Майор, стажеры и украденное время

Глава 1. Утро без будильника

Утро встретило меня не бодрящим ароматом свежесваренного кофе, а требовательным, назойливым писком домофона. На том конце провода мямлил сержант Толя с КПП, юное дарование в идеально отутюженной форме, которое воспринимало каждую новую инструкцию от начальства как священное писание, сошедшее с небес.

– Светлана Игоревна, доброе утро! А вы пропуск не забудьте к сканеру приложить, пожалуйста. У нас новое распоряжение от полковника Сидорчука.

Я закатила глаза так сильно, что, кажется, на мгновение увидела собственный уставший мозг.

– Серёжа, милый, я двадцать лет в это здание хожу. Меня тут каждая трещина в стене знает лучше, чем родная мать. Этот ваш сканер меня моложе лет на пятнадцать. Какое ещё распоряжение?

– О противодействии несанкционированному проносу запрещённых предметов и усилении бдительности личного состава, – отчеканил он заученной фразой, словно сдавал экзамен.

– Например? Каких предметов? – поинтересовалась я, роясь в карманах своих любимых спортивных штанах, которые видели больше преступников, чем вся последняя группа выпускников полицейской академии, в поисках этого проклятого пропуска.

– Ну… взрывчатых веществ, холодного оружия, нелицензионных копий фильмов… – неуверенно предположил сержант, очевидно, дойдя до конца списка в своей памяти.

– Серёжа, единственное взрывчатое вещество, которое я сегодня могу пронести, – это моё терпение. И оно уже на исходе. Открывай, не задерживай следствие государственной важности.

Ворота со скрипом, будто жалуясь на свою нелёгкую долю, поползли в сторону. Подкатив на своей старенькой чёрной «Ниве», которая рычала, как раненый медведь, я опустила стекло. Серёжа с подозрительным видом заглядывал в салон, будто я везла на заднем сиденье как минимум главу наркокартеля.

– А что у вас в спортивной сумке? – не унимался он, исполняя свой долг с упорством дятла.

– Антитеррористический хомяк. Специально обучен выявлять бюрократов по запаху, – безэмоционально ответила я. – Серёжа, если я сейчас опоздаю на планёрку, полковник Сидорчук устроит взрыв такой мощности, что твой сканер расплавится и потечёт по асфальту. Пропускай.

Сержант побледнел, представив, видимо, эту апокалиптическую картину, и торопливо махнул рукой, мол, проезжайте. Иногда упоминание начальства всуе действует лучше любого служебного удостоверения.

Мой кабинет встретил меня привычной атмосферой уныния: запах остывшего кофе, горы папок с делами и одинокий кактус на подоконнике, который, кажется, давно сдался. За столом, уткнувшись в ноутбук, сидел Коля. Его тёмный капюшон был натянут на самые глаза, а в ушах торчали наушники, из которых доносилось что-то похожее на скрежет металла по стеклу. Рядом, на краешке стула, с идеально прямой спиной и горящими от энтузиазма глазами восседала Лиза. В руках она держала блокнот и ручку наготове, словно ждала, что я с порога начну диктовать ей план по захвату международной преступной группировки.

– Доброе утро, будущее нации, – проворчала я, плюхаясь в своё продавленное кресло, которое скрипнуло в ответ, как старый друг. – Что у нас нового в мире? Один взламывает Пентагон, другая пишет сценарий для детективного сериала?

– Я анализирую новые методы кибермошенничества, Светлана Игоревна, – не отрываясь от экрана, буркнул Коля. – Очень познавательно. У этих ребят фантазия побогаче, чем у сценаристов с первого канала. Вот, например, схема с поддельным интернет-магазином хомяков с предсказаниями…

– А я составила психологический портрет типичного похитителя кошек! – с восторгом доложила Лиза, помахав блокнотом. – Оказывается, это часто одинокие люди с потребностью в доминировании и нереализованным родительским инстинктом! Прямо как в сериале «Кошачий след»!

Я тяжело вздохнула. Два месяца эти «подарки» от Сидорчука украшали мой кабинет. Один – ленивый гений, который мог бы работать в отделе «К», но предпочитал «сливаться с местностью» у меня, потому что тут меньше заставляли писать отчёты. Вторая – восторженная отличница, чей мир состоял из сериальных штампов и наивной веры в справедливость. Идеальный дуэт для того, чтобы свести с ума старого, уставшего майора.

