Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Глава 3

Я стояла у стола из нержавейки и методично нарезала шампиньоны. После вчерашнего леса, сугробов, бандитов и сломанных снегоходов эта рутина казалась мне самым прекрасным занятием на свете.

Мы готовили банкет. Наш директор Пал Палыч бегал по коридорам с самого утра и создавал атмосферу ну осень «серьезного» мероприятия, сколько было выпито валерианки мы уже не считали. Мы ждали акционеров, чиновников и гостей из столицы региона. Я вернулась в свою стихию. И это была самая лучшая терапия.

– Вася! – крикнула я, не отрываясь от грибов. – Это что такое?

Су-шеф Вася вздрогнул и выронил морковку прямо на пол. Он боязливо подошёл ко мне, вытирая руки о фартук.

– А что не так, Марина Владимировна? – промямлил он, косясь на мою доску.

Я взяла с его стола кусок моркови и подняла на уровень глаз, чтобы он видел этот позор.

– Вася, это не соломка, это брёвна. Ты собираешься ими печку топить? Или хочешь, чтобы акционеры подавились насмерть за ужином? Смерть гостей на банкете, Вася, это очень плохие отзывы на сайтах. Нам проблемы с репутацией не нужны. Быстро переделывай. И чтобы соломка была толщиной со спичку, а не с мою ногу.

Вася обречённо вздохнул, забрал морковку и поплёлся к раковине. Тётя Валя у плиты тихонько хихикнула, помешивая половником бульон. Я довольно улыбнулась про себя. Команда работала как часы. Ну, почти как часы. Скорее как старые ходики, которые нужно иногда бить по корпусу для профилактики.

Я перевела взгляд за красную линию на полу. Там, в тёплой зоне, кипела своя, совершенно другая жизнь. Мой Таёжный медведь возился с тестомесом. Миша был в обычной футболке, заставить носить форму я его так и не смогла, и теперь пришлось смотреть, как его руки были по локоть испачкались в муке и мазуте. Он хмурился, крутил гайку гаечным ключом и ругался сквозь зубы. Я засмотрелась на то, как он в очередной раз что-то чинит и понимала, Господи, как же я влипла в этого человека. Снежная королева молекулярной кухни окончательно растаяла от вида мужика с гаечным ключом.

Тестомес вдруг утробно заурчал и начал вращать лопастями. Миша победно улыбнулся, бросил ключ на стол и вытер руки куском ветоши. Он поднял голову, поймал мой взгляд и хитро подмигнул. Я тут же отвернулась к столу, делая вид, что меня интересует кусок форели.

Я взяла свой японский шеф-нож. Сталь приятно легла в ладонь, и начала филировать рыбу, снимая стружку мяса с костей. Мои движения были точными, выверенными годами практики в ресторанах. Я полностью погрузилась в процесс, отсекая шум и суету санатория.

Вдруг за спиной раздались шаги. Я даже не успела обернуться, как большие руки по-хозяйски и очень уверенно легли мне на талию. Миша прижался ко мне всем телом, наклонился и нежно уткнулся носом мне в шею. Его щетина мягко прошлась по коже, а по спине мгновенно побежали мурашки.

– Работаешь, Вишенка? – хрипло прошептал он мне на ухо, отчего у меня слегка подогнулись колени.

Я судорожно сглотнула, стараясь не выпустить нож из рук.

– Лебедев, ты мне мешаешь. – попыталась я сказать строгим голосом, но вышло слишком жалко и неубедительно. – У меня тут рыба. А у тебя там тестомес без присмотра. И вообще, мы находимся на рабочем месте, на нас люди смотрят.

Миша тихо рассмеялся. Он ничуть не смутился моих слов, а наоборот, прижал меня к себе ещё крепче. Его ладони скользнули по моему животу, вызывая дрожь.

– Тестомес работает отлично, Вася морковку строгает, Валя суп варит. – спокойно перечислил он процессы, продолжая целовать меня чуть ниже уха. – А я пришёл за своей законной наградой. Я же вчера обещал, что никто тебя больше не украдёт. Я сдержал слово, я молодец. Заслужил премию от шеф-повара.

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Я так долго строила вокруг себя стену из строгих правил и рецептур. А этот медведь просто пришёл и разломал её голыми руками, не оставив камня на камне.

Я чуть повернула голову и скосила глаза на лезвие ножа в моей руке.

