Лечись или берегись, бывший

© Лиа Таур, 2026

© Ольга Риви, 2026

Глава 1

– Ангелина, вы меня вообще слушаете? – Элеонора промокнула глаза салфеткой. – Я же вам говорю, что Артур погас. Он перестал радоваться жизни и чахнет прямо на глазах.

– Артур – это ваш муж? – спокойно уточнила я.

Хотя я прекрасно знала ответ. Моя память стоила тридцать тысяч рублей за сеанс. Я помнила всех клиентов.

– Мой муж сейчас на Кипре по работе! – возмутилась женщина. – Артур – это мой фитнес-тренер. Я купила ему машину, а он всё равно в депрессии. Лежит на диване сутками. Говорит, что потерял связь со своим внутренним воином.

Я мысленно закатила глаза. Лицо при этом сохранило маску понимания. Работать с такими дамами было легко. Они придумывали проблемы от скуки, а я помогала их решать за деньги. Честный обмен.

– Элеонора, мы имеем дело с фрустрацией, – произнесла я. – Ваш Артур переживает кризис маскулинности. Подарив ему автомобиль, вы символически кастрировали его инициативу. Теперь он не добытчик, а растение с рулём.

Элеонора ахнула. Она испуганно прижала ладони к щекам.

– И что мне теперь делать? Как спасти наши отношения?

– Ему нужна сепарация. Отправьте его на ретрит в Тибет. Желательно на месяц. А сами займитесь проработкой личных границ. Мы начнём выстраивать их прямо сейчас.

Она быстро закивала. Клиентка была готова перевести мне очередную сумму. Я уже собиралась предложить ей курс медитаций, но внезапно зазвонил телефон.

На экране высветился номер этической комиссии. Обычно я не беру трубку во время сеансов. Но интуиция шепнула, что дело пахнет гарью.

– Простите, Элеонора. Это экстренный звонок. Мне нужно ответить.

Я поднялась с кресла и вышла в коридор. Нажала кнопку вызова.

– Ангелина Романовна Котова? – спросил голос.

– Да. Слушаю вас.

– Вас срочно вызывают в комиссию Ассоциации психологов. К нам поступила жалоба.

Я усмехнулась. Жалобы в моей сфере дело привычное. Обычно жаловались люди, которым не хватало денег на мои консультации.

– И от кого поступил донос? – спросила я.

– От Светланы Эдуардовны Зиминой. Она утверждает, что вы обманули её на полмиллиона рублей.

В голове всплыл образ дамы в леопардовом платье. Светлана Эдуардовна. Месяц назад эта разведёнка ворвалась в мой кабинет. Она со слезами требовала вернуть мужа. Муж к тому времени сбежал к массажистке. Молодой и без леопардовых пятен.

– Это абсурд, – фыркнула я. – У нас подписан договор. Я оказывала ей поддержку.

– В договоре чётко указано: «Гармонизация семейных отношений и открытие чакры верности», – зачитала женщина.

Я поморщилась. Этот пункт добавил мой пиар-менеджер. Исключительно для привлечения аудитории.

– Это просто метафора, – быстро нашлась я, включая свой ум. – Приём для визуализации результата. Работа с психосоматикой через образы.

– Светлана Эдуардовна так не считает. Она сейчас сидит в студии ток-шоу на телевидении. Угрожает подать в суд. К тому же у неё обнаружились связи в Минздраве.

В груди похолодело. Мой имидж зашатался. Ток-шоу могло потопить мой бизнес за сутки. Ситуация выходила из-под контроля.

– Так. Я замечаю у себя учащённое сердцебиение, – начала бормотать я вслух. – Это физиологический признак стрессовой реакции на угрозу потери статуса. Моя психика переходит в защитную стадию отрицания…

Я привычно анализировала собственное состояние. Это всегда помогало мне успокоиться. Сбросить панику и включить мозг.

