Пираты Мексиканского залива
- -
- 100%
- +
– Сеньор, я нашел свою супругу.
– Как? Донью Марину? Мою дорогую крестницу?
– Да, сеньор!
– Весьма этому рад! А как обрадуется вице-королева! Но разве вы не говорили, что донья Марина погибла от руки пиратов в Портобело?
– Я и сам так думал. Но, к счастью, ей удалось спастись, и вот она здесь.
– Здесь, в Мехико! Ну, расскажите же мне об этом чудесном спасении. Я всегда считал, что женщина, попавшая в руки пиратов, обречена на смерть или – еще хуже – на бесчестие.
– Милосердный бог послал донье Марине в помощь одного человека, который по прихоти судьбы очутился среди пиратов и сумел завоевать расположение их главаря, злодея Моргана. Благодаря отваге и находчивости, ему удалось спасти и вернуть мне мою супругу.
– Но расскажите же, как все произошло?
– Донья Марина попала в руки морских разбойников; Морган влюбился в нее и велел с почетом проводить ее на борт своего корабля. Я также был захвачен в плен; но человек, оказавшийся нашим ангелом-спасителем, даровал мне свободу и обещал вырвать из плена Марину. Шли дни, пираты покинули Портобело, и я уже считал, что моя жена погибла или обесчещена, а это, как вы сами сказали, еще хуже. Морган домогался любви Марины, она боролась, прибегая ко всяким уловкам. Отчаявшись добиться ее любви, злодей велел бросить в трюм мою бедную Марину. Наш ангел-спаситель, пользуясь случайной отлучкой Моргана, перевел Марину на свой корабль, а когда пираты вступили в бой с испанской флотилией, он поднял паруса и ушел в море. Чтобы осуществить свой дерзкий замысел, спаситель Марины пренебрег всеми опасностями и не остановился перед смертельным риском. С вашего позволения, сеньор, скажу, что лишь немногие способны на столь отважный подвиг.
– Итак, пират-спаситель сейчас здесь, в Мехико?
– Да, сеньор, он сам привез мне мою супругу.
– Вот как, он не побоялся явиться сюда?
– Очевидно, своим добрым поступком он надеялся заслужить себе прощение.
– Поступок необычный! Этот человек не похож на других.
– Да, сеньор, он обладает благородным сердцем.
– А как его имя?
– Разрешите сперва испросить для него полное прощение у вашей светлости, а уж потом сообщить его имя.
– Вы просите для него прощения? Как видите, я не преследую его и не лишаю свободы, ибо вы поведали мне обо всем не как вице-королю, а как дворянину. Но могу ли я его помиловать, когда он сам об этом не просит? Ведь мне даже неизвестны все совершенные им злодеяния.
– Сеньор, за него прошу я. Мне известно, что тягостные обстоятельства оторвали этого человека от его родины и привели в стан пиратов. Он не совершал никаких преступлений и спас честь знатной дамы, вашей крестницы. Вот почему я прошу у вашей светлости полного прощения для этого человека.
– Пусть так, дарую ему прощение. Как его имя?
– Дон Энрике Руис де Мендилуэта, граф де Торре-Леаль.
– Дон Энрике! – воскликнул вице-король. – Тот самый дон Энрике, которого я подверг изгнанию после незабываемой сцены, разыгравшейся в вашем доме!
– Он самый, ваша светлость.
– Но кто распространил слух об его смерти?
– Не знаю, сеньор. Да это и не имеет значения.
– Однако вам известно, что дон Энрике был изгнан мною за недостойное поведение.
– Прошу прощения, сеньор, во всем случившемся виновен один лишь я, и с моей стороны было бы нечестно скрыть это от вашей светлости.
– Вы, дон Диего? Право, я не могу считать вас виновным, я знаю вас как безупречно честного человека.
– О сеньор, умоляю вас, не заставляйте меня рассказывать все подробности и причины того, что произошло у меня в доме. Я замыслил погубить дона Энрике. Он невиновен, виноват во всем я один, клянусь честью!
– Верю вам. Но вспомните, на совести дона Энрике лежит похищение доньи Аны.
– Сеньор, донью Ану похитил не он, а дон Кристобаль де Эстрада, погибший при защите Портобело. В этом похищении дон Энрике также неповинен. Донья Ана находится сейчас в Мехико, и, если ваша светлость желает, она может подтвердить справедливость моих слов.