– Миша, я тебя предупреждаю. – процедила я с наигранной угрозой. – Одно твоё неверное движение, и ты навсегда лишишься важных деталей своего организма. Деталей, которые критически необходимы для нашего с тобой будущего. Нож очень острый, недавно точила. Он кости рубит как бумагу.

Миша снова засмеялся. Его совершенно не пугали мои угрозы. Он прекрасно знал, что я нагло блефую, и что я таю в его руках, как сливочное масло на раскалённой сковородке.

– Какая ты у меня всё-таки кровожадная. – проворковал он, легонько кусая меня за мочку уха. – Настоящий маньяк с пинцетом. Слушай, а давай прямо сейчас сбежим отсюда?

– Куда сбежим? – не поняла я, забавно замерев с занесённым над рыбой ножом.

– В кладовку. – заговорщицки шепнул он мне в волосы. – Там сейчас темно, а самое главное, там точно нет Васи с его брёвнами. Минут на двадцать закроемся, а? Никто из персонала даже не заметит нашего отсутствия.

Моё сердце застучало о рёбра как сумасшедшее. Это предложение звучало до одури заманчиво. Укрыться в полумраке кладовки, жадно целоваться среди банок с компотом, вдыхать его запах. Я прикрыла глаза на секунду, позволяя себе слабость откинуть голову ему на плечо. Его губы тут же нашли мою шею. Это было так просто и хорошо, что хотелось остановить время.

Но долг шеф-повара всё же взял верх над «уговорами». Я с усилием воли выскользнула из его объятий и резко развернулась к нему лицом. Миша стоял прямо передо мной, лохматый, с хитрой улыбкой на губах и смешным пятном муки на носу.

– Размечтался, Лебедев. – сказала я, изо всех сил пытаясь скрыть счастливую улыбку. – У нас банкет на носу. Сам губернатор приедет ужинать. Если ему не понравится, он нас обоих в этой самой кладовке закроет, навечно. Без права переписки.

Я потянулась рукой и стёрла пальцем муку с его носа.

– Так что бери ведро, нож и иди чистить картошку. Много картошки. И чтобы все глазки вырезал, я лично проверю каждую штуку. А поцелуи с привкусом чеснока оставим на вечер.

Миша театрально вздохнул, закатив глаза к потолку.

– Жестокая ты женщина, Марина. Никакой романтики на этом производстве. Сплошная эксплуатация мужского труда. Ладно, пойду спасать твой гарнир. Но вечером ты от меня так просто не отделаешься, Вишенка. Учти это.

Он наклонился и быстро поцеловал меня в губы, оставив на них солоноватый привкус. Я стояла и смотрела, как он уверенно идёт к своему рабочему месту в тёплой зоне, и на моём лице сияла широкая улыбка, чувствуя себя по-настоящему счастливой. Здесь, в этой карельской глуши я наконец-то нашла то, что безуспешно искала всю свою жизнь.

Я снова повернулась к своей форели. Работа сразу пошла в два раза быстрее. Я ловко отделяла филе, тихо напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию. Вася наконец-то нарезал нормальную соломку из моркови. Тётя Валя достала из духовки румяные пирожки с капустой. Кухня жила своей привычной, суетливой и понятной мне жизнью. Я готовила соусы из сметаны, взбивая её венчиком в пену. Все процессы шли строго по моему плану, выверенный тайминг соблюдался безупречно.

Моя идиллия закончилась внезапно.

Двери кухни с оглушительным грохотом распахнулись настежь. Створки ударились о стены с такой силой, что с полки упала и разбилась пустая тарелка. Звон осколков повис в воздухе. Я сильно вздрогнула и выронила венчик прямо в миску со сметаной. Миша мгновенно обернулся, его рука инстинктивно потянулась к большому половнику, готовясь использовать его как метательное оружие.

На пороге стоял Пал Палыч. Он выглядел так, словно только что увидел привидение в коридоре. Его лицо приобрело цвет несвежего кефира. Фирменный галстук съехал набок, а на лысине выступили капли холодного пота. Он тяжело и часто дышал, судорожно хватаясь рукой за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Павел Павлович, что опять стряслось? Спросила я, поспешно вытирая руки полотенцем и делая неуверенный шаг к нему. – Губернатор приехал раньше времени? Мы же ещё горячее не ставили в духовку!

Пал Палыч отчаянно замотал головой, что его очки едва не слетели с носа на пол. Он широко открывал рот, словно выброшенная на берег рыба, но не мог издать ни единого членораздельного звука.

