Коллектор и бабочки

© Лиа Таур, 2026

© Ольга Риви, 2026

Пролог

Путь от зоопарка до дома занял у Евы больше часа. Она ехала в полупустом автобусе, прилипнув лбом к холодному стеклу. В отражении на неё смотрела растрёпанная девица с пучком на макушке и здоровым пятном грязи на щеке. Ева машинально попыталась стереть его рукавом куртки, но сделала только хуже – теперь она выглядела как боец спецназа, замаскированный под бездомного.

Пассажиры то и дело бросали на неё косые взгляды и старались садиться поближе к выходу, но Еве было всё равно. В конце тяжёлого дня никто не выглядит как принцесса на балу.

Она с трудом повернула ключ в замке и ввалилась в прихожую. Сил нажать на выключатель не осталось, поэтому она просто сползла спиной по стене. День выдался адским, альпака плюнула в потенциального спонсора, а енот Жорик попытался украсть ключи у курьера. Но Ева гнала от себя плохие мысли. Она мечтала только о том, как скинет пропахший зоопарком комбинезон, примет душ и упадет в объятия своего парня Вани.

Ева свято верила, что все её жертвы имеют смысл. Двойные смены, стёртые в кровь руки, недосып и долги, всё это окупается, ведь они с Ваней строят великое будущее. Он гениальный бизнесмен, просто временно непонятый миром, а она помогает ему встать на ноги.

Кое-как стянув резиновые сапоги, Ева шлёпнула босиком на кухню, надеясь увидеть там хотя бы закипающий чайник и бутерброды с сыром. Но вместо ужина она уткнулась носом в огромный пластиковый чемодан.

Ваня молча сидел за кухонным столом, на нём была идеально выглаженная рубашка, ни одной складочки, волосок лежал к волоску, а на спинке стула небрежно висел дорогой пиджак. Рядом с ним на полу валялся её запасной рабочий комбинезон, перепачканный грязью. Они выглядели как рекламный постер «До и после нервного срыва».

– Привет, – сказала Ева, с трудом выдавив кривую улыбку. – А ты куда с чемоданом на ночь глядя? Наконец-то инвесторы позвали на Бали?

Ваня медленно поднял на неё холодный взгляд, как миска енота после обеда.

– Я ухожу, Ева.

Эта фраза прозвучала так буднично, будто он сообщил, что купил кефир с пониженной жирностью. Ева зависла на полпути к холодильнику.

– В смысле? За хлебом? – переспросила она, отказываясь понимать смысл слов.

– Совсем ухожу, – Ваня педантично поправил манжеты на рубашке. – Мы расстаёмся. Проект закрыт.

Еве резко перестало хватать кислорода. Она медленно опустилась на табуретку, чувствуя, как внутри всё обрывается и летит куда-то в район пяток.

– Как расстаёмся? Вань, это шутка такая неудачная после работы?

– Я похож на стендапера? – он брезгливо поморщился, оглядывая её с ног до головы. – Ева, давай без этих соплей, мы взрослые люди. Произошла оптимизация личных ресурсов, наши пути разошлись, пора это принять.

– Оптимизация?! – голос Евы предательски дрогнул и ушёл в ультразвук. – Ваня, мы три года вместе! Я ради твоего «гениального» стартапа взяла три кредита в банках! Я заложила микрозаймовой конторе землю зоопарка, чтобы дать тебе старт! Я пашу сутками без выходных, чтобы мы могли вносить платежи по твоим долгам!

– Вот именно, – Ваня откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Ты пашешь как лошадь, и пахнешь, к слову, точно так же. Ты приходишь домой злая, голодная, от тебя несет мокрой шерстью. Я просил инвестиции, а не ветврача в депрессии. Мне это надоело!

Ева посмотрела на свои ладони. Под ногти глубоко въелась земля, которую не брало мыло, а на запястье краснела свежая царапина от когтей Жорика.

– Я работаю на износ ради нас! – крикнула она, чувствуя, как к горлу подступает колючий ком. – Ты сам год назад умолял меня о помощи! Клялся, что это временные трудности. Говорил, что мы порвём рынок, закроем кредиты, купим квартиру! Я забыла, когда в последний раз покупала себе одежду без дырок!

Она перевела дыхание, пытаясь достучаться до его совести.

– Вань, вспомни, как мы начинали. У тебя не было капитала, ни один банк не давал займ без залога. Я отдала тебе всё, рискуя делом своей жизни! Зоопарк достался мне от дедушки, это мой дом, а не просто бизнес!

– Бизнес есть бизнес, детка, – холодно отрезал он, словно злодей из дешевого сериала. – В нём нет места сентиментальности. Твой дед оставил тебе хорошую землю почти в центре города. Это отличный актив. А ты устроила там бесплатный туалет для морских свинок, это нерентабельно, знаешь ли. Я хотел конвертировать этот актив во что-то стоящее, но ничего не вышло, так что смирись.

– Смирись?! – Ева задохнулась от возмущения. – Ты просишь меня смириться с тем, что я могу оказаться на улице вместе с десятками зверей?

– Можешь пустить альпаку на шашлык, мне-то какое дело? – равнодушно бросил Ваня. – Это больше еня не касается. Я закрываю этот кейс и выдыхаю. Мой проект прогорел, такое случается. Это рынок, Ева.

– Прогорел? – Ева до побеления костяшек вцепилась пальцами в край стола. – А как же кредиты? Как же залог на землю в микрозаймах?!

– А кредиты оформлены на твоё имя, милая. Кто документы подписывал, тот и платит. Финансовая грамотность, очень полезный навык. А не просил тебя брать кредиты.

Ева не могла поверить своим ушам. Этот лощеный «мамкин бизнесмен», с которым она делила постель и строила планы на семью, ради которого добровольно прыгнула в долговую яму, сейчас просто умывал руки.

– Ты не можешь так подло уйти от меня, – она попыталась дотянуться до его руки, но Ваня брезгливо отодвинулся, словно она была заразной. – Вань, пожалуйста… Мы же почти семья, мы справимся. Я возьму подработки, буду мыть полы в ветеринарке…

– Боже упаси, – он встал, взял пиджак и перекинул его через руку. – Нет никакой семьи и справляться ты будешь сама, я в тебя верю. Мне нужна муза, Ева. Женщина, а не тракторист в резиновых сапогах.

Он обошёл стол и похлопал ладонью по своему чемодану.

– Понимаешь, мне нужна живая девушка, та, с которой не стыдно пойти на встречу к нормальным людям. У которой не болит голова от усталости, и которая закрывает мои потребности, а не вольеры на ночь.

– И ты её уже нашёл? – тихо спросила Ева. Слёзы всё-таки прорвали плотину и покатились по грязным щекам, оставляя чистые дорожки.

– Разумеется, – без тени смущения ответил Ваня. – У неё отличный инвестиционный портфель и никаких свинок в резюме. Она живет полной жизнью и радует моего «внутреннего ребёнка». А твой удел, Ева, навсегда остаться ковыряться в соломе.

Он взялся за ручку чемодана. Пластиковые колёсики весело звякнули по кухонной плитке. Ваня направился к выходу, даже не оглянувшись.

– Чао, Ева. Ключи на тумбочке в коридоре и мой тебе совет, продай свой убыточный зверинец на органы или что там у них, пока его не забрали за долги коллекторы. Хоть на нормальный маникюр хватит.

Хлопнула входная дверь. Этот звук ударил по нервам тяжелым молотом. Ева осталась совершенно одна на своей неубранной кухне. Шок медленно отступал, уступая место желанию кого-нибудь убить, но сил не было даже на это.

В кармане комбинезона пиликнул телефон. Ева достала его непослушными, трясущимися пальцами. На экране висело уведомление от микрофинансовой организации:

«Уважаемая Ева Викторовна, ваш долг просрочен. Начислена пеня. Если оплата не поступит в течение 3 дней, дело будет передано в отдел взыскания».

Сумма долга с процентами выглядела так, будто на неё можно было купить небольшую африканскую страну. Рядом на столе сиротливо лежала стопка неоплаченных счетов за электричество и воду в зоопарке.

Ева медленно сползла с табуретки на пол. У неё не было денег даже на мешок овса на следующий месяц. А теперь на ней висели астрономические долги, угроза потери земли и разбитое вдребезги сердце.

Она обхватила колени руками и горько зарыдала от своей глупости, наивности и абсурдности ситуации. По крайней мере, микрозаймы писали ей теперь гораздо чаще, чем бывший парень.

Глава 1

Я смотрел на серую стену офиса. Гудел кондиционер, монотонно тикали часы. На моём идеально чистом столе лежала папка с чьим-то финансовым крахом. Всё как всегда.

– У меня жена болеет, поймите, – захрипел динамик телефона. Голос должника отчаянно дрожал и срывался.