– Выходит, все возведенные на дона Энрике обвинения были лишь злыми наветами его врагов?
– Могу я узнать, ваша светлость, кто именно возводил обвинения на дона Энрике?
– У меня нет причин скрывать это от вас, юноша возбуждает во мне большое сочувствие. Поверьте, я сожалею, что был несправедлив к нему. Нам, правителям, нетрудно впасть в ошибку, ведь все вокруг стараются скрыть от нас правду.
– К несчастью это так, сеньор.
– Так вот, эти ложные сведения поступали от монахинь через посредство дона Хусто, который приходится братом супруги покойного графа.
– Понимаю, сеньор, понимаю и сейчас все объясню вашей светлости.
– Как, вы что-нибудь знаете об этом?
– Да, сеньор. В те времена, когда я был врагом дона Энрике, брат графини явился ко мне и предложил действовать заодно с ним против дона Энрике, служившего ему помехой. Он собирался убрать юношу со своего пути. Я не стал его слушать и прогнал прочь с моих глаз. Теперь понятно, почему он постарался оклеветать дона Энрике, унизить его в ваших глазах.
– Возможно, вы правы, дон Диего.
– Такой человек, как дон Энрике, не способен на низкие поступки, позорящие его честь. Он был моим врагом, ваша светлость, он знал или, во всяком случае, подозревал, что причиной его изгнания была сцена, происшедшая в моем доме; ему были известны мои черные замыслы против него, по моей вине он потерял имя, родину, семью, будущность. И вот, вместо того чтобы отомстить мне, он дарует мне свободу и спасает жизнь и честь моей жены.
– Замечательный поступок! Но вы, дон Диего, нисколько не уступаете ему в благородстве, ведь я по вашей просьбе принимаю участие в его судьбе. Но как вы полагаете, какая причина заставила дона Хусто оклеветать дона Энрике?
– Не знаю. Может быть, это связано с наследством покойного графа, ведь дон Хусто брат его вдовы. Если ваша светлость желает, я все разузнаю.
– Да, вы мне окажете этим услугу. Я желал бы, как честный человек, восстановить справедливость и загладить свою невольную вину перед юношей.
– И вы согласны даровать ему прощение, ваша светлость?
– Скажите, дон Диего, только вы и ваша супруга знаете, что дон Энрике был в стане пиратов?
– Нет, есть еще одно лицо.
– Кто же?
– Донья Ана. Он спас ее от когтей пиратов.
– Вы думаете, на нее можно положиться?
– Да, сеньор.
– В таком случае он вовсе не нуждается в прощении; ему достаточно предстать передо мной, чтобы я отменил изгнание.
– И он получит, таким образом, право на титул и имущество отца?
– Да, если отец не лишил его наследства. Узнайте, как обстоят дела, и я вам во всем помогу. Мы оба должны загладить нашу вину перед доном Энрике.
– Благодарствуйте, сеньор. Я обо всем доложу вашей светлости. Из ваших рук дон Энрике снова обретет счастье. Он сумеет стать достойным вассалом его величества и слугой вашей светлости.
– Вот и отлично.
– Желает ли ваша светлость поговорить с доном Энрике?
– Пока повременим; вы соберете все сведения, и тогда мне станет ясно, что надо сделать для юноши.
– Завтра же ваша светлость узнает обо всем.
– Чем скорее, тем лучше.
– С разрешения вашей светлости я удаляюсь.
– Ступайте, и да поможет вам господь во всех ваших начинаниях.
Дон Диего удалился; сердце его было переполнено радостью и надеждой.
Вице-король в раздумье проговорил:
– Как нам, правителям, легко совершить ошибку!
XI. НИТЬ АРИАДНЫ
Возвращаясь домой, дон Диего горел желанием немедля приняться за дело, порученное ему вице-королем. Однако необходимо было найти нить Ариадны, которая поможет ему проникнуть в этот лабиринт козней против юноши. Пожалуй, решил про себя дон Диего, лучше всего обратиться к самому дону Энрике, ему, без сомнения, кое-что известно.
Между тем дону Энрике не терпелось поскорее покинуть Мехико. Жизнь в добровольном заточении тяготила его: проводя дни и ночи взаперти, во власти горьких воспоминаний и мрачных мыслей о будущем, дон Энрике приходил в отчаяние и готов был бежать, нарушив данное слово.
Изредка к нему заглядывала сияющая счастьем донья Марина, но вид этой счастливой женщины только усиливал страдания дона Энрике.