– Что вы несёте? – возмутилась женщина в трубке. – Ждём вас в комиссии ровно через час. Решается вопрос о лишении вас лицензии за мошенничество.

Связь оборвалась. Я прислонилась спиной к стене. Дышать стало труднее.

Через час я уже сидела за столом в кабинете. Напротив меня расположились три члена комиссии. У всех были лица инквизиторов.

– Ваша деятельность, Ангелина Романовна, позорит нашу профессию, – вещал председатель. – Чакра верности? Вы вообще в своём уме? Вы обещали вернуть ей мужа за пятьсот тысяч рублей!

Я сидела ровно. Ноги скрестила, спину держала прямо и не собиралась сдаваться без боя.

– Я работаю с запросом клиента. Если человеку нужен магический реализм для запуска трансформаций, я даю ему этот инструмент.

– Вы дали ей ложную надежду за деньги, – отрезала женщина слева. – Муж к ней не вернулся. Массажистка оказалась проворнее вашей психотерапии. И дешевле, к тому же.

– Светлана Эдуардовна требует извинений и суда, – продолжил председатель. – Но у нас есть альтернатива. Мы не хотим скандала в прессе. Нам шум ни к чему.

Я напряглась. Мой мозг работал на максимальных оборотах. Я быстро просчитывала варианты. Суд – это конец моей карьере. Отток клиентов, блокировка счетов, крах бизнеса. Я никак не могла этого допустить.

– Слушаю ваши предложения, – я сложила руки домиком на столе.

– Полгода социальной отработки, – председатель пододвинул ко мне папку. – Обычная государственная клиническая больница. Ставка психолога. Пятьсот часов общения с людьми и их реальными проблемами. Без чакр.

Я открыла папку. Городская больница номер тринадцать. Внутри всё сжалось. Название звучало как приговор. В этой больнице работал Руслан Кочетков. Мой бывший парень. Полтора года назад он бросил меня. Заявил, что мои клиентки с Рублёвки высасывают из меня мозг, а он хочет делать настоящую медицину. Теперь он там зам главного врача. И мне придётся работать под его руководством. Никаких панорамных окон. Никакого миндального молока. Только обшарпанные стены, запах хлорки, Руслан и страдания.

– Это шутка? Вы хотите засунуть меня в этот филиал ада? – не сдержала я эмоций.

– Либо так, либо отзыв лицензии и суд по статье за мошенничество. Выбирайте, Котова.

– Мне нужно пять минут на раздумья, – процедила я и вышла в коридор.

Пальцами я достала телефон. Набрала номер Сергея. Он был моим адвокатом. Сергей всегда показывал себя как сильный мужчина. Он обладал аналитическим складом ума и умел хладнокровно решать любые проблемы. Если бы я убила человека, Сергей бы сначала спрятал тело, а потом прочитал мне лекцию о законах. Настоящая каменная стена.

– Серёжа, у меня катастрофа, – зашептала я в трубку.

Я быстро обрисовала ему ситуацию. На том конце провода повисла пауза. Я слышала, как он стучит по клавиатуре. Сергей не тратил время на разговоры. Он сразу начинал работать и искать выход.

– Ангелина, дело дрянь, – спокойным голосом произнёс он. – У этой мадам есть связи на самом верху. Я только что пробил её контакты по своим базам. Если пойдём в суд, я развалю часть обвинений. Смогу скостить срок или добиться условного наказания. Но лицензию и репутацию мы потеряем в процессе стопроцентно. Твои счета арестуют завтра утром.

– И что ты предлагаешь делать? – спросила я. – Должна же быть лазейка!

– Соглашайся на отработку, – твёрдо скомандовал Сергей. – Это логичный и безопасный выход. Пятьсот часов – это не пять лет колонии. Ты сохранишь свой бизнес. Я пока грамотно подготовлю почву. Сделаю всё так, чтобы через полгода к тебе не было ни одной претензии со стороны закона. Подписывай их бумаги, а остальное я беру на себя. Не паникуй, я всё решу.

Его хладнокровие и уверенность быстро привели меня в чувства. Сергей всегда умел брать ситуацию под контроль. Он гениально разложил всё по полочкам. Я облегчённо выдохнула.

– Спасибо, Серёж. Ты меня спас.

– Обращайся. Жду копию договора сегодня вечером.

Я сбросила вызов и вернулась в кабинет. Но волна паники всё равно накрыла меня с головой. Накопленный стресс требовал выхода. Я снова начала думать вслух, не контролируя себя.

– Ваша способность к ультиматумам – это классическая компенсация, – забормотала я, глядя на членов комиссии. – Вы пытаетесь самоутвердиться за счёт востребованного специалиста. А всё потому, что ваша карьера застряла в этих стенах. Вы проецируете на меня свою нереализованность. Это скрытый комплекс неполноценности.

Лицо председателя побагровело от гнева. Женщина слева открыла рот от возмущения.

– Ещё одно слово, Котова, и мы отправим ваше дело в прокуратуру! – рявкнул председатель.

Я замолчала. Вдохнула, мне нужен воздух. Окинула взглядом их лица. Пятьсот часов можно пережить. Можно воспринимать эту ссылку как аскезу. Как эксперимент для моей будущей книги. Я напишу бестселлер о выживании в реалиях бесплатной медицины.

Я вытащила из сумочки ручку. Поставила размашистую подпись на бланке.

– Хорошо, – сказала я, поднимаясь со стула. – Я иду в вашу больницу.

– Надеюсь, там вас быстро спустят с небес на землю, – буркнула женщина.

Я поправила воротник пиджака. Вздёрнула подбородок и направилась к выходу. У самой двери я остановилась и обернулась. Мой ум уже генерировал план выживания и триумфального возвращения.

– Мои небеса навсегда останутся при мне. А вот вашу больницу ждёт тотальная психотерапия, – произнесла я с улыбкой.

Глава 2

Я сидела на полу своей квартиры. Вокруг панорамные окна, вид на вечерний Питер, а внутри меня разворачивалась настоящая трагедия. Пятьсот часов отработки в государственной больнице. Эта цифра стучала в голове, отказываясь там помещаться.

Сначала пришло отрицание. Я нервно ходила по гостиной. Стучала ногтями по стеклу. Это точно розыгрыш. Наверняка мой пиарщик решил устроить агрессивный прогрев перед запуском нового курса. Сейчас распахнётся дверь, влетит съёмочная группа с камерами и закричит: «Сюрприз!» Я даже заглянула в гардеробную. Никаких операторов. Только платья.

Я схватила телефон и набрала Сергея. Мой адвокат ответил мгновенно.

– Серёжа, скажи, что это пранк, – выпалила я. – Скажи, что завтра комиссия по этике просто испарится. Мы же можем найти лазейку? Подать апелляцию? Дать кому-нибудь на лапу, в конце концов?

Голос Сергея звучал спокойно

– Ангелина, выдыхай, – произнёс он. – Никаких апелляций. Я уже поговорил с нужными людьми в Минздраве. Ситуация под контролем, но играть будем по их правилам. Твоя Светлана Эдуардовна наняла серьёзных юристов. Если дёрнемся сейчас, то спровоцируем публичный скандал. Я уже заблокировал выход разгромного сюжета на телевидении. Пришлось поднять старые связи. Твоя репутация в прессе чиста.

Я слушала и понимала, что с адвокатом мне крупно повезло.

– Значит, больница неизбежна? – обречённо спросила я.

– Неизбежна, – отрезал Сергей. – Но я прослежу, чтобы главврач не устраивал тебе проблем. Отработаешь часы и вернёшься к своим клиентам. Считай это экстремальным повышением квалификации. Я на связи круглосуточно. Возникнут любые трудности, сразу звони. Я всё улажу.

