Dоminium. Тень надежды

Глава пятая

Мы снова сидели в виртуалке. Который день уже! И все зря. Никому не были интересны рейдеры на отдыхе. Сегодня Фриц наконец высказал то, о чем думали все:

– Не пора ли признать, что никто нас нанимать не собирается. Либо заказчик слился, либо у него был запасной вариант на случай гибели Шакала.

Все молчали. Потом Лео спросил:

– Возвращаемся обратно к Гюрзе? Но это был ее приказ: быть здесь и ждать.

– Здесь мы ничего не высидим.

– Фриц, успокойся, – сказал Ван. – Сам же знаешь: выполняется последний приказ.

– Знаю, но… Не могу я так просто просиживать стул. Что-то делать надо.

– Что?

– Не знаю.

– И я не знаю. Выполняем последний приказ.

– А кто сказал, что заказчик знает о смерти Шакала? – спросил я. – И откуда мы вообще знаем, что Шакал погиб? Мы уничтожили засаду, но почему мы так уверенно решили, что он в ней участвовал? Единственный, кто мог его опознать – это Спарта, а он тоже мертв. Пленных не взяли.

Фриц скептически поджал губы. Ван сказал:

– Меня там не было. Были вы и Студент.

– Вот именно. Дай-ка салфетку… Смотрите: вот так проходила дорога между высоток. Вот место засады. Вот так они стреляли. Это их пулемет. Здесь остановился бронетранспортер. Ракет у них не было. Что они могли сделать, если бы броня просто пошла на прорыв, вперед, по дороге?

На салфетке была нарисована изогнутая линия между двух овалов. На ней была поставлена жирная точка и в сторону этой точки из левого овала тянулись стрелки разной длины.

– Они не хотели повредить оборудование и почти не обстреливали машину. По той же причине отпадают мины. Нажми водитель на педаль – и из пулемета его не остановишь. Броня прикроет тех, кто внутри и они просто уедут. Зачем тогда и засада?

"Скунсы" глядели на салфетку, ничего не понимая, но Фриц покрутил ее, прикидывая, как и что происходило и сказал:

– Дай карандашик!

На моей схеме появилось еще две стрелки, направленные на дорогу из второго овала.

– Там обрывистый склон. Дорога проходит под ним, а наверху какие-то домики были, насколько я помню. Если там сидела еще пара бойцов, то пойдя на прорыв, бронетранспортер попал бы под кинжальный огонь сверху. Крыши у него нет. Всех, кто внутри, изрешетили бы.

– Точно. Но мы отбились и те, кто сидел в домиках, не решились вмешиваться. Вот я и думаю, что Шакал может быть еще жив.

– Хорошо, – Фриц кивнул. – Допустим, это так. Очень вероятно, что так и есть. Что это меняет?

– Все меняет. У наемников наверняка был какой то резерв в жилой зоне. Шакал мог его вызвать. Если людей в нем было достаточно, то проблема пополнения перед ним сейчас не стоит.

– То есть нужно определить, кто из опытных рейдеров в последнее время покинул кластер…

– Не только. Они потеряли не одних людей, но и снаряжение. Вот это, вероятно, для них является настоящей проблемой. Если эти наемники не связаны с Патрулем, а мы считаем, что не связаны, то пулевое оружие им достать будет очень не просто. Техническая служба, к примеру, использует только энергетическое.

– И это тоже…

Ван посмотрел на Лео и спросил:

– Составишь запрос для сети?

Тот пожал плечами и ответил:

– Только стандартный. Ты же знаешь мои возможности. Работа с документацией, со списками, системные процедуры… А полицейские запросы – не мое.

– Но не вызывать же Гюрзу сюда ради этого! Нанять кого-то?.. Кого? У меня таких людей на примете нет.

– Я и Малыш тем более не умеем.

– Можно попытаться кого-то, кто без работы сидит, привлечь…

Ван замолчал, думая. Я сказал:

– Есть у нас один человечек. Как раз без работы. И идти далеко не нужно…

…

"Вжжж-тынц! Вжжж-тынц!" – подпружиненная штанга тренажера ходила вверх-вниз с характерными звуками. Хелен тянула ее, сидя на мягкой скамейке и ее футболка (вернее футболка Фрица, которую она одела без спроса) промокла от пота. Тренажер тоже был наш. И комната была наша.

– Та-а-ак!

– Ой!

– Что "ой"?