В день беседы дона Диего с вице-королем дон Энрике был особенно подавлен; ему становилось решительно невмоготу переносить долее свое заточение.
Дон Диего вошел к нему и разом приступил к делу.
– Не пеняйте на мою навязчивость, – начал он, – но не было ли у вас каких-нибудь личных врагов, когда вы находились под стражей?
– Насколько мне известно, нет, – ответил, порывшись в памяти, дон Энрике.
– Не случалось ли вам вступать в какие-либо споры с неким доном Хусто?
– Нет, дон Хусто брат моей мачехи, и никаких споров у нас с ним не выходило.
– Вы знали, что ваш отец умер?
– Да, один человек, которому я многим обязан – кстати, он близок к дону Хусто, – сообщил мне о смерти моего отца. Бедный отец, он, верно, считал меня погибшим.
– Этот человек, говорите вы, оказал вам большую услугу, и он же, по вашим словам, тесно связан с доном Хусто?
– Да, и вот как было дело: однажды ночью в мой дом именем вице-короля вошла стража; я лежал в лихорадке и помню все как сквозь туман. Мне велели одеться и сесть в карету, окруженную стражей; я едва соображал, что происходит, и двигался как во сне; не знаю, сколько времени тащилась карета; внезапно я услышал выстрелы, шум короткой схватки, дверь кареты распахнулась, и какой-то человек предложил мне выйти. Мы вскочили на коней. Тут я потерял сознание и не могу точно сказать, где все это произошло. Вообще в этом происшествии было что-то загадочное. Когда я пришел в себя, я узнал, что нахожусь в доме Попотла. Там за мной ходила девушка по имени Паулита, дочь слепого. Она сообщила мне, что двенадцать дней я был на краю могилы, что вице-король преследует меня после памятной ночи в вашем доме и что мне необходимо бежать. Я вспомнил все, что случилось на балу, и – простите – обвинил вас в недостойном поступке. Итак, мне не оставалось ничего другого, как бежать; у меня оказались могущественные враги среди лиц, близких к вице-королю; я видел в вас моего главного противника и поклялся в вечной ненависти к вам. От Паулиты я узнал, что из рук королевской стражи меня освободил человек, который любит ее. Я встретился с ним снова, он помог мне покинуть город и добраться до Веракруса. В пути я спросил, кто поручил ему спасти меня, но он отказался ответить. Когда мы добрались до Веракруса, я устроился на судно, шедшее на Эспаньолу: там я жил охотой, пока не примкнул к пиратам.
– Вы говорите, что ваш спаситель тесно связан с доном Хусто?
– Он сам мне так сказал.
– А где он теперь?
– Женился на Паулите и живет в переулке, выходящем на Студенческую площадь. Вы его легко найдете, он известен под прозвищем Москит.
– И вы полностью доверяете ему?
– Москит оказал мне много услуг, но я больше доверяю Паулите, чем ему.
– Значит, с ней я могу говорить вполне откровенно?
– Да. Но что вы задумали?
– Подождите, у меня свои планы.
– Скажите мне, по крайней мере…
– Нет, нет. Нить найдена, теперь я надеюсь разузнать все. Прощайте.
Не медля долее, Индиано взял свою шляпу и отправился на розыски Паулиты, повторяя:
– Нить найдена…
В тот день Паулита пошла к Хулии, и дон Диего не застал ее дома. Вечером он снова отправился к ней. Паулита не знала, что и думать о внезапном исчезновении дона Энрике. Тщетно Москит поджидал его; наконец он сказал жене:
– Темнеет, пойду попробую разыскать дона Энрике; кто знает, что с ним стряслось.
Оставшись одна, Паулита пригорюнилась и, чтобы немного рассеяться, взялась за шитье.
Раздался стук в дверь, Паулита открыла. Перед ней стоял дон Диего.
– Простите, сеньора, – сказал он, – не вы ли Паулита?
– Совершенно верно, кабальеро, но я не имею чести знать вас.
– Неважно. Мне надо поговорить с вами об одном деле. Разрешите войти.
– Но, кабальеро, у меня нет с вами никаких дел, и мне не годится впускать в дом незнакомца в такой поздний час; я честная замужняя женщина.
– Вам незачем опасаться меня.
– Как знать?
– Видите ли, я пришел поговорить с вами о доне Энрике Руис де Мендилуэта.
– О доне Энрике? – переспросила взволнованная Паулита. – Но чем вы можете доказать мне?..