Не успела я даже сделать первый глоток отвратительного растворимого кофе, как на столе заверещал стационарный телефон – древний аппарат, помнивший ещё моего отца. На проводе был дежурный Петрович.

– Игоревна, тут странный звонок. Из Заречного. Женщина кричит, что у неё часы с кукушкой украли. Прямо со стены сняли.

– Петрович, – устало сказала я, потирая виски. – Посоветуй ей проверить график миграции перелётных птиц. Может, её кукушка просто на юг улетела. Сезон всё-таки.

Не прошло и пяти минут, как телефон зазвонил снова. Голос Петровича звучал уже менее иронично.

– Игоревна, это опять я. Ещё один звонок. Из того же дома, только соседний подъезд. Мужик жалуется, что у него вообще все часы пропали. Наручные с тумбочки, настенные с кухни, даже на микроволновке время сбилось на нули.

Тут даже Коля оторвался от ноутбука и снял один наушник. Лиза встрепенулась, её глаза загорелись нездоровым блеском, который обычно предвещал рождение очередной безумной теории.

– Ого! Серийный похититель времени! Хроно-маньяк! – выдохнула она, лихорадочно начиная что-то чирикать в своём блокноте.

– Скорее уж тиктокеры с новым идиотским челленджем, – пробормотал Коля и снова уткнулся в экран. – «Укради у соседа время и стань популярным».

Третий звонок от дежурного прозвучал уже с отчётливыми нотками паники в голосе.

– Светлана Игоревна, тут какая-то чертовщина творится! Уже десятый вызов из этого чёртова дома! У всех пропали часы! Все до единого! Будильники, ходики, фитнес-браслеты! Одна бабуля плачет, что у неё даже самодельные солнечные часы с подоконника утащили! Люди в панике, надо что-то делать!

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь возбуждённым сопением Лизы. Я медленно поставила кружку на стол. На моём лице, кажется, впервые за утро появилась тень профессионального интереса, смешанного с предвкушением чистого абсурда. Я отхлебнула остывший кофе, поморщилась и посмотрела на своих стажёров.

– Ну, что я вам скажу, птенцы. Кажется, нам перепало что-то стоящее, – иронично протянула я. – Не коты, ворующие чебуреки. Не карта сокровищ из граффити для ограбления банка и не грабёж в четвёртом измерении. Нам досталось дело о похищении времени.

Лиза уже строчила что-то в своём блокноте, наверняка теорию о временной петле или проделках пришельцев. Коля лениво потянулся в кресле.

– Может, просто у всего дома разом батарейки сели? Какая-нибудь мощная магнитная буря?

– Во всех часах сразу? И в механических тоже? И солнечные утащила, да? – парировала я. – Нет, парень. Тут пахнет настоящим, первосортным, отборным бредом. А это наш профиль. Лиза, прекращай писать фанфики, и убери свой блокнот. Коля, отрывайся от матрицы, придётся поработать ногами, представляешь?

Я поднялась, накинула потёртую кожаную куртку и решительно направилась к выходу.

– Поехали, команда. Отправляемся смотреть, кто решил устроить в отдельно взятом спальном районе личный конец света. Или, точнее, конец времени.

Глава 2. Гнев Сидорчука и теория мультивселенной

Мы ввалились в родной отдел, провонявшие насквозь чужими квартирами, валокордином и вселенской безнадёгой. Воздух в кабинете был густой и спёртый, но после ароматов подъезда в Заречном он казался мне горным нектаром. Опрос жильцов не дал ровным счётом ничего полезного, зато обогатил нас коллекцией самых диких теорий. Версии варьировались от «происков американских шпионов, которые хотят нарушить наш режим сна» до «магнитного резонанса, вызванного новой вышкой 5G, которая ворует время».

Лиза с горящими глазами записывала каждую, даже самую бредовую, идею в свой пухлый блокнот. Судя по его толщине, он скоро грозил превратиться в многотомное издание «Энциклопедии городских сумасшедших». Коля же всю дорогу молча ковырялся в телефоне, лишь изредка хмыкая себе под нос. На мой прямой вопрос, чем он так увлечён, он, не отрываясь от экрана, буркнул, что проверяет, не было ли на даркнете оптовых заказов на подержанные советские будильники «Слава».