Миша бросил картошку обратно в ведро и быстрым шагом подошёл к директору. Он крепко взял его за плечо и слегка встряхнул, приводя в чувства.

– Палыч, не молчи. Что случилось? Кто там приехал на нашу голову?

Директор судорожно сглотнул вставший в горле ком, обвёл безумным взглядом нашу кухню и дрожащим от паники голосом произнёс:

– Там, у ворот, джипы, Миша. Много джипов. И автобус с охраной.

Пал Палыч мёртвой хваткой вцепился в Мишину майку, его глаза были полны неподдельного ужаса.

– Это Владимир Борисович, Марина! Он приехал не один. С ним толпа юристов и вышибал разных мастей! Они приехали опять нас закрывать?

– С Владимиром мы разобрались раз и навсегда, – сказал Миша, глядя куда-то в даль. – Может он Лену ищет?

Я почувствовала, как пол стремительно уходит из-под ног. Мой банкет, тайминг, спокойная жизнь с любимым мужчиной, всё это снова рушилось на глазах. Я в панике посмотрела на своего Таёжного медведя. Его лицо вмиг окаменело, а челюсти сжались так сильно, что желваки заиграли на скулах. Он медленно отпустил директора и посмотрел на свои руки, перепачканные мукой.

– Вася. – тихо, но очень страшно произнёс Миша, не отрывая взгляда от своих рук. – Выключай плиту. Банкет временно откладывается. Сейчас разберёмся.

В коридоре санатория послышались шаги множества ног и властный мужской голос, который я легко узнала бы из тысячи.

– Ну, где тут ваша хвалёная звезда Мишлен от меня прячется? Раздался громкий, откровенно издевательский смех Владимира Борисовича, гуляющий эхом по коридору. – Выходи, Вишневская! Встречай гостей, принимай хозяев!

Я напряглась, готовая разразится самой отборной бранью, которую только смогу откапать в глубинах своей уставшей души.

Голос Владимира Борисовича гулким эхом разлетелся по коридору. Я застыла на месте. Этот человек однажды уже испортил мне карьеру в Москве, щедро залив моё авторское блюдо майонезом. А теперь он снова приехал сюда. Миша отреагировал мгновенно. Он молча вытер руки о полотенце, бросил его на стол, подошёл к дверям и уверенно вышел в коридор. Дверь за ним плотно закрылась.

Я перестала дышать. Моя фантазия тут же нарисовала картину драки, крови и приезда полиции. Я уже мысленно собирала своему медведю передачки в тюрьму, а ещё мне очень хотелось взять нож и пойти ему на помощь.

Я на цыпочках подошла поближе и приложила ухо к двери.

– Ну здорово, провинция! – вещал Владимир. – Можете собирать манатки. Я тут выкупил ваши долги, так что теперь я ваш хозяин. Буду сносить эту богадельню! – Продолжил с надменным смехом Владимир.

Голос Миши прозвучал низко.

– Какие долги? Мамаев, ты головой ударился или отморозил последние остатки извилин? – не унимался Миша. – Ты сейчас выйдешь отсюда сам, или мне тебе помочь? И поверь, лететь до трассы ты будешь долго.

За дверью повисла пауза. Я сжала ручку ножа так, что побелели костяшки пальцев.

– Эй, полегче, мужик! – голос москвича резко дал петуха. – Руки убери! Я же просто пошутил. У вас тут на севере совсем с юмором туго? Я вообще к Пал Палычу приехал по личным делам.

– Какие у тебя могут быть дела с нашим директором? – процедил Миша.

– Обычные дела, бизнес, – забормотал Владимир, явно пятясь назад. – Если честно, я вообще Лену ищу. Сказали, она где-то здесь крутится. У нас с ней старые, незавершённые дела. Так что расслабься, повар. Не нужен мне ваш клоповник.

Послышались торопливые шаги, а затем в коридоре зазвучал голосок Пал Палыча, уводящего гостя в сторону своего кабинета.

Дверь открылась. Мой мужчина вернулся на кухню. Он был абсолютно невозмутим, только желваки ходили на скулах.

– Ну что там? – спросила я, чувствуя, как дрожат колени от напряжения.

– Всё нормально, Вишенка, – он подошёл к раковине и пустил воду, смывая остатки муки с ладоней. – Наш гость просто ошибся дверью.