– А если я вам скажу, что он в Мехико? Об этом могут знать лишь его самые близкие друзья.
– Вы правы. Войдите.
– Слава богу, – сказал Индиано, входя и усаживаясь.
– Что же дальше? – спросила Паулита.
– Дон Энрике и я желали бы знать всю правду, как и почему ваш муж спас его.
– Если вы пришли от имени дона Энрике, вам незачем расспрашивать меня, он и сам все знает.
– Верно, но кое-что ему неясно, а он непременно должен знать все.
– Что же именно?
– Кто послал вашего мужа спасти дона Энрике?
– Я.
– Вы?
– Да, я.
– Откуда вы узнали, что ему грозит опасность?
– Откуда я узнала?.. А как ваше имя?
– Мое имя?
– Да, должна же я знать, кому доверяю эту тайну.
– Мое имя дон Диего де Альварес.
– И зовут вас Индиано?
– Да, Паулита. Вы меня знаете?
– Знаю и потому не скажу вам больше ни слова.
– Но почему?
– Вы враг дона Энрике, и не может быть, чтобы вы пришли от его имени.
– Я – враг дона Энрике? Откуда вы это взяли?
– О, у меня отличная память, и я никогда не забуду, что именно из-за вас дон Энрике подвергся изгнанию.
– Но теперь мы с ним добрые друзья.
– Сомневаюсь.
– А если я принесу вам от него письмо?
– Тогда другое дело! – обрадовалась Паулита.
– И вы мне все расскажете?
– Все, все. Но письмо должно быть написано мне лично.
– Иду за ним.
– Ступайте и тогда узнаете все, что пожелаете.
– Ваш муж будет дома?
– А как вы хотели бы?
– Мне надо поговорить с вами наедине.
– Хорошо; его не будет дома.
Индиано поспешил к себе домой, чтобы раздобыть письмо от дона Энрике.
– Вот она, нить, – повторял он по дороге.
Радость переполнила сердце Паулиты.
– Боже мой! – говорила она себе. – Какое счастье! Письмо от него ко мне, ко мне. В жизни у меня еще не было такой радости! Неужто я получу письмо от дона Энрике? Неужто он мне напишет? Уж не сплю ли я? Лишь бы Индиано не задержался, пришел поскорее. – Она то и дело вскакивала, прислушивалась к шагам на лестнице.
Донья Ана тем временем тщетно поджидала дона Диего, с которым собралась вместе покинуть город. Часы шли, нетерпение доньи Аны возрастало. После полудня она почувствовала, что больше не в силах владеть собой. Дон Диего не только сам не пришел, но даже записку прислать не удосужился. А донья Ана, послушавшись его, уложила вещи и приготовилась к путешествию.
Тысяча мыслей, одна чудовищнее другой, теснились в ее голове. Она терялась в догадках, не зная, чем объяснить отсутствие дона Диего. Может быть, преследуемый воспоминаниями о Марине, он решил навсегда покинуть ее. Или одумался, понял, что она недостойна его любви; ведь ему были известны ее отношения и с доном Энрике, и с доном Кристобалем де Эстрадой. И наконец, донье Ане приходило в голову, что с ним стряслась какая-то беда, помешавшая прийти вовремя в этот торжественный для нее день.
За долгие часы томительного ожидания донья Ана, казалось, передумала все, но так и не догадалась о настоящей причине отсутствия дона Диего. Да и могло ли ей прийти в голову, что в Мехико появилась донья Марина?
Наступил вечер, и донья Ана решила действовать: закутавшись в вуаль, она направилась к дому дона Диего, чтобы покончить с терзавшими ее сомнениями.
Она пришла как раз в то время, когда дон Диего отправился к Паулите.
– Его милости нет дома, – ответил на ее вопрос привратник.
– А скоро он вернется? – спросила донья Ана.
– Не знаю.
– Можно подняться и подождать его?
– Пожалуйте, сеньора.
Донья Ана поднялась по лестнице и очутилась перед дверью, через которую просачивался свет.
В те времена не было ни звонков, ни колокольчиков, чтобы извещать о приходе посторонних лиц, и донья Ана подошла к двери никем не замеченная; заглянув в комнату, она отпрянула, как при виде призрака. В кресле подле стола с двумя горящими восковыми свечами сидела донья Марина с маленькой Леонорой на коленях. Донья Ана вмиг узнала ее и в ужасе попятилась.