– Сочувствую, – ровно ответил я. – Но когда вы брали кредит на открытие вейп-шопа в спальном районе, ваша жена была здорова. Бизнес прогорел, проценты выросли. Завтра в полдень дело уйдёт в суд.

– Вы не люди! У вас вместо сердца калькулятор! Да я почку продам, чтобы с вами расплатиться!

– Не советую. Почки сейчас на чёрном рынке подешевели, вам всё равно не хватит на полное погашение, – я тяжело вздохнул. – У вас есть время до завтрашнего полудня. Ищите деньги, а не доноров, банк не принимает внутренние органы в качестве валюты.

Я нажал кнопку отбоя, никаких эмоций, только голые факты и холодный расчёт. За годы работы я чётко усвоил, люди боятся не истерики в трубке. Они боятся неотвратимости, и того, что к ним придут такие, как я.

В стеклянную дверь постучали. В кабинет ввалился Артур – мой коллега. На его лице, как обычно, блуждала мерзкая ухмылочка.

– Шеф зовёт, – бросил он, поправляя узел галстука. – Говорит, есть крупная рыба. Смотри не подавись косточками, Суворов.

– За моё пищеварение не переживай, – ответил я, поднимаясь с кресла. – Лучше следи, чтобы твои должники от радости в окно не вышли. А то замучаешься отписки для полиции сочинять.

Артур злобно скрипнул зубами, а я застегнул пиджак и пошёл к начальнику.

Начальник сидел в кожаном кресле и лениво вертел в пальцах золотую ручку. Он был идеальным винтиком нашей системы, хитрый, циничный и абсолютно беспринципный.

– Садись, Стас, – босс кивнул на стул напротив. – У меня для тебя интересный квест.

Он швырнул на стол увесистую красную папку. Красный цвет в нашем отделе означал одно, дело проблемное и срочное.

– Что там? – я взял документы, быстро пробегая глазами по строкам.

– Контактный зоопарк. Находится почти в центре города. Сам понимаешь, земля там золотая. Застройщики уже слюнями капают, спят и видят на этом месте очередной элитный торговый центр.

Я полистал страницы. Владелица некая Ева Сонина, тридцать два года. Долгов накопилось столько, что проще этот зверинец в космос запустить, чем расплатиться.

– Кто поручитель? – спросил я, изучая странные цифры и графики.

– Некий Иван, её бывший парень, кстати. Он технично выкупил её долги у мелких банков и передал нам. Наша задача – быстро пустить это шапито с молотка, никаких отсрочек.

– Ясно. Классический рейдерский захват через долговую яму, – констатировал я.

– Именно, но есть нюанс, Стас. Там девица с конкретным приветом. Живёт в мире розовых пони, в бизнесе не шарит вообще. Твоя задача спустить её с небес на землю. Жёстко спустить, чтобы даже не дёргалась и сразу всё подписала.

Я кивнул и вышел из кабинета. Бетонная мясорубка снова закрутилась, перемалывая чужие судьбы. Очередная жертва, очередная премия. Всю свою эмпатию я оставляю дома, на работе я бетонная стена.

Через час я припарковал свой внедорожник у покосившегося деревянного забора. Элитный район, кругом стеклянные высотки, а тут, прям передо мной оказался кусок забытой деревни. На доске кривыми буквами было выведено: «Пушистые друзья».

Я толкнул калитку. В нос сразу шибанул густой запах животных, мокрой земли и сена. После стерильного офиса это ощущалось так, словно меня с размаху ударили мешком с картошкой.

Навстречу вылетел тощий парень в перепачканной футболке. Он бегал кругами, суетился и явно паниковал.

– Вы куда?! Мы сегодня закрыты на санитарный день! – крикнул он мне.

– Мне нужна Ева Сонина, – спокойно сказал я, смерив его тяжёлым взглядом.

– Ева! У нас альпака плюнула в спонсора! И к тебе тут какой-то мужик пришёл! – завопил парень дурным голосом и умчался прятаться за вольеры.

Я пошёл на шум, вокруг творился лютый хаос. Визжали морские свинки, кто-то непрерывно блеял, под ногами валялись ржавые вёдра и грабли.

У деревянного загона стояла девушка. Рыжие волосы небрежно стянуты в пучок, на носу красовалось пятно засохшей грязи. На ней был мешковатый рабочий комбинезон и огромные резиновые сапоги. Одной рукой она держала старый калькулятор, а второй отчаянно пыталась вытащить изо рта лохматой альпаки скомканный лист бумаги.

– Плюнь! Кому сказала, плюнь немедленно! – ругалась девушка. – Это налоговая декларация! Ты нас по миру пустишь, дурочка шерстяная!