Не успела я даже плюхнуться в своё продавленное кресло и мысленно попросить у стоящего на подоконнике кактуса сил и терпения, как дверь кабинета распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Она не открылась, а была выбита внутрь при помощи тела. На пороге, заполнив собой весь проём, стоял полковник Сидорчук. Он напоминал самовар, который слишком долго кипятили – красный, пыхтящий, готовый взорваться.

– Истомина! – проревел он так, что у Лизы подпрыгнул блокнот, а Коля, кажется, впервые за весь день вздрогнул и выронил свой драгоценный смартфон. – Какого лешего у тебя опять происходит? Мне уже из мэрии названивают! Весь город на ушах стоит из-за твоих… этих… фокусов с исчезновением!

Он обвёл наш скромный кабинет тяжёлым, налитым кровью взглядом, задержавшись на моих стажёрах, как бык на красной тряпке.

– Это что, опять какой-то перформанс? Как с тем идиотским граффити, которое в итоге оказалось картой для ограбления чебуречной? Или это проделки вот этих твоих академиков? – его мясистый палец, похожий на сардельку, ткнул в сторону Коли и Лизы. – Я смотрю, вы неплохо спелись. Такие вот «дебильные» дела, где пропадают будильники, как раз для вашей компашки!

Я молча смотрела на него, мысленно сравнивая его манеру общения с повадками гориллы в брачный период. В советской милиции, помнится, начальники тоже орали, но как-то… с душой, что ли. А тут одна сплошная карьерная истерика и страх потерять тёплое кресло.

– Чтобы через два часа у меня на столе лежал подробный отчёт с фамилиями этих тиктокеров-шутников! – не унимался Сидорчук, брызгая слюной. – Найди этих недоумков и заставь их вернуть людям часы! Все до единого! И чтобы я больше ни одного звонка из этой чёртовой мэрии не слышал! Поняла меня, майор?

– Так точно, товарищ полковник, – без малейшей эмоции ответила я, глядя в точку чуть выше его головы. – Найдём и вернём. И тиктокеров, и часы. И душевное равновесие.

Он громко фыркнул, развернулся, едва не застряв в дверях, и, хлопнув дверью так, что со стены посыпалась старая штукатурка, удалился. За ним остался лишь шлейф негодования и дорогого одеколона.

В кабинете на несколько секунд повисла звенящая тишина. Первой её нарушила, разумеется, Лиза. Её глаза горели, как два прожектора на допросе. Она вскочила со стула, вся подавшись вперёд, словно была готова бежать и раскрывать преступление века.

– Светлана Игоревна! У меня есть теория! Полковник Сидорчук сам навёл меня на мысль! Помните, рядом с тем домом находится старая школа номер пять? А что, если преступник – это бывший ученик этой школы? Представляете, он был ужасным двоечником, постоянно просыпал первый урок, и злая учительница математики ставила ему двойки по поведению! И вот, спустя годы, его детская травма дала о себе знать! Он решил отомстить не конкретному человеку, а самому понятию времени! Он похищает часы, чтобы больше никто и никогда не мог опоздать! Он крадёт не будильники, Светлана Игоревна, он крадёт само ВРЕМЯ! Это же гениально!

Она с таким упоением и драматизмом выпалила эту тираду, что я невольно залюбовалась. Такой полёт фантазии определённо пропадал в унылых стенах полицейского участка. Ей бы сценарии для сериалов на федеральном канале писать, а не протоколы.

– Ага, – лениво протянул Коля, нехотя поднимая с пола телефон и сдувая с экрана невидимую пылинку. – А потом он построит огромную машину, которая остановит вращение Земли, и все мы будем жить в вечном утре понедельника. Лиза, ты пересмотрела дешёвых детективов. Сбавь обороты.

– А у тебя есть версия получше, компьютерный гений? – обиженно надула губы она.

– Естественно, – иронично хмыкнул Коля, откидываясь в кресле и закидывая ноги на стол. – Всё гораздо проще и логичнее. Это инопланетяне.

Лиза уставилась на него, медленно открыв рот.

– Издеваешься, да? Какие ещё инопланетяне? Ты совсем с ума сошёл?