– Ничего. Напугали. Не стойте в кадре.

– В каком еще кадре?

Я понял, в каком, не дожидаясь ответа. На столе стояла миниатюрная камера. Хелен снимала тренировку и транслировала ее в сеть, наверняка при этом используя наш же трафик.

– И много народу тобой интересуется?

– Не очень. Человек десять набралось, пока вы не вломились.

– Много заработала?

– Две сотни виртуальных за два часа.

– А на камеру сколько потратила?

– Двенадцать.

– А на трафик сколько уйдет?

– Еще три. На неделю. Все, что осталось.

– Твое вложение окупится через… – я прикинул в уме. – Допустим, по три часа в день… Никогда не окупится. Весь доход уйдет на оплату канала.

– Знаю… Но это же всего за два часа! – она закрепила штангу в верхнем положении и подняла скамейку. – Такие стримы раскручивать надо, чтобы они работали. Моделей менять, программы придумывать… Меня все просили, чтобы я футболку сняла. Я может и согласилась бы, но они больше платить все равно бы не стали.

– Это моя футболка! – напомнил Фриц.

– Ага. Отдать? Я свои шмотки выстирала.

– Ладно. Не бегать же тебе голой.

– Ерунда. Вы меня уже видели.

– Слушай, Кроха, – сказал я – есть дело. У тебя там в дипломе программирование было. Ты сможешь сетевой запрос составить?

– Легко. Тема?

– Их две. Первая: рейдеры, в последнее время покинувшие кластер и ушедшие в Промзону. Интересуют и одиночки, и группы. Нужны их данные и связи. Вторая: продажи оружия в кластерах. Кто покупал, или продавал стволы, особенно пулеметы, когда, сколько и были ли у него же недавние продажи.

– "Недавние" – это сколько?

– Последние два месяца.

– Сложность высокая. Нужен визор, или монитор и доступ к рабочей станции. И от обычного запроса пользы будет не много, потому что как раз на служебные машины его не пропустят. Обычным только рекламу найдешь. Вот если бы этот запрос запустить от Патруля…

– Зайти под чужой учетной записью? Отследят. На каторге не сахар…

– Может быть, Мадлен поможет? – спросил Фриц.

– Чиновнику гражданской службы со своего рабочего места узнавать про оружие? Тогда ей точно обеспечено внимание внутренней службы безопасности Администраторума. С ваших служебных визоров этого тоже лучше не делать.

Хелен задумалась.

– Если в какую-нибудь мастерскую забраться, или в диспетчерскую… Не пойдет. Там люди бывают, а такие запросы будут работать долго.

– Сколько долго?

– Зависит от прав.

– Через Седого!

Эти слова мы с Фрицем произнесли одновременно.

Ответ с орбиты от Крига пришел быстро. Он прислал коды приоритетного доступа для запросов, но рабочую станцию нужно было искать самим. Когда мы передали это Хелен, она помотала головой и сказала, что ей достаточно любого легально приобретенного визора и удаленного доступа через любой локальный хаб.

– Что, вообще любой? – удивился я.

– Лишь бы было хоть одно гнездо для подключения адаптера. Отследить подключение можно только на физическом уровне, потому что поток информации, проходящий через хаб, огромен. Вешать туда какую-то следящую программу нельзя. Она затормозит обработку, скорость снизится, а там важен каждый бод. То есть нужно идти и глазками смотреть, где адаптер установлен.

– Есть проблема, – Фриц посмотрел на девочку. – Межкорпусные хабы находятся, как следует из названия, между корпусами. Я понимаю, о чем идет речь. Все оптические линии связи наземные и расположены на отметках "ноль" и в подвалах.

– Ну и что? Сходим туда.

– В том то и дело. Техники говорят, что в последнее время активизировались мутанты. На нижних уровнях даже посты установлены. Биоподдержка, совместно с Патрулем.

– Не пройдем, что-ли?

– Нас пропустят. Но если мутантов действительно много, то дело плохо. Нам ведь там не просто закладку установить надо. Это долгая работа. А сигнал от адаптера как через перекрытия пройдет?

Хелен удивленно уставилась на него.