В первую минуту она была настолько ошеломлена, что растерялась, потом снова заглянула в комнату и на этот раз рядом с Мариной увидела дона Энрике. Тут она разом все поняла. Донью Марину привез дон Энрике, Индиано встретил жену и позабыл обо всем на свете. Итак, одним ударом дон Энрике разрушил все счастье доньи Аны. Донья Ана оказалась снова покинутой, и на этот раз навсегда.
Задумавшись на миг, она поняла, что ей следует уйти незамеченной, и начала свое отступление. Неожиданно на лестнице послышались шаги. На ее счастье, в коридоре царила темнота, и ей удалось спрятаться позади китайских кадок с широковетвистыми апельсиновыми деревьями.
Индиано – это был он – так поспешно прошел мимо доньи Аны, что не заметил ее. Донья Ана решила послушать, что он скажет. Дверь в комнату была открыта, Индиано говорил громко.
– Дон Энрике, – начал он, – окажите мне милость, напишите письмо, которое я вам продиктую.
– С большим удовольствием, – ответил дон Энрике.
– Вот письменный прибор.
– Диктуйте, я готов, – сказал дон Энрике после минутного молчания.
И дон Диего продиктовал следующее письмо, из которого донья, Ана не пропустила ни единого слова:
«Паулита, во имя моей привязанности к тебе прошу, расскажи дону Диего де Альваресу, подателю сего письма и моему другу, все, что тебе известно о моем изгнании по приказу вице-короля и о моем освобождении.
Это необходимо мне, чтобы восстановить мои права на имя и наследство покойного отца.
Неизменно любящий тебя
Энрике Руис де Мендилуэта».– Превосходно. Запечатайте письмо, я тотчас отнесу его Паулите, она ждет меня.
– Вы разыскали ее?
– Без труда, по вашему точному указанию: в переулке, выходящем на Студенческую площадь; другого дома там нет.
Донья Ана, не ожидая ничего больше, поспешно сбежала вниз по лестнице. Очутившись на улице, она пошла к дому, адрес которого так неожиданного узнала.
– О дон Энрике! – прошептала она, прячась в тени дома. – Ты одним ударом разрушил мое счастье, я же в отместку расстрою твои замыслы и потребую, чтобы ты женился на мне. Мужчина за мужчину: ты лишил меня мужа, теперь тебе придется самому жениться на мне, не то – берегись моей мести!
В переулке послышались шаги; дон Диего постучался в дом Паулиты, вошел и запер за собой дверь.
– Итак, не спускать глаз! – сказала себе донья Ана. – Нить у меня в руках.
Подкравшись к двери, она сперва заглянула в замочную скважину, потом прильнула к ней ухом.
Держа в руках письмо дона Энрике, Паулита была не в силах скрыть своего волнения. Дочитав его до конца, она рассказала Индиано всю историю спасения дона Энрике, начав с того, как дон Хусто поручил Москиту застигнуть стражу врасплох и убить юношу.
– Нить в моих руках! – повторила шепотом донья Ана, стараясь не пропустить ни единого слова из разговора.
XII. ПЛАН СОЮЗА
Паулита рассказала дону Диего все, как было: Москит, по поручению дона Хусто, взялся убить дона Энрике, но вместо этого спас его по настоянию Паулиты. Теперь этот самый дон Хусто собирается жениться на молодой девушке, недавно приехавшей с Эспаньолы.
Дон Диего верил, что рассказ Паулиты правдив, но не мог разгадать причину, побудившую дона Хусто подослать убийцу к дону Энрике. Чтобы доискаться истины, он решил на следующий же день под любым предлогом увидеться с доном Хусто.
Донья Ана выслушала разговор до конца, потом, когда дон Диего собрался уходить, она снова отступила в тень и, переждав некоторое время, вернулась к себе. В сердце ее бушевали гнев, зависть и ревность!
Наутро вице-король получил следующее анонимное письмо:
«Сеньор, один из пиратов, совершивших неслыханные злодеяния на островах и побережье Нового Света, находится в Мехико. Он принадлежит к числу главарей, к тому же самых бесчестных, а нынче скрывается в доме дона Диего де Альвареса. Если ваша светлость желает схватить и примерно покарать его, вашей светлости достаточно послать в этот дом представителей закона».
Вице-король долго читал и перечитывал это послание; потом велел немедленно найти дона Диего.