Альпака смотрела на неё с явным превосходством и продолжала меланхолично жевать.

Я остановился, наблюдая за этой абсурдной сценой. Мой выглаженный тёмно-синий костюм смотрелся здесь как смокинг на свиноферме. В общем-то, так и было.

– Добрый день, – громко сказал я, перекрывая животный гвалт.

Девушка вздрогнула и обернулась. Альпака тут же воспользовалась заминкой и радостно сглотнула бумагу.

– Класс! Просто огромное спасибо! – девушка всплеснула руками. Калькулятор чудом не улетел в грязь. – Теперь я буду объяснять инспектору, что мои налоги сожрала Матильда!

– Ева Сонина? – уточнил я, подходя ближе.

– Да, это я, а вы кто? Из проверяющих? Или тот самый спонсор, в которого плюнули? Выглядите так, будто сейчас достанете пистолет и начнёте стрелять по кроликам.

Она смотрела прямо на меня своими светлыми, живыми глазами. В них не было страха, только лёгкое раздражение из-за съеденной макулатуры.

– Я Станислав Суворов. Представляю интересы вашего кредитора.

Ева замерла. Её лицо мгновенно побледнело, но она быстро взяла себя в руки и гордо вздёрнула подбородок.

– А, коллектор, понятненько. Вы утюг с собой принесли или паяльник? Предупреждаю сразу, свободных розеток нет, у меня инкубаторы работают.

Я усмехнулся про себя. Надо же, язвит. Острый ум под слоем опилок, это уже интересно. Обычно должники при моём виде начинают мямлить или биться в истерике.

– Утюг нынче не в моде, – ответил я в тон ей. – Я пришёл обсудить ваш долг. У вас критическая просрочка по платежам. Земля под зоопарком находится в залоге, вы должны освободить территорию.

– Я в курсе, – она тяжело потёрла лоб, размазав грязь ещё сильнее. – Но денег сейчас нет. Корм снова подорожал, крыша в ангаре течёт, а этот ваш Иван… Он же сам подсунул мне те контракты! Говорил, что поможет с бизнесом, а сам загнал в долговую яму.

– Моего клиента не волнует ваша крыша. И история ваших романтических отношений тоже. Завтра мы запускаем процедуру изъятия имущества.

Она сделала решительный шаг ко мне.

– Послушайте, Станислав. Вы же умный человек, я по глазам вижу. Вы привыкли забирать машины и квартиры, но тут живые существа! Вы не можете просто вышвырнуть их на улицу.

– Могу, закон есть закон. Имущество подлежит изъятию.

– Какое же это имущество? – она горько усмехнулась.

Вдруг из тёмного сарая донёсся жуткий, пронзительный писк. Ева ойкнула, пулей метнулась туда и через пять секунд выскочила обратно. В руках у неё было что-то мелкое и активно барахтающееся.

– Держите! – скомандовала она и впихнула это нечто мне прямо в грудь.

Я даже моргнуть не успел, в моих огромных ладонях, которые привыкли выбивать двери упрямых должников, оказался крошечный, только что родившийся козлёнок.

– Эй! Заберите это немедленно! – рявкнул я, замерев на месте.

Мои пальцы, натренированные ювелирно обращаться с хрупкими моделями самолётов, инстинктивно расслабились и аккуратно обхватили тонкие ножки животного.

– Мне надо кровь остановить его матери! Стойте смирно и не уроните Борьку! – крикнула Ева и снова исчезла во мраке сарая.

Я остался стоять посреди грязного двора. В дорогом итальянском костюме с новорождённым козлом на руках. Козлёнок доверчиво ткнулся мокрым носом в мой шёлковый галстук и тоненько блеял.

Моя железобетонная броня, которую я старательно выстраивал годами, дала трещину. Я чувствовал, как под пиджаком колотится сердце и до одури боялся сломать этому хрупкому созданию шею одним неловким движением.

Внезапно по моей штанине кто-то полез. Я опустил глаза и увидел, до неприличия, толстого енота. Он ловко вскарабкался по ноге, нагло уцепился за карман пиджака и попытался вытянуть мой золотой зажим для галстука.

– Брысь отсюда! – я резко дёрнулся, но вспомнил про Борьку и снова застыл как изваяние.

Ева выбежала из сарая, на ходу вытирая руки грязным полотенцем.

– Жорик, фу! Нельзя! – она подскочила и схватила енота за шкирку. – Извините, он клептоман. Тащит всё, что блестит и у него ужасный характер.

