Пепел и рассвет

Глава1. Падение

Мию разбудил не привычный солнечный свет, пробивающийся через щель между штор, а настоящий, пробирающий до костей, холод, от которого сводило пальцы и ломило зубы.

Это было первое, что не укладывалось в голове. Она чувствовала, что лежала не на кровати и даже не на полу, куда иногда сползала, уснув со смартфоном в руках. А на холодной, влажной земле, пахнущей прелой травой и чем-то незнакомым, сладковато-горьким, как если бы кто-то растёр в пальцах полынь и смешал с цветочной пыльцой.

Мия открыла глаза и увидела небо.

Только неправильное. Оно было слишком ярким, слишком глубоким, слишком… густым. Звёзды – не те бледные точки, едва заметные сквозь городскую засветку, – а огромные, мерцающие, настоящие звёзды, рассыпанные по чернильному бархату так щедро, будто кто-то разбил банку с блёстками. И созвездия. Ни одного знакомого.

«Я сплю», – подумала Мия.

Это было единственное логичное объяснение. Она помнила, как сидела за компьютером. Помнила на экране «Забытый каньон», который проходила сороковой раз подряд. Помнила, как глаза слипались, как голова клонилась к клавиатуре…

Значит, уснула. Прямо за столом, лицом на клавиатуре, и теперь ей снится что-то красивое и бессмысленное.

Она села. Вокруг была настоящая, зелёная, мокрая от росы, высокая до пояса трава. И холм, с которого открывался вид на… на…

Она моргнула. Протёрла глаза. Моргнула снова.

Внизу, в долине, поблёскивала река. За рекой – поле, уходящее к тёмной стене леса. А дальше, на фоне звёздного неба, белели каменные стены и башни города, увенчанного огромным собором с витражными окнами, которые даже ночью, даже отсюда, казались цветными.

Мондштадт. Город Свободы. Город Ветра. Город, который она видела тысячу раз на экране – сверху, снизу, с каждого холма, с каждого моста. Город, в котором она знала каждый переулок, каждую лавку, каждого NPC по имени.

«Я определённо сплю».

Мия ущипнула себя за руку. Больно. Ущипнула сильнее – так, что на коже остался красный след. Ещё больнее.

Ветер ударил в лицо. Резкий, холодный, пахнущий травой и далёким дождём. Волосы забились в рот, Мия машинально убрала их. Пальцы дрожали так сильно, что она попала себе в глаз.

– Ай!..

Голос прозвучал странно – слишком громко в этой тишине, слишком реально для сна. Где-то внизу, в лесу, откликнулась птица – длинным, заливистым криком, от которого по спине пробежали мурашки.

Мия опустила глаза на себя. Пижама с Тоторо. Старые серые кеды, в которых она ходила по квартире, потому что пол в её комнате был ледяной.

Ни телефона, ни ключей, ни кошелька.

Она обхватила колени руками и почувствовала, как внутри, где-то между рёбрами, поднимается что-то большое и удушающее, похожее на панику.

«Ладно. Ладно. Допустим, это сон. Очень яркий, очень детальный осознанный сон. Я читала про такие. Сейчас я досчитаю до десяти, и проснусь».

Раз. Два. Три.

Ветер. Трава. Звёзды.

Четыре. Пять. Шесть.

Мондштадт мерцал внизу, настоящий и невозможный.

Семь. Восемь.

Где-то далеко, на границе слышимости, раздался глухой и ритмичный звук, похожий на барабан. Нет, не барабан. Топот. Что-то неслось по лесу внизу, ломая ветки.

Девять.

Звук стал ближе. К нему добавились хриплые, гортанные голоса – какая-то помесь хрюканья и улюлюканья. Голоса, которые она слышала тысячу раз в наушниках, и ни разу в жизни.

Хиличурлы.

Десять.

Мия не проснулась.

Но она очнулась. Очнулась от осознания, что весь её мир перевернулся с ног на голову.

Это не сон.

***

Она бежала, спотыкаясь, хватаясь за ветки, которые хлестали по лицу, и задыхаясь. Да, на физкультуре она была не самой лучшей ученицей.

Мия скатилась с холма, ободрав ладони о камни, и влетела в лес. Деревья сомкнулись над головой, луна пропала, и стало так темно, что она перестала видеть собственные ноги. Но топот сзади стал тише, и голоса хиличурлов – тоже. Она позволила себе остановиться, привалившись к стволу дерева.

Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие горели. Колени тряслись так, что она сползла по стволу на землю и осталась сидеть, обхватив себя руками.

«Ладно. Ладно. Я не сплю. Я в Геншине. Я. В. Геншине. В мире Тейват. Без оружия, еды, без Глаза Бога, без телефона, зато в пижаме. Отлично. Просто отлично. Пять звёзд из пяти, рекомендую».

Она закусила костяшку пальца, чтобы не расплакаться. Получилось плохо. Слёзы потекли сами, горячие, злые. Мия вытирала их тыльной стороной ладони, размазывая по щекам грязь.

Мама.

Мысль ударила под дых. Мама сейчас спит в соседней комнате. Утром проснётся, заглянет к ней – «вставай, завтрак стынет» – а кровать пустая. Компьютер включён, стул стоит, а Мии нет.

«Нет. Не думай об этом. Не сейчас. Сейчас главное – выжить».

Она подняла голову и прислушалась. Лес жил своей жизнью – шелестел, поскрипывал, шуршал. Но хиличурлов слышно не было. Может, они не заметили её. Может, пошли в другую сторону.

Мия встала на ноги. Колени всё ещё тряслись, но держали.

«Мондштадт. Мне нужно в Мондштадт. Там люди. Там безопасно. Там… там Джинн, и Эмбер, и рыцари Фавониус. Они помогут. Должны помочь. Я же не монстр, я просто… обычная девушка с ужасной физподготовкой. Самая жалкая исекайщица в истории жанра».

Она попыталась сориентироваться. В игре Мондштадт был к северо-востоку от Мыса Ветров. Если она правильно определила, где проснулась (а холм выглядел как тот, с которого открывался вид на город), то ей нужно идти вниз, к реке, и вдоль неё – к главным воротам.

Простой план. Для персонажа, который может летать на ветроплане, бить монстров и телепортироваться к Статуям Архонтов, чтобы залатать раны.

У Мии не было ничего из этого. У неё были кеды, пижама и тройка по физре.

Она пошла.

* * *

Лес ночью совсем не так безобиден и очарователен, как бывает в игре. В реальности – это корни, которые цепляются за ноги. Это ветки, которые бьют по лицу именно тогда, когда думаешь, что путь свободен. Это звуки, от которых останавливается сердце: хруст, шорох, далёкий вскрик неизвестной птицы. Это запахи сырой земли, гниющих листьев, чего-то мускусного и звериного, от чего хочется забраться на дерево и сидеть там до рассвета.

Мия шла и считала шаги. На двухсотом перестала. На трёхсотом – споткнулась и упала, рассадив колено о камень. Зашипела от боли и схватилась за ногу. Пижамные штаны порвались, кожа под ними была содрана, из раны сочилась липкая кровь. Слёзы вернулись. Мия стиснула зубы.

«Не реветь. Не реветь. Рыдающая девушка в лесу – это приманка для всего, что здесь живёт. А здесь живут не только хиличурлы. Здесь живут митачурлы. Маги бездны. Руинные стражи. Глаза бури…»

Она поднялась и пошла дальше, прихрамывая.

Лес начал редеть. Деревья расступились, и Мия увидела реку – широкую, чёрную, с серебристой рябью лунного света на поверхности. За рекой – луг, а за лугом – стены Мондштадта. Уже даже различимы отдельные башни, отдельные огоньки в окнах. Близко. Так близко.

Между ней и рекой был пологий, но скользкий после росы бережок. Мия начала осторожно спускаться, цепляясь за траву. На середине пути нога поехала по мокрой глине. Мия взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие – бесполезно. Она покатилась вниз, собирая спиной каждый камень, каждую кочку, и влетела в воду с плеском, который, наверное, разбудил всю рыбу в радиусе километра.

Речка была ледяной. Настолько ледяной, что у Мии перехватило дыхание и мышцы свело. Она забарахталась, нахлебалась воды, закашлялась. Ноги нашли дно – было неглубоко, по пояс, – и она выбралась на другой берег на четвереньках, дрожа так, что зубы стучали. Мокрая с ног до головы. Пижама облепила тело, кеды хлюпали. Волосы в тине.

«Отличный вид для первого появления в фэнтезийном мире. Просто обложка книги. Бестселлер».

Она стояла на берегу, обхватив себя руками, и смотрела на Мондштадт. До ворот, может, полкилометра? Луг, мост, ворота. Прямая дорога.

Мия двинулась вперёд. Зубы стучали в ритме шагов. Ветер, такой впечатляющий и хорошо прорисованный в игре, здесь пронизывал мокрую ткань, как ножом. Когда-то ей хотелось ощутить его, стоя в высокой траве и глядя на местные окрестности. Что ж...

Пальцы на ногах перестали чувствоваться. Но она упорно шла. Потому что альтернативой было лечь и умереть, а умирать в семнадцать лет в пижаме с Тоторо было слишком глупо даже для неё.

Луг кончился, и началась настоящая, мощёная камнем, дорога. Она привела к мосту. За мостом была каменная арка ворот, и рядом… Статуя Барбатоса. Хм, странно, насколько она помнила (а помнила она это хорошо), статуя находилась на площади, в самом городе. Но... если этот мир существует реально, он же не обязан быть точной копиркой своей виртуальной версии?

Статую эту она видела тысячу раз. Изящная фигура с распростёртыми крыльями, склонённая голова, протянутые вперёд руки. Барбатос. Венти. Бог ветра, вечный бард, любитель вина и плохих шуток.

Здесь, в лунном свете, статуя была другой. Не игровой моделькой, а каменным изваянием высотой с пятиэтажный дом, потемневшим от времени, с лишайником на складках одежды. У подножия лежали засохшие цветы, оставленные кем-то из горожан.

Мия протянула руку и коснулась камня. Он был тёплым, несмотря на ночной холод. От прикосновения по пальцам прошла мягкая вибрация – как далёкий звон колокола, ощутимый кожей, но не слышимый ухом.

Опять предательские слёзы.

«Я правда здесь. Я правда, по-настоящему, здесь».

Она простояла так минуту. Или пять. Потом вытерла лицо мокрым рукавом (что было совершенно бессмысленно, потому что рукав был мокрее лица) и пошла к воротам.

Ворота были открыты – Мондштадт, город свободы, не запирал ворот. Но у входа стояли двое рыцарей в бело-синей форме Ордо Фавониус, с копьями и фонарями.

Они увидели Мию. Мия увидела их. Повисла пауза.

Со стороны это, наверное, выглядело впечатляюще: из ночной тьмы к воротам вольного города выходит мокрая, грязная, дрожащая девушка в непонятной одежде с нарисованным зверем на груди, с тиной в волосах и кровью на коленке, и смотрит на стражников глазами побитого щенка.

– Стой! – рыцарь поднял фонарь. – Кто такая?

Мия открыла рот. И поняла, что не знает, что сказать. Совсем. Ни одного слова. Все заготовки, все «легенды», которые она могла бы придумать, если бы у неё было время – всё вылетело из головы, как стая испуганных голубей.

– Я… – голос был хриплый, чужой. – Я…

Второй рыцарь подошёл ближе, наклонился, разглядывая её.

– Девчонка. Лет шестнадцать-семнадцать. Одежда странная. Ран серьёзных нет, но вся мокрая. Похожа на утопленницу.

– Я не утопленница! – возмутилась Мия, и это вышло так жалко, что первый рыцарь фыркнул.

– Ладно, не утопленница. Документы есть?

Документы... Паспорт, который лежал в ящике комода её комнаты. Свидетельство о рождении. Электронный дневник.

– Нет…

Рыцари переглянулись.

– В штаб, – сказал первый. – Пусть капитан Кэйя разбирается. Его смена.

«Кэйя».

Её будто ударило разрядом тока, когда она услышала знакомое имя. Кэйя Альберих. Кавалерийский капитан Ордо Фавониус. Хитрый, обаятельный и опасный. Человек, который видит ложь так же легко, как обычные люди видят физические объекты перед собой.

И ей предстоит ему врать.

«Я обречена».

* * *

Штаб Ордо Фавониус ночью выглядел иначе, чем она представляла. Тише. Пустыннее. Факелы в коридорах горели вполнакала, бросая на каменные стены рыжие тени. Где-то капала вода. Пахло воском, металлом и чернилами.

Её провели по коридору, мимо доски объявлений (комиссии! настоящие комиссии, написанные от руки на пожелтевшей бумаге!), мимо двери в библиотеку (за которой, наверное, спала Лиза – или не спала, кто её знает), и усадили на деревянную скамью у кабинета.

– Жди.

Мия сидела, капая водой на каменный пол, и ждала.

Прошло минут десять. Или двадцать. Или сорок – без телефона время превращалось в бесформенный и тягучий кисель. Она успела замёрзнуть окончательно, согреться от стыда, снова замёрзнуть и подумать о том, что если её посадят в тюрьму, то хотя бы дадут одеяло.

Как только она об этом подумала, раздался звук неторопливых и уверенных шагов.

Кэйя Альберих вышел из-за поворота коридора, и у Мии временно остановилось дыхание.

Он был выше, чем она представляла. Тёмная кожа, синий глаз (второй скрыт повязкой), волосы цвета ночного неба, собранные так, что пряди падали на лицо. Белый мех на воротнике. Голубая клипса в ухе. И расслабленная улыбка, говорящая: «я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, и меня это забавляет».

– Ну-ну, – сказал он, останавливаясь перед ней и разглядывая с головы до ног. – И что у нас тут?

Голос был мягкий и бархатный, с ноткой насмешки, которая, кажется, была вшита в него намертво, как заводская настройка. В игре так и было. Но это уже не игра.

Мия сглотнула.

– Я… я Мия . Я заблудилась.

Кэйя склонил голову набок. Клипса качнулась.

– Заблудилась, – повторил он. – Ночью. Без документов. С тиной в волосах.

Он присел перед ней, легко и грациозно, как кот, и заглянул в лицо. Его единственный глаз был спокойным и внимательным, как объектив камеры.

– Мне кажется, это занятная история. Хочешь рассказать подробнее?

Мия хотела провалиться сквозь скамейку, сквозь пол, сквозь фундамент Ордо Фавониус, сквозь землю – прямо до ядра планеты. Там, наверное, тепло. И нет Кэйи с его рентгеновским взглядом.

– Я… не помню, как сюда попала, – сказала она, и это было почти правдой.

– Не помнишь, – Кэйя кивнул с таким видом, будто слышал это каждый день. – Амнезия. Классика. Дальше.

– Я проснулась на холме. За рекой. Там были хили… были монстры. Я убежала. Упала в реку. Пришла сюда.

Кэйя молчал, продолжая разглядывать её. Мия чувствовала себя бабочкой, приколотой булавкой к картону.

– Одежда, – сказал он, наконец. – Интересная. Я повидал много стран и много мод, но такого не встречал. – Он указал на Тоторо. – Это зверь?

– Это… персонаж. Из… сказки. Из моей страны.

– И что за страна?

Мия замялась. Её страны он не знает. Сказать «из другого мира»? Решит, что она сумасшедшая. Или хуже – заинтересуется и начнёт копаться.

– Далёкая, – сказала она. – Очень далёкая.

Кэйя усмехнулся. Встал, отряхнул колено.

– Что ж. Далёкая страна, потеря памяти, странная одежда. Набор, конечно, подозрительный. Но ты не похожа на шпионку.

Он помолчал, будто давая ей шанс признаться, что она всё-таки шпионка. Мия молчала, стуча зубами.

– Ты больше похожа на промокшего котёнка, – заключил Кэйя. – И от тебя пахнет речной тиной. Без обид.

– Без обид, – повторила Мия.

Кэйя прислонился к стене, скрестив руки на груди.

– Вот что я сделаю. Посажу тебя в камеру…

Сердце ухнуло вниз.

– …шучу.

Он ослепительно, по-мальчишески улыбнулся и на секунду стал похож не на опасного разведчика, а на старшеклассника, который подкалывает младших ребят.

– У нас нехватка персонала по всему городу. Рыцарям не до бродяжек. Магистр Джинн завалена бумагами по уши, а я, признаться, не горю желанием заполнять формуляры о задержании несовершеннолетних. Ты умеешь мыть посуду?

– Что?..

– Кружки. Бокалы. Тарелки. Плоские такие штуки, на которых лежит еда.

– Я? Да...

– Отлично. В таверну «Доля Ангелов» на городской площади нужна официантка. Работа за еду и крышу над головой. Лучшее, что я могу предложить, пока мы не разберёмся, кто ты и откуда.

Он подмигнул единственным глазом:

– И постарайся не воровать столовое серебро. Владелец этого не одобрит.

***

Ей дали сухую одежду – простое платье горничной, грубое, коричневое, но чистое и, главное, сухое. Тонкий плащ. Башмаки на два размера больше, и Мия шаркала в них, как клоун.

Ронда – пожилая женщина из штата Ордо Фавониус, отвечавшая за хозяйственные нужды, – отвела её в умывальню, сунула в руки полотенце и кусок мыла.

– Вымойся. Вычеши тину. Ты выглядишь так, будто тебя река выплюнула.

– Можно сказать, так и есть, – ответила Мия.

Женщина хмыкнула, но во взгляде мелькнуло что-то тёплое.

– Поешь потом на кухне. Скажи, что я разрешила.

Мия мылась долго. Вода была холодной – горячую, видимо, грели отдельно, и среди ночи этим никто не занимался. Но даже холодная вода смыла грязь, тину и речной запах. Мия стояла в каменной умывальне, босая, мокрая, и смотрела на своё отражение в тусклом медном зеркале.

Обычное лицо. Круглое, с веснушками на носу. Тёмные глаза. Мокрые каштановые волосы, которые без фена завивались в нелепые кудряшки. Ни капли героического. Ни капли. «Попаданки в книжках всегда красивые. Длинные ноги, осиная талия, загадочные глаза. А я... Тейват, ты точно ошибся адресом».

Она натянула сухое платье, закатала рукава, влезла в гигантские башмаки и пошла на кухню.

Там её ждали хлеб с сыром и кружка молока. Простейшая еда, но самая вкусная в её жизни. Пока Мия ела, её руки тряслись, а слёзы капали в молоко. Она не могла остановить ни то, ни другое. «Мама сейчас спит. Она ещё не знает. У меня есть несколько часов до утра, когда она проснётся и зайдёт в мою комнату, и…»

Мия положила хлеб на стол. Аппетит пропал.

«Я вернусь. Я обязательно вернусь. Я найду способ. Здесь есть магия, Архонты, алхимики – кто-нибудь должен знать, как вернуть человека домой. А пока мне нужно выжить. Просто выжить».

Она допила молоко, вымыла кружку и пошла за Рондой, которая отвела её в крошечную комнату – скорее, каморку с узкой кроватью, табуретом и малюсеньким окном.

– Спи. Утром пойдёшь в «Долю Ангелов». Спросишь Чарльза – он бармен. Он в курсе. Капитан Кэйя уже послал записку.

– Спасибо, – сказала Мия, и голос дрогнул на последнем слоге.

Ронда посмотрела на неё с серьёзным видом.

– Всё будет хорошо, деточка, – сказала она и вышла.

Мия легла на кровать: тонкий матрас, колючее одеяло, подушка, набитая чем-то хрустящим – соломой? Травой?

Потолок был каменный и низкий, с трещиной в форме молнии.

«Я в Тейвате. Где-то в этом городе сейчас спит Джинн, завтра утром она сядет за свой стол и будет разбирать жалобы горожан. Где-то бродит Венти, наигрывая на лире мелодии, которым тысяча лет. Где-то Лиза читает книгу, лёжа на диване в библиотеке, и ей лень вставать за чаем. И где-то здесь, в этом городе, или за его стенами, на винокурне...»

Она зажмурилась.

«Нет. Не думай о нём. Не думай. Он персонаж. Пиксели. Выдумка. То, что ты мейнила его два года и знаешь наизусть каждую его реплику – это ничего не значит. Это. Ничего. Не. Значит. Это всё, чёрт побери, просто очень странно».

Но сердце стукнуло чуть сильнее – предательски, глупо, по-девчачьи. Мия натянула одеяло на голову. «Господи. Из всех миров. Из всех вселенных. Я попала именно в тот, где живёт мой нарисованный кумир».

В конце концов, она уснула. Провалилась в сон мгновенно и без сновидений.

* * *

Наступило утро. Мия проснулась от солнца – тонкий луч нашёл щель в ставне и упёрся ей прямо в глаз, как указательный палец: «Вставай».

Она села. Всё та же каморка. Каменные стены. Колючее одеяло. Башмаки не по размеру у кровати.

Точно не сон. Мия медленно выдохнула, потёрла лицо ладонями. «День первый. Поехали».

Она нашла умывальню (заблудилась дважды, один раз зашла в оружейную – копья! настоящие копья в стойках! – и один раз в кладовку с мётлами). Умылась. Попыталась пригладить волосы – бесполезно: без расчёски они превратились в воронье гнездо. Завязала в узел на затылке, закрепив щепкой. «Красота. Просто принцесса».

Мия вышла на улицу и увидела настоящий утренний Мондштадт.