Гонец поспел как раз вовремя: дон Диего намеревался выйти из дому для встречи с доном Хусто, но, узнав, что его вызывает к себе вице-король, поспешил во дворец.
– Плохи ваши дела, – начал вице-король.
– Почему, ваша светлость? – спросил Индиано.
– Вот, прочтите, – ответил вице-король, протягивая ему анонимное письмо.
Дон Диего внимательно прочел послание.
– Что вы на это скажете, дон Диего? – спросил вице-король.
– Не могу понять, от кого исходит эта клевета.
– Мне кажется, писала женщина.
– Совершенно верно, сеньор, но не могу догадаться, кто она.
– Вы говорили, что в Мехико живет дама, которой эта тайна известна?
– Да, сеньор, но этой даме неизвестно, что дон Энрике скрывается в моем доме.
– Может быть, еще какая-нибудь женщина посвящена в эту тайну?
– Ах! – воскликнул дон Диего – в голове его мелькнула мысль о Паулите. – Я подозреваю, кто мог это сделать.
– Кто же?
– Молодая женщина по имени Паулита. Это ее муж, прозванный Москитом, отбил дона Энрике у стражи вашей светлости.
– Как так?
– Да, сеньор, с этого и начались мытарства бедного юноши; мне здесь еще не все ясно, но я уже успел добыть важные сведения.
– Не поделитесь ли вы ими со мной?
– Я хотел было скрыть от вашей светлости часть правды, бросающей тень на мужа Паулиты, но ее недостойный поступок развязал мне руки, и я расскажу вашей светлости все, не утаив ни одного слова.
– Я вас слушаю.
Усевшись рядом с вице-королем, дон Диего поведал ему все, что ему удалось накануне услышать от Паулиты.
– Этот дон Хусто настоящий злодей! – воскликнул вице-король, выслушав рассказ.
– Да, сеньор, и теперь мне остается лишь узнать причину, по которой он так беспощадно преследовал дона Энрике.
– Что же вы собираетесь предпринять?
– Поговорить с доном Хусто.
– Он ни за что не признается.
– Если спросить его об этом прямо; но я постараюсь, чтобы он ни о чем не догадался, и, уверяю вашу светлость, я доищусь истины.
– А как быть с анонимным письмом?
– Если ваша светлость разрешит мне взять его с собой, я узнаю, чья рука его написала.
– Я не возражаю.
– Необходимо было бы, поскольку тайна разглашена, чтобы ваша светлость воспользовались своим правом, полученным от монарха – да хранит его бог, – и даровали полное прощение дону Энрике.
– Согласен.
– В таком случае с разрешения вашей светлости, – произнес дон Диего, пряча на груди анонимное письмо, – я удаляюсь и буду продолжать мои розыски.
– Да поможет вам бог.
Выйдя из дворца, дон Диего на миг задумался, идти ли ему сперва к дому Хусто или поспешить к Паулите, чтобы высказать ей все свое негодование.
Остановившись на последнем, он пересек Студенческую площадь и направился в переулок к дому Москита.
Дверь стояла настежь открытой, и Паулита в красной юбке, без корсажа и без лифа, в одной лишь белоснежной сорочке, обнажавшей ее плечи и шею, прибирала свой дом, весело распевая, как ранняя птичка.
– Добрый день, сеньор, – сказала она, завидя дона Диего и направляясь к нему навстречу.
– Добрый день, – сухо ответил дон Диего.
– Ну как, успешно ли продвигается дело дона Энрике? – спросила она, не заметив холодного тона своего гостя.
– Успешнее, чем вы могли бы предположить.
– Ах, какая радость!
– Умеете ли вы писать, сеньора?
– Немного, а почему вы спрашиваете?
– Сейчас узнаете. Вчера вы мне сказали, что многим обязаны дону Энрике?
– Да, сеньор, и я никогда этого не забуду.
– А что скажете вы о человеке, который постарался бы погубить и привести на виселицу своего благодетеля?
– Я назвала бы его низким существом.
– Так как же вы решились написать это письмо вице-королю и сообщить ему, где находится ваш покровитель?
– Это письмо! Это письмо! – в ужасе произнесла Паулита, беря протянутую ей бумагу. – Но я его никогда не писала!
– Прочтите и отвечайте, правда ли, что вы низкое существо?
Паулита с удивлением прочла послание; страшная догадка мелькнула у нее в голове: дон Энрике, человек которого она любила, был пиратом и этот пират – таинственный возлюбленный Хулии.