– Обыкновенные, зелёненькие, – с абсолютно серьёзным видом пояснил Коля. – Я решил, думай как Лизок. И родилась теория. Они прилетели из другой галактики, у них там, может, три солнца и сутки длятся семьдесят два часа. Они высадились в нашем Заречном, смотрят на наши часы и ничего не понимают. Что за примитивная система «двенадцать-двадцать четыре»? Где тут логика? Вот они и решили конфисковать все хронометры в одном отдельно взятом доме, чтобы в спокойной обстановке на своей летающей тарелке изучить образцы и разобраться в нашей системе исчисления времени. Им же нужнее, в открытом космосе вообще не поймёшь, день сейчас или ночь. Логично?

Он посмотрел на меня, ожидая поддержки. Я медленно потёрла переносицу. С одной стороны – мстительный школьник с глубокой психологической травмой, с другой – растерянные инопланетяне-исследователи. И посредине я, майор Истомина, которой через полтора часа нужно положить на стол Сидорчуку отчёт с реальными, а не вымышленными фамилиями.

– Коля, за шутку зачёт!

Я подалась вперёд, к своему ИИ ассистенту.

– Митя, оцени, пожалуйста, вероятность обеих теорий по десятибалльной шкале.

– Анализирую, – бесстрастно ответил искусственный интеллект своим ровным, безэмоциональным голосом. – Теория номер один, психоаналитическая. Вероятность – 2,3 балла. Основана на популярных, но статистически не подтверждённых кинематографических штампах. Теория номер два, инопланетная. Вероятность – ноль целых, одна тысячная балла. Однако, данная теория элегантно объясняет пропажу солнечных часов у пенсионера Афанасьева с пятого этажа, которые, как известно, не подвержены действию электромагнитного импульса.

– Вот! – торжествующе посмеялся Коля и хлопнул ладонью по столу. – Даже железяка за меня!

– Он сказал «ноль целых, одна тысячная», придурок! – возмутилась Лиза, покраснев от негодования.

– Так, стоп, фантасты, – я стукнула ладонью по столу, но куда громче моих стажёров. – Хватит генерировать сюжеты для РЕН ТВ. Коля, отрываешься от своих зелёных человечков и пробиваешь всех жильцов проклятого дома на предмет судимостей, странных увлечений, связей. Особенно меня интересуют электрики, часовщики и прочие умельцы с руками не из плеч. Лиза, ты систематизируешь все показания из своего талмуда. Ищи нестыковки, совпадения, странности. Кто что видел, кто что слышал в ночь пропажи. И прекрати рисовать в блокноте психологические портреты, сосредоточься на фактах. А я пока попробую ещё раз поговорить с нашим другом Сидорчуком. Кажется, он от злости выплеснул что-то важное, но сам этого не понял. Работаем. В мультивселенную и к звёздам полетите в свой законный выходной. Если он у вас когда-нибудь будет.

Глава 3. Первый выезд и опрос потерпевших

Двор многоэтажки в Заречном напоминал съёмочную площадку фильма-катастрофы категории «Б», где режиссёр забыл объяснить массовке, что именно происходит. Люди сбились в кучу и эмоционально что-то друг другу доказывали, ругались на соседей, завсегдатых ломбарда. Они то и дело с тревогой смотрели по сторонам, в поисках поддержки хоть какой-нибудь теории происходящего. Воздух был пропитан не паникой, а какой-то липкой, абсурдной дезориентацией.

– Картина маслом «Последний день Помпеи», – пробормотала я, вылезая из своей старенькой «Нивы». – Не хватает только цыган с медведями и торговцев палёной шаурмой. Хотя, судя по общему уровню безумия, они где-то на подходе.

Коля уже прислонился к капоту и погрузился в смартфон. Весь его вид кричал, что реальный мир с его суетой интересует его гораздо меньше, чем курс какой-нибудь криптовалюты. Лиза же, его полная противоположность, наоборот, была в своей стихии. Она, с видом заправского охотника за привидениями, водила телефоном по воздуху. На экране светилось какое-то дикое приложение с зелёным радаром, будто она искала не вора, а гнездо инопланетян.

– Так, академики, внимание на преподавателя, – я громко хлопнула в ладоши. – Конспектируем. Задача простая, как угол дома: опрашиваем тех потерпевших, кого вчера дома не застали. Коля, отрываешь пятую точку от моего автомобиля и от своих мемасиков, идёшь по левому подъезду. Лиза, твой – правый. Я беру на себя центральный, самый густонаселённый. Ищите детали, странности, несостыковки. Любую мелочь, которая выбивается из общей картины. И, Лиза…

Она обернулась, и её глаза, полные щенячьего восторга и веры в правосудие, уставились на меня.

