, заливаясь слезами, сеньора Магдалена и бросилась в объятия дочери.

– Ради вас, матушка, – прошептала Хулия.

И обе умолкли.

VII. ШЕСТОЕ АВГУСТА

Шестого августа 1669 года в одиннадцать часов ночи в дом к донье Ане постучался закутанный в плащ человек. То был дон Диего, который пришел увидеться с ней впервые после описанной нами в свое время сцены.

Донья Ана грустила; дон Диего вырвался из ее объятий и, признавшись ей в любви, больше не приходил. Тщетно молодая женщина поджидала его каждый вечер; шли дни, дон Диего не появлялся. Смертельная тревога охватила донью Ану.

«Он пренебрег моей любовью, – думала она, – что мне делать дальше в этом уединении?.. Нет, нет, он еще придет, придет, я буду ждать».

В эту минуту в прихожей раздался стук в дверь.

– Это он! – воскликнула донья Ана, поспешно расправляя складки платья и приглаживая волосы.

Послышались шаги на лестнице, потом в коридоре, и, наконец, дверь отворилась.

– Дон Диего! – воскликнула молодая женщина, поднимаясь к нему навстречу.

– Донья Ана!

– Я боялась, что вы больше не придете.

– И вы не ошибались, донья Ана, я и впрямь решил больше не видеться с вами.

– Неблагодарный!

– Совесть мучила меня. Но я непрестанно думал о вас, вспоминал каждое ваше слово, и мне вдруг стало невыносимо грустно в моем одиночестве. Тогда я решил прийти и сказать вам…

– Что? Что?

– Что я люблю вас, что мне нужна ваша любовь, вы…

– Дон Диего! – воскликнула донья Ана, бросаясь в его объятия, – как я счастлива!

– И я счастлив, донья Ана. Я понял, что Марина безвозвратно потеряна для меня. Я, как и вы, одинок в этом мире. Вы любите меня и достойны моей любви. Я виноват перед вами и должен загладить свою вину.

– Загладить вину? Но какую вину, дон Диего?

– Я был причиной всех ваших бед, Ана, это я посоветовал Эстраде похитить вас. В ту ночь он пришел ко мне и предложил, что откажется от вас, уступит вас мне, но в своем ослеплении я пренебрег этим счастливым случаем и причинил нам обоим незабываемое горе.

– Не надо больше говорить об этом, если вы в самом деле считаете меня достойной вашей любви.

– Да, вы достойны ее, Ана, я, и только я, виновен в том, что вы стали возлюбленной дона Кристобаля де Эстрады. Теперь бог посылает мне возможность загладить мою вину перед вами, и я это сделаю. Вы будете моей женой, Ана.

– О, это слишком большое счастье! – воскликнула взволнованная донья Ана. – Этого я не заслужила. Снова подняться в ваших глазах – какая радость для меня!

– Ана, я люблю вас, вы стоите моей любви, я сделаю вас счастливой; вы утешите меня в одиночестве, замените мать моей бедной дочери, мы уедем далеко-далеко, туда, где нас никто не знает. К счастью, я еще молод и богат, мы можем начать новую жизнь.

– Дон Диего! Вы – ангел!

– Завтра утром уложите ваши вещи, после полудня мы покинем город.

– О, какое счастье, какое счастье!

– Завтра в два часа дня я заеду за вами в коляске.

– Боже мой, ночь покажется мне вечностью! Настал счастливейший день моей жизни. Какое сегодня число? Я хочу навсегда сохранить его в памяти.

– Право, не помню.

– А я помню, сегодня шестое августа.

– Шестое августа? – проговорил ошеломленный дон Диего, вспоминая, что именно в этот день назначена его встреча с доном Энрике.

– Да, шестое августа! Но что с вами?

– Ничего, – ответил дон Диего, вынимая из кармана золотые часы, осыпанные драгоценными каменьями. – Без четверти двенадцать, – сказал он про себя.

– Но почему вы вдруг помрачнели? Этот день связан для вас с тягостными воспоминаниями?

– Да, Ана. Я должен немедленно уйти.

– Объясните же, в чем дело, дон Диего.

– Теперь некогда, оставим до завтра. Прощайте, моя прекрасная дама, – сказал он, целуя ее.

– Прощайте, любовь моя.

Дон Диего поспешно удалился.

– Тут скрыта тайна, – сказала донья Ана, оставшись одна. – Но все же он мой.

Дон Диего направился на ближайшую улицу, туда, где была назначена встреча. Впрочем, он не верил в нее. Дон Энрике был в его глазах обманщиком, – он обещал ему вызволить из плена жену, а вместо доньи Марины ему передали донью Ану. Юный пират, несомненно, скитается где-то вдали от Мексики, и все же дон Диего сдержит данное слово.

Была полночь, когда дон Диего, свернув на улицу Такуба, подошел к тому дому, где некогда жила донья Марина. Из комнат через балконы просачивался свет – необычное явление для столь позднего часа.

Едва дон Диего остановился напротив дома, как из дверей показалась человеческая фигура.