Потом накатил гнев. Я швырнула телефон на диван. Леопардовая разведёнка! Да я эту Светлану собственным шарфом задушу! Я же слушала её нытьё часами. Тащила её из позиции жертвы, как бегемота из болота. А она накатала донос, потому что её бывший муж всё-таки ушёл к массажистке. Видимо, у массажистки чакры оказались уже. Моя эмпатия временно отключилась. Хотелось крушить мебель. Но мебель стоила слишком дорого. Поэтому я со всей дури пнула плюшевую подушку. Подушка шлёпнулась о стену. Легче не стало.

Затем начался торг. Я снова взяла смартфон. Открыла чат с председателем комиссии. Может, предложить им бартер? Я проведу десять бесплатных вебинаров для их врачей. Расскажу про выгорание. Подарю всем вип-подписку на мой закрытый клуб. Зачем им моё физическое присутствие в этом филиале ада? Но пальцы замерли над клавиатурой. Включился мозг. Я быстро просчитала риски. Эти чиновники не хотят моих знаний. Они хотят проучить выскочку из интернета. Бартер не прокатит.

Следом пришла депрессия. Я рухнула на ковёр и уставилась в потолок. Я там умру. Задохнусь от запаха хлорки и бедности. В этой больнице нет кулеров с чистой водой, зато есть бактерии, которые старше меня. Там люди страдают по-настоящему. Моя психика не выдержит столкновения с реальностью. Я свернулась калачиком. Стало жаль себя и отменённый отпуск на Мальдивах.

Стадия принятия наступила ближе к ночи. Нервная система истощилась. Я медленно встала, подошла к шкафу и распахнула створки. Если иду на войну, нужна броня.

– Ладно, – сказала я вслух, доставая серую ткань. – Надену старую белую блузку. Его хотя бы не жалко испачкать кровью или чем они там плюются.

Утром я поехала на разведку. Надо было оценить масштабы катастрофы. Вбила в навигатор адрес, Городская клиническая больница номер тринадцать. Звучит как место, где маньяки прячут тела.

Питер за окном был серым. Моросил противный дождь. Чем дальше я уезжала от центра, тем страшнее становились пейзажи. Глянец витрин сменился панельками.

Я припарковалась у железных кованных ворот. Вышла из машины. Здание больницы выглядело так, будто недавно пережило осаду. Облупившаяся краска, решётки на окнах, ямы в асфальте. Изнанка жизни во всей красе.

Я натянула воротник пальто и зашла внутрь.

В нос ударил резкий запах. Термоядерная смесь хлорки и дешёвого спирта. Я поморщилась и задержала дыхание. В коридоре творился хаос. Вдоль стен сидела бесконечная очередь. Бабушки с палочками, мужики с повязками, мамы с детьми. На их лицах читалась безысходность.

Мимо с грохотом пронёсся санитар с каталкой.

– Поберегись! Дай дорогу! – рявкнул он, чуть не отдавив мне ногу.

Я испуганно вжалась в стену. Сердце заколотилось.

– Так, Ангелина, мы наблюдаем классическую стрессовую реакцию, – быстро забормотала я вслух, успокаивая себя. – Непривычная агрессивная среда вызывает выброс кортизола. Мозг ищет угрозу. Очередь пенсионеров работает как триггер социальной тревожности. Дышим квадратом. Раз, два, три, четыре…

Мимо пробежала медсестра с картами. Синяки под её глазами напоминали Марианские впадины. За ней шагал врач, раздражённо диктуя что-то в телефон. Здесь все бежали. Это был живой организм, который боролся за выживание каждый день.

Я стояла посреди коридора. Мой вид кричал, что я тут чужая. Идеальная укладка смотрелась как издёвка над их усталостью. Я вдруг чётко поняла, мои знания о психологии богатых дамочек здесь не сработают. Тут не ищут внутренних творцов. Тут ищут зелёнку, бинты и стальные нервы.

Я медленно пошла вдоль стен, изучая таблички. Процедурная. Ординаторская. Мне нужен кабинет главврача, Ивана Ильича. Именно он должен подписать бумаги о начале отработки, чтобы уже завтра я начала свой рабочий день. Затягивать со своим «наказанием» мне совсем не хотелось.

У регистратуры полная женщина громко ругалась с администратором из-за пропавшей карты. Её голос срывался на визг. Администратор отвечала монотонно и равнодушно. Я мысленно поставила галочку, типичное профессиональное выгорание. Психика блокирует эмпатию, чтобы не сойти с ума.

Пока я шла, мой мозг автоматически ставил диагнозы очереди. Это неизлечимая профдеформация. Я не умею просто смотреть на людей как обыватель.

Вон мужик нервно теребит молнию куртки. Явный признак подавленной агрессии. Бабуля громко вздыхает каждые десять секунд. Демонстративное поведение, жажда внимания. Девушка грызёт ногти. Симптом повышенной тревожности.

Но мозг всё ещё отказывался верить, что эти люди мои будущие пациенты.

– Девушка, вы в очередь к терапевту крайняя будете? – окликнула меня дама с сумкой-тележкой.

– Нет, – быстро ответила я. – Я ваш новый штатный психолог.

Дама смерила меня презрительным взглядом, от макушки до ботинок.

– Психолог? – громко фыркнула она. – Лучше бы кардиолога нормального наняли. На кой чёрт ваши пустые разговоры, когда давление двести лупит! Мужика тебе надо, психолог, а не людям голову морочить.

Я молча проглотила обиду. Удар ниже пояса, но в яблочко. Моя практическая полезность в этих стенах стремительно падала к нулю.

Я подошла к стенду с расписанием приёма. Искала фамилию главврача. Глаза быстро бегали по строчкам. И вдруг взгляд намертво прилип к одной пластиковой табличке.

«Заместитель главного врача по медицинской части – Кочетков Руслан Викторович».

Я резко перестала дышать.

Кочетков Руслан Викторович. Руслан. Мой бывший парень.

Тот самый человек, который полтора года назад молча собирал чемодан в моей квартире. Тот самый, который назвал мою работу чушью для скучающих рублёвских жён. Тот самый, кто променял меня на идеалы о настоящей медицине.

Мир предательски покачнулся. Я прикрыла глаза рукой, отчаянно пытаясь сдержать панику.

Эта отработка превратилась в изощрённую пытку. Персональное кармическое наказание за все мои гонорары с шестью нулями.

Я открыла глаза. Сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Мой аналитический ум отключился. Сейчас внутри говорили только эмоции. Жгучая злость, старая обида и уязвлённое самолюбие смешались в токсичный коктейль.

Я глубоко вдохнула спёртый больничный воздух. Спина выпрямилась сама собой. Если Руслан думает, что эта убогая больница и его должность меня сломают, он очень сильно ошибается. Я выживу в этих условиях. Отработаю свои часы. И заставлю его признать, что я первоклассный специалист, а не шарлатанка из интернета.

– Ну здравствуй, Руслан, – тихо прошептала я, глядя на табличку. – Посмотрим, кто кого теперь будет лечить.

Глава 3

Мой первый рабочий день начался со звона будильника в семь утра. Я давно так рано не вставала. Обычно мой график позволял спать до десяти, а потом пить кофе с круассаном. Но жизнь изменилась. Я стояла перед зеркалом и осматривала себя.

Никакого шёлка, никаких сумок. Я надела чёрные брюки и белую блузку. Волосы стянула в стильный пучок. Я хотела слиться с толпой. Хотя моя укладка всё равно выдавала во мне человека из другого мира.

В восемь часов я уже стояла перед зданием больницы. Я толкнула входную дверь и подошла к окну регистратуры.

За стеклом сидела уставшая женщина с гнездом на голове. Она щёлкала мышкой.

– Доброе утро, – сказала я. – Я ваш новый клинический психолог. Ангелина Котова. Мне нужно к главному врачу Ивану Ильичу. У меня предписание от Минздрава.

Женщина перестала щёлкать. Она посмотрела на меня так, словно я попросила ключи от сейфа.

– Девушка, вы с луны свалились? – рявкнула она. – Иван Ильич на совещании в министерстве! Будет только после обеда. Я ничего ни про каких психологов не знаю! У меня программа висит, талоны к хирургу пропали! Следующий!

Она захлопнула окошко перед моим носом. Я моргнула. Моя картина мира треснула. Меня никто не ждёт? Я же специалист! За мои консультации люди платят сотни тысяч рублей!

Я отошла к стене, пропуская толпу бабушек. Достала телефон. Пальцы набрали номер Сергея. Гудки шли долго. Я начала нервничать.

– Да, Ангелина, – раздался в трубке баритон моего адвоката.

– Серёжа, у меня проблема, – затараторила я. – Меня здесь никто не ждёт. Главврач уехал. В регистратуре на меня кидаются. Я просто стою посреди коридора с бумажкой. Что мне делать? Разворачиваться и уходить?

Послышался стук по клавишам.

– Успокойся, – твёрдо сказал он. – Я уже проверил график Ивана Ильича. Он на совещании до двух часов. Твои документы в порядке. Я лично проследил, чтобы секретарь получил копию приказа вчера. Тебе не нужно ни с кем ругаться.

– Но куда мне идти? – спросила я. – Не могу же я стоять тут до обеда.

– Найди свой кабинет, – посоветовал Сергей. – Обустрой рабочее место. Познакомься с обстановкой. Я держу руку на пульсе. Если возникнут заминки, я приеду и решу их за десять минут. Просто жди главврача. Ты справишься, Ангелина.

Его уверенность передалась мне. Я выдохнула. Сергей прав. Я убрала телефон в карман.

– Так, Ангелина, мы наблюдаем сбой системы, – забормотала я вслух, потирая виски. – Моя потребность в структуре сталкивается с бюрократическим хаосом. Возникает когнитивный диссонанс. Нужно снизить уровень ожиданий… Мой мозг просто сопротивляется переменам.

Я пошла по коридору. Мимо сновали пациенты в халатах и врачи. Я читала таблички на дверях: процедурная, ординаторская, подсобка. Кабинета психолога не было. Я поднялась на второй этаж. Потом на третий. Снова ничего. Моя уверенность снова начала таять.

Вдруг из-за угла вырулил мужчина в халате. Он шёл быстро и смотрел в экран телефона. На шее болтался стетоскоп. У него были взлохмаченные волосы и ухмылка на лице. Мы едва не столкнулись.

– Ой, простите, – сказала я и сделала шаг назад.

Мужчина поднял глаза. Он окинул меня цепким взглядом. Задержался на блузке, потом на пучке. Лицо выражало удивление и иронию.

– Вы потерялись, девушка? – спросил он. – Отделение пластической хирургии находится в другой клинике. Здесь мы лечим гастрит и гипертонию. Причём часто безуспешно.

Мой мозг моментально проанализировал его поведение. Передо мной стоял циник. Сарказм – это его защитный механизм. Выгорел ещё в студенчестве, а теперь компенсирует это шутками.

– Я не пациентка, – ответила я. – Я Ангелина Романовна. Ваш новый психолог. У меня на руках предписание. Главврача нет, а я не могу найти свой кабинет. Вы не подскажете, где он?

Врач хмыкнул и сунул телефон в карман.

– Вячеслав, – представился он. – Терапевт. Значит, вы тот самый психолог, которого Иван Ильич выбивал пять лет? Надо же. Я думал, пришлют бабушку в кофте с запахом нафталина. А тут звезда инстаграма.

– Вы ответите на вопрос или продолжите упражняться в остроумии? – спросила я.

Мой характер всегда помогал ставить людей на место. Я не собиралась терпеть насмешки от терапевта.

Вячеслав сделал серьёзное лицо, но в глазах плясали бесенята.

– Психолог? А, да. Точно, – он кивнул. – Ваш кабинет в цоколе. В самом конце коридора. Спускаетесь по лестнице и идёте до упора. Дверь без таблички.

– В цоколе? – переспросила я. – Там же подвал. Кто сажает психолога в подвал?

– У нас дефицит помещений, Ангелина Романовна, – пожал плечами Вячеслав. – Главное, запомните одну вещь. Если вам предложат чай с формалином, не отказывайтесь. Это наш местный ритуал посвящения для новичков. Откажетесь, то коллектив не поймёт. Будут смотреть косо.

Он подмигнул мне и пошёл дальше по коридору. Я посмотрела ему вслед. Чай с формалином? Что за бред? Я знала, что формалин токсичен. Этот шутник явно решил поиздеваться над новенькой.

– Дешёвая манипуляция, – прошептала я. – Попытка проверить мои границы с помощью абсурдной информации. Классический тест на стрессоустойчивость.

Я развернулась и пошла искать лестницу. Ступеньки вели вниз. Света становилось меньше. Стены здесь были выкрашены в цвет больничной каши.

Я шла по коридору. Мои шаги отдавались от стен. Здесь было тихо. Никакой суеты, никаких пациентов с жалобами. Только лампочки под потолком, которые мигали, как в фильме ужасов. Мне стало не по себе.

В самом конце коридора виднелась железная дверь. Я подошла ближе. Таблички не было. Я потянула за ручку. Дверь со скрипом поддалась. Шагнув внутрь, я замерла на пороге.

В помещении было холодно. Посередине стояли столы со стоками. Вдоль стены тянулись дверцы холодильных камер. Из колонок в углу тихо играла музыка. Кажется, Вивальди.

За столом сидел мужчина в хирургическом костюме. Он был абсолютно спокоен. В его руках дымилась кружка. В воздухе запахло ромашкой.

Мужчина медленно повернул голову. У него были меланхоличные глаза и бледное лицо. Словно он редко выходил на солнце.

– Добрый день, – тихо сказал он. – Вы за результатами вскрытия? Или принесли бланки?

Мой взгляд метнулся к столам. Потом к холодильникам. Потом снова к мужчине с кружкой. В голове щёлкнул пазл. Я поняла, куда меня отправил этот клоун Вячеслав.

Я находилась в морге.

– Нет, – я сглотнула подступивший ком. Мой голос дрогнул. – Я ваш новый психолог.

Мужчина сделал глоток из кружки. Он философски посмотрел на меня, не выразив ни капли удивления.

– Я Григорий, патологоанатом, – спокойно ответил он. – Психолог в морге? Свежо, конечно. Но боюсь, моим пациентам психолог уже не поможет. У них полная апатия и отсутствие жалоб на жизнь. Да и признаков жизни тоже нет.

Глава 4

Я стояла посреди морга и смотрела на Григория. Патологоанатом невозмутимо дул на горячий чай в кружке с надписью «Лучший дед». Из радиоприёмника тихо играл Вивальди.

– Присаживайтесь, – Григорий кивнул на свободный стул. – Здесь тихо. Никто не жалуется на жизнь. И на смерть, кстати, тоже. Самые спокойные пациенты во всей больнице. И никаких очередей.

Я медленно опустилась на стул. Мозг переваривал информацию. Терапевт Слава просто поиздевался надо мной. Взял и отправил инстаграм-психолога в подвал к трупам.

– Классическое пассивно-агрессивное поведение, – произнесла я вслух. В состоянии стресса я всегда начинаю психоанализировать всё подряд. – Скрытая враждебность. Он так сбрасывает напряжение. Мой статус триггерит его собственную нереализованность. Боится сильных женщин.