Енот недовольно заворчал, крепко сжимая в цепких лапках мой зажим.

– Верните мою вещь, – сухо процедил я, пытаясь сохранить остатки авторитета.

– Жорик, отдай дяде цацку, – Ева попыталась разжать ему лапы, но хитрый зверь извернулся, цапнул её за палец и стремительно удрал за клетки с кроликами.

– Прекрасно, у вас теперь не только долги, но и статья за кражу, – я осторожно, словно бомбу, передал ей козлёнка.

На моём тёмном пиджаке осталось огромное белое пятно от молока.

– Будете писать заявление в полицию на енота? – она лукаво прищурилась, бережно прижимая Борьку к груди.

Я посмотрел прямо в её глаза. В её пушистом, пахнущем сеном и яблоками хаосе мои жёсткие офисные правила просто перестали работать. Применяемый мной годами метод давления рухнул. Она меня совершенно не боялась и видела во мне просто большого парня, которого только что внаглую обворовал енот.

– Завтра утром я приду с бумагами на выселение, – сказал я, стараясь вернуть голос в суровое русло. – Собирайте вещи, пощады не ждите. Зажим я вам не прощу.

– Приходите, – легко кивнула она. – Только наденьте завтра что-нибудь попроще, что не жалко выкинуть. Матильда просто обожает жевать итальянскую шерсть.

Я развернулся и молча пошёл к калитке. Спиной я физически чувствовал её насмешливый взгляд. Обычно я закрывал дела быстро, жёстко и без лишних сомнений. Но мой аналитический ум ясно давал понять, что с этим маленьким зоопарком всё пойдёт совершенно иначе. Эта наивная девчонка не собиралась сдаваться без боя.

Я сел во внедорожник, громко захлопнул дверь и завёл мотор. Зажим остался у наглого зверя, а дорогой костюм был безнадёжно испорчен.

– Похоже, это будет самая безумная неделя в моей жизни, – мрачно усмехнулся я вслух, глядя в зеркало заднего вида на покосившуюся вывеску.

Глава 2

На следующее утро я проснулся ровно в шесть, принял ледяной душ и выпил кружку крепкого кофе без сахара. Выбрал тёмно-серый костюм-тройку. В портфеле была увесистая папка, с документами должников, которых следовало навестить сегодня.

Перед выездом я вспомнил слова начальника с требованием закрыть сделку любой ценой. «Суворов, разнеси эту девчонку. Нам нужна земля под зоопарком», – сказал он. Я был его лучшим сотрудником и никогда не давал осечек. Довести дело до конца было вопросом чести, которое стояло мне репутации и всех регалий.

Вчерашняя заминка с козлёнком была лишь случайностью, непростительная шибка в расчётах. Сегодня я закрою этот вопрос. Я пришёл побеждать, а не умиляться пушистым мордам. Работа в отделе взыскания не терпит сантиментов, особенно когда в спину дышит конкурент Артур со своими шуточками.

Я припарковал внедорожник у знакомого кривого забора и открыл калитку. Внутри по-прежнему царил хаос. Кто-то блеял, кто-то истошно кудахтал, скрипели колёса тачки. В этом месте отсутствовала логика. Тут не работали законы бизнеса, тут просто выживали.

Ева стояла у деревянного настила, она перебирала старые ящики с овощами. Сегодня её рыжие волосы были стянуты в тугой узел на затылке. На щеке красовалось свежее пятно от машинного масла. На ней был всё тот же рабочий комбинезон и огромные резиновые сапоги. Она обернулась на звук моих шагов.

– О, какие люди! – она вытерла перепачканные руки о штаны и усмехнулась. – Что-то вы зачастили к нам? Понравилось быть обворованным енотом и принесли Жорику ещё что-нибудь блестящее в качестве дани? Мой вам совет, снимите часы, на всякий случай.

Её голос звучал бодро, слишком бодро для человека с такими долгом. Должники так себя не ведут. Они обычно дрожат, просят отсрочку, плачут в трубку и обещают продать почку, а она стояла прямо и смотрела на меня с явной насмешкой. Но я видел, как напряглись её плечи. Она была на мели, её загнал в угол подлец Ваня, бывший парень набрал кредитов, а потом просто исчез, чтобы теперь отнять эту землю под строительство торгового центра. Мы всегда капаем чуть глубже, чем надо, чтобы иметь подробную картину для давления.