– Что это за шайтан-машина у тебя в руках?

– Это приложение для поиска хроно-аномалий! – с гордостью выпалила она. – Оно улавливает искажения в пространственно-временном континууме! Я в одном научном паблике читала, что при таких массовых событиях всегда остаются энергетические следы!

Я на секунду прикрыла глаза, мысленно досчитала до десяти и медленно выдохнула, представляя себя на берегу тихого озера где-нибудь в Карелии.

– Лиза. Если я ещё раз увижу, как ты ищешь «хроно-аномалии» с помощью этой своей электронной погремушки, я найду в твоём телефоне настоящую аномалию. Называется «заявление об увольнении по собственному желанию». Оно там появится само, без всяких искажений континуума. Ты меня поняла? Убери. И работай по старинке: рот, уши и блокнот. Всё.

Лиза моментально сникла, виновато сунула телефон в карман и, подхватив свой пухлый блокнот, понуро побрела к правому подъезду. Коля тихо хмыкнул, но, поймав мой испепеляющий взгляд, тут же сделал вид, что подавился воздухом, и лениво поплёлся к своей цели.

Я же направилась в центральный подъезд, где, по докладу дежурного, проживало больше всего «потерпевших во времени». Первым по списку шёл владелец квартиры номер сорок два, гражданин Локтев. Дверь мне открыл мужчина, который одним своим видом мог бы рекламировать стероиды или работать вышибалой в очень суровом клубе. Гора мышц, бритая до блеска голова, тяжёлый взгляд и футболка с лаконичной надписью «Охрана».

– Майор Истомина, уголовный розыск, – представилась я, небрежно махнув удостоверением. – Вы звонили, сообщали о пропаже.

– Звонил, – прогудел он басом, скрестив на могучей груди руки-базуки. – Проходите.

Внутри квартира выглядела как типичная берлога холостяка, пересмотревшего боевиков: тёмная мебель, огромный кожаный диван, а на стене висела внушительная коллекция ножей. Ничего лишнего, кроме гигантского шейкера для протеина на кухонном столе.

– Итак, гражданин Локтев, рассказывайте. Что именно у вас пропало?

Он тяжело вздохнул, и его каменное лицо на мгновение исказила гримаса вселенской скорби, будто он потерял не вещь, а верного боевого товарища.

– Часы, – глухо произнёс он.

– Какие именно? Наручные, настенные, напольные с кукушкой?

– Настенные, – он кивнул в сторону подозрительно пустого места на кухонной стене. – Вот тут висели.

– Можете их описать? Марка, модель, может, какие-то особые приметы? Это важно для протокола.

Мужчина вдруг замялся. Он отвёл взгляд, и его мощные щёки, кажется, слегка тронул румянец, что на фоне его брутальной внешности выглядело особенно комично.

– Ну… они… круглые, – неуверенно начал он, подбирая слова. – Пластиковые.

– Цвет?

Он снова замялся, явно испытывая нечеловеческие душевные муки.

– Розовые, – наконец выдавил он из себя почти шёпотом, словно признавался в страшном преступлении.

Я приложила титанические усилия, чтобы сохранить каменное выражение лица, хотя внутри меня уже зарождался истерический хохот.

– Розовые. Записала. Что-то ещё? Может, рисунок какой-нибудь на циферблате?

– Был, – ещё тише сказал он, уставившись в пол. – Котёнок. Белый такой. С бантиком.

– Hello Kitty? – безжалостно уточнила я, глядя ему прямо в глаза.

Он молча кивнул, и в его суровых глазах я увидела такую бездну тоски, будто у него не часы с котёнком украли, а отняли последнюю радость в жизни.

– Подарок, – сдавленно пояснил он. – Дороги как память.

– Понимаю, кроме часов Hello Kitty что-нибудь еще пропало? – максимально серьёзно кивнула я, сдерживая дрожь в голосе.

– Нет, всё на месте.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашего… котёнка.

Выйдя от него на лестничную клетку, я прислонилась к холодной стене и несколько секунд просто глубоко дышала, пытаясь не расхохотаться в голос. Это дело становилось всё чудесатее и чудесатее.

Спустившись во двор, я увидела, что мои стажёры уже закончили. Лиза, сидя на лавочке, что-то увлечённо строчила в своём блокноте, видимо, составляя очередной психологический портрет, Надо подкинуть ей идею про брутального любителя розовых часов. Коля же оккупировал детские качели и, лениво раскачиваясь, снова уткнулся в телефон.