– Сигнал? Какой еще сигнал? Не будет никакого сигнала. Это только так называется: "адаптер". На самом деле это локальный сетевой автономный программируемый контроллер, который использует хаб для формирования выделенного канала. Поиграть так не получится, потому что нет никакой графической оболочки, но послать запрос и получить данные – вполне. Хаб для этого и нужен, это его основная функция. Канал может удаленно использовать любой, кто имеет на то право, то есть знает его коды доступа. Мы их знаем. Их вам только что прислали. Ими же определяется приоритет в обработке. Теоретически можно отследить доступ на сам контроллер, но для этого нужно его взломать, а его и найти-то не просто, тем более сложно пароль подобрать. На самом деле мы хотим сделать то же самое, что делают все хостеры: "забить канал", только они его у провайдера покупают, а мы все сделаем сами. Красивый хак получится. Сам адаптер стоит две кредитки. Визор – от полусотни до ста, если за понтами не гнаться. Идем в шоп?

– А может, ты для начала оденешься? Или так и пойдешь?

– А что? – она посмотрела на футболку, достававшую ей до середины бедер. – Все же нормально.

Надо ей хоть шорты какие то купить, что-ли…

Глава шестая

Лифт шел вниз, в темноту нижних уровней. Свет моей нагрудной фары бежал по стене, проходящей мимо нас снизу вверх, по пятнам плесени, ржавым потекам и по ступеням вмурованной в стену лестницы. В кабине было тесно втроем. Кроха тоже пошла с нами, настояв, что подключение адаптера потребует ее присутствия. По-моему ей просто хотелось покрасоваться в комбинезоне техслужбы. За это ее навьючили пайками и стометровой бухтой стального троса.

Снаружи один из корпусов кластера большим не кажется. Представьте себе костяшку домино, поставленную на длинное ребро. Дубль "пусто-пусто", два километра длиной, три сотни метров шириной и примерно метров восемьсот высотой. Она черного цвета из-за покрывающих ее солнечных панелей, а верхняя грань у нее ярко-зеленая. Это теплицы. К соседним "доминушкам" тянутся нити эстакадных путепроводов. Земля вокруг покрыта горами мусора, но этого не видно, потому что завалы хлама закрывает молочно-белым туманом смог промышленной зоны.

Когда Фриц первый раз вывел меня на стену, я был поражен. Сейчас же вполне равнодушно смотрел сквозь решетку лифта. Изнутри корпус отнюдь не выглядел величественной громадой, плывущей в белых облаках. По санитарным нормам на одного человека здесь должно было приходиться не менее восьми кубометров пространства, а собственно жилые помещения не могли занимать более 50% пространства. На верхних и на средних уровнях так и было, но на нижних никто даже не пытался соблюдать нормы. Люди спали вповалку в коридорах, здесь же жевали жвачку, содержавшую слабый наркотик и остальные свои дела тоже делали здесь. Проходящих по линиям техников в оранжевых комбинезонах они провожали равнодушными взглядами. Авария? Эпидемия? Им было наплевать. Когда-нибудь все умрут. Днем раньше, днем позже – какая разница? Была бы жвачка, да работал бы соцпункт, на котором раздают бесплатный суп.

Раз в десять дней им перечисляют "пособие". Это день общей пьянки, после которого все снова погружаются в ставшее привычным отупение. Здесь рождаются и умирают и никто не считал ни первых, ни вторых.

– В последнее время отсюда детей иногда забирают на пожизненный контракт, – сказал Фриц, когда мы шли мимо лежащих на тряпье людей. – У "Костяшек" это одно из направлений. Пристраивают в школы, потом заставляют подписать документы – и на завод

– Это же рабство!

– Они и это считают счастьем. К тому времени, как контрактник сдохнет в сорок лет, здесь уже никого из его поколения в живых не останется. Те, кто покрасивее – те конечно подольше проживут…

– Сколько же их тут?..

– Посчитай сам. Норму пространства ты знаешь, в меньшем объеме просто кислорода не будет хватать. На верхних уровнях под жилье отводится пятнадцать-двадцать процентов объема, остальное – коридоры, линии, коммерческие зоны и так далее. А здесь можно принять, что жилая зона – почти все пространство.

Я на ходу прикинул в уме, но запутался в степенях.

– Порядка двадцати миллионов, – сказала Хелен. – Может и больше.

Шесть населений Новой было спрессовано в черном блоке, который в южном секторе был не самым большим. Это не укладывалось в голове и я ускорил шаг, чтобы побыстрее выйти из человеческого муравейника.