Она остановилась на ступенях штаба и на несколько секунд забыла обо всём – о страхе, о маме, о том, что она застряла в другом мире без малейшего плана.

Город был живой и самый реальный. Не игровые декорации. Не красивый, но пустой набор текстур. Живой, шумный, пахнущий, дышащий город. Булыжная мостовая, мокрая после утренней росы. Деревянные ставни, распахнутые настежь. Корзины с хлебом у дверей пекарни. Женщина, развешивающая бельё на верёвке между домами. Дети, бегущие по площади с криками. Старик с тростью, сидящий на лавке и кормящий голубей.

И ветер – совсем не тот, который морозил её ночью. Это был мягкий, тёплый, ласковый и пахнущий цветами ветер Мондштадта, города свободы.

Мия стояла на ступенях и улыбалась, как дура, с мокрыми глазами и щепкой в волосах. «Ладно. Может, это не так уж и плохо. Может быть».

Она спустилась на площадь и пошла искать «Долю Ангелов». Найти было несложно – таверна стояла прямо на городской площади, рядом с фонтаном. Двухэтажное здание, каменное внизу, деревянное сверху, с вывеской, на которой были нарисованы бокал вина и крыло. Дверь открыта, изнутри пахло деревом, хмелем и чем-то жареным.

Мия вошла и увидела ту же стойку, что была в игре, те же столы и стулья. А ещё – полки с сотнями бутылок, разных форм и цветов, с этикетками, написанными от руки. За стойкой стоял плотный и усатый мужчина средних лет, с усталым, но добродушным лицом. Чарльз.

– Ты от капитана Кэйи? – спросил он, не поднимая глаз от бокала, который протирал полотенцем.

– Да…

– Фартук на крючке. Подносы на полке. Меню на доске. Если возникнут вопросы, обращайся ко мне. Тарелки не бить.

– Я постараюсь.

Чарльз поднял глаза. Посмотрел на неё. Вздохнул.

– Почему мне кажется, что это обещание ты не сдержишь?

* * *

Он оказался прав.

В первый же день Мия разбила два бокала. Один уронила сама – руки были мокрые от мытья, и бокал просто выскользнул, как живой. Второй смахнула локтем, разворачиваясь с подносом. Каждый раз она подметала осколки, извиняясь перед Чарльзом, который только качал головой.

Во второй день – ещё один бокал и тарелку. В третий – только тарелку, и Мия решила, что это прогресс.

Работа была тяжёлой. Не физически – хотя и физически тоже, ноги к вечеру гудели, а плечи ныли от подносов. Тяжёлой – морально. Мия не привыкла разговаривать с незнакомыми людьми. Даже в школе она сидела на задней парте и особо ни с кем не общалась, только играла в телефоне. А здесь нужно было подходить к столам, улыбаться, записывать заказы, приносить еду, убирать грязную посуду. Снова улыбаться и ничего не ронять. Но получалось плохо.

Она путала столы. Приносила «Яблочный сидр» вместо «Огненной воды». Один раз пролила суп на колени торговцу из Ли Юэ – он ругался целых пять минут, а Мия стояла и мечтала о конце света.

Но были и хорошие моменты. Маленькие, тёплые, как горсть песка на ладони.

Чарльз был ворчливый, но не злой. Он не кричал на неё за разбитую посуду, только вздыхал. Иногда оставлял ей сэндвич и кружку молока на кухне – «Ешь, а то ветром сдует». Горожане тоже оказались совершенно обычными люди, а не NPC. Они смеялись, сплетничали, жаловались на погоду, хвалили вино и ругали рыцарей. Они были живыми и настоящими.

Мия слушала их разговоры и жадно впитывала любую информацию – каждое имя, каждую деталь, каждый обрывок новостей. Она собирала мир по кусочкам, как пазл, сверяя с тем, что знала из игры. Почти всё совпадало. Почти. Были и отличия. Мелкие, как трещинки в стекле. Некоторых персонажей она не узнавала – новые лица, новые имена. Некоторые улицы выглядели иначе, чем в игре. И воздух здесь был живой, меняющийся, пахнущий по-разному каждый час.

Странно было определить время. Мия пыталась понять, в какой точке сюжета она оказалась. Двалин уже атакует окрестности? Путешественник уже прибыл? Она прислушивалась к разговорам, но пока ничто не указывало на начало основного сюжета. Значит, она попала сюда до событий игры. Рано. Может, за недели, может, за месяцы.