Мой мозг анализировал её поведение. Классическая Бравада, попытка скрыть панику за дерзостью. Обычно мне хватало пары минут, чтобы сломать такую защиту, но Ева ломала мои шаблоны.

– Вчера я проявил непростительное милосердие, – отрезал я, глядя ей прямо в глаза. – Заглянул исключительно для того, чтобы предупредить о проблемах. Но сегодня я эти проблемы привёз с собой. Доставка прямо в руки.

Я сделал уверенный шаг вперёд и собирался нависнуть над ней всей своей массой, чтобы задавить авторитетом. Мой идеально начищенный ботинок с громким чавкающим звуком опустился во что-то мягкое, по пути.

Я замер и опустил взгляд. Правая нога по щиколотку ушла в свежую кучу навоза.

– Осторожнее, – невинно хлопая ресницами, произнесла Ева. – У нас тут минные поля. Альпака сегодня нервная, я же просила надеть то, что не жалко. А вы опять вырядились в образе агента ноль ноль семь на минималках. Идёте на дело в смокинге.

Я медленно выдохнул, стараясь держать лицо каменным, чтобы ни один мускул не дрогнул и спокойно вытащил ногу из кучи. Дорогой ботинок был испорчен, я мог бы сорваться на крик, но я умел решать проблемы без истерик. Гнев – это удел слабых, а я всегда контролировал ситуацию.

– Гражданка Сонина, – мой бас зазвучал глухо и угрожающе. – Ваши шутки неуместны. Запах этого дерьма на моих ботинках никак не перебьёт запах ваших финансовых проблем, перейдём к делу.

Я щёлкнул замком портфеля, достал чёрную папку. В ней находился приговор её пушистому царству.

– Согласно постановлению о взыскании задолженности… – начал я чеканить заученный скрипт, игнорируя вонь от обуви.

Вдруг сверху раздался шорох, я не успел моргнуть. С балки навеса камнем рухнуло что-то тяжёлое, полосатый мех мелькнул перед лицом. Наглый енот приземлился прямо на мою руку. Его когти царапнули кожу через ткань пиджака.

Секундная заминка и Жорик ловко вырвал документы из моих пальцев, ещё секунда, и он уже карабкался по сетке вольера вверх, утаскивая акты под самую крышу.

– Стоять! – рявкнул я и сделал резкий рывок к сетке.

Енот уселся на стропилах, свесил хвост, посмотрел на меня с нескрываемым превосходством и принялся деловито грызть угол важного документа с печатью. Бумага аппетитно хрустела в его зубах.

– Жорик! Нельзя есть бумагу! – крикнула Ева, но в её голосе не было ни капли раскаяния. Только едва скрываемый смех

– Верните документы, немедленно, – я повернулся к ней, сжимая кулаки. – Вы не понимаете серьёзности ситуации. Я вызову полицию. Вас оформят как соучастника, за порчу чужого имущества и воспрепятствование правосудию. Вы же хозяйка этого чудовища, вот и будете отвечать!

Ева громко фыркнула.

– Вызовете ОМОН на енота? Хотела бы я посмотреть, как вы будете писать заявление участковому. «Прошу привлечь к уголовной ответственности пушистого вора в маске и его хозяйке». Станислав, вы в зоопарке. Тут ваши законы не работают, переступив забор и войдя на мою территорию, вы автоматом соглашаетесь со всеми последствия и рисками. К тому же, я вас предупреждала о рисках, так что попробуйте договориться с ним по-хорошему. Вы же умеете вести сложные переговоры с должниками? Вот и проявите навыки.

Я шагнул к ней, и открыл рот, чтобы высказать всё, что думаю о её методах ведения бизнеса, о её долгах, об умнике Ване, который подсунул нам эту проблему. Я хотел задавить её фактами, от которых ей станет по-настоящему страшно. Но из здания старого сарая внезапно донёсся громкий грохот, а затем истошный крик.

Я заметил, как резко изменилось её лицо. Куда пропала дерзкая девчонка, которая только что откровенно издевалась надо мной? Сейчас передо мной стояла напуганная женщина, готовая броситься в горящую избу ради своих подопечных. В её мире цифры и долги не имели значения, когда кто-то нуждался в помощи. Это было глупо с точки зрения бизнеса, но почему-то вызывало уважение. Насмешка исчезла с её лица, она мигом метнулась к дверям, забыв про меня и про енота.

Я остался стоять под балкой. Наверху енот методично уничтожал мой труд, радостно выплёвывая куски бумаги мне на голову. Внизу мой ботинок источал ароматы фермы. Мой план жёсткого давления провалился.