…

Внизу лифт остановился на большой площадке. Отметка "ноль", приехали. Я откинул задвижку и распахнул сетчатую дверь. Мы вышли. К нам обернулись двое, стоявших у перегораживающей площадку решетки. Темно-серая форма – патрульный. Зеленая – сотрудник биоподдержки. Оба вооружены. У патрульного – тяжелый дробовик и парализатор на плече. У бионика – жуткого вида устройство с торчащими из него лезвиями. Косилка, которой они подравнивают травяные панели на стенах, превращается в оружие ближнего боя, если с нее снять защитный кожух. И это оружие наготове, значит все серьезно.

– Привет, технари! – сказал тот, что был в зеленом комбезе. – Далеко собрались?

– Ревизия, – ответил Фриц. – А у вас тут как? Мутанты шалят?

– Лезут, черти. Крабы в основном. Где-то в подвалах видимо щель образовалась на свалку, вот и прут. А найти ее никто не может.

– Опорную колонну смотреть идем.

– Это в другой стороне, но все равно будьте осторожны. На днях у нас пересменка была и его – бионик кивнул на патрульного – сменщик решил ступеньки в шахте лифта сосчитать. Руку высунул наружу и пальцами по ступенькам этак: "Тыц… Тыц… Тыц…" Скучно же так просто ехать, надо повыпендриваться! А на лестнице крабик сидел. Небольшой, с пару ладоней размером. Он этак клешней щелкнул и пальчика у патрульного не стало. Его отправили наверх. Патрульного, то есть. Крабик благополучно сбежал, пока все орали. А на следующий день спускается комиссия: лейтенант Патруля и наш мастер. Расследуют, значит, это дело. Едут на лифте, мастер показывает: "Вот так они ехали, вот так ваш йацилоп руку высунул, ступеньки считая, вот так ему палец отчекрыжили…" И только он это сделал…

– Дай, угадаю! – сказал я. – Крабик был на своем месте?

– Точняк! Его один раз уже покормили, так что он и второго шанса не упустил. Минус еще один палец. Лейтеха мутанта расстрелял и спрашивает мастера: "Ну и кто теперь йацилоп?"

Все рассмеялись.

– Так что вы осторожнее. Лезет мелочь, от вас они будут шарахаться, но говорят, что там и больших тоже видели. А большого и из его бабахи не враз прошибешь.

– Осторожность – мое второе имя, – сказал Фриц.

– Ладно, давайте!

Патрульный отодвинул засов, открыл ворота в перегородке и мы вышли на темную линию. Синяя линия маршрута на визоре уходила вправо. Я приготовил плазмомет. Фриц тоже вытащил свой из кобуры, проверил индикатор заряда и пошел первым, держась поближе к стене. Я подтолкнул вперед Кроху, сделавшись таким образом замыкающим.

Линия была довольно широкой. При желании, сюда можно было и грузовую платформу загнать. Идти было легко, да и не далеко. Уже шагов через триста перед нами из темноты появилась огромная белая колонна метров двадцати диаметром. Она уходила вверх, в темноту и там, много выше, угадывались перекрытия.

– Смотри, Кроха! – сказал Фриц. – Вот на них здесь все и держится. Десять штук на весь корпус. Монолитный керамопласт и армирующая сетка. Идет до самой крыши и на сто метров вниз. А на ней уже висят все этажи, как соты в улье.

– Внушает!.. А что такое улей?

– Потом объясню… А вот это – так называемые "осевые". Здесь они узкие, но выше именно они являются главными магистралями.

Линия заканчивалась кольцом, окружавшим колонну и от этого кольца по радиусам отходило еще семь таких же линий.

– Куда нам теперь?

Хелен оглядывалась, потом показала пальцем и спросила:

– Южная стена в той стороне?

– Да.

– Тогда нам туда. Южная стена и под нею двадцать второй хаб. Если я не ошибаюсь, то вон та кабельная трасса как раз к нему и идет. На других осевых таких нет. Пойдемте?

– Смотрите под ноги. Малыш, прикрывай.

Нагрудная фара Фрица вспорола темноту. Далеко впереди ее луч уперся в стену. Наши шаги эхом отражались от стен и потолка. Подойдя к ней, мы увидели узкую дверь в стене.

– Заперто… – сказал Фриц. – Как и предполагалось. Давай связь с Ваном.

Понятно было, что несанкционированное открытие замка на двери коммутационного узла будет замечено и поднимет тревогу. Поэтому "скунсов" мы оставили на пятидесятом уровне, рядом с кабельным каналом, на котором была аккуратно срезана плазмометом крышка, а к четырем проходящим внутри кабелям присоединены тонкие проводки. В нужный момент Ван и Лео должны были обесточить участок корпуса, попросту щелкнув нужным тумблером и симулировав перегрузку на подстанции.

– На связи! – отозвалась портативная рация в руке у Хелен.

– Готовы?

– Всегда готовы.

– Три… Два… Один… Давай!

Горевшая вдалеке красная лампочка погасла. Негромко щелкнул отключившийся электронный замок внутри двери. Фриц потянул вниз ручку на двери. Та открылась.

– Вошли! – сказала Хелен в рацию.

– Понял!

Лампочка на колонне, еле видимая издалека, снова вспыхнула. "Скунсы" выполнили свою часть плана.

– У энергетиков сейчас переполох, – сказал Фриц, прижимая пальцем пластинку датчика, который должен был послать сигнал об открывшейся двери, но так этого и не сделал. – Ищут причину перегрузки.

– Хрен найдут! – сказал я, капая на пластинку клеем и намертво закрепляя ее на косяке. Теперь он до скончания дней будет показывать, что дверь закрыта, а на сбой замка после отключения подстанции вряд-ли кто-то обратит внимание.

– Смотри, палец мне не приклей.

– Не бойся… Можно отпускать.

Нас чуть не погубило то, что я отвлекся от контроля за коридором. Что-то большое закрыло собой красный огонек, горевший вдали. Не успев ни удивиться, ни толком разглядеть, что это, я втолкнул в узкую дверь Хелен, следом за ней Фрица и буквально вдавил их в проход своим телом. Сзади раздался глухой удар. Обернувшись, я увидел в полуметре от себя здоровенную клешню, которая только что защелкнулась, поймав лишь воздух. За клешней в воздухе на тонких стебельках висели два глаза, принадлежавших…

– Здорове-е-енный! – тихо прошептала Хелен.

Глаза дернулись в ее сторону, потом снова уставились на мой фонарь. Тянувшаяся ко мне клешня медленно разжалась и снова схватила пустоту, громко лязгнув при этом. Яркий свет слепил мутанта, но то, что мы здесь и никуда не делись, он понимал. Хорошо, хоть в проход пробраться он не может. Слишком велик.

– Пойдем, Кроха. Делом надо заниматься, – сказал Фриц.

Через полчаса все было сделано. Свободных гнезд на узле было более, чем достаточно. Хелен поставила наш адаптер с кодами Крига, а потом добавила еще шесть, уже с кодами общего назначения – обманки на случай, если хак все-таки обнаружат. На них же она повесила аккуратно напечатанные бирки с ничего не значащими комбинациями букв и цифр. Теперь занятые гнезда ничем не отличались от остальных.

– Все, – наконец сказала она. – Второй, на связь!

– Внимательно! – отозвалась рация голосом Лео.

– Контроль!

– Первый… Код прошел. Второй… Код прошел. Третий… Код прошел. Четвертый… Код прошел. Пятый… Код прошел. Шестой… Код прошел. Седьмой… Код прошел. Все в порядке.

– Дело сделано!

Она выключила рацию и улыбнулась.

– У нас есть семь каналов. Шесть обманок и один основной. Можно идти.

– Идти? – спросил я. – Отлично! А как?

Мы повернулись. Фриц направил фару в коридор. Мутант все еще был там и не заметно было, что он куда-то спешит.

…

– Можно конечно Патруль вызвать, но потом нас же и спросят, что это мы тут делали. И нам его подпаливать смысла нет. Панцирь очень толстый. Он просто отодвинется и будет ждать, пока мы выйдем.

Фриц замолчал. Мы сидели здесь уже три часа. Краб торчал у выхода, как привязанный. Пялился на нас, время от времени пытался пролезть в коридор, но у него ничего не получалось. Интеллектом он явно не блистал.

– Где-то в стене здоровенная дыра есть, – сказал я только для того, чтобы не молчать.– Тебе раньше попадались такие?

– Такие большие – нет. А мелочь – бывало. В подвалах дыр полно.

– Что по инструкции положено делать, если с таким столкнешься?

– Патруль вызывать. И стараться удерживать мутанта на расстоянии плазмой.

– А в импульсном режиме?

– Не пробьет. Панцирь волокнистый, его даже пуля не каждая прошибает. Как кевлар, только толще и не такой плотный.