– Ну что, Шерлок, нашёл что-нибудь в своей цифровой паутине? – спросила я, подойдя к нему.

– Скукота, Светлана Игоревна, – он лениво качнулся и показал мне экран с каким-то дурацким мемом про кота. – Никаких флешмобов, никаких челленджей, в даркнете – тишина, как в библиотеке. Никто не хвастается, что обчистил целый дом. Либо наш воришка – конспиратор восьмидесятого уровня, либо он до сих пор пользуется кнопочной «Нокией».

– Или он с другой планеты, не забывай про хроно-аномалии, – съязвила я. – А ты, Лиза, что нарыла?

– Я опросила всех в правом подъезде! – с готовностью вскочила она. – И я заметила одну очень, очень странную деталь! У всех пропали часы, но никто не слышал, как их воровали! Ни следов взлома на дверях, ни посторонних звуков ночью. Это как… как будто они просто взяли и испарились! Может, это всё-таки связано с остаточной энергией?

– Или с тем, что ночью люди обычно крепко спят, Лиза, – проворчала я. – Ладно, команда. На сегодня полевые работы окончены. Возвращаемся в отдел. Мне нужно переварить весь этот бред. Кажется, мне срочно нужен очень крепкий кофе и разговор с кем-то, у кого вместо эмоций – чистая логика.

Я посмотрела на свою верную «Ниву», потом на своих стажёров, напоминавших персонажей из разных анекдотов, потом на серый, унылый дом, у которого украли всё время.

– Митяй, – пробормотала я себе под нос, обращаясь к искусственному интеллекту через телефон, который ждал меня в кабинете. – У меня для тебя будет задачка со звёздочкой. Очень розовой и с котёнком.

Глава 4. Охота на барахольщика

Мы вернулись в отдел опустошённые и злые. Ну, злая – это в основном я. Мои же птенчики, стажёры-недоучки, пребывали в каком-то странном творческом возбуждении, будто мы не дело о массовой краже расследовали, а готовили номер для КВНа. Коля, не снимая куртки, тут же рухнул за свой ноутбук и погрузился в какие-то тёмные уголки интернета, бормоча под нос что-то вроде «аукционы аномальных артефактов» и «форум часовщиков-клептоманов». Лиза же, вооружившись своим священным блокнотом, разложила на столе лист формата А4 и принялась выстраивать сложнейшие схемы. Она соединяла жирными стрелочками бритоголового качка с розовыми часами «Hello Kitty» и пенсионерку-божий одуванчик с её антикварными солнечными часами. Вся эта паутина из имён и предметов напоминала план по захвату мира, наспех набросанный в палате для особо буйных пациентов.

Я с тяжёлым вздохом плюхнулась в своё продавленное кресло и уставилась на верного друга – одинокий кактус на подоконнике. Он, как всегда, молчаливо поддерживал меня в этом царстве прогрессирующего абсурда.

– Митя, докладывай. Есть хоть какой-то прогресс в твоих кремниевых мозгах? – без особой надежды спросила я у чёрной колонки на столе.

– Анализирую данные по схожим инцидентам в мировой криминальной практике, Светлана Игоревна, – бесстрастно отозвался искусственный интеллект. – За последние пятьдесят лет зафиксировано ноль случаев массовой кражи исключительно хронометрических приборов из одного жилого здания. Однако, могу предложить интересный факт. В 1978 году в городе Дзержинск Нижегородской области был зафиксирован случай, когда неизвестный злоумышленник похитил все левые ботинки у жителей улицы Ленина. Преступление, к сожалению, осталось нераскрытым.

– Спасибо, Митяй, ты как всегда очень помог, – проворчала я, массируя виски. – Можешь теперь начинать анализировать кражи правых носков по всему земному шару. Вдруг это тот же самый неуловимый гастролёр вышел на пенсию и сменил профиль.

В этот самый момент Лиза издала такой победный клич, что Коля едва не свалился со стула, а у меня в ушах зазвенело, как на рок-концерте.

– Эврика! Светлана Игоревна, я, кажется, нашла его!

Она подскочила ко мне, размахивая своим исписанным листом, словно это было знамя поверженного врага.

– Кого «его»? Инопланетного похитителя левых дзержинский ботинок?