– Он сказал, что приехал к директору по личным делам, – я подошла вплотную, заглядывая в его глаза. – И ещё он ищет Лену. Я откровенно не понимаю, какие могут быть общие дела у Пал Палыча с этим бизнесменом.

Миша тяжело вздохнул и стряхнул капли воды с рук.

– Пусть сами разбираются, – спокойно ответил он. – У нас сейчас есть проблемы поважнее. Губернатор со своею свитой уже в зале. Мы накормим их всех так, что они забудут свои имена. Докажем на деле, что это место приносит прибыль.

Его слова подействовали на меня как разряд тока. Страх мгновенно испарился, а на его место пришёл азарт.

– Так, команда! – крикнула я на всю кухню, хлопнув в ладоши. – Слушай мои указания. Работаем на оборотах. Вася, следи за температурой в духовке. Тётя Валя, бульон на плиту. Сегодня мы солдаты фронта!

Кухня загудела. Мой перфекционизм столкнулся с карельской реальностью, но сегодня эта реальность работала на меня. Мы функционировали как единый механизм. Я подошла к столу, где лежал кусок запечённой оленины. Мясо было красивым, без жилок. Я взяла пинцет и начала аккуратно выкладывать рядом с порционными кусками веточки зелени и капли брусничного соуса. Это была моя территория, где правит балом стерильность, граммовки и эстетика.

Но краем глаза я постоянно наблюдала за Мишей. Он развёл огонь в печи. Пламя гудело, отбрасывая блики на стены. На сковороде шкварчало растопленное масло. Он закидывал туда картофель, щедро посыпая его солью и розмарином. Никаких пинцетов, никаких весов. Только интуиция, сила и понимание продукта. Мы были как лёд и пламя, и этот контраст рождал на тарелках магию.

Я подошла к плите и схватилась за ручки котла. Внутри плескалось литров двадцать воды для варки овощей. Я напрягла спину, попыталась сдвинуть его с места и тихо застонала от тяжести. Мои запястья явно не были рассчитаны на такие подвиги.

– Куда лезешь? – горячие руки легли поверх моих ладоней. Миша аккуратно, но твёрдо отодвинул меня в сторону. – Ты себе спину сорвёшь. Оставь артиллерию мне, у тебя совершенно другая функция на этой кухне.

Он легко подхватил котёл и переставил его на конфорку, словно это была пустая кружка. Его фартук был заляпан мукой и пятнами. Он выглядел грубо, но при этом надёжно. Мы были командой. Я отвечала за эстетику и вкусы, а он обеспечивал базу и брал на себя грубую работу.

– Спасибо, – буркнула я, утыкаясь носом в планшет со списком блюд.

– Обращайся, – подмигнул он и ушёл рубить мясо. Звук ударов ритмично разносился по помещению, задавая рабочий темп.

Мне понадобилось взять тимьян из холодильника в коридоре. Я приоткрыла дверь и замерла. Возле подсобки стояла официантка Люся и шепталась с поваром Васей.

– Я тебе говорю, Васька, ставь косарь на свадьбу до лета! – азартно шипела Люся. – Ты полюбуйся, как он на неё смотрит. Тётя Валя уже пятьсот рублей занесла. А Пал Палыч вообще думает, что они тайно расписались. Давай, ставки скоро закрою!

– Да ну тебя, – отмахивался Вася, озираясь по сторонам. – До лета ещё много времени. А вдруг они сковородками друг друга прибьют?

Я неслышно прикрыла дверь, прислонилась спиной к стене и улыбнулась. Ставки они делают. Наивные. Я бы сама поставила свои сбережения на то, что этот медведь никуда меня не отпустит.

Работа кипела без остановок. Я перебегала от одного стола к другому, проверяла соусы, ругалась на пугливого Васю за криво нарезанный лук. Но мой взгляд постоянно возвращался к Мише.

Я смотрела на него сквозь клубы пара и не могла до конца поверить в происходящее. В моей прошлой жизни мужчины были совершенно другими. Они носили костюмы, говорили о котировках акций и панически боялись испачкать руки. Мой бывший муж Валера вообще падал в обморок от вида рыбы.

А этот человек был другим. Он руководил станцией во льдах Антарктиды. Он владелец трети этого здания. У него на счетах наверняка лежат приличные суммы, о которых он не говорит. Но он стоит прямо здесь, в простой футболке, в грязном фартуке и с перепачканным лицом. Он лепит пельмени для нашего банкета и выглядит абсолютно счастливым. В нём не было ни капли снобизма. Грубоватый